Психушка² 2

      — Что, прямо так и сказала? Проси, чтобы я трахнула тебя? Ничего себе, какая воспитанная женщина, — прыснула утром от смеха Светка, когда нам наконец удалось поговорить. И добавила: — Ну так что? Умоляла начальницу, чтобы она там тебе пальцами поелозила?       Я посмотрела на Светку, чуть прищурившись.       — Свет! — возмущенно протянула я, но в голосе не было и капли злости. Скорее, смесь смущения и любопытства к тому, как далеко зайдет фантазия моей подруги.       — А что Свет? Ну так умоляла? — не унималась та, лукаво поблескивая глазами. Она обожала пикантные подробности, особенно если они касались моей личной жизни, а точнее, ее полного отсутствия после расставания с Агатой.       Я покачала головой.       — Нет, — тихо ответила я, чувствуя, как щеки предательски начинают гореть.       Вся эта ситуация была настолько абсурдной, что даже рассказывать о ней было неловко. Но Светка, как истинный друг (или скорее, как бульдог, вцепившийся в кость), не отступала. Она закатила глаза и театрально вздохнула:       — Лошара! Ведь отличная возможность была, наконец переключилась бы со своей Агаты. Кстати, она всё еще тебе названивает?       Светка попала в точку. После того как я буквально вытурила Агату из её квартиры, та действительно звонила, и я бы даже сказала, безостановочно. Поначалу это были обычные просьбы на повышенных тонах, потом всё перешло в откровенные угрозы. Если я уеду в Москву, то… Что она могла сделать? Бросить меня? Так она и так это сделала. Отхлестать в лесу? Ага, испугала…       Больше всего меня бесило, что она так и не смогла произнести главного. Ни разу не сказала, что жалеет о своих словах, что я ей нужна. Только угрозы, упрёки и напоминания о том, как она простила меня после моей измены и даже один раз ради меня едва не «пожертвовала» своими отношениями с Вадимом. Ну да, конечно, пожертвовала! Как будто я тогда просила этого засранца, чтобы он лёг ко мне нагишом в постель, стараясь меня подставить.       Я вздохнула и отпила горячий кофе.       — Нет, — наконец ответила я Светке. — После того, как я уехала с Ахметшиной, она больше не звонила.       Светка удивленно вскинула брови.       — Ни разу? Совсем?       — Совсем, — подтвердила я, стараясь не смотреть ей в глаза.       И, признаться, меня это огорчало. Нет, даже не так. Это меня выбешивало! Как будто я вольна сама решать. Сказано ехать в командировку – я еду. Хоть с Ахметшиной, хоть с чертом лысым. Это, блин, моя работа!       — А самое обидное, что Агата ополчилась на меня, получается, ни за что, ведь я по итогу даже не переспала с Ахметшиной, — выпалила я, стараясь придать своему голосу как можно больше небрежности. — Хотя, знаешь, моменты были… Поддаться ее напору было охренеть как легко. Вчера, например, когда она зажала меня в туалете. Или после этого, когда я, дура, возомнила, что смогу выпустить свою внутреннюю шлюху на свободу и поплелась за ней в тамбур, когда она пошла курить.       Я замолчала, чувствуя, как щеки снова начинают гореть. Светка смотрела на меня с нескрываемым интересом.       — Ну и что? — подтолкнула она меня к продолжению. — Покурили вместе?       Я фыркнула.       — Нет. Я вовремя остановилась. Вернулась на свою полку. Хотя, честно говоря, меня так и разрывало от желания.       Я замолчала, задумавшись. Разве это не говорит о том, что я изменилась? Что я могу держать себя в руках и не натворить бед? Ну, по крайней мере, пока…       — Значит, что же получается, Агата наконец отстала? — Светка выжидающе смотрела на меня, приподняв бровь.       Я печально посмотрела на Светку.       — Не знаю, — тихо ответила я, опуская взгляд в чашку с уже остывшим кофе. Что–то внутри меня заставляло надеяться, что Агата просто так не сдастся. Но в то же время какая–то часть меня, уставшая от постоянных драм и скандалов, тихо надеялась на передышку. На то, что это лишь временные трудности, которые мы сможем преодолеть. Глупая, наивная надежда на хеппи–энд       Мой внутренний голос, как всегда, был готов задушить эту оптимистку в зародыше.       «О каком хеппи–энде ты мечтаешь? — шептал он ехидно. — Агата как была ревнивой садисткой, так и останется. А ты? Ты всегда будешь этой похотливой шлюхой, жаждущей острых ощущений и запретных удовольствий». Я вздрогнула от этих слов, словно от удара.       В последнее время я все чаще ловила себя на внутреннем осуждении. За то, что позволила Ахметшиной так легко себя провоцировать. За то, что чуть не поддалась искушению, забыв о всех своих принципах. За то, что до сих пор, несмотря ни на что, продолжала надеяться на Агату. Это был какой–то замкнутый круг: я осуждала себя за свои слабости, потом винила Агату в том, что она эти слабости провоцирует, и в итоге снова возвращалась к самобичеванию.       Светка, почувствовав мое смятение, легонько тронула меня за руку.       — Эй, ты чего такая кислая? Забей! Ну, не звонит и не звонит. Может, и к лучшему. Дай себе время прийти в себя. А там видно будет. — Она подмигнула мне и добавила: — А хочешь, я тебя с кем–нибудь познакомлю? У меня тут одна знакомая с работы…       Я слабо улыбнулась. Светка, как всегда, пыталась меня взбодрить. Может, мне действительно нужно было просто отпустить ситуацию и двигаться дальше. Но я не могла сейчас об этом думать.       — Ладно, хватит болтать, мне уже на работу пора, — сказала я, залпом допивая остывший кофе.       Светка проводила меня сочувствующим взглядом, а я уже представляла, как врываюсь в офис, словно вихрь. Любимая работа ждала. Любимая… как же. А сейчас я и вовсе не представляла, что меня там ждет. Как смотреть в глаза Агате после всего этого? И как, черт возьми, общаться с Ахметшиной, которая, судя по всему, решила, что мы теперь чуть ли не любовницы?       Влетев в кабинет, я бодро поздоровалась с ребятами. Окинув их взглядом, не сразу смогла подобрать слова. Выглядели они… измученными. Словно за те дни, что нас с Ахметшиной не было, на них тут грузы возили, да еще и сверху присыпали тонной уныния.       — Вы чего такие… — начала я, не находя подходящего определения. Сашка, мой вечный оптимист, сидел, облокотившись на стол, и делал вид, что душит себя невидимой удавкой.       — За те дни, что вас не было, Дитриховна нас всех выебала вдоль и поперек, — прохрипел он, отпуская воображаемую петлю. — И почему–то именно до нашего отдела больше всего докапывалась. Но уже не смешно, нихрена. Из бухгалтерии шепотки пошли, мол, хуйца вам вместо огурца, премию короче нам урезали в этом месяце. А ведь ты там за нашу психушку впряглась в «Москоу–Сити»!       Я похолодела. Неужели Агата настолько обижена, что готова мстить всему отделу? Это уже переходило все границы. Мои подвиги в Москве, значит, пошли прахом, и теперь мы все будем расплачиваться за ее ревность? С одной стороны, хотелось заорать от злости, с другой – дико хотелось ее увидеть и узнать, что, черт возьми, происходит у нее в голове.       В общем, храбрости взглянуть в глаза Дитриховне и выяснить все лично у меня не хватило. Зато смелости накатать гневное SMS – хоть отбавляй. Пальцы сами собой выстукивали по экрану: «Ну и какого хрена ты всем премию резанула?! Хотела меня наказать, мне бы и урезала. Причем тут ребята?!» Отправила, и в животе тут же завязался тугой узел. Сейчас как ответит что–нибудь ядовитое…       Ответ прилетел почти мгновенно. «Венера Львовна, не понимаю, о чем вы. Премии снижены в связи с невыполнением плановых показателей за месяц. Вопросы – к Эльвире Альбертовне».       Вот же стерва! Как профессионально ушла от личной ответственности. А еще год назад клялась, что никогда не будет смешивать личное и рабочее. Ну да, конечно, как же!       Закипая от возмущения, я уставилась на Сашку, все еще изображавшего повешенного.       — Она говорит, это из–за невыполненных показателей, — буркнула я, показывая ему экран телефона.       Сашка опустил руки и посмотрел на меня с нескрываемой иронией.       — Ага, конечно. А еще Дед Мороз существует и приносит подарки только хорошим девочкам. Мы же все знаем, кто у нас «головная боль» Дитриховны. Ты там ей хоть покажи результаты своих трудов. А то она, наверное, решила, что вы с Мольбертовной на курорте две недели валялись.       Сказано – сделано! Ладно, Воронцова, хватит сопли жевать, пора брать быка за рога, а свои яйца – в кулак. Решено, иду к Дитриховне на ковер. А там будь что будет!       Дерзко распахнув дверь приемной, я, стараясь придать лицу максимально невинное выражение, выпалила:       — Здравствуйте, Людмила Александровна! Агата Дитриховна вызывала.       Секретарша, женщина дружелюбная и опытная, даже бровью не повела. Эта Людмила Александровна видела столько драм и трагедий в стенах кабинета Вельтш, что мои похождения ее вряд ли могли удивить. Она лишь подозрительно приподняла бровь и, взяв трубку, промурлыкала:       — Агата Дитриховна, к вам Венера Львовна… говорит, вы ее вызывали.       Я замерла, как мышь перед удавом. Сейчас как скомандует: «Выгнать ее к чертям собачьим!», и вся моя смелость мигом улетучится.       Но произошло нечто неожиданное. В трубке повисла короткая пауза, а затем Агата просто, произнесла:       — Хорошо…       И положила трубку. Вот те на! Ни тебе грозного рыка, ни уставшего вздоха, ни проклятий в мой адрес. Просто «хорошо». Что это значит? Затишье перед бурей? Или Агата решила сыграть в «хорошего полицейского»?       Я неуверенно переступила с ноги на ногу. Людмила Александровна, словно прочитав мои мысли, кивнула в сторону кабинета:       — Можете проходить, Венерочка.       Сделав глубокий вдох, я переступила порог кабинета Агаты, словно ступая на минное поле. Внутри меня боролись два чувства: праведный гнев и панический страх. Ноги предательски подкашивались, а в горле пересохло. Агата сидела за своим огромным столом, заваленным бумагами, и даже не удостоила меня взглядом. Она усердно делала вид, что является самой занятой персоной во всей вселенной, перебирая какие–то документы с таким видом, будто от их прочтения зависела судьба мира. Я стояла, как истукан, забыв зачем пришла и что хотела сказать. Кажется, я даже разучилась дышать. В голове крутилось только одно: «Какая же она красивая, зараза!»       Минуты тянулись, как резина. Наконец, Агата, не поднимая головы, произнесла ледяным тоном:       — Венера Львовна, у вас какие–то вопросы?       Голос ее был настолько официальным, что казалось, будто она разговаривает с налоговым инспектором, а не со своей… ну, с кем она там меня считает.       Собрав остатки смелости, я выпалила таким же официальным тоном:       — Агата Дитриховна, я хотела узнать, по какой причине нашему отделу урезали премии? Мы ведь все сделали вовремя, даже сверхурочно работали.       Внутри меня все сжалось в ожидании взрыва.       Она медленно подняла на меня взгляд. В глазах плескался холодный расчет и, явный сарказм.       — Венера Львовна, я, кажется, предельно ясно выразилась в SMS. Или вы разучились читать? Конечно, я в курсе про вашу сверхурочную работу до одиннадцати ночи с Эльвирой Альбертовной и ваше несомненное отзывчивость и согласие отправиться с ней же на конференцию.       В голосе сквозила едкая насмешка, от которой по телу пробежали мурашки. Ну, началось! Но я не ожидала, что она скажет дальше:       — Но, к величайшему сожалению, чтобы получить премию, недостаточно просто раздвинуть ноги перед главным инженером.       Я почувствовала, как кровь приливает к лицу. «Недостаточно раздвинуть ноги?» Да как она смеет!       — Отлично, я вас поняла, Агата Дитриховна, — прошипела я, стараясь не повышать голос.       — Значит, все мои усилия, мои бессонные ночи, моя работа – все это для вас ничего не стоит, если я не отчитываюсь перед вами, с кем и когда я сплю?       Я шагнула к столу, наклоняясь вперед, так, что наши лица почти соприкасались.       — Тогда позвольте вас заверить, теперь я буду спать с кем хочу и когда хочу. Но вы станете единственной, с кем я больше не буду этого делать.       На лице Агаты промелькнула самодовольная улыбка, бровь надменно приподнялась.       — Не стоит бросаться громкими словами. Думаю, вы просто забыли мои методы.       Я развернулась на каблуках и направилась к двери, стараясь сдержать гнев. В голове пульсировало только одно: «Как она меня достала!» Уже у самой двери я почувствовала на себе ее взгляд. Спиной чувствовала, как она смотрит, как мечется, как борется сама с собой. В последний момент, когда моя рука уже легла на ручку, я услышала ее громкое, почти повелительное предостережение:       — Венера, только попробуй…       Я замерла, но не обернулась. Сердце бешено колотилось, словно собираясь выпрыгнуть из груди. Ноги сами собой чуть развернулись в ее сторону, но я тут же одернула себя. Нет, хватит. Больше никаких «Венера». Больше никаких угроз. Я распахнула дверь и вышла, оставив Агату в ее кабинете, наедине со своей гордостью и ревностью.       И тут меня осенило. Хватит! С меня хватит этих истерик, этих ревностных взглядов, этих манипуляций и недомолвок. С меня хватит быть марионеткой в чужих руках, танцующей под дудку чужих комплексов. Последней каплей стала эта фраза про «раздвинуть ноги». Будто кто–то имеет право оценивать мои заслуги в постели! Последняя ниточка терпения лопнула со звуком, сравнимым разве что со взрывом атомной бомбы где–то глубоко внутри меня. Решено! Иду ва–банк. По крайней мере, пока злость кипит в крови, нужно что–то предпринять.       Развернувшись на каблуках, я, не раздумывая, направилась прямиком в кабинет Ахметшиной. Сердце колотилось где–то в горле, но я шла вперед, как танк, сметая все сомнения на своем пути. Без стука ворвавшись в кабинет Эльвиры Альбертовны, я застала ее за чтением каких–то чертежей. Она оторвалась от документов и подняла на меня глаза в немом вопросе, слегка приподняв бровь. В ее взгляде читалось удивление, смешанное с любопытством.       — Эльвира Альбертовна, — выпалила я, стараясь придать своему голосу как можно больше уверенности. — Есть к вам одно предложение.       Ахметшина откинулась на спинку кресла и сложила руки на груди. Ее губы тронула легкая, самодовольная улыбка. Она явно почувствовала запах жареного и предвкушала развязку этой нелепой драмы.       — Венера Львовна, я вся во внимании, — произнесла она, растягивая слова. — Что за срочное дело привело вас в мои скромные апартаменты?       Я сделала глубокий вдох и, стараясь не смотреть ей в глаза, выпалила:       — Сходим куда–нибудь вечером? В театр, в ресторан… куда скажете.       Ахметшина самодовольно улыбнулась, откинувшись на спинку кресла.       — Раз уж вы приглашаете… — протянула она, с удовольствием смакуя каждое слово, — почему бы и нет? Я всегда открыта для интересных предложений и приятной компании. Тем более, после того, что между нами произошло, грех не продолжить начатое. В семь вечера я заеду за вами, адрес напишите в SMS. И, Венера Львовна, — она подмигнула мне, — наденьте платье.