Психушка² 2

      — В понедельник я бездельник! — провозгласил Семенов, закинув руки за голову и с удовольствием покрутился на компьютерном кресле.       — Не обольщайся, Саш, — раздался тихий голосок. Надя Зайчикова, новенькая, сидела за своим столом, увлеченно изучая какие–то чертежи. Невысокая, в очках, с немного вздернутым носиком, она действительно напоминала испуганного зайца. — Тебе это вряд ли удастся.       Она понизила голос, придвинувшись ближе к Сашке:       — Эльвира – повелительница тьмы, не даст тебе продыху, вот увидишь.       Сашка махнул рукой:       — Да ладно тебе, Надюха, как заплачено, так и захуячено! Этой сивой кобыле не удастся испортить начало рабочей недели. Я сегодня полон сил и энтузиазма. Вот увидишь, план перевыполню!       Не успел он договорить, как дверь кабинета распахнулась, и на пороге появилась Эльвира Альбертовна. Она одарила всех своим фирменным взглядом, от которого у меня снова пробежали мурашки по коже.       — Не обо мне ли речь, Александр Богданович? — ее голос звучал холодно и властно.       Семенов моментально выпрямился, как будто его ударило током, и начал суетливо оправдываться:       — Да что вы, Эльвира Альбертовна, мы тут… эмм… про лошадей спорили. Просто у нас с ребятами давний спор, кто кого больше любит.       Эльвира Альбертовна, казалось, не поверила ни единому его слову, но лишь приподняла бровь.       — Тогда не вижу смысла обсуждать кобыл. Мы здесь не в конюшне работаем, а в РКПБ. У нас план на неделю висит, а я что–то не припомню, чтобы в нем была графа «обсуждение домашнего скота».       Мы с Леной не смогли сдержать легкой улыбки. Сашка, казалось, готов был провалиться сквозь землю от смущения, а Надя Зайчикова, съежившись за своим компьютером, делала вид, что увлеченно изучает какую–то схему. Эльвира Альбертовна, не обращая больше внимания на Сашкины конфузы, обвела взглядом кабинет и провозгласила:       — Так, энергетики, сегодня заканчиваем подготовку отчета по энергоэффективности. К концу дня жду от каждого свой вклад, — четко отчеканила Эльвира Альбертовна. — Инженеры, а для вас у меня новое задание. На днях наш главный врач поручил нам спроектировать место со статуей Психеи в парковой зоне. Венера Львовна, с вас чертежи в SolidWorks. Елена Алексеевна, подготовьте список местных скульпторов и приблизительные расценки. Как договоритесь, с вас смета на расходы. Изображение и требуемые размеры статуи я вам направила на электронную почту.       С этими словами она развернулась и вышла, оставив после себя атмосферу напряженного молчания. Я, с досадой отложив в сторону пачку бумаг, пробурчала:       — SolidWorks… как же я ненавижу этот SolidWorks. Лучше бы меня снова на крышу отправили.       Лена сочувственно вздохнула:       — Не завидую я тебе, Венера. С этими чертежами ты точно засидишься допоздна. Главное, чтоб Эльвира Альбертовна не нашла к чему придраться.       Сашка, немного оправившись от конфуза, добавил:       — Да уж, Венерка, держись. Эта статуя еще всем нам аукнется. Уверен, Дитриховна решила таким образом себе памятник при жизни поставить.       Я возмущенно посмотрела на Сашку:       — И ничего она не решила! Как обычно, старается для блага больницы, а ты уж сразу ищешь во всём тайный замысел.       Зайчикова, наконец, подняла голову и тихо проговорила:       — Даже если и есть мотив, разве это плохо? В конце концов, статуя в парке — это лучше, чем очередная унылая клумба с пожухлыми цветами. Пациентам будет куда выйти подышать свежим воздухом, полюбоваться красотой.       Лена задумчиво кивнула:       — На самом деле, Надя права. Хуже точно не будет. Главное, чтобы эта статуя не превратилась в памятник бюрократии. Иначе придется нам тома согласований под неё подкладывать.       В этот момент в кабинет вошел Константин Геннадьевич. Его появление всегда вносило некоторую стабильность в наш хаотичный рабочий процесс.       — Что тут у вас за дискуссии? — спросил он, оглядывая нас с любопытством. — Кажется, уже успели обсудить новое задание? Главное, чтобы статуя эта не превратилась в долгострой. А то у нас, как обычно, всё начинается с энтузиазма, а заканчивается забытым фундаментом в зарослях крапивы.       Константин Геннадьевич перевел взгляд на меня и тепло улыбнулся:       — Венера Львовна! Поздравляю с возвращением! Рад видеть вас в строю. Чем занимались прошедший год? Слышал, вы пробовали себя в другом амплуа.       Я смущенно подняла на него взгляд и ответила:       — Да, Константин Геннадьевич. Работала в строительной фирме. Занималась проектированием жилых комплексов. Интересный опыт, но… не мое.       Он с любопытством приподнял бровь:       — И что же сподвигло вас вернуться обратно, к нам? Неужели заскучали по нашим безумным проектам и неугомонным пациентам?       Я улыбнулась, вспоминая голову Вельтш между своих ног, и ответила:       — Не столько по проектам, сколько по… коллективу. Не нашла я такого душевного коллектива, как у нас, нигде.       Константин Геннадьевич понимающе улыбнулся:       — А я вам говорил, Венера Львовна, что первая ступень любви к работе — это довольство коллективом! Ну, а уж потом и все остальное подтянется. Главное – чтобы на работу хотелось идти с удовольствием.       Сашка фыркнул, не удержавшись от колкости:       — Да Венера, видимо, по травмам соскучилась! Где ж еще столько адреналина почувствовать, как не в нашей психушке? В другом месте так не пощекочут нервы!       Я лишь закатила глаза, привычно отмахиваясь от его подколок. Константин Геннадьевич, покачав головой, произнес:       — Ладно тебе, Саш, не язви! Венера Львовна – ценный специалист, и мы рады, что она вернулась. Давайте лучше сосредоточимся на статуе. Главное, чтобы эта Психея не стала причиной новых травм, ни физических, ни моральных. Все–таки искусство должно нести радость, а не страдания. Ну, а если серьезно, то давайте подойдем к заданию ответственно, чтобы потом не было стыдно перед главным врачом и перед нашими пациентами.              

***

      К концу рабочего дня Лена, закончив разговор по телефону, радостно потерла руки:       — Ну вот и отлично! Кажется, я нашла скульптора. Пообщалась с одним знакомым искусствоведом, он посоветовал молодого, но очень талантливого парня. Работы у него интересные, не банальные, да и расценки вполне приемлемые. Завтра с утра созвонюсь, скину ему наши пожелания и размеры статуи.       Сашка довольно ухмыльнулся:       — А мы с Надюхой тоже отчитались! Энергоэффективность – наше всё! Теперь можно со спокойной душой топать домой и предаваться заслуженному отдыху.       Я недовольно поморщилась, уставившись в монитор:       — А у меня еще конь не валялся! Не початый край, как говорится. Похоже, я сегодня тут ночевать останусь, в обнимку с этим SolidWorks.       Семенов беспечно махнул рукой:       — Да забей ты на эту фигню, Венерка! Завтра доделаешь. Что тебе, премии мало платят, что ли, чтобы ты тут до ночи горбатилась?       Я раздраженно вздохнула:       — Ахметшина просила сегодня. И она ясно дала понять, что если моя нога ступит за порог кабинета без готовых чертежей, она меня расстреляет. В переносном смысле, конечно, — добавила я, утрируя.       Лена сочувственно посмотрела на меня:       — Ну, тогда держись! Можем чем–нибудь помочь? Чайку принести или печеньку?       — Не, спасибо. Сама справлюсь, — устало ответила я. — Идите уже, отдыхайте.       Сашка подмигнул:       — Ладно, не буду мешать пытать SolidWorks. Удачи тебе! Завтра увидимся.       Лена попрощалась и, чмокнув меня в щеку, ушла вместе с Сашкой. Вскоре стихли их голоса, закрылась дверь, и я осталась одна на один с компьютером и этими чертовыми, будь они неладны, чертежами предположительной зоны отдыха. Тишина давила, с улицы доносился приглушенный гул города, а на экране монитора все так же безжизненно светились линии и размеры.       «Психея, чтоб тебя…», — пробормотала я себе под нос, и вздрогнула от звона собственного телефона.       На экране высветился входящий вызов: «Агата». Я вздохнула и приняла вызов.       — Привет, — прозвучал в трубке ее теплый голос. — Ты на парковке? Я выхожу.       — Привет, милая. Я, наверное, задержусь. Ахметшина попросила доделать чертежи статуи сегодня, — ответила я, стараясь звучать максимально непринужденно.       В трубке повисла короткая пауза. Я почувствовала, как на другом конце провода Агата напряглась. Обычно мы всегда возвращались с работы вместе, даже когда работали в разных учреждениях, поэтому ей не нравилось, когда мои планы внезапно менялись.       — Ахметшина? А что, это так срочно? Нельзя было отложить до завтра? — в ее голосе проскользнули нотки раздражения.       Вот и началось. С тех пор, как мы с Агатой снова вместе, ее ревность стала невыносимой. Любое упоминание о коллегах, особенно о женщинах, вызывало у нее подозрения. Я устало прикрыла глаза.       — Агата, ну ты же знаешь Эльвиру Альбертовну. Она как скажет, так и будет. Нужно сдать чертежи сегодня, иначе завтра мне не поздоровится. Не переживай, я не задержусь на всю ночь. Как только закончу, сразу же приеду, — попыталась успокоить ее я. — Закажи пока что–нибудь вкусненькое на ужин, хорошо? И включи какой–нибудь фильм.       После моих слов Агата немного смягчилась.       — Ладно, хорошо. Только не засиживайся допоздна. И позвони, когда будешь выезжать, — ответила она, уже более мягким тоном. — Я буду ждать.       Я облегченно выдохнула.       — Обязательно позвоню. Люблю тебя, — прошептала я в трубку.       — Я тебя тоже, — ответила Агата и повесила трубку.       Я снова уставилась на экран компьютера, чувствуя, как на меня накатывает усталость. SolidWorks, казалось, издевался надо мной, не желая поддаваться. Мысли об Агате, ее ревности и невысказанных подозрениях, мешали сосредоточиться. «Психея, Ахметшина, Агата… Когда же это все закончится?» — пронеслось в моей голове. Но я понимала, что откладывать работу нельзя. Нужно взять себя в руки и довести дело до конца. Впереди долгая ночь, полная чертежей и надежд на скорую встречу с любимой.       Час пролетел незаметно в безуспешных попытках обуздать злополучный SolidWorks. В какой–то момент я почувствовала на себе взгляд и подняла голову. В кабинет зашла Эльвира Альбертовна. Выглядела она так, будто и не работала вовсе – собранная, подтянутая, и ни намека на усталость в глазах.       «Может, она робот?» — промелькнула у меня безумная мысль.       Я–то надеялась, что она, как нормальный человек, не станет меня дожидаться и уйдет домой, но, видимо, у этого робота были свои планы на вечер, к примеру, довести меня до ручки.       — Ну что, Венера Львовна, как успехи? — поинтересовалась Ахметшина, приближаясь к моему столу.       — Да вот, бьюсь, Эльвира Альбертовна, бьюсь, — ответила я с плохо скрываемым раздражением. — Не получается у меня никак с этим злосчастным пьедесталом. Никак не могу задать нужный радиус кривизны.       Ахметшина нахмурилась и склонилась надо мной, заглядывая в монитор. Ее лицо оказалось совсем близко, я даже почувствовала легкий аромат ее духов.       «Только этого не хватало», — подумала я про себя.       — Элементарно, Венера Львовна, — произнесла она, не церемонясь. И, положив свою руку поверх моей, находящейся на компьютерной мышке, начала сама управлять. Ее пальцы были холодными и уверенными, а движения – точными и выверенными. Я замерла, как парализованная. Ее спадающие волосы щекотали мою шею, и я только сейчас заметила, что она распустила волосы. Видимо, шпильки или то, чем она их обычно закрепляет, давили ей на мозг. В кабинете повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь щелчками мышки и тихим гулом компьютера. В голове у меня была полная каша.       Минут двадцать она колдовала над SolidWorks, терпеливо и методично объясняя каждый свой шаг. Я старалась вникнуть, но мысли путались. Запах ее духов стал казаться более насыщенным, а близость – ощутимее. Наконец, с пьедесталом было покончено.       — Вот видите, Венера Львовна, не так уж это и сложно, — произнесла Ахметшина, отстраняясь. — Просто нужно немного практики и внимательности.       Вдруг она потянулась к своей блузке. Расстегнула сначала верхнюю пуговицу, затем вторую.       «Что происходит?» — пронеслось у меня в голове.       — Здесь дышать совершенно нечем, — проговорила она, слегка покраснев. — Нужно обязательно заказать в кабинет кондиционер. Совсем невозможно работать.       Мой взгляд невольно упал на ее грудь. В образовавшемся вырезе виднелся краешек красного кружевного бюстгальтера. Я невольно сглотнула. Сердце забилось быстрее.       «Боже, что я делаю? Сосредоточься на работе!», — мысленно отругала я себя.       Заметив мое замешательство, Ахметшина усмехнулась. Эта усмешка показалась мне какой–то двусмысленной, оценивающей.       «Нет, это бред», — подумала я. «Я просто устала. Мне везде мерещатся намеки. Эльвира Альбертовна – строгий, требовательный руководитель, но не более. Она точно натуралка, я уверена. Мой внутренний компас еще никогда меня не подводил.»       Но «концерт» в исполнении Ахметшиной на этом не закончился. Она внезапно подхватила гостевой стул и, ловко придвинув его вплотную к моему рабочему, присела рядом, закинув ногу на ногу. Короткая юбка задралась, обнажив стройные ноги в чулках с едва заметным рисунком. Она взяла с моего стола папку с какими–то бумагами и начала небрежно обмахиваться ею, словно ей действительно было жарко.       — Ладно, давайте продолжим, — произнесла она, словно и не было всей этой странной прелюдии. Ее рука снова потянулась к мышке. — Здесь еще нужно доработать скамейки, и вот эту клумбу я бы сделала чуть больше.       И она снова погрузилась в SolidWorks, на этот раз, рисуя скамейки и клумбы. Я, как завороженная, наблюдала за ее движениями. Она объясняла мне, как правильно задавать размеры и углы, как работать с текстурами и материалами. И, к моему удивлению, я поняла, что ей это действительно нравится. В ее голосе звучала не просто снисходительность начальника к подчиненному, а какой–то азарт, увлеченность процессом. Она словно забыла обо всем на свете, кроме этих чертежей. Какие там планы на вечер, какая там усталость? Сейчас была только работа, только SolidWorks, и только мы вдвоем в этом кабинете. Постепенно, шаг за шагом, под ее чутким руководством чертеж зоны отдыха начал приобретать завершенный вид.       Когда последний штрих был закончен, Ахметшина откинулась на спинку стула и взглянула на часы.       — Ого, уже совсем поздно! — воскликнула она. — Я и не заметила, как пролетело время.       На самом деле, заметила, подумала я про себя. И я тоже.       — Да, действительно, — ответила я, чувствуя, как на меня снова накатывает усталость.       — Ну что, Венера Львовна, — протянула Ахметшина, — думаю, на сегодня достаточно. Пора и честь знать.       — Да, пора, — согласилась я. — Спасибо вам огромное, Эльвира Альбертовна. Без вас я бы точно тут до утра просидела.       — Не за что, — улыбнулась она. — Завтра с утра посмотрим на результат. А сейчас… может, я вас подвезу до дома?       Я опешила от ее предложения. Подвезти? Меня? Домой? — Ой, нет, спасибо, Эльвира Альбертовна, — поспешила я отказаться. — Я на такси.       — Ну что вы, Венера Львовна, — возразила она, — уже поздно, да и, наверняка, устали. К тому же, мне все равно по пути. Не стоит отказываться от помощи.       В ее голосе прозвучали нотки, не терпящие возражений. Я почувствовала, как ее взгляд становится более настойчивым, почти властным. Словно она привыкла получать то, что хочет, и не привыкла слышать отказы. И в этот момент я поняла, что спорить бесполезно.       — Хорошо, — сдалась я. — Если вам действительно не сложно…       До дома Агаты мы доехали довольно быстро. Всю дорогу Ахметшина вела себя непривычно оживленно, как будто и не было этих напряженных часов, проведенных над чертежами. Она спрашивала о моей семье, об увлечениях, о планах на будущее. Ее вопросы были ненавязчивыми, но настойчивыми, как будто она пыталась составить обо мне полную картину. Спрашивала о коллегах, об атмосфере в коллективе, даже о моих отношениях с другими сотрудниками. Мне казалось, что она ведет какой–то завуалированный допрос, хотя и старалась придать беседе непринужденный тон. Для обычного начальника она, конечно, проявляла излишний интерес к моей персоне.       Когда мы свернули в мой жилой район, Ахметшина притормозила и удивленно посмотрела на дома.       — Вы живёте рядом с Агатой Дитриховной? — с любопытством спросила она.       Я замешкалась, не зная, что ответить.       — Да, можно сказать и так… я живу у нее, — наконец выдавила я.       Эльвира Альбертовна приподняла бровь, словно что–то припоминая.       — Напомните, пожалуйста, кем вы приходитесь главному врачу? — спросила она с легкой усмешкой.       Я снова почувствовала, как краснею.       — Я… я племянница, — пробормотала я.       В голове лихорадочно соображала, как выкрутиться из этой ситуации. Врать начальству было не лучшей идеей, но правду говорить было еще хуже.       Ахметшина усмехнулась.       — Понимаю, — протянула она многозначительно.       В ее голосе чувствовалась ирония, как будто она прекрасно знала, что я говорю неправду. Она посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом, словно пытаясь разгадать какую–то загадку.       — Что ж, было приятно провести с вами время, Венера Львовна, — сказала она, отворачиваясь.       Мы попрощались, и я вышла из машины, чувствуя, как её взгляд прожигает мою спину. Я направилась к подъезду, стараясь не оглядываться, но спиной ощущала, как она всё ещё смотрит мне вслед. В голове крутились мысли: «Зачем она всё это? Что ей нужно?» Одно я знала точно – эта поездка домой была какой–то странной и наполненной двусмысленным подтекстом.