Психушка² 2

      После работы я не стала дожидаться Вельтш и отправилась домой пешком, стараясь проветрить голову и просто дать шанс Агате остыть. Когда я уже подходила к подъезду, зазвонил телефон. Номер Вадима. Я вздохнула и ответила.       — Привет, ты поговорила с мамой? — голос у него был какой–то натянутый, будто он сам не ожидал моего ответа.       — Привет, поговорила, — ответила я сухо. В памяти еще свежи были вчерашние гневные глаза Агаты.       — И… что она сказала? — он выдохнул в трубку, явно нервничая.       Я помолчала, собираясь с духом.       — Сказала, что убьет тебя.       Повисла тишина. Потом Вадим хмыкнул.       — Ну, этого стоило ожидать. Я, конечно, надеялся на чудо, но… знал, что так и будет.       — А что ты хотел, Вадик? Ты вообще представляешь, как она к тебе относится? Ты для неё – смысл жизни, а ты взял и воткнул нож в спину, — я не выдержала и сорвалась.       — Венер, ну хватит, а? Я же не думал, что она и на тебя сорвётся. Я просто хотел узнать, как она отреагировала, — в голосе послышалось раздражение. — Кстати, раз уж заговорили… ты поможешь мне?       — Помочь в чём? — я нахмурилась, не понимая, о чём он.       — Ну, ты же вроде как на моей стороне… Всё же уговорить маму, не знаю, успокоить её… В общем, ты понимаешь.       Я возмущенно выдохнула.       — Что, простите? Что я буду делать? Это твои проблемы, Вадичка, ты их и решай. Я и так поссорилась с Агатой из–за тебя, снова… Ты думаешь, мне приятно было выслушивать её истерики и чувствовать себя виноватой в том, что ты решил пожить своей жизнью?       — Венер, ну не кипятись, пожалуйста. Я просто… немного растерян. Я не знаю, как ей объяснить, что я счастлив с Ритой. Что я не маленький мальчик, которому нужна её опека.       — Так и скажи, — огрызнулась я. — В чём проблема? Или ты надеешься, что я за тебя всё разрулю? Нет, Вадим, я пас. Ты сам в это вляпался, сам и выгребай. И позвони мне, когда у тебя будет что–то более конструктивное, чем перекладывание ответственности на других.       — Стой, стой, Венера! — выпалил Вадим, прежде чем я успела отключиться. — Кажется, я придумал план. Ты же у нас гений стратегии, помоги довести до ума.       Я закатила глаза, но трубку не бросила. Знала, что рано или поздно сдамся.       — Говори, — процедила я сквозь зубы.       — Слушай, а что если… Ты завтра приведешь маму в ресторан… ну, скажем, в «Сицилию»? Под предлогом, ну, не знаю, развеяться, помириться, вытянуть ее куда–нибудь. А мы с Ритой там, совершенно случайно, окажемся. Как бы встретились неожиданно.       Я фыркнула.       — Вадик, ты Агату за дуру держишь? Да она меня раскусит, как пирог на именинах! Она же чувствует любую фальшь за километр. И потом, зачем ей вообще этот спектакль? Ты хочешь, чтобы я выглядела идиоткой, играя роль посредника в твоем цирке?       — Ну, Венер, ну пожалуйста! — взмолился он. — Я понимаю, что это не самый лучший план, но у меня больше нет идей! Я просто хочу, чтобы она увидела, что я счастлив. Может, тогда она хоть немного успокоится. И потом, это же для ее блага! Вдруг, увидев Риту, она поймет, что я сделал правильный выбор. Ну, как минимум, она увидит, что Рита не чудовище, а нормальная женщина.       Я молчала, переваривая его слова. Знала, что это плохая идея. Знала, что Агата все поймет. Знала, что в итоге крайняя буду я. Но, как всегда, не смогла отказать этому засранцу. Он умел давить на нужные точки. И потом, где–то в глубине души, я надеялась, что это действительно может сработать.       — Ладно, — сдалась я. — Попробую. Но если что–то пойдет не так, виноват будешь только ты. Завтра в шесть вечера в «Сицилии». И ни минутой позже. И никакого цирка, Вадик! Никаких заранее заготовленных речей и слезных признаний. Просто ведите себя естественно. Иначе я ухожу.       — Договорились, — выдохнул Вадим с облегчением. — Спасибо, Венер, ты меня спасла. Я тебе буду должен.       — Ага, как обычно, — пробурчала я в трубку. — Ладно, пока. Мне еще нужно придумать, как Агату в этот ресторан затащить.       Отключившись, я прислонилась спиной к стене подъезда. «Венера, ты идиотка,» — пронеслось в голове. Зачем я вообще в это ввязалась? Но отступать было поздно. Нужно было придумать убедительный предлог, чтобы Агата согласилась пойти в «Сицилию». И желательно, чтобы она не заподозрила подвоха.       Вечер прошел в мучительных раздумьях. Я перебирала в голове десятки вариантов, но ни один не казался достаточно правдоподобным. Агата чувствовала меня, как свои пять пальцев. Любая ложь была обречена на провал. В итоге я решила действовать максимально прямолинейно. Решила сыграть на ее чувствах.       Когда Агата наконец соизволила явиться домой, от нее исходил резкий запах алкоголя и дешевых сигарет. Она шаталась, заплетающимся языком пытаясь что–то пробормотать, но слова складывались в бессвязный гул. Я молча подошла к ней, подхватила под локоть и повела в сторону спальни. Она не сопротивлялась, лишь безвольно повисла на мне, словно тряпичная кукла.       Я помогла ей раздеться, стаскивая с плеч пиджак, расстегивая пуговицы блузки. Она смотрела на меня мутным взглядом, в котором плескались обида и пьяная растерянность. Я уложила ее на кровать, накрыла пледом. Агата что–то невнятно мычала, пытаясь перевернуться на бок. Я присела рядом на краешек кровати и молча ждала, пока она хоть немного придет в себя.       Через какое–то время дыхание Агаты выровнялось, и она, кажется, начала трезветь. Я осторожно усадила ее на кровати, подложив подушку под спину. В ее глазах уже читалась ясность, но все еще присутствовала та боль, которую она так старательно пыталась заглушить алкоголем. Я протянула ей стакан воды.       Агата молча взяла стакан и сделала несколько больших глотков. Потом посмотрела на меня усталым взглядом.       — Может, наконец, поговоришь со мной? — тихо спросила я, стараясь, чтобы в голосе не было ни упрека, ни раздражения. Только сочувствие и готовность выслушать.       Она отвернулась, избегая моего взгляда. Потом вздохнула, будто собираясь с силами.       — О чем тут говорить, Венера? Все и так понятно. Я теряю его. Теряю своего мальчика.       Голос ее дрожал, выдавая ту душевную бурю, что бушевала внутри. Я взяла её руку в свою. Она была холодной и дрожащей.       — Ты ничего не теряешь, Агата. Вадим взрослый человек. Он имеет право на свою жизнь, на свой выбор. И ты должна это принять, как бы больно тебе ни было. Я знаю, тебе кажется, что он совершает ошибку. Но это его ошибка. И он должен пройти через неё сам.       Она выдернула свою руку из моей.       — Легко тебе говорить! Ты не мать! Ты не знаешь, каково это — видеть, как твой ребенок катится в пропасть. Он же сломает себе жизнь! Эта Рита… она же ему не пара!       Я вздохнула. Бесполезно. Я знала, что сейчас она меня не услышит. Но я должна была попытаться.       — Агата, ты не знаешь Риту. Ты судишь о ней по своим представлениям. Дай им шанс. Дай им возможность быть счастливыми. А если ты действительно хочешь, чтобы Вадим был счастлив, отпусти его. Дай ему свободу. Иначе ты его потеряешь навсегда. Послушай меня, пожалуйста. Завтра… пойдём в «Сицилию». Просто посидим, поговорим. Развеемся. Ты же давно никуда не выходила. Тебе нужно отвлечься. А я… я просто хочу побыть с тобой. Как раньше. Помнишь, как мы ходили туда с тобой раньше, пили вино, смеялись?       Агата скривилась.       — Знала я одну Риту… от них хорошего не жди. Помяни мои слова, эта Рита будет не лучше. Уж я то, как мать, вижу, что ему нужно.       Я сжала губы, стараясь не поддаться на провокацию.       — Да чем же тебе Риты то не угодили? Не все же одинаковые. Может, эта Рита как раз то, что Вадиму нужно? Может, она делает его счастливым?       Агата махнула рукой, словно отмахиваясь от назойливой мухи.       — Не собираюсь я об этом больше говорить. Все равно ты ничего не понимаешь. Лучше скажи, зачем тебе эта «Сицилия»? Неужели больше мест в городе не нашлось?       Я постаралась сохранить невозмутимый вид.       — Просто вспомнилось, как мы там хорошо проводили время. Давно никуда не выбирались. Да и кухня там хорошая, ты же любишь их пасту с морепродуктами. Хочу тебя порадовать, Агата. Просто провести вечер вдвоем, как в старые добрые времена.       Она смотрела на меня с подозрением, будто пыталась прочитать мои мысли. Потом вздохнула.       — Ладно, уговорила. Но только если ты мне обещаешь, что мы не будем говорить о Вадиме и его Рите. И никакого нытья про то, что я должна его отпустить. Иначе я встану и уйду.       Я улыбнулась.       — Договорились. Ни слова о Вадиме и Рите. Просто мы и «Сицилия». Завтра в шесть?       Агата кивнула, отворачиваясь к окну.       — Да, в шесть. Но если там будет шумно, я не останусь. У меня голова и так раскалывается.       Я встала с кровати.       — Не будет шумно. Я постараюсь, чтобы нам было комфортно. А теперь попробуй поспать. Тебе нужно отдохнуть.       Выйдя из спальни, я прислонилась к стене, закрыв глаза. Один шаг сделан. Осталось дождаться завтрашнего вечера и надеяться, что план Вадима не обернется полным провалом. Хотя, зная Вадима, вероятность этого была довольно высока.       На следующий день я чувствовала себя как на пороховой бочке. Каждое сообщение от Вадима заставляло вздрагивать. Он присылал фотографии Риты, просил оценить ее наряд, уточнял время и место, словно от этого зависела судьба всего человечества. Я огрызалась в ответ, стараясь не выдать своего напряжения. Агата же, напротив, была подозрительно спокойна. Она молча собиралась, тщательно выбирая наряд. В ее глазах не было и следа вчерашней пьяной растерянности. Скорее, в них читалась решимость, которая меня пугала.       В "Сицилии" было уютно и немноголюдно. Я заранее забронировала столик в тихом уголке, подальше от громкой музыки и шумных компаний. Агата окинула взглядом зал, придирчиво оценивая обстановку. Она заказала бокал вина, отказавшись от предложенных закусок. Сидела, нервно постукивая пальцами по столу, и молчала. Я старалась поддерживать непринужденную беседу, рассказывала о работе (естественно, не затрагивая тему своей намечающейся командировки с Ахметшиной), о планах на выходные, но чувствовала, что она меня не слушает.       Когда в дверях появились Вадим и Рита, время словно замерло. Вадим выглядел взволнованным, Рита — собранной. Они замерли на пороге, оглядываясь в поисках нас. Вадим заметил Агату и, собравшись с духом, направился к нашему столику, ведя Риту за руку. Агата встретила их взглядом, полным холодной ярости. В этот момент я поняла, что все идет не по плану.       — Мама, привет, — неуверенно произнес Вадим, целуя Агату в щеку. — Это Рита.       Агата окинула Риту презрительным взглядом, словно рассматривала какой–то неприятный экспонат. От ее взгляда Рите, кажется, стало не по себе. Она смущенно переступила с ноги на ногу, теребя край сумочки.       — И с каких это пор, ты стала Ритой, Марго?       Я опешила. Вадим тоже стоял с открытым ртом, не понимая, что происходит. В его глазах читалось полное недоумение.       — Вы… вы знакомы? — запинаясь, спросил он, переводя взгляд с Агаты на Риту, в глазах которой теперь читался неприкрытый ужас.       Агата усмехнулась, откинувшись на спинку кресла.       — О да, мы знакомы. Марго и я имеем богатую историю, не так ли, дорогая? — Агата демонстративно потянулась за бокалом вина. — Лет двадцать с лишним назад мы делили одного мужчину. Правда, Миша тогда, к моему великому несчастью, выбрал меня. Но, как видим, Марго не оставляет попыток влезть в мою жизнь. Только теперь она охотится на моего сына. Какая трогательная преемственность поколений!       Вадим, казалось, сейчас потеряет сознание. Лицо его побагровело, челюсть судорожно дергалась. Он переводил взгляд с матери на Риту, пытаясь осознать услышанное. Рита молчала, опустив голову, ее плечи дрожали.       — Мама, что ты несешь? — наконец выдавил из себя Вадим, с трудом подбирая слова. — Ты что, специально это все подстроила? Ты знала, кто она такая?       — Подстроила? — Агата изобразила на лице искреннее удивление. — Да зачем мне это нужно, Вадим? Просто совпадение. Хотя, знаешь, теперь я понимаю, почему она так тебе понравилась. Видимо, у тебя тяга ко всему, что когда–то принадлежало твоему отцу.       Я молча наблюдала за этой сценой, чувствуя себя последней идиоткой. Знала ведь, что этот план провалится. Знала, что Агата все испортит. Но все равно ввязалась в это.       — Все, с меня хватит! — воскликнул Вадим, хватая Риту за руку. — Пошли отсюда. Не собираюсь слушать этот бред.       Он потащил Риту к выходу, оставив Агату сидеть в одиночестве за столиком. Я посмотрела на нее. В ее глазах не было ни триумфа, ни удовлетворения. Только усталость и глубокая, вселенская печаль.       Я молчала, не зная, что сказать. В голове крутилась одна мысль: как такое вообще возможно? Неужели Агата действительно знала Риту до Вадима? И что теперь будет? Собравшись с мыслями, я осторожно спросила:       — Агата, это правда? То, что ты сейчас сказала… про Риту и твоего мужа?       Она медленно повернула голову ко мне, и в ее взгляде я увидела не злорадство, а какую–то безысходность.       — Да, Венера, это правда. Когда–то мы с Марго… да, ее зовут Маргарита, соперничали за сердце Миши. Он тогда был видным парнем, многие девчонки по нему сохли. А потом… потом я забеременела. Мои родители настояли на свадьбе. Я тебе уже рассказывала эту историю, разве нет? Но как, черт возьми, Вадим встретил ее в Германии? Это какой–то каламбур судьбы, не иначе.       Она отпила глоток вина, и я увидела, как дрожат ее руки.       — Я не верю этой Рите ни грамма. Не поверю, что их знакомство с Вадиком было случайным. Слишком много совпадений. Она мне отомстить решила, вот что! За ту юношескую обиду.       — Агата, прошло больше двадцати лет! Ты думаешь, она настолько зла на тебя, что решила отомстить за юношескую влюбленность? Это же глупо! — воскликнула я, не веря своим ушам.       Она резко поставила бокал на стол.       — Ты просто ее не знаешь, Венера. Марго – ужасный человек. Она всегда добивалась своего любыми способами. А раз уж ты стала посредником этого… знакомства, ты поможешь мне промыть мозги Вадиму. Он должен видеть, с кем имеет дело! Не позволю ей сломать жизнь моему сыну.       Я почувствовала, как внутри меня поднимается волна раздражения. Я всегда старалась поддерживать Агату в трудные моменты, но сейчас мне казалось, что она переходит все границы. Впутывать меня в свои интриги, да еще и требовать, чтобы я встала на ее сторону в этой абсурдной вендетте – это уже слишком.       — Агата, послушай меня, — я старалась говорить спокойно, но в голосе уже звучали стальные нотки. — Я не буду ни в чем таком участвовать. Вадим – взрослый человек, он сам разберется, с кем ему быть. И если он решил связать свою жизнь с Ритой, это его выбор. А ты должна его уважать. И, если уж на то пошло, то не впутывать в это меня. Ты же видела, как ему было больно! Неужели тебе мало его страданий?       Агата посмотрела на меня так, словно готова была испепелить одним взглядом. Ее глаза сузились, в них плескалось неприкрытое презрение.       — Отлично, Венера. Не буду тебя впутывать в свою жизнь, раз уж тебя это так тяготит. Действительно, зачем тебе эти проблемы? У тебя же своя, такая интересная и насыщенная жизнь, — процедила она сквозь зубы. Затем, немного помолчав, добавила с какой–то пугающей отстраненностью: — Знаешь, а может, мы зря решили снова сойтись? Может, нам действительно лучше порознь?       Ее слова будто прожгли в моем сердце дыру. В голове моментально пронеслись все наши совместные дни, все пережитые трудности и радости, все те моменты, когда мы поддерживали друг друга. Неужели все это ничего не значило? Неужели одно глупое недоразумение может перечеркнуть все?       — Ты сейчас серьезно? — тихо спросила я, чувствуя, как подступает ком к горлу.       Агата отвела взгляд, устремив его в окно. На улице уже стемнело, и огни города отражались в ее потускневших глазах.       — А разве не видно? Наверное, нам нужно на какое–то время пожить раздельно и подумать о том, подходим ли мы друг другу. Я вижу, что тебе тяжело рядом со мной, а мне… Мне тяжело от того, что ты меня не понимаешь. Может, расстояние поможет нам разобраться в себе и понять, чего мы действительно хотим.       Она замолчала, и в образовавшейся тишине я услышала лишь стук своего сердца. Я понимала, что она права. Наши отношения в последнее время стали напряженными, мы часто ссорились по пустякам, и между нами возникла какая–то стена непонимания. Но я все равно не хотела ее терять. Агата была для меня больше, чем просто женщина. Она стала моей семьей.       Я потянулась к ней через стол, робко коснувшись ее руки. Она была холодной и напряженной.       — Агата, пожалуйста, не говори так. Я понимаю, что ты сейчас расстроена и зла, но это не повод рушить все, что у нас есть. Я всегда буду рядом с тобой, чтобы ни случилось. Мы все преодолеем вместе, как и раньше.       Она медленно повернула ко мне голову, и в ее глазах мелькнуло что–то похожее на жалость.       — Венера, я тебя люблю, ты это знаешь. Но сейчас мне нужно побыть одной. Мне нужно разобраться в себе и в своих чувствах. Я не могу больше так. Я устала от этой борьбы, от этих интриг, от этой постоянной тревоги за Вадима. Дай мне время.       Ее слова прозвучали как приговор. Я поняла, что спорить бесполезно. Она уже все решила. Ком в горле сдавил горло, и слезы брызнули из глаз. Я попыталась сглотнуть, но не смогла.       — Хорошо, — прошептала я, отводя взгляд. — Если тебе так будет лучше, я уйду.       Я резко встала из–за стола, отвернулась и, не оглядываясь, побежала к выходу. Слезы ручьем текли по щекам, я не видела ничего вокруг. Выбежав на улицу, я остановилась, пытаясь отдышаться. В груди все сжималось от боли и обиды. Я понимала, что Агата поступила жестоко, но я не могла на нее злиться. Я знала, что она сейчас не в себе, что ею движет страх за сына и старые обиды. И все же, мне было невыносимо больно от мысли, что я могу ее потерять.