Психушка² 2

      Я медленно открыла дверь квартиры, стараясь двигаться как можно тише. Получилось плохо – замок предательски скрипнул. Скинув туфли в прихожей, я прошла в гостиную. Агата сидела на диване, утонув в мягких подушках, и читала книгу. При виде меня она подняла голову и тепло улыбнулась.       — Ну, как посидели с Давыдовой? — спросила она, откладывая книгу в сторону. Я присела рядом с ней, нежно обняла и поцеловала в щеку.       — Отлично посидели. Светка, как всегда, фонтанировала идеями, Темыч рассказывал анекдоты… Все, как обычно, — пробормотала я, чувствуя, как в горле пересыхает. Как же сложно говорить неправду!       Я понимала, что медлить нельзя, но никак не могла подобрать нужные слова. С чего начать этот безумный разговор? Как подготовить Агату к тому, что ее любимый «зайчик» завел интрижку с женщиной, годящейся ему в матери? Не придумав ничего лучше, я решила действовать нахрапом. «Задобрить» ее, прежде чем она успеет осознать весь ужас ситуации.       Я припустила бретельку ее шелкового пеньюара, обнажив плечо, и начала медленно его целовать. Агата замурлыкала, прикрыв глаза.       — Твоя Светка хорошо на тебя влияет, — прошептала она, обвивая руками мою шею.       Я приложила палец к ее губам, заставляя замолчать. Продолжая медленно оголять ее тело, я почувствовала, что Агата податливо откинулась на спинку дивана, позволяя мне делать все, что я захочу. Возможно, это и был мой единственный шанс остаться в живых.       Глядя на её соблазнительно вздымающуюся грудь, я опустилась перед ней на колени и задрала полы её халата, медленно проводя языком по внутренней стороне её бедра, приближаясь к сокровенному.       Агата попыталась сесть, но я прижала ее обратно к дивану, продолжая свой сладостный натиск. Она стонала, извивалась, но не сопротивлялась. Я чувствовала, как ее тело наполняется желанием, как учащается дыхание. Добравшись до самого сокровенного, я нежно коснулась языком ее клитора, и Агата вскрикнула, выгнувшись в спине.       Я играла с ней, дразнила, то приближаясь, то отдаляясь, пока она не была готова взорваться. Ее тело била мелкая дрожь, она царапала мои плечи, умоляя о большем. Наконец, когда я почувствовала, что она на грани, я позволила себе полностью отдаться моменту. Агата кричала, содрогаясь в оргазме, а я целовала ее, заглушая ее стоны.       Когда все закончилось, она лежала на диване, тяжело дыша, с растрепанными волосами и румянцем на щеках. Я поднялась с колен и села рядом с ней, нежно проводя рукой по ее волосам. Она приоткрыла глаза и посмотрела на меня с благодарностью.       — Ты… ты невероятна, — прошептала она.       — Я знаю, — улыбнулась я. — А теперь мне нужно тебе кое–что рассказать.       Я сделала глубокий вдох, готовясь к самому сложному разговору в моей жизни.       — Я сегодня виделась с Вадимом, он решил остаться в Казани, — начала я, стараясь говорить как можно спокойнее. — Он познакомился с женщиной… и, кажется, у них все серьезно.       Я замолчала, ожидая ее реакции. Агата сидела, не двигаясь, словно статуя. В ее глазах читалось недоумение, смешанное с тревогой.       — Серьезно? В каком смысле? — наконец спросила она, и ее голос дрогнул.       Я взяла ее за руку, крепко сжала и начала рассказывать все, как было. О Рите, о разнице в возрасте, о просьбе Вадима. С каждой моей фразой лицо Агаты становилось все мрачнее.       Дослушав до конца, Агата молчала, глядя в одну точку. Наконец, она медленно повернулась ко мне, и я увидела в ее глазах такую ярость, какой уже давно не видела.       — Я убью его, — прошипела она сквозь зубы, её пальцы судорожно сжали мои. — Клянусь, я его убью! Как он мог так со мной поступить? После всего, что я для него сделала! После того как я с таким трудом добилась, чтобы его приняли в этот чёртов университет!       Я попыталась успокоить ее, обняла за плечи, но она оттолкнула меня с такой силой, что я едва удержалась на ногах.       — Нет, Венера, ты не понимаешь! Он моя жизнь! Он все, что у меня есть! А он… он предал меня! Предал самым мерзким образом! С кем, с какой–то старой кошелкой? — Агата сорвалась на крик, ее голос дрожал от гнева и боли. — Я его в пеленках вынянчила, а он…       — Агата, послушай, пожалуйста, — попыталась я перебить ее, — я понимаю, тебе больно, но… Вадим взрослый человек, он имеет право на свой выбор. Да, разница в возрасте большая, но… может быть, он действительно счастлив с этой женщиной.       — Счастлив?! — взвизгнула Агата. — Счастлив с той, которая годится ему в матери? Ты хоть слышишь, что ты говоришь? Это просто ненормально! Это мерзко! Это…       — Не суди, пока не узнаешь, — возразила я, стараясь сохранить спокойствие. — Может быть, Рита – прекрасный человек, может быть, она действительно понимает Вадима лучше, чем кто–либо другой. Может быть, ему просто нужно было вырваться из–под твоей опеки, почувствовать себя взрослым.       — Моей опеки?! — Агата презрительно фыркнула. — Я души в нем не чаяла, я делала все для его счастья! И вот как он мне отплатил? А ты… ты еще и оправдываешь его! Ты что, на его стороне?       — Я на твоей стороне, Агата, — устало ответила я, — но я не могу закрывать глаза на правду. Вадим взрослый, он сам отвечает за свои поступки. И если он решил быть с Ритой, то это его решение.       Агата смотрела на меня так, будто видела впервые. В ее глазах плескалось разочарование и обида.       — Значит, ты считаешь, что я должна просто принять это? Смириться с тем, что мой сын спит со старухой?       — Я считаю, что ты должна попытаться понять его, — сказала я. — Поговорить с ним, с Ритой. Узнать, что на самом деле происходит. И перестать видеть в нем маленького мальчика.       Агата отвернулась от меня, и я увидела, как ее плечи задрожали в беззвучном рыдании.       — Я не хочу ничего знать, — прошептала она, — я не хочу никого видеть. Я просто хочу, чтобы он вернулся… чтобы все было как раньше.       Я подошла к ней, обняла за плечи и прижала к себе. Но она не ответила на объятие, ее тело оставалось напряженным и холодным. Я понимала, что переступила черту. Я попыталась защитить Вадима, но вместо этого лишь усугубила ситуацию. Я поссорилась с Агатой, и теперь, возможно, уже ничто не сможет вернуть наши отношения в прежнее русло.              

***

      Все утро Агата была чернее тучи. Я осторожно ходила вокруг нее на цыпочках, стараясь не задеть даже краем платья. Пыталась завести разговор на отвлеченные темы: про новую выставку в музее, про прогноз погоды, про дурацкий сериал, который мы вместе смотрели по вечерам. Она отвечала односложно: «Да», «Нет», «Не знаю», будто в ее голове решались вопросы глобального масштаба, а мои попытки наладить контакт казались ей нелепой и раздражающей помехой.       В машине мы ехали молча. Я впервые была рада оказаться как можно дальше от Агаты. Сейчас она была сродни атомному реактору, который в любой момент мог рвануть, и я не хотела оказаться в эпицентре взрыва. На работе мы разошлись по своим кабинетам, и я с облегчением плюхнулась в компьютерное кресло.       Сашка взглянул на меня и присвистнул:       — Чего такая уставшая? Дитриховна тебя вконец заездила?       Я молча взяла со стола ручку и швырнула в него. Сашка, улыбаясь, легко увернулся.       — Эй, полегче, командир! Что случилось–то? Видок у тебя, как будто кошка нагадила в душу, — продолжал он, не унимаясь. — Неужто Дитриховна совсем озверела? Может, пожаловаться на нее в трудовую инспекцию? Защитим угнетенных!       — Отвали, Семенов, себя лучше защити, — буркнула я, отворачиваясь к монитору.       Нужно было срочно заняться отчетом, чтобы хоть немного отвлечься от тягостных мыслей. Но Сашка не унимался. Он подкатил свое кресло ближе, заглядывая через плечо в мой экран.       — Да ладно тебе, Венерка, не кипятись! Выкладывай, что случилось. Я ж вижу, что–то не так. Может, с Агатой поссорилась? Ахметшина зарплату урезала?       Я тяжело вздохнула.       — Саш, правда, отстань. У меня голова сейчас взорвется. Агата не бросала, зарплату не урезали. Все в порядке.       Сашка ухмыльнулся и, понизив голос, прошептал:       — Ладно, молчу–молчу. Но если вдруг понадобится защита… ты знаешь, к кому обращаться, хотя в последнее время мне самому она не помешает, Ленка у меня совсем с катушек слетела. У нее на фоне беременности либидо взлетело до небес, мне кажется, я уже все шары натер.       Я нахмурилась, показательно закрыла уши ладонями и прошипела:       — Саш, я не хочу это слышать. Вообще. Избавь меня от этих подробностей.       Сашка рассмеялся и отъехал от меня.       — Ладно–ладно, молчу, как рыба об лед. Но имей в виду, если вдруг Дитриховна или Альбертовна тебя совсем достанут, у меня есть проверенные методы борьбы с начальством. Только свистни!       — Надеюсь, твои методы не связаны с твоим непосредственным участием? Если да, то думаю, они не подействуют ни на ту, ни на другую, — пробормотала я, глядя в монитор.       — Не на то ставишь, крошка, в ход пойдет тяжелая артиллерия, — Сашка таинственно подмигнул.       — Боюсь даже представить какая, — вздохнула я, стараясь сосредоточиться на цифрах в отчете.       Прозвенел противный звонок стационарного телефона. На дисплее высветилось: «Ахметшина». Ну конечно, кому же еще не терпелось докопаться до меня с утра пораньше. Усмехнувшись, я иронично бросила Сашке:       — Кажется, твои проверенные методы борьбы с начальством мне все же когда–нибудь понадобятся. Поднеся трубку к уху, я изобразила максимально деловой тон:       — Слушаю.       В трубке зазвучал сухой, металлический голос Ахметшиной:       — Венера Львовна, зайдите ко мне в кабинет.       Короткие гудки.       Сделав глубокий вдох, я направилась к кабинету Эльвиры Альбертовны. Постучав и услышав сухое «Войдите», открыла дверь. Заходя в кабинет, я вспоминала вчерашний разговор со Светкой и Темычем. Их слова о том, что нужно быть смелее, напористее, вертелись в голове. Сегодня я решила сыграть на опережение, так сказать, превратиться из овечки в волчицу. С провокационной улыбкой я вошла в кабинет и под пристальным взглядом Эльвиры нагло уселась на край ее огромного дубового стола. Альбертовна приподняла идеально выщипанную бровь, явно опешив от моей наглости.       — Вызывали, Эльвира Альбертовна? — пропела я соблазнительным голосом, стараясь выдавить из себя максимум кокетства.       В голове мелькнула мысль, что сейчас я больше похожа на дешевую актрису, чем на роковую женщину, но отступать было поздно. Эльвира Альбертовна, прищурившись, окинула меня оценивающим взглядом с головы до ног.       — Венера Львовна, вы сегодня не с той ноги встали? — спросила она, в ее голосе сквозила смесь удивления и раздражения.       Я нарочито удивленно вскинула брови, поправила прядь ее идеально уложенных волос, и с вызовом произнесла:       — А разве вы не этого хотите, Эльвира Альбертовна?       В воздухе повисла напряженная тишина, наполненная невысказанными желаниями и скрытыми играми. Эльвира Альбертовна медленно поднялась из–за стола, обошла его и остановилась прямо передо мной. Ее взгляд был холодным и пронзительным.       — Венера Львовна, я ценю вашу… креативность, но боюсь, вы ошиблись кабинетом. Мои желания касаются исключительно профессиональной сферы. Сейчас же я хочу, чтобы вы взяли чертежи статуи Психеи и вместе с Еленой Алексеевной отправились к скульптору, которого она нашла. Объясните ему детали заказа, проконтролируйте сроки. И, пожалуйста, впредь оставьте свои… фантазии при себе.       Я покраснела, как школьница, пойманная на списывании. Смущенно поднялась со стола, чувствуя себя полной дурой. Слова застряли в горле, я лишь промямлила что–то невнятное о чертежах и поспешила ретироваться из кабинета Ахметшиной. В голове пульсировала только одна мысль: «Какой же я идиоткой была!». Ощущение было таким, будто меня облили ледяной водой. Все признаки, которые я так старательно выискивала, казались теперь плодом моего воображения.       Выскочив из кабинета, я дрожащими руками набрала номер Светки. Сердце колотилось, как бешеное. После нескольких гудков Светка ответила своим обычным бодрым голосом.       — Привет. Что случилось?       — Свет, как думаешь, шизофрения передается воздушно–капельным путем? — выпалила я, не здороваясь.       В трубке повисла пауза.       — И на что это ты намекаешь, коза? Что я на тебя надышала своими галлюцинациями? — наконец отозвалась Светка.       — Ни на что конкретно, просто думаю, что медленно схожу с ума.       Я выдохнула и вкратце рассказала Светке о своем визите к Ахметшиной, о провокации и о том, как она меня отшила. В конце рассказа я чувствовала себя совершенно опустошенной.       — Свет, ну что скажешь? Я полный псих? Я все себе надумала?       — Вен, ну судя по твоим словам, она еще тот игрок. Она охотник, а ты – жертва. Естественно, она повела себя именно так. Я же говорила тебе, начинай действовать, когда она сама начнет проявлять инициативу, а не бросаться на нее первой. Ты сама ей все карты раскрыла. Теперь она думает, что ты ее хочешь. Хотя, может, после твоей самодеятельности она потеряет к тебе интерес и оставит тебя наконец в покое, — успокаивающе произнесла Светка.       — Ага, размечталась, — пробурчала я в ответ. — Теперь она будет надо мной издеваться вдвойне. Я же себя выставила полной дурой.       — Ну, не все потеряно, — попыталась подбодрить меня Светка. — Главное, не отчаивайся. Сделай вид, что ничего не было. Забудь об этом инциденте, как о страшном сне. И помни, терпение и выдержка – наши главные козыри.       — Легко сказать, — пробормотала я. — Ладно, спасибо, Свет. Мне нужно работать.       Попрощавшись, я положила трубку и уставилась в монитор. Слова Светки, как ни странно, немного успокоили меня. Она права, не стоит отчаиваться. Нужно сделать вид, что ничего не произошло, и просто работать.       Весь день я старалась избегать встречи с Ахметшиной. Я погрузилась в работу с головой, стараясь не думать о вчерашнем вечере и о сегодняшнем утре. Лена, к счастью, была занята другими проектами, поэтому мне удалось избежать и встречи со скульптором. Сашка, видя мое угрюмое лицо, тоже не приставал с расспросами.       К вечеру я чувствовала себя совершенно вымотанной. Мне хотелось лишь одного – поскорее добраться до дома, принять горячую ванну и лечь спать. Но, как назло, прямо перед уходом меня перехватила Ахметшина.       — Венера Львовна, зайдите ко мне на минутку, — ее голос звучал холодно и отстраненно.       Я с трудом сдержала вздох и поплелась за ней в кабинет. «Ну вот и все, — подумала я, — сейчас начнется разбор полетов». Но, к моему удивлению, Эльвира Альбертовна выглядела вполне дружелюбно.       — Венера Львовна, я хотела извиниться за свою резкость утром, — начала она, глядя прямо мне в глаза. — Я была не в духе.       Я удивленно молчала, не зная, что ответить.       — И еще… я подумала, что, возможно, я была слишком строга к вам. Вы талантливый сотрудник, и я не хочу, чтобы какие–то личные недоразумения мешали вашей работе.       Я все еще не могла поверить своим ушам. Неужели она действительно извиняется? Неужели все это было не зря?       — Спасибо, Эльвира Альбертовна, — пробормотала я, чувствуя, как к горлу подступает комок. — Я постараюсь оправдать ваше доверие.       Эльвира Альбертовна улыбнулась, и эта улыбка показалась мне дьявольским оскалом. Она подошла к окну, за которым уже начинало темнеть, и обернулась ко мне.       — Вот и отлично, у вас будет такой шанс. На следующей неделе у нас строительная конференция по теме «Инновационные материалы и технологии в строительстве и ремонте медицинских учреждений», и мы с вами едем в Москву на пару дней. Думаю, вам будет полезно там побывать, увидеть новые разработки, познакомиться с интересными людьми. И мне нужна будет ваша помощь с подготовкой презентации и освещением мероприятия в наших социальных сетях.       Я сглотнула, горло пересохло моментально. Видимо, я слишком быстро потеряла бдительность, поверив в ее раскаяние.       — А почему я? — проблеяла я, внутренне умоляя, чтобы это была какая–то чудовищная ошибка.       Ахметшина изогнула бровь, словно мой вопрос был верхом нелепости.       — А кто еще? Беременная Елена Алексеевна, которая еле ходит? Или Камиль Рустамович, который, к сожалению, все еще на больничном. Вы у нас самый свободный на данный момент сотрудник в этом направлении. И, конечно, мне нужна будет ваша поддержка.       Она говорила ровным тоном, подчеркивая каждое слово, словно забивая гвозди в крышку моего гроба.       В голове пронеслась картина: Агата, разъяренная, мечущая молнии из глаз, готовая испепелить меня одним взглядом. Какой скандал она мне устроит, если я скажу ей, что еду на конференцию с Ахметшиной? Она ведь точно решит, что между нами что–то есть, и никакие доводы разума ее не убедят.       — Эльвира Альбертовна, я, конечно, понимаю… Но, возможно, это не самое лучшее время. У меня… — я запнулась, пытаясь придумать хоть сколько–нибудь правдоподобную отговорку.       — У вас неотложные дела? — перебила меня Ахметшина, в ее голосе послышались стальные нотки. — Боюсь, Венера Львовна, это не аргумент. Конференция очень важна для больницы, и ваше присутствие необходимо. Это ваш шанс проявить себя, показать свои знания и навыки. И потом, я рассчитываю на вашу помощь. Вы же меня не подведете?       Ее взгляд буравил меня насквозь, не оставляя ни малейшего шанса на отступление. Я почувствовала себя загнанной в угол, словно мышь, попавшая в коварную ловушку.       — Конечно, Эльвира Альбертовна, я вас не подведу, — тихо прошептала я, понимая, что произношу свой смертный приговор.       Ахметшина довольно улыбнулась, словно победительница, одержавшая верх в сложной игре.       — Вот и отлично. Тогда до завтра. Можете идти.       Выйдя из ее кабинета, я оперлась о стену, пытаясь отдышаться. В голове царил хаос. Светка говорила, что я жертва, но я до последнего надеялась, что ошибается. Теперь сомнений не было. Ахметшина явно вознамерилась меня добить, вот только я не знала правил ее игры. Что она задумала? Чего она добивается? И как мне выбраться из этой паутины, не потеряв рассудок и отношения с Агатой? Наверное, стоило заготовить валерьянку. Много валерьянки.