Психушка² 2

      Вечером я стояла у плиты, сосредоточенно помешивая соус в кастрюле. Агата подошла сзади, обвила руками мою талию и прижалась щекой к моей шее.       — Венера, — прошептала она, слегка прикусив моё ухо. — Поиграем сегодня?       Я вздохнула. Не хотелось ее расстраивать, но сегодня у меня не было настроения и сил, чтобы удовлетворять ее садистские желания.       — Милая, давай не сегодня, — проговорила я, отключая плиту. — Ахметшина и так меня заездила вдоль и поперек, я просто хочу отдохнуть.       Агата недовольно поджала губы.       — Мне уже стоит начать ревновать тебя? — проворчала она, отпуская меня.       Я покачала головой, вспоминая сложный период, который нам пришлось пережить в прошлом.       — Она, конечно, в какой–то мере напоминает тебя в тот период, когда мы только начали работать вместе, но до тебя ей еще далеко. Она пока не привязывала меня в лесу к своему автомобилю.       Агата прищурилась.       — Пока? То есть ты думаешь, она может такое провернуть?       Я повернулась к ней, улыбаясь.       — С Ахметшиной всего можно ожидать. Но я ей этого не позволю. По крайней мере, без боя.       Агата отступила на шаг, ее взгляд был полон серьезности.       — Венера, пообещай мне. Если Эльвира хоть раз перейдет черту, если ты почувствуешь малейшее давление или неуважение с ее стороны, ты сразу же мне расскажешь. Не пытайся справиться с этим в одиночку. Пообещай!       Я подошла к ней и крепко обняла. Ее тело было таким знакомым и таким родным. Я чувствовала, как напряжение постепенно покидает ее.       — Обещаю, — прошептала я, уткнувшись в ее волосы и глубоко вдохнув ее аромат. — Обещаю, что не буду молчать. Ты для меня самое важное, и я никогда не позволю никому причинить мне вред, зная, что это ранит и тебя.       Я отстранилась, заглядывая ей в глаза.       — Тебе не о чем переживать. Я не такая уж и бесхребетная, как тебе иногда кажется. Я смогу дать отпор, в случае чего. Ахметшина – всего лишь напористая и амбициозная женщина, не более того. И я знаю, как с такими общаться.       Агата слегка улыбнулась, и я почувствовала, как ее тревога немного отступает. Она снова обняла меня, но на этот раз более нежно.       — Я просто боюсь тебя потерять, Венера. Ты знаешь, как я тебя люблю.       Я прижалась к ней, ощущая тепло ее тела.       — Я тоже тебя люблю, Агата. И никуда от тебя не денусь. Никогда.              

***

      — Ну ты и больная, Венера, — сказала Светка, разливая пиво по стаканчикам в наше очередное заседание любителей пенных напитков. — Нахрена ты вернулась в психушку?       — Агате так спокойнее, когда я рядом, — ответила я, пожав плечами.       — Конечно ей спокойнее, — хмыкнула Света. — Она ведь тебя к каждому столбу ревнует, а тут ты под ее прицелом будешь круглосуточно. Вы вот уже второй год вместе, а ты все так и не научилась ей давать отпор, подкаблучница ты, Воронцова, хватит вести себя, как тряпка!       Я отпила пиво, закусывая снеками.       — Сама–то далеко ушла? Кристинину задницу день и ночь караулишь, не дай бог припозднится с работы, ты в истерику впадаешь.       Светка хмыкнула.       — Ну, в отличие от тебя, Кристинка работает в похотливом коллективе старых козлов, они, поди, спят и видят, как ее завалят после очередного корпоратива. Она у меня девчонка видная, а ты работаешь в психушке, тебя не к кому ревновать.       — Как раз сейчас у нас новый главный инженер, Эльвира Альбертовна, стерва чистой воды, — усмехнулась я. — Но не думаю, что она по девочкам, таким обычно нравятся хрупкие мужчины, на которых можно отрываться после трудного дня.       — Ну, ты там больно не расслабляйся, Дитриховна у тебя тоже не аленький цветочек, — предупредила Светка. — А у тебя к таким тёлкам особая любовь, того гляди, переметнешься и под другой каблук!       — Я уже не такая, — возмутилась я. — Мне кроме Агаты больше никто не нужен, с прошлым покончено.       — Да–да, — протянула Света с усмешкой. — Мы помним твое «покончено». Ты же у нас, Венера, как флюгер – куда ветер дунет, туда и повернешься. Сегодня Агата, а завтра кто знает? Зная твою любвеобильность…       — Да пошла ты, Светка! — рявкнула я, резко ставя стакан на стол. Пиво слегка расплескалось. — Я к тебе отдохнуть пришла, пожаловаться на новое начальство, а ты херню морозишь. Я же уже больше года верна Агате! И не надо мне новых приключений на задницу, ты ведь знаешь, как она страшна в гневе.       Светка закатила глаза.       — О да, отлично помню твою новогоднюю гирлянду на шее. До сих пор не представляю, как ты снова сошлась с этой психованной.       — Она не психованная! — заступилась я за свою девочку. — Просто… импульсивная. И вообще, с кем хочу, с тем и схожусь.       Светка, уставшая от моих вечных отговорок, махнула рукой.       — Ладно, проехали. До тебя, овцы, все равно никогда не достучишься. Лишь бы тебе было хорошо, а там хоть трава не расти.       Я усмехнулась, довольная тем, что отстояла Агату.       — Сама овца! И вообще, если не хочешь слушать про мои проблемы, могла бы и не звать на посиделки. Я же не виновата, что ты, кроме Кристининой работы, ни о чем думать не можешь.       Светка вдруг бросила на часы быстрый взгляд.       — Точно, а где это у меня Кристинка шарахается? Уже почти одиннадцать, а её всё нет. Обещала в десять быть.       Она потянулась за телефоном и набрала номер Кристины. Гудки шли долго, прежде чем та ответила.       — Да, Свет? — голос Кристины звучал немного глухо.       — Ты где?! Я волнуюсь! Ты же обещала в десять!       — Да тут… небольшая задержка на работе. Отчет доделывали. Уже выхожу, скоро буду.       — Какая задержка?! Ты же говорила, что все закончила! И вообще, что за шум у тебя там?       Я видела, как лицо Светы напрягается. Та сверлила взглядом стену, сжимая телефон в руке.       — Да ладно тебе, котёнок, все нормально. Скоро буду, правда. Не волнуйся. Люблю тебя.       Светка смягчилась.       — Я тоже тебя люблю. Но в следующий раз звони, если задерживаешься. Ладно?       Кристина что–то пробормотала в ответ, и Светка отключилась. Она с шумом выдохнула и опустила телефон на стол.       — Вот же ж… вечно у неё какие–то задержки. С этими бухгалтерами всегда так.       Я усмехнулась, наблюдая за её метаниями.       — Ну вот видишь, сама такая же. А меня подкаблучницей называешь.       Светка вздохнула, запуская пальцы в свои волосы.       — И не говори, Венерка, вляпались мы с тобой по самые помидоры. Сами как наседки над своими курами. Только вот, что–то мне подсказывает, что куры наши не совсем честны с нами.       В этот момент зазвонил мой телефон. Я, взглянув на экран, улыбнулась и ответила:       — Да, милая.       В трубке послышался недовольный голос:       — Тебя там Давыдова в плен взяла? Я уже тут извелась вся, а ты все заседаешь.       Я усмехнулась, заметив, как Светка перекривилась, изображая Агату.       — Не переживай, я уже выезжаю. Скоро буду.       Отключив телефон, я кинула его в сумку. Светка передразнила меня:       — Я уже выезжаю… Тьфу, тряпка!       Я легонько ткнула её в плечо:       — Да ладно тебе, не завидуй. У нас любовь, а ты тут ядом брызгаешь.       — Ага, любовь–морковь, — пробурчала Света. — Ладно, катись уже к своей психованной. А то еще и мне достанется, если ты задержишься.       Мы обнялись на прощание.       — Не кисни тут одна. Может, Кристина еще позвонит, скажет, что задерживается, и ты хоть немного успокоишься.       — Надеюсь, — вздохнула Света. — Давай, звони, если что.       Я вышла из квартиры, вдохнула свежий ночной воздух и направилась к машине такси. Впереди меня ждала Агата, а значит, нужно было поспешить.       Такси домчало меня на удивление быстро, словно городская суета, обычно такая назойливая, решила сегодня дать мне поблажку. Подъехав к дому, расплатилась и, выскочив из машины, почти бегом направилась к подъезду. Сердце предательски забилось быстрее, предвкушая встречу с Агатой, пусть и сонной.       В квартире царила тишина, лишь слабое мерцание ночника пробивалось из спальни. Разувшись в прихожей, я тихонько прошла в комнату. На кровати, укрытая одеялом, мирно спала моя девочка. Её золотистые волосы раскинулись по подушке, а губы чуть приоткрыты. Улыбнувшись, я подумала о том, как она, наверное, измучилась, ожидая меня. Да, характер у неё не сахар, но люблю я её безумно.       Проскользнув в ванную, я с облегчением скинула с себя одежду. Мысли о холодном душе сменились желанием погреться под струями теплой воды. Включив кран, я настроила комфортную температуру и с блаженством подставила лицо под льющийся сверху поток. Капли стекали по коже, смывая усталость и накопившееся напряжение.       Агата никогда не понимала моей потребности в общении с другими людьми, особенно со Светкой. Она ревновала меня к каждому столбу, считала, что все вокруг только и мечтают меня увести. Я же никогда бы не запрещала ей общаться с подругами, да только у неё их не было. Может, поэтому ей так трудно понять, что для меня важно иметь круг людей, с которыми можно разделить свои радости и печали.       Насладившись душем, я вытерлась полотенцем и, облачившись в легкий халатик, вернулась в спальню. Агата все так же мирно спала. Тихонько подкравшись к кровати, я легонько поцеловала её в щеку.       — Спи, моя хорошая, — прошептала я и выключила ночник.       В темноте я чувствовала её тепло, её дыхание. И этого было достаточно, чтобы почувствовать себя дома. Я осторожно прижалась к Агате, зарываясь лицом в ее золотистые волосы. Их аромат, смесь лаванды и чего–то неуловимо личного, мгновенно успокоил меня. Она тихонько засопела во сне, и я уже было решила просто полежать рядом, но вдруг она заворочалась и сонно прошептала:       — Ты можешь передать Давыдовой, чтобы в следующий раз она не задерживала тебя допоздна?       Я закатила глаза и прошептала:       — В следующий раз приеду раньше. Честное слово.       Агата резко развернулась ко мне лицом.       — Ты сейчас закатила глаза, или мне показалось?       Я улыбнулась, стараясь скрыть смущение.       — Показалось.       Она приподнялась на локте, и в полумраке я почувствовала, как на меня устремлен ее пронзительный взгляд.       — Венера Львовна, вы снова вздумали поиграть с огнем.       От ее властного голоса, даже сонного, у меня заныло внизу живота от возбуждения. Я невольно сглотнула, пытаясь вернуть контроль над ситуацией.       — Что ты, милая, я просто… устала. Завтра все обсудим, ладно?       Но Агата не собиралась отступать. Она притянула меня к себе, обхватывая руками за талию. Ее губы коснулись моей шеи, обжигая кожу.       — Нет, Венера Львовна. Сейчас обсудим. Иначе боюсь, что наказание будет слишком суровым.       Я почувствовала, как дрожь пробегает по всему телу. Эти игры в доминирование и подчинение всегда заводили меня с пол–оборота. Агата умела быть нежной и ласковой, но когда в ней просыпалась эта властная сторона, я просто теряла голову.       — И какое же наказание ты для меня придумала, моя госпожа? — прошептала я, зарываясь пальцами в ее волосы.       Она отстранилась и, приподняв подбородок, посмотрела на меня сверху вниз. В ее глазах плясали озорные огоньки.       — Узнаешь, если не будешь слушаться, — промурлыкала она, и резко перевернула меня на спину, нависнув сверху.       Ее пальцы скользнули под халат, обжигая кожу. Я застонала от удовольствия, чувствуя ее горячее дыхание на своей шее. Да, я точно знала, что меня ждет этой ночью. И никакие подруги и посиделки не стоили тех ощущений, которые я испытывала в объятиях Агаты. В конце концов, дом там, где тебя ждут и любят. А меня ждали именно здесь, в этой полутемной комнате, в объятиях моей психованной, но такой любимой девочки.       Вельтш медленно провела своим влажным языком по моей шее, и я невольно вздрогнула, когда она больно прикусила нежную кожу зубами.       Я возмущенно выдохнула:       — Агата! Ты совсем с ума сошла? След же останется!       Она лишь усмехнулась, отстраняясь на мгновение, чтобы взглянуть мне в глаза.       — На то и ставка, Венера Львовна. Клеймо, так сказать. Чтобы все видели, чья вы.       Я закатила глаза.       — Да все и так в больнице в курсе, что мы вместе. Ну, кроме Ахметшиной, кажется. Вчера поинтересовалась, кем я тебе прихожусь.       Агата резко остановилась, нахмурив брови.       — И что ты ответила? Живо!       Я, стараясь унять нарастающее возбуждение, выдала смущенно:       — Сказала… что племянницей.       Агата гневно фыркнула:       — Племянницей, говоришь? Для племянницы, Венера Львовна, вы слишком много знаете обо мне в постели, не находите?       Я, не выдержав, схватила ее за ягодицы, крепче прижимая к себе. Она тут же отреагировала, хлопнув меня по рукам.       — Руки! Сегодня ты не имеешь права касаться меня. Это твоё наказание.       Я нахмурилась, обиженно надув губы.       — Это нечестно!       Агата победно улыбнулась и медленно, дразняще развязала до конца мой халат, обнажая грудь. Она жадно пробежалась глазами по моим формам и сказала:       — Жизнь вообще штука несправедливая, моя дорогая Венера. А теперь… мне жизненно необходимо услышать твои стоны.       Она незамедлительно склонилась над одной из моих грудей и, вобрав в рот набухший сосок, слегка прикусила его, оттягивая. От чего я зашипела и машинально хотела зарыться пальцами в её волосы, но правила были оговорены: я не должна ее касаться, я… наказана. Поэтому я предусмотрительно закинула руки наверх, схватившись за изголовье кровати.       Агата, словно почувствовав мою беспомощность, лишь сильнее распалилась. Она перешла ко второй груди, не менее страстно терзая ее, и я невольно выгнулась в спине, стараясь быть ближе к ней. Тело горело, каждая клеточка требовала ее прикосновений, но я, связанная своим же обещанием, могла лишь стонать и извиваться под ней.       Ее руки, тем временем, переместились ниже, скользя по моему животу к бедрам. Она изучала каждый изгиб, каждый сантиметр моего тела, словно готовилась к чему–то особенному. Когда ее пальцы коснулись самого сокровенного, я не выдержала и громко простонала, закрыв глаза от удовольствия.       — Тише, Венера Львовна, — прошептала она мне на ухо, — не забывайте, что вы наказаны. Истерики и вопли не помогут вам избежать расплаты.       Она продолжала дразнить меня, играя на грани дозволенного. То касаясь, то отстраняясь, то прикусывая, то облизывая. Мое тело дрожало, как оголенный провод, готовое вот–вот взорваться. Я чувствовала, как волна за волной накатывает на меня возбуждение, и понимала, что еще немного, и я не смогу больше сдерживаться.       В какой–то момент я все же не выдержала и, пренебрегая правилами, потянулась к ней, стараясь обнять и прижать к себе. Агата лишь усмехнулась и, перехватив мои руки, снова зафиксировала их над головой.       — Нет, моя дорогая, — прошептала она, — ты должна выстрадать это наказание до конца. А теперь… наслаждайся.       И она снова вернулась к моим губам, на этот раз целуя жадно и требовательно. Ее язык проник в мой рот, сплетаясь с моим, вызывая у меня дрожь во всем теле. Я отвечала на ее поцелуй, отдаваясь своим чувствам, но помнила, что не должна ее касаться. Это было невыносимо, но в то же время безумно возбуждающе.       Агата оторвалась от моих губ и, опустившись ниже, стала целовать мою грудь, живот, бедра. Она ласкала меня своим языком, заставляя меня стонать и извиваться. Я чувствовала, как она приближается к самому главному, и мое тело начало непроизвольно дергаться.       Когда ее губы коснулись моего клитора, я не выдержала и закричала от удовольствия. Она играла со мной, дразня и возбуждая, пока я не достигла пика. Меня трясло, как в лихорадке, и я чувствовала, как по телу разливается приятное тепло.       Агата продолжала ласкать меня, пока я не пришла в себя. Я лежала, тяжело дыша, и смотрела на нее. В ее глазах плясали озорные огоньки.       — Ну что, Венера Львовна, — прошептала она, — вы выучили урок? Теперь вы знаете, что будет, если не слушаться?       Я устало улыбнулась.       — Да, моя госпожа, — прошептала я в ответ. — Но послушание не входит в мои приоритеты, потому что наказание от тебя слишком сладостное, чтобы его избегать.       Она лишь улыбнулась в ответ и, прижавшись ко мне, выключила ночник. В темноте я чувствовала ее тепло и знала, что мы будем вместе навсегда.