Психушка² 2

      Я плелась за Эльвирой Альбертовной до гостиницы, словно приговоренная. В голове роились мысли о предстоящей ночи, о возможных пытках и унижениях, о том, как я вообще докатилась до жизни такой.        В голове крутилась карусель из мыслей: «Гостиница? Да что я творю?», «Не слишком ли я размечталась о сексе без обязательств?», «А вдруг она и правда окажется маньячкой?». У входа в гостиницу меня встретил швейцар с надменным видом, будто я тут мимо проходила и решила полюбоваться архитектурой. А вот администратор, лысоватый мужчина с хитрым прищуром, расплылся в улыбке, увидев Ахметшину. Он так подобострастно закивал и протянул ей ключ–карту, что у меня закрались подозрения. Неужели я не единственная из добровольных «подчиненных» в ее графике сексуальных эскапад? Может, у нее тут расписаны дни недели: понедельник – Венера Львовна, вторник – Маргарита Семеновна, среда – Александра Егоровна и так далее по алфавиту. Нервно усмехнувшись, я подумала, что даже не удивлюсь такому раскладу.       В номере Эльвира Альбертовна жестом предложила мне располагаться, а сама заявила, что пойдет в душ. «Одна», — уточнила она с ироничной улыбкой, будто я, как голодная псина, только и жду момента, чтобы наброситься на нее в душевой кабине. И ведь, черт возьми, была близка к правде! Как только дверь за ней закрылась, я принялась с любопытством разглядывать номер. Весьма цивильно, надо сказать. Просторная комната, большая кровать с белоснежным бельем, плазма на стене и даже небольшой диванчик в углу. Это вам не ужасный номер в Заре, где мы с ней кое–как перекантовались во время командировки. Тогда я думала только о том, как бы поскорее оттуда сбежать, а сейчас… Сейчас я стояла в роскошном номере и понятия не имела, что меня ждет впереди.       На столике я заметила бутылку шампанского и два бокала. «Наверное, для разогрева», — подумала я, стараясь не накручивать себя.       Вдруг, из ванной комнаты донеслись звуки льющейся воды. Я невольно прислушалась, представляя себе, как Ахметшина стоит под струями горячей воды, смывая с себя усталость и, возможно, обдумывая план моего соблазнения. Или пыток? Надеюсь, все–таки первое.       Чтобы хоть как–то занять себя, я подошла к окну и посмотрела на ночной город. Огни машин, мерцающие вывески, силуэты зданий… Вся эта суета казалась такой далекой и нереальной. А я стою тут, в гостиничном номере, в ожидании своей участи. Как же все это странно и безумно. Интересно, а Светка сейчас сидит дома с Кристинкой и пьет чай с печеньками? Наверняка, да. И уж точно не представляет, в какой переплет я вляпалась.       Внезапно дверь ванной комнаты открылась, и на пороге появилась Эльвира Альбертовна, закутанная в махровый халат. На ее влажных волосах поблескивали капельки воды, а в глазах играли чертята.       — Ваша очередь, — произнесла она мягким голосом, — Гигиена превыше всего.       Я, как послушная овечка, проследовала в ванную.       «Ура! Не пытки, а просто душ! Уже прогресс!» — ликовала я про себя. Это вам не в тамбуре с незнакомцем кувыркаться, тут хоть вода горячая и мыло пахнет лавандой.       Под струями воды я старалась смыть с себя не только городскую пыль, но и всю эту нелепую ситуацию. Запланированный секс, говорите? Да я последний раз запланировано трахалась, наверное, в прошлой пятилетке! Обычно все мои «подвиги» в этой сфере были скорее дерзкими набегами, нежели тщательно спланированными вылазками. А тут – здрасьте, приехали! Готовлюсь к сексу, как к защите диссертации.       «Так, соберись, тряпка! — приказала я себе. — Расслабься и получи удовольствие». Ага, как же! Это все равно что сказать хомячку: «Будь орлом!».       Убедившись, что я достаточно «очистилась» от мыслей (и, надеюсь, от страха тоже), я вышла из ванной, натянув на себя махровый халат. Могла бы, конечно, продефилировать и в чем мать родила, но, видимо, моя внутренняя шлюшка вдруг именно, мать ее за ногу, сегодня решила взять отгул. Эльвира Альбертовна сидела на диване, грациозно держа бокал с шампанским в руке.       — Не хотите шампанского? — её голос звучал мягко, но в нём чувствовалась стальная нотка.       — Пожалуй, да, — ответила я, стараясь говорить непринужденно. Расслабиться сейчас было моей единственной задачей, а алкоголь, как известно, лучший друг расслабления. Особенно, когда дело пахнет керосином.       Мы пили шампанское в тишине, лишь изредка переглядываясь. Я украдкой разглядывала Эльвиру Альбертовну. Чёрные, как вороново крыло, волосы, собранные в небрежный пучок, открывали соблазнительный изгиб шеи. Серые глаза, обычно такие строгие и колючие, сейчас казались приглушенными, в них играли отблески пламени свечи, стоявшей на столике. Пухлые губы, которые я так часто видела с презрительной усмешкой, сейчас казались манящими.       «Ну, ничего себе, Ахметшина, ты и вправду умеешь производить впечатление», — подумала я, невольно залюбовавшись ею.       Мое мимолетное восхищение разбилось о суровую реальность, когда Эльвира Альбертовна, заметив мой чересчур бесстыдный взгляд, сбросила с плеч халат, представ передо мной в нагом великолепии. Я едва не выплюнула добрую половину шампанского обратно в бокал. Кашель, как у старого марафонца, сдающего последние метры, сотряс меня. Я судорожно глотнула остатки, пытаясь хоть как–то успокоить бурю, разыгравшуюся в моей трахее.       «Да что ж такое, — прохрипела я про себя, — ну не умею я сходу любоваться обнаженной натурой!».       Наконец, приступ кашля отступил, оставив лишь неприятное жжение в горле и румянец во всю щеку.       — Простите, — просипела я, чувствуя себя полной идиоткой.       Ахметшина, не говоря ни слова, протянула мне салфетку. Я благодарно приняла ее и промокнула губы.       — Все в порядке? — спросила она, и в ее голосе впервые прозвучало что–то, похожее на заботу. Или мне просто хотелось так думать.       — Да, да, все отлично, — заверила я, отводя взгляд от ее… кхм… достоинств.       Обнаженная Эльвира Альбертовна была совсем не такой, какой я ее представляла. Во–первых, она была безупречна. Во–вторых, этот факт почему–то смущал меня еще больше, чем сам факт ее наготы.       — Просто немного не в то горло пошло, — добавила я, чувствуя, как краснею еще сильнее.       Ахметшина, казалось, наслаждалась моей неловкостью. Она подошла ближе и, наклонившись, прошептала мне на ухо:       — Венера Львовна, перед тем, как мы приступим к более тесному знакомству, позвольте убедиться, что меня тоже ждет приятный сюрприз. Так сказать, увидеть товар лицом. Вы, конечно, прелестны, но, как известно, дьявол кроется в деталях.       Я опешила. Это что, смотр талантов? Или кастинг в фильм для взрослых, где я, по всей видимости, претендую на главную роль? В голове мелькнула паническая мысль: «А вдруг у меня целлюлит? Или растяжки? Боже, почему я не сделала эпиляцию?!» Видимо, на моем лице отразилась вся гамма переживаний, потому что Ахметшина, закатив глаза, произнесла:       — Венера Львовна, время деньги. Раздевайтесь, хочу узнать, на что я подписалась.       Щеки предательски запылали. Никто и никогда не оценивал меня как товар, и это было… унизительно? Возбуждающе? Сложно сказать. Чувства смешались в странный коктейль. Я не знала, как описать это ощущение, но тело подчинилось команде быстрее, чем мозг успел осознать происходящее. Покорно поднявшись с дивана, я отложила бокал с шампанским и, стараясь не смотреть в глаза Ахметшиной, скинула халат. Невольно сжалась, ощутив ее взгляд, словно скальпель, скользящий по моей коже. Задержался он на моих «девочках» четвертого размера, о чем с ехидцей подметила я.       Эльвира молчала, словно взвешивая все «за» и «против». В голове мелькнула мысль: «А вдруг я не пройду кастинг? А вдруг она скажет, что я недостаточно хороша?».       Наконец, словно вынырнув из задумчивости, Эльвира Альбертовна произнесла:       — Что ж, Венера Львовна… весьма неплохо. Думаю мы сработаемся...       В ее голосе звучало какое–то подозрительное удовлетворение, будто я только что успешно сдала сложнейший экзамен.       На лице Ахметшиной мелькнула довольная улыбка, от которой по спине пробежали мурашки. «Сработаемся? Это она сейчас про что? Про секс? Про пытки? Или про что–то совсем извращенное?» — лихорадочно соображала я, пытаясь понять, что кроется за этими словами.       Эльвира подошла ко мне вплотную, ее серые глаза впились в мои. Она провела кончиками пальцев по моей щеке, вызывая легкую дрожь.       — Тише, Венера Львовна. Просто расслабьтесь, — прошептала она, и я почувствовала, как ее дыхание обжигает мою кожу. Затем она медленно опустила руку и провела ею по моей шее, ключицам, груди… Я едва сдерживала стон, чувствуя, как внутри все сжимается от возбуждения и страха.       Ее прикосновения были одновременно нежными и властными, будто она играла на моих нервах, как на струнах музыкального инструмента. Я закрыла глаза, стараясь не думать ни о чем, кроме ее рук, ее губ, ее тела.       Внезапно она отстранилась, оставив меня в недоумении.       — А теперь, — произнесла она, — покажите, на что способны вы.       В ее голосе не было ни намека на шутку. Я открыла глаза и увидела, как она садится обратно на диван, скрестив ноги.       — Ну же, Венера Львовна. Удивите меня, — подтолкнула она меня взглядом.       Я стояла, как парализованная, не зная, что делать. Что она от меня хочет? Танцевать стриптиз? Рассказать похабный анекдот? Или что–то еще более безумное? Собравшись с духом, я сделала глубокий вдох и шагнула вперед.       С безмолвным криком «Гулять так гулять!», моя внутренняя шлюшка, наконец, вышла из отпуска и взяла бразды правления в свои руки. Хватит тут изображать тургеневскую барышню, Ахметшина жаждет зрелищ, ну так получи, фашист, гранату! С наглым видом, достойным разве что завсегдатая дешевого бара, я медленно направилась к ней, вышагивая так, будто только что выиграла конкурс красоты в колхозе «Светлый путь».       С грацией кошки, решившей, что диван – это ее личная лежанка, я уселась к Эльвире Альбертовне на колени. Прямо как тогда у Лёхи в баре, только в этот раз масштаб трагедии был покруче. Тогда нас разделяли слои одежды, намеки и алкогольное опьянение. А сейчас… сейчас мы обе красовались перед друг другом в чем мать родила, и даже у самого стойкого самурая дрогнула бы коленка. Мои «девочки», нагло выпятив вперед возбужденные соски, оказались прямо перед ее носом, будто заявляя свои права на территорию.       Под хищным взглядом Ахметшиной, я начала медленно двигаться, имитируя танец на коленях. С грацией слона в посудной лавке, я специально терлась о ее колени промежностью, надеясь, что это произведет нужный эффект. В голове крутилась мысль: «Ну посмотрим, кто кого переиграет, Эльвирочка!». Тогда в баре это была игра в гляделки, сейчас же – битва титанов на соблазнение.       Я чувствовала, как Эльвира напряглась, ее дыхание участилось. Победа близка, как никогда. На ее лице промелькнула тень сомнения, а в глазах загорелся огонек интереса. Ага, вот и попалась, птичка! Ну же, Эльвира Альбертовна, покажите, на что способны вы, когда контроль ускользает из ваших цепких рук.       Мои размышления были прерваны резким движением Ахметшиной. Она схватила меня за бедра и притянула еще ближе, ее губы шепнули мне на ухо:       — Довольно прелюдий, Венера Львовна. Переходим к главному.       И прежде, чем я успела что–либо сообразить, ее губы накрыли мои в страстном поцелуе. Это был уже не нежный, едва ощутимый намек, а уверенный, требовательный захват. Она целовала так, будто хотела выпить меня до дна, растворить в себе без остатка. Я ответила на поцелуй с той же жадностью, забыв обо всем на свете. Казалось, что в этом поцелуе слились воедино все те эмоции, что мы так тщательно скрывали друг от друга: влечение, любопытство, страх и… может быть, даже что–то похожее на нежность.       Поцелуй становился все более горячим и требовательным. Руки Эльвиры блуждали по моей спине, бедрам, животу, вызывая мурашки по всему телу. Я чувствовала, как ее соски твердеют под моей кожей, а дыхание становится прерывистым. Мое тело отвечало ей с той же страстью. Желание обжигало каждую клеточку, заставляя забыть о всех сомнениях и страхах.       Вдруг, Ахметшина отстранилась от меня, переводя дыхание. В ее глазах горел огонь желания, а на губах играла слабая улыбка. Она взяла меня за руку и повела к кровати. Я послушно последовала за ней, чувствуя, как дрожат коленки. Казалось, что все происходит как во сне. Еще недавно я стояла в этой комнате, дрожа от страха, а сейчас… сейчас я собиралась отдаться этой женщине, которая одновременно пугала и завораживала меня.       На кровати Эльвира повалила меня на спину и нависла сверху. Ее глаза смотрели на меня с такой страстью, что я едва могла дышать. Она провела рукой по моему лицу, заправляя выбившиеся пряди волос за ухо.       — Вы даже не представляете, как долго я этого хотела, — прошептала она, и в ее голосе звучала искренность.       Я ответила ей молчанием, чувствуя, как все внутри меня сжимается от предвкушения. Ее губы снова накрыли мои, и этот поцелуй был еще более страстным, чем предыдущий. Ее язык проник в мой рот, сплетаясь с моим в безумном танце. Я обхватила ее шею руками, притягивая ее ближе, желая ощутить ее всем телом.       Ее руки скользили по моей коже, исследуя каждый изгиб, каждый сантиметр. Она ласкала мои груди, нежно сжимая их в ладонях, пока я не застонала от удовольствия. Затем она переместила свои губы к моей шее, оставляя на ней горячие поцелуи. Я чувствовала, как возбуждение нарастает с каждой секундой, заставляя меня дрожать от желания.       Эльвира оторвалась от меня лишь для того, чтобы удобно уложить моё изнывающее от желания тело на кровать. А я всё не могла отвести от неё взгляд, любуясь её идеальными формами, её гладкой кожей, её сильными мышцами. Она была воплощением силы и красоты, и я была готова отдать ей себя без остатка.       Она снова накрыла меня поцелуем, и в этот раз он был еще более глубоким и чувственным. Ее руки добрались до моих бедер, раздвигая их шире, приглашая к большему. Я чувствовала ее возбуждение, ее нетерпение, ее желание. И мое тело отвечало ей тем же.       Наконец она встала на колени между моими широко разведенными ногами и коснулась губами моего бедра, обжигая кожу жаром. Затем медленно, дразняще, она опустилась ниже, пока ее дыхание не опалило самые сокровенные места. Я судорожно вздохнула, чувствуя, как по телу разливается волна неистового возбуждения. Она остановилась на мгновение, и я открыла глаза.       — Я хочу, чтобы вы смотрели на меня, — прошептала Эльвира, и в ее голосе звучала неприкрытая страсть.       Сначала я смутилась, не зная, как реагировать на ее просьбу. Но в ее взгляде не было ни намека на насмешку или принуждение, только искреннее желание. Я покорно опустила взгляд вниз, наконец, встречаясь с ее серыми глазами. В них отражалось мое собственное возбуждение, мой трепет, моя готовность отдаться ей без остатка. И тогда она продолжила свое дело.       Ее язык нежно коснулся моего клитора, вызывая взрыв чувств. С моих губ сорвался блаженный стон, и я уже хотела закрыть глаза, но, помня про ее просьбу, продолжала смотреть, как она вылизывает меня. Каждое ее движение было выверено, каждый ее поцелуй – точным попаданием в цель. Она знала, как доставить мне удовольствие, как довести до грани безумия. Пальцы ее, тем временем, нашли путь внутрь меня, заставляя все сжаться от удовольствия. Я больше не могла сдерживать свои стоны, они вырывались из моей груди все громче и отчаяннее.       Мир сузился до точки, до одного лишь ощущения ее губ на моем теле. Я чувствовала, как приближается оргазм, как он накатывает волнами, затапливая меня целиком. И когда он, наконец, разразился, я закричала во весь голос, судорожно вцепившись в ее волосы. Тело била мелкая дрожь, а в голове пульсировала лишь одна мысль: «Боже, как же это было хорошо!».       Когда тело успокоилось, Эльвира нежно, но уверенно отняла свою голову от моей смертельной хватки. Вытерев тыльной стороной руки влажный рот, она легла рядом, слегка откинувшись на подушки. Я перевернулась на бок, и мы молча смотрели друг на друга. В ее бездонных глазах плескалось какое–то новое, непривычное мне выражение, смесь удовлетворения и… даже нежности? В голове роились мысли, пытаясь понять, что от меня требуется дальше. Была ли это проверка, финальный экзамен или просто момент слабости?       Набравшись смелости, я протянула руку к ее груди. Большой палец нервно задрожал, зависнув в миллиметре от ее кожи. Неуверенно, я почти шепотом, спросила:       — Можно?       Она хмыкнула, и на ее чувственных губах снова появилась эта хитрая, дразнящая ухмылка.       — Венера Львовна, я думала, у нас обоюдный договор, — произнесла она, с еле уловимой насмешкой в голосе. — И пока он действителен, вы имеете на меня те же права, как и я на вас.       Услышав эти слова, я почувствовала, как внутри разливается тепло. Отбросив остатки неуверенности, я уже увереннее прикоснулась к её груди. Она была упругой и горячей под моей ладонью. Я нежно, медленно обвела своим свеженаманикюренным пальчиком её розовый сосок, наблюдая, как он мгновенно затвердевает. В глазах Эльвиры сверкнула искра, а я, словно ребёнок, который наконец дотянулся до сладостей, внутренне ликовала.       Я перекатилась на нее, устраиваясь удобнее и ощущая всем телом ее возбуждение. Моя рука, осмелев, перешла ко второй груди, лаская ее с тем же усердием. Затем, склонившись, я прильнула губами к ее соску, нежно посасывая и покусывая. Ахметшина застонала, запуская пальцы в мои волосы и притягивая меня ближе. Ее дыхание участилось, и я почувствовала, как она начинает терять контроль.       Я перешла к ее шее, осыпая ее нежными поцелуями, спускаясь все ниже и ниже, к ключицам и плечам. Она издавала тихие стоны, выгибаясь навстречу моим ласкам. Я чувствовала, как ее тело становится все более расслабленным и податливым в моих руках. Под моими губами ее кожа горела, и я наслаждалась каждой секундой этого процесса.       Спустившись к ее животу, я провела языком по ее пупку, вызывая дрожь по всему ее телу. Затем я опустилась еще ниже, к ее бедрам, раздвигая их шире и готовясь к новому акту наслаждения. Она застонала громче, запрокидывая голову и закрывая глаза. Ее губы шептали мое имя, словно молитву.       Я знала, что сейчас произойдет, и была готова к этому. Я хотела доставить ей удовольствие, как она только что доставила мне. Хотела показать, что я способна на большее, чем просто имитировать танец на коленях. Хотела, чтобы она запомнила эту ночь навсегда. И я была уверена, что у меня получится.       Я нежно коснулась губами самого сокровенного места. Она застонала громче, выгибаясь навстречу моим ласкам. Я чувствовала, как ее тело напрягается в предвкушении, как ее дыхание становится все более прерывистым.       Я знала, что делаю, и делала это с удовольствием. Я вылизывала ее, нежно покусывала, играла с ее клитором языком и пальцами. Я слышала ее стоны, чувствовала ее дрожь, видела ее возбуждение. И это меня заводило еще больше. Я хотела, чтобы она получила максимум удовольствия, чтобы она почувствовала себя самой счастливой женщиной на свете.       Она начала двигаться навстречу моим ласкам, приподнимая бедра и раскрываясь все больше и больше. Я чувствовала, как ее соки текут по моим губам, как ее тело становится все более горячим и влажным. Я знала, что она близка к оргазму, и старалась довести ее до предела.       И вот, наконец, она закричала, судорожно вцепившись в мои плечи. Ее тело содрогалось в конвульсиях, ее мышцы напряглись до предела. Я продолжала ласкать ее, пока она не расслабилась, обессиленная и умиротворенная.       Когда все закончилось, мы лежали, тяжело дыша, глядя в потолок. Я чувствовала себя опустошенной и наполненной одновременно. Опустошенной от того, что все закончилось, и наполненной от того, что я смогла доставить ей столько удовольствия.       Эльвира повернула ко мне голову, ее глаза сияли каким–то неземным светом. Легкая улыбка тронула ее губы.       — Венера Львовна, кажется, я не ошиблась, когда выбрала вас, — прошептала она, словно боясь нарушить тишину. — Вы определенно обладаете… редким талантом.       Я слегка покраснела от смущения и, стараясь скрыть волнение, выпалила:       — Ну, я старалась… для вас.       Неловкая пауза повисла в воздухе. Решив разрядить обстановку, я с игривой интонацией предложила:       — Знаете, Эльвира… или может, уже можно просто на «ты»? Хотя бы во время исполнения пунктов нашего виртуального договора? А то как–то неловко, будто на экзамене все время.       Она звонко рассмеялась, и этот звук эхом прокатился по комнате.       — Венера Львовна, вы неисправимы! Но… пожалуй, вы правы. Вне работы можно и на «ты». Только чур, никаких фамильярностей в офисе, хорошо? А то весь мой имидж строгой суки рухнет в одночасье.       Я нахмурилась, изображая крайнюю степень непонимания.       — Суки? — переспросила я, стараясь придать голосу максимальную невинность. — Я совершенно не понимаю, о чем ты говоришь. В моем окружении воспитанные люди, которые не позволяют себе подобных выражений по отношению к начальству.       Она снова рассмеялась, на этот раз еще громче.       — Венера, не надо делать вид, будто ты не в курсе! Знаю, что обо мне говорят сотрудники, тот же Семёнов. Вы все думаете, в моем кабинете звукоизоляция идеальная?       Внутри меня развернулась бурная дискуссия.       «Блин, Саня, вечно орешь на весь кабинет, конечно, она слышала. И как кобылой ее называли, скорее всего, тоже не пропустила мимо ушей.» Я чувствовала, как краска приливает к моим щекам. «Ой, все», — подумала я. «Попалась!»       Эльвира, видимо, заметила мое замешательство, и в ее глазах промелькнул озорной блеск.       — Да ладно, Венера, не переживай ты так. Я давно привыкла. Главное, чтобы работа делалась качественно, а как там за спиной шепчутся – дело десятое. Тем более, после такого вечера, думаю, кое–кто поменяет свое мнение обо мне. Но надеюсь, на твой профессионализм и рабочую этику. Никто не должен знать, какая я на самом деле, это привилегия приближенных.       Она подмигнула, и я невольно улыбнулась в ответ. В этой женщине было что–то завораживающее, что я, к сожалению, разглядела не сразу. Сильная, уверенная в себе, но в то же время уязвимая и нуждающаяся в тепле. И я, кажется, уже была готова ей это тепло дать.