На лестничной клетке

Утро пятницы кажется Олегу совершенно обычным. Он с трудом заставляет себя подняться с кровати и тащится еле-еле к умывальникам. Вот он глядит на себя в зеркало: картинка размыта – глаза он держит открытыми на малюсенькую щёлочку, иначе начинает засыпать прямо так, стоя на ногах с зубной щёткой во рту; хмурое сонное лицо, растрёпанные чёрные волосы, стекающая по подбородку зубная паста, которая уже оставила пару пятен на зелёной майке. В этот момент Олег мало что осознаёт, но именно тогда он впервые чувствует, что что-то не так. Олег возвращается в комнату, где одеваются и собирают вещи в рюкзаки трое его соседей; переглядывается с Серым, который, в отличие от него, уже натягивает на ноги штаны. -Ты как всегда не спешишь. Тебя ждать? -Да я щас, быстро… Олег копается в своей тумбочке, доставая первые попавшиеся джинсы и рубашку, наспех одевается, гордясь тем, как быстро ему это удаётся – Серый к тому моменту ещё даже не успел подняться и косится на него, как на малого ребёнка. Олег вышел бы так, не глядя на себя, но подражает ответственному и аккуратному Серому – снова бежит к умывальникам и разглядывает себя получше, поправляет воротник. Что странно – сегодня он не ощущает привычной скованности в районе шеи. Когда понимает, по спине пробегают мурашки. Отражение Олега таращится на него с выпученными глазами. Где кулон? Дрожащими пальцами Олег щупает в районе груди, где всегда висел волчий клык, надеясь, что это какая-то шутка. Что он, сонный, просто не заметил, и сейчас наступит желанное облегчение, когда он поймёт, что ошибся. Этого не происходит. В комнате Олег вскидывает одеяло с заправленной кровати, за ним шлёпается на пол подушка; мальчик гневно тянет на себя застрявшую под матрасом простыню, затем опускается на пыльный пол, выгребая себе под ноги всё содержимое тумбочки. Куда он запропастился? -Потерял чего? – Из-за приоткрытой двери доносится недоумевающий голос Серого. Опомнившись, Олег осознаёт, что так и остался сидеть перед захламлённой кроватью, погрузившись в свои мысли. -..Не надо. Иди…Урок скоро. Не получив объяснений, Серый медлит пару секунд, затем угукает, а дверь за ним со скрипом закрывается. Олег знает, что глупо, знает, что это лишь пустяк. Но даже когда до урока остаётся не больше десяти минут, он не может остановиться и продолжает переворачивать всё вверх дном в их с соседями комнате. Не находит клык под кроватью – смотрит в шкафу. И в шкафу ничего – он отодвигает и смотрит за ним, потом за столом, за тумбочкой, снова заглядывает под матрас, жмурясь и наивно надеясь каждый раз, что, стоит открыть глаза, и он окажется там. Надеется, что упал, закатился, что он стянул его случайно во сне с себя…В конце Олег остаётся ни с чем, жутко опаздывая; распихивает вещи обратно по шкафам, рыча, и хлопает дверцами, рычит ещё громче и пинает мебель, когда футболки и носки вываливаются обратно на пол. Дорогу до школы он не помнит, чудом не впечатывается лбом в уличный столб и не влетает в прохожего. В голове лишь одно: где он мог потерять клык? Он не расстаётся с ним даже в душе. И какие такие веские причины снять его могли быть у Олега вчера? Он решительно ничего такого не помнит. Как так вышло, что вопреки этому кулон просто взял и исчез? В класс Олег заходит за десять минут до звонка. -Волков! Ты на часы смотрел? Олег только уныло опускает голову, бормоча извинения, которые вряд ли достигли чьих-то ушей. Он тяжело опускается на своё место за партой. Учительница продолжает свою нудную лекцию, подле зашевелился Серёжа, Олег и не сомневается – жутко недовольный его сегодняшним поведением; в классе тихо, нужно сидеть неподвижно, и нечем даже руки занять. К концу урока Олег уже не в силах и глаз поднять от стола – в горле застревает ком, глаза предательски щиплет. Олег кусает что есть силы щёку, чувствуя во рту вкус меди, и вдруг понимает, что вот-вот расплачется. Проходит, кажется, целая вечность, и наконец – звонок. Олег мгновенно вскакивает с места. В коридоре левого крыла, где по случайности не оказывается людей, Олег забирается на подоконник и утыкается носом себе в колени, впивается зубами в джинсовую ткань, и та намокает от первых слезинок. Как горько, как несправедливо, и как пусто сейчас внутри! Ну за что? -Олег?.. Слыша знакомый голос, Олег дёргается, вскидывает голову, впиваясь взглядом в лицо говорящего. -Чего у тебя случилось?.. Серый стоит перед ним, переминаясь с ноги на ногу, и нервно играет пальцами. Смотрит хмуро, нерешительно, и совсем не похоже на себя. Теперь он будто боится, что собственные глаза задержатся на Олеге на долю секунды дольше, чем нужно. Хмурится, будто хочет уйти – ну и чего ж не уходит? Взгляд Серого скользит с лица Олега на гладкую стену и на коричневые потёртые Серёжины ботинки. Олег молчит. Эта тишина кажется настоящей пыткой, и в особенности потому, что теперь нарушить её могут не только чьи-то слова, но и невольные, унизительные Олеговы всхлипы. Олег утыкается сильнее лицом в свои колени. Лучше бы Серый не приходил! Олег не плачет, никогда, даже когда бабушка умерла – и то не плакал. А теперь вот, как слабак, чуть ли не ревёт из-за какого-то дурацкого кулона! Что Серый о нём подумает? -Н-ничего!..Зачем пришёл? Иди! Зачем-то Серый не уходит и остаётся стоять. -Ты же потерял что-то? Что потерялось у тебя? – он говорит тихо. Совсем непривычно слышать его голос таким. Нежный, совсем чуть-чуть – от осознания того, что это Серый ему говорит, становится совсем немного хорошо, но так невыносимо грустно. Что Олег сделал, чтобы потерять вот так самое дорогое? Слёзы текут рекой, Олег шипит, не в силах остановить это, и скоро уже плачет во всю, зарывшись носом в сгиб локтя, ревёт и тянет, -Клы-ык… Коридор наполняется всхлипами. Олег шмыгает носом, кусает щёку изо всех сил, пытаясь унять рыдания, но не справляется с приступом икоты. Кажется, от такого позора ему перед Серым уже никогда не отмыться. Только хуже от того, что тот молчит, а Олег болезненно ощущает его присутствие рядом. Запоздалые слова звучат сдавленно, будто их из Серого клещами вытягивают, -А когда пропал? Куда ты его клал? -Никуда! – Олег почти кричит. – Я не снимаю его, никогда, вообще! С утра смотрю – нет, и всё, – Олег лопочет себе под нос, а последние слова за всхлипами уже совсем не разобрать. Грудь у Олега бесконтрольно вздрагивает от каждого вдоха и выдоха. Хочется вжаться в стену, закрыть глаза и уши, сделать вид, что его здесь нет – с ума сводит эта тишина и ожидание неизбежного – ожидание, что вот сейчас Серый наконец поморщится в отвращении, развернётся и уйдёт! Когда это становится совершенно невыносимым, Олег утирает нос рукавом и сползает к краю. Дрожащие пальцы изо всех сил сжимают треснувший подоконник, глаза к полу будто прикованы. Ещё один вдох – и Олег спрыгивает на пол. Молча, Серый делает шаг вперёд и, не встречаясь с Олегом взглядом, хватается за край рукава его рубашки и тянет за собой. Щёки горят – ну позор же! Пройдёт сегодняшний день и, Олег обещает себе, ни за что больше не будет попадаться Серому на глаза. Новые и новые попытки отыскать безделушку на прежнем месте ни к чему не приводят, а при виде Серого Олегу хочется сквозь землю провалиться. Очень быстро он понимает, что осуществить его задумку будет очень трудно. Серый всё время рядом, когда Олег в своей комнате, они сталкиваются даже в столовой. А что будет в понедельник в школе, за одной партой? Стоит Серому показаться где-то рядом, Олег опускает глаза, изо всех сил стараясь делать вид, что его здесь нет. В субботу Олег просыпается под еле слышное шкрябанье ручки по бумаге из другого конца комнаты. Он ворочается, вздыхая – солнечный свет заливает помещение и слепит глаза. Сани с Лёхой в комнате уже нет – судя по всему, уже довольно поздно, и завтрак упущен безвозвратно. Олег вспоминает про кулон, вспоминает, как плакал перед Серым, и морщится от стыда и горечи. Как же не хочется теперь подниматься, чтобы смотреть ему в глаза или сидеть в комнате в этой невыносимой тишине! Олег замирает и закрывает глаза, притворившись спящим, чувствуя себя всё глупее с каждой секундой. Ему везёт, и Серый вскоре выходит – тогда, стоит только стукнуться двери о порог, Олег вскакивает, натягивает на себя одежду и бросается прочь из комнаты. Близятся первые холода – Олег укутывается в куртку, прячет нос и думает, как долго он продержится вот так на улице, пока волосы ерошит суровый осенний ветер. Детей во дворе не так много, но и тут есть смельчаки: трое мальчишек гоняют мяч по полю, крича и смеясь, сбрасывают на бегу куртки – похоже, играя, холода не чувствуешь. От этой картины Олег только больше дуется и сводит брови – вот бы он сейчас так бегал и играл, но кулон!. Становится так грустно, что слёзы наворачиваются на глаза, Олег прячет лицо в сгибе локтя. Он щупает свои щёки и уши – уже холодные, обнимает себя в попытке сохранить тепло и корчится от мыслей о своём несчастье. В раздумьях Олег совсем не замечает, как перед ним оказываются двое ребят. -Мальчик, в футбол с нами пойдёшь? Вздёрнув подбородок, Олег встречается взглядом с двумя детьми лет десяти в потёртых джинсах; светленький мнётся позади, а второй, черноволосый, грозный, стоит перед Олегом, сложив руки на груди, но не решаясь взглянуть – то ли боятся со старшим заговорить, то ли Олег сегодня выглядит таким неприветливым. -С тобой нас четыре будет, но мы ещё ребят позвали… Недолго думая, Олег с тяжёлым вздохом поднимается со скамейки. Олег вступает на поле с опущенными плечами и угрюмым взглядом из-под нахмуренных бровей, уверенный, что ничто на свете его не ободрит. Потихоньку они начинают, ребята гоняют по полю мяч, а Олег, стоя на месте, думает – можно и увести забавы ради, делов-то – пару голов малышне забить. Вот он уже ведёт мяч к воротам; один удар – и мяч сбивает хилого вратаря с ног. -Блин, вот это ты могёшь конечно… Подходят ещё ребята, и игра становится напряжённей. Против мальчиков постарше и поопытней лёгкой победы не выйдет; Олег чувствует себя настоящим волком, выслеживающим добычу, когда наблюдает за игрой, мячом и противниками, зато долгожданные голы становятся достижением куда серьёзней, чем прежде, от которого вся «команда» взрывается ликующими возгласами.  Весь румяный, теперь уже от нескончаемой беготни и криков, он, кажется, мог бы проноситься так по полю весь день. Его улыбка быстро меркнет – ушей ребят доносится визгливая ругань черноволосой воспиталки, -Вы чего тут устроили?! Ну-ка быстро все куртки нацепили! Заболеете, кто вас поднимать будет! Все в здание, живо! Поняли меня?! Остолбенев, мальчики таращатся на воспиталку, но решают не нарываться на неприятности – потоптавшись мрачно на месте, они идут друг за другом в здание с опущенными головами. Олег слышит шёпот проходящих мимо ребят, которые ругают воспиталку на чём свет стоит себе под нос. Внутри у Олега закипает злоба. Он вваливается в комнату, бросаясь на кровать, не разувшись. С силой он бьёт подушку пару раз о кровать; та встречается с матрасом с глухим стуком, и Олег позволяет завыть, вот так в подушку, всего один раз, вложив всю свою досаду в этот крик. Ну почему, почему всё идёт не так? Вдруг по спине пробегают мурашки – от того, как внезапно в глубине комнаты Олегу слышится тихий, но отчётливый шорох. Он бросает взгляд в направлении звука, и сердце ухает вниз – он видит лежащего на кровати Серёжу. Всё вокруг замирает. Олег перестаёт дышать; двое смотрят друг на друга испуганно, будто не могут поверить своим глазам. Неужели Олег мало настрадался за сегодня? Да пусть бы это был кто угодно другой, пусть Саня с Лёхой засмеяли бы его, да даже Витя – что и кто угодно, но только не так, не перед Серым выставлять себя слабаком в десятый раз за последние два дня! Серый молчит. Чувствуя между ними уже привычное напряжение, Олег хватается было за одеяло, чтобы развернуться к стене и укутаться с головой, но замирает с краем пледа в руке. Его взгляд падает снова на Серого, и отчего-то в голову Олегу закрадывается мысль, что здесь что-то не так. Олег совсем его не заметил, когда вбежал в комнату, и это – в такой тесной комнатушке. Это всё ещё возможно – особенно, если «гость» будет вжиматься в кровать, стараясь не дышать и не издавать ни звука, как это делает сейчас Серый, но это уже совершенно на него не похоже. Взволнованный, Олег поднимает голову. Серый продолжает жаться к стене, укутавшись в одеяло и будто бы в страхе поднимая на Олега то и дело глаза. Всё нутро у Олега замирает, когда на дрожащих ногах мальчик поднимается с кровати и медленно, маленькими шажками, подходит ближе к нему. Олег приходит в себя, приподнимается и садится. Лёгкая, почти невесомая, его рука ложится Олегу на плечо и совсем не сжимает. Олег поднимает на него глаза, а тот жмурится, будто вот-вот отпустит и сбежит. -Серый, ты чего? Стряслось что? -О-олег… Его голос дрожит, еле слышный. Дрожат губы – он будто говорит сам с собой или пытается что-то сказать, не решаясь повысить голос. Наконец, из уст Серого выходит гнусавое и жалобное, -Серёжа, он обязательно найдёт твой клык. Не грусти так, пожалуйста… Олег только смотрит на него в исступлении. Кажется, на глазах у него блестят слёзы – мальчик мгновенно разворачивается и выходит, хлопнув дверью. Тот звучал, будто плакал, так показалось Олегу – он думает об этом, сидя на кровати и всё ещё не решаясь подняться. Показалось. Ну конечно показалось! Будет Серый когда-нибудь вот так реветь без причины. Олег и представить себе такого не может. Он сидит, согнувшись пополам, и ненадолго даже забывает про кулон, про слова напуганного Серого. Он будто увидел что-то совершенно невероятное, чего не бывает, что-то вроде Деда Мороза или говорящей зверушки. Когда Серый возвращается вечером в комнату, как ни в чём не бывало, без единого признака расстройства, Олег вновь, как и прежде, стыдливо опускает глаза и не может не сомневаться в том, что он на самом деле не выдумал всё то, что было днём. В уме проскальзывает мысль - может, всё это не так уж важно? Серый в порядке сейчас, а ещё Олег вспоминает кое-что другое и не менее волнительное - слова, сказанные Серым про кулон. Значит ли это, что он правда будет его искать, или Олегу это всё правда приснилось? Он решается и говорит тихо, -Серый...А ты…правда будешь мой клык искать? Серый, который только что сидел за столом, вдруг разворачивается и таращится на Олега. -А ты откуда знаешь про это?! -Чего знаю? - выпаливает Олег. Ошеломлённый взгляд Серого смягчается, но он цокает языком. -Ясновидящий, блин. Будет твой кулон, помолчи только, ладно? Счастливый, Олег улыбается до ушей и на ужин бежит вприпрыжку. Всё-таки Серый очень странный. *** Всё воскресенье у Олега с трудом получается усидеть на месте. Чтобы целый день вертеться вокруг Серого – в этом стыд у Олега пропадает так же быстро, как и появился – приходится проводить время в комнате, пока мальчик делает уроки. Чтобы делать это ненавязчиво или хотя бы не слишком нагло – лежать в постели и притворяться, что это совсем не связано с Серёжей или клыком. Вот Олег и лежит – то и дело глядит на Серого с надеждой и ожиданием, как щенок, переворачивается с одного бока на другой, играет в дурацкую водяную игрушку с колечками, тяжело вздыхает от волнения и скуки. Глупо было надеяться, что Серый не заметит, но тот только закатывает глаза, швыряет в соседа очередной книжкой, которую задали читать по литературе, и прячет улыбку. Олегу приходится по три раза перечитывать каждую строчку. Только к вечеру, когда Лёха и Саня возвращаются в комнату и с полчаса безостановочно гогочут, Серый подкрадывается к Олегу со спины так, что у того сердце пропускает удар, и шепчет на ухо долгожданное, -Пошли, покажу кое-что. Переглядываясь, они встают и выходят из комнаты. Серый уверенно шагает вперёд, вниз по коридору, а Олег спешит за ним, спотыкаясь на ровном месте, пока кровь стучит в висках. Наконец, Серый подходит к окну; в стекле пара отверстий, таких, будто от выстрела, если бы только после такого чудом стекло всё не потрескалось и не рассыпалось. Он взбирается на подоконник, Олег следует его примеру, а взгляд падает вниз – на асфальтированную дорожку на заднем дворе и яблоню у забора. Всё будто замирает. Тишина тянется целую вечность; всё внимание мальчика теперь на Сером, на его хитрых глазах и широкой, чуть мягкой, улыбке. Олег ёрзает, стучит пальцами по исцарапанному пластику; от напряжения всё внутри стянуло тугим узлом. Кажется, судьба его маленького мира полностью зависит от того, что скажет сейчас Серый. Тот наконец наклоняется к уху Олега, прикрывая рот рукой, и шепчет очень тихо, -Я нашёл его. Внутри у Олега всё переворачивается. Он вскрикивает, -Правда?! -Да тихо ты! – Серый шикает на него. -Прости. Ну, где он? Скажи! -Я знаю, где он, - Серый говорит загадочно, вытягивая каждое слово. - Я провёл расследование, и у меня есть план, как его забрать. Слушать будешь? Олег сдерживается, чтобы не ахнуть восхищённо ещё раз. С Серым не нужно и сомневаться, это правда было самое что ни на есть расследование. Расследование! И это – ради Олежиного кулона. Не сводя глаз, внимательных и почти обожающих, с Серого, Олег замолкает, боится вдохнуть слишком громко, только бы не пропустить даже совсем мелкую деталь Серёжиного рассказа, который не успел и начаться. Наконец, он с придыханием говорит одними губами, -Буду. Серый хмыкает и отчего-то улыбается до ушей. Он забрасывает ноги на подоконник, устраивается поудобней и устремляет взгляд в окно. Усевшись к Серому вплотную, Олег смотрит на кучку ребят внизу, спешащих за угол – на заднем дворе есть укромное место, где взрослые почти не бывают, однако смотрящий из этого окна ничуть не усомнится в том, что мальчики направляются именно туда и уж точно не с самыми благими намерениями. Серёжино веснушчатое лицо в считанных сантиметрах от щеки Олега теперь, и взгляд от этих бледно-голубых глаз, источающих всегда уверенность, тоже не оторвать – обе эти картины, каждая по-своему интересная, сейчас соревнуются за внимание Олега. Серый кивает в направлении четверых ребят, -Вон, видишь, идут? Это Витька, и приспешники детдомовские его. Не узнал? Теперь, когда Олег пригляделся, он правда узнаёт эту каштановую макушку и зелёную куртку. -Блин, и правда! А он чё, детдомовский? -Волков, ты с луны свалился? – хихикает Серый. – Да, детдомовский. Всегда был. -А я что-то и не видел его тут… -Ну, вообще, у него, видишь, комната совсем не в нашем крыле. Ладно, давай к сути, время идёт! Они в любой момент вернуться могут! -А почему это надо, чтобы не вернулись? -Потому что кулон твой у Витьки в комнате, Олег, не тупи! Олега встряхивает. Это правда? У него уже не осталось сомнений в том, что кулон не исчез вот так, сам по себе, но теперь, когда он сталкивается лицом к лицу с ответом на вопрос, который мучал его днями, ему трудно в это поверить. Он не задаёт никаких вопросов, лишь шепчет, -Ну и какой у нас план? -Из тех четверых трое – это все соседи его. Там должно быть пусто, так что пошли сами и поищем, - ладонью он указывает на крайнюю слева дверь. Олег кивает, набирая воздуха в лёгкие. Страшно, сердце начинает колотиться от одних этих слов. Воровать – это ничего ещё, но сейчас они прокрадутся прямо в логово врага! Олег тихонько спрыгивает с подоконника, медлит, оборачиваясь на Серого, пока тот не спускается и не складывает руки на груди в ожидании. Олег шагает к двери, считая секунды. Они не могли ошибиться? Ребята точно сейчас не вернутся? Двое стоят у двери, пока Олег собирается с духом. Нечего больше ждать – он хватается за ручку и медленно-медленно тянет на себя. Дверь предательски скрипит, протяжно и громко, так, что у Олега мурашки по спине пробегают. За дверью, к его облегчению, и правда никого не оказывается. Комната простая, совсем такая же, как их с Серым, Саней и Лёхой, с исцарапанными тумбочками с отваливающимися ручками, пыльными синими занавесками; только стены в пятнах голубоватые, а не жёлтые. Олег прокрадывается вглубь комнаты, согнувшись зачем-то, будто можно заглянуть в окно второго этажа, огибая углы и изголовья кроватей – кажется, если коснётся чего-то, «враг» непременно узнает об их визите. -Чего стоим? Вон кровать его. Ты в тумбочке смотри, я в сумке. Опомнившись, Олег бросается к тумбочке. С руками по локоть в грязной одежде он копается сначала минуту, потом две прежде чем наконец выгрести все футболки и носки на пол. Лишь опустошив всю тумбочку замечает торчащую из-под кровати знакомую чёрную верёвочку. Он охает чересчур громко, заставив Серого подле него вздрогнуть всем телом, запускает руку в щель и выуживает оттуда белый клык. -Нашёл! Нашёл! Олег так и остаётся сидеть на полу, уставившись на то, что покоится теперь в выставленных перед ним собственных дрожащих ладонях. Его кулон, целый и невредимый, нашёлся! Он прижимает его к груди, и только благодаря Серому, который хватает его за плечо и тянет к выходу, приходит в себя, надевает клык на шею и выбегает из комнаты. Они несутся по коридору почти бегом; Серый сворачивает за угол и прижимается спиной к стене. Стоит ему остановиться, как Олег, хихикая, бросается к нему на шею – обвив её руками, прижимается щека к щеке. -Ну всё, пусти, - Серый ворчит, ведя плечами в слабой попытке высвободиться. Олега это не останавливает – внутри бушует буря, на душе так легко, как давным-давно уже не было. Серый просто спас его, и Олег отпускает лишь когда тот его толкает. -Серый, ты просто гений! Ты его нашёл! – он повторяет. - Ты как это всё узнал вообще? Расскажи мне! Ты же расскажешь? Тем временем Серый всеми силами старается заставить его не кричать, шикает и даже рот рукой закрывает. Теперь он поднимает брови, затем снова хмурится, закусив губу, но как-то беззлобно. -Ладно! - он шипит. Теперь Олег видит, как невольно уголки его губ ползут вверх; Серый дёргает головой в сторону и отворачивается в спешке. Эта картина заставляет Олега снова смеяться. Серый кричит стыдливо, – Чего ржёшь!.. Скажу, не тут только. Пошли отсюда уже. На улицу. Олег соглашается. Ещё какое-то время Олег с Серым ошиваются у ворот, пока не остаётся сомнений, что Витька с соседями уже ушли. Они сами теперь отправляются на задний двор «Радуги»; там тихо – воспиталки уже давно погнали малышню обратно в здание, и детская площадка совсем опустела. С укромного места за детским домом больше не веет жгучим запахом сигарет, вместо этого Олег вдыхает свежесть – насколько это возможно в городе – вечернего осеннего воздуха. Занимаются этим двором, похоже, нечасто – всё поросло травой. Олег поднимает голову – небо стало уже совсем синим, местами бирюзовым, пока за горизонтом скрываются последние тёплые солнечные лучи. Спереди «Радугу» освещают уличные фонари, а им с Серым неплохо и здесь, в высокой траве в тени яблони. Олег садится у её ствола и прикрывает глаза – тут спокойно, только на душе у него совсем не так, и кажется, энергии столько, что мог бы всю ночь не спать. -Всё, не томи, рассказывай давай! – он умоляет Серого. -Ничего особенного, - он улыбается как-то робко. - Ты и сам бы мог догадаться, если бы подумал. Кому, по-твоему, ещё твой кулон понадобился? Будто у тебя врагов много. -Ну, нет! – отвечает Олег, надув щёки. – Но откуда мне знать было, что это Витя? И как вообще он до него добрался? Он что, маг, по-твоему? Серый прыскает. -Ну-ну, - говорит Серый так уверенно, что звучит почти насмешливо. Он пожимает плечами. - Когда в «Радуге» до Витьки дело доходит, считай, что угодно возможно, у этого гада везде уши есть. У тебя можно стащить было только когда спишь, сам посуди – когда ещё, раз ты не снимаешь его? Значит, Лёху с Саней подговорил. Думаешь, они бы перед ним долго ломались? Вот и всё. Элементарно. Олег морщит лоб, слушая долгожданные объяснения. Казалось, он услышит Серёжин рассказ, и всё встанет наконец на свои места. Может быть, кое-где так и случилось – ничего другое смысла и не имело бы. Но теперь Олега волнует не это. Набрав воздуха в лёгкие, он говорит, так громко, что сам даже от себя не ожидает, -Глупость! В смысле, ну, не глупость, конечно! Но…ты не понимаешь, что…что нет здесь ничего такого очевидного! Витя какой-то там, тоже мне!.. -Тихо! - перебивает его Серый. – Не ори так! -…какой-то там Витя, - Олег послушно продолжает уже тише, - ну да, покрепче и повыше других будет. Что с того? Гроза детдома, блин, теперь? Я вот не вижу его таким крутым и страшным. Поэтому, - Олег говорит быстро, видя недовольство на лице Серого, который вот-вот, кажется, перебьёт его, - я думаю, что это совсем не очевидно. Потому что ты прав оказался насчёт кулона, а я сам догадаться не смог. А я не глупый тоже, так что…ну…ты понял. -…Нет, не понял. Чего ты бубнишь там? -Ты просто очень…умный, - Олег говорит смущённо, обиженно – ну почему Серый не мог просто догадаться, и приходится теперь говорить всё это ему в лицо? – Ты…расследование целое провёл! Для меня. И говоришь теперь, что это всё фигня? Я не думаю так. Серый…спасибо тебе огромное! Да я для тебя что угодно сделаю! Олег говорит это и снова поднимается, чтобы стиснуть Серого в объятиях. Всё вокруг замолкает окончательно: приглушённый детский смех из окон, шум проезжающих машин и стрекотание сверчков…Серый пахнет свежей одеждой и чем-то таким кисловатым; Олег чувствует его дыхание щекой. Когда Олег утыкается носом ему в шею, и он позволяет, не отстраняется, становится так хорошо и спокойно; кажется, будто ничего больше и не существует в этом мире, и все глупые детские страхи, и даже другие, взрослые, каких стало слишком много в его маленькой жизни, отходят на второй план. Даже будучи 11-летним ребёнком, который должен всюду лезть в грязь и передряги, Серый, как кажется Олегу, серьёзный, взрослый и умный, другой, непохожий на других. Может быть, поэтому Олег тянется к нему так сильно. В это не верилось в первые дни, но сегодня Олег знает точно – он нашёл настоящего друга, и чувствует, что на самом деле сделал бы ради него очень многое. Руки Серого сначала безвольно висят по обе стороны от Олега, потом как-то опасливо касаются Олеговой спины. Теперь Олег отстраняется первым, чувствуя отчего-то жар на щеках, которые только-только покалывало от холодного осеннего ветра. В траве они отползают друг от друга и ещё пару минут сидят молча, неподвижно, так, что хочется задержать дыхание, только бы не испортить момент. -Олег, мне интересно. Если не хочешь, не говори, - Серый выдаёт вдруг с такой серьёзностью, что Олега это застаёт врасплох. -А? Чего? -Что такого в этом твоём клыке? Олег замолкает. Он не знает, что и сказать – ничего не приходит в голову. Это же клык! Всё предельно ясно. Он думает усердно, наморщив лоб, но в конце концов может сказать только, -Ну, мне папа его подарил… Серый опускает глаза и больше вопросов не задаёт, даже глаз не поднимает, а застенчивый интерес во взгляде вдруг сменяется чем-то покорным и жутко несчастным, как кажется Олегу. Это наверняка потому, что он ему совсем ничего не рассказал! Становится стыдно; Серый делает для него так много, а он даже не смог ответить на простой вопрос. Он делает глубокий вдох, надувает щёки, схватившись за лицо. Надо что-нибудь придумать и Серого не расстраивать! -Ну, я просто…Мне папа же дарил клык. А они с мамой на машине разбились, вот от них он только и остался щас у меня. Я, наверное, поэтому так расстроился, Серый! Ну, извини что ли…Как мне тебе отплатить ещё? -Олег, помолчи! – вдруг шикает на него Серый. – Что ты несёшь? Какое отплатить? Это ты меня…от Витьки спас, и выдумываешь теперь всякое. Это я должен перед тобой расплачиваться! Олег хмыкает. Что-то есть в этих словах, от чего так и хочется улыбаться, и внутри становится хорошо и тепло. -А может, - Олег говорит, едва успевая вдохнуть после этих слов Серого, и то, что он говорит, становится внезапным и для него самого, - я сам тебе хочу рассказать, не чтобы отплатить. Ты…будешь слушать? Серый смотрит на него молча, и Олег не сразу замечает, что тот улыбается тоже – едва-едва; и без того эту улыбку трудно различить в полутьме. Олег вглядывается получше в его черты, и ему кажется его лицо теперь таким мягким и искренним, каким он его ещё никогда не видел. Серый отвечает тогда, когда Олег этого уже не ждёт, -Буду. Олег опускает глаза. Ему сложно снова встретиться с Серым взглядами, а сердце заходится в бешеном ритме. Помолчав, он вдруг понимает, что говорить-то и нечего – всё, что можно было сказать, уже сказано, но всё равно жутко хочется, чтобы Серый знал каждую деталь. -Меня сюда привезли, когда бабушка умерла. Она болела много, ещё после…мамы с папой. Я с ней жил после этого. Олег говорит это быстро и больше не может выдавить из себя ни слова, как бы ни старался. Наступает тишина, и они оба кутаются в свои куртки, пытаясь спрятаться то ли от холодного ветра, то ли от неловкости. Пока Олег изо всех сил старается придумать что-то ещё, его прерывает голос Серого, и Олег не решается даже двинуться с места, пока тот говорит еле слышно, -А я…я тут давно уже. У меня не было никого больше, кроме родителей. Я их не помню уже, маленький был…Они в пожаре погибли, дома у нас. От неожиданности Олег даже вздрагивает. Он не находит нужных слов и теперь. Его рука, дрогнув, вдруг задевает Серёжину, и Олег, поддавшись порыву, кладёт свою ладонь поверх его. Отчего-то это заставляет Олежины щёки краснеть, смущённый, он опускает подбородок к самой груди. Серый не отстраняется. У него мягкая и тёплая ладонь, и это всё, о чём Олегу сейчас думается, на душе легко и совсем не грустно больше, в голове – пустота. Помешкав немного, Олег сжимает его руку в своей.