Семь дней на дне океана.

      С рождения он чувствовал себя странно. То ли оттого, что он не мог найти себе места среди людей и постоянно ходил от одного круга к другому, то ли оттого, что в нем рано пробудилась самая плохая форма человеческого любопытства; та форма, в которой человек начинает ставить над собой эксперименты и смотреть, а что же будет с ним и его драгоценной личностью? Что он ощутит, какие последствия его настигнут?       И вместе с этой формой он проходил сквозь годы своей жизни, пока не дошел до сегодняшнего дня. Уже четвертый день он и его семья были в отпуске. Прилетели в жаркую солнечную страну, где жизнь утихала только в полдень, когда было слишком рано для веселья и слишком жарко для купания. Он и здесь чувствовал себя плохо и всем своим видом показывал это. Капризничал, отказываясь общаться с младшим братом, притворялся больным, чтобы не идти на море, на завтраках, ужинах и обедах выбирал самое дальнее, самое темное место, чтобы никто на него не смотрел; как будто на него стали бы смотреть, если бы он сел в самой середине. Как будто он ел как-то иначе, чем все остальные. И все же он скрывался, думая, что каждый присутствующий против его присутствия. Он отсчитывал дни до отъезда, показательно зачеркивал их на привезенном с собой календарике-визитке, чтобы все видели, как ему здесь не нравилось. Он был противным мальчиком; именно так говорила ему мама, когда он капризничал, а делал он это часто.       И даже так, проводя свой отпуск на манер моллюска, он наткнулся на иголку; на целый укол с удивительной суспензией, который можно было вколоть и в бедро, и в предплечье, и в пах, и смотреть, как надувается шишка, как немеет конечность. Как на месте шишки формируется капсула с гноем. А как увлекательно было ее протыкать! Желтоватый гной вытекал из раны, капсула сдувалась. На место гноя приходили потоки крови: теперь капсулка была не болезненно-красной, а темной, уходящей в синий.       И его укол был рад встрече тоже. Он и без того искал себе жертву, а когда жертва сама бросается в руки — это можно было считать раем.       Они спелись. Спелись в его бунгале: он сразу заподозрил, что что-то не так, и когда его поставили на колени и уткнули носом в чужой пах, он не стал сопротивляться. Он давно чувствовал в себе жилку, которая отдаляла его сильнее от мира. Эта жилка часто пульсировала, когда он видел привлекательных мужчин и когда надевал женское белье. И сейчас он был в нем: хорошенькие розовые чулки, розовые трусики с бантиком, юбка-шорты. Он знал одно: дражайший папочка разрешил ему находиться в таком виде исключительно из-за того, что они были не в своем городе, а сын всегда ходил поодаль.       Он вовсе не считал его сыном: как у такого джентльмена, как он, мог родиться этот уродливый девиант? Он бы раздавил его, если бы женушка разрешила. Но когда она не видела… Он мог тыкать и пинать, кричать и шлепать сколько вздумается. Несмотря на жилку, он не предпринимал никаких действий для ее успокоения, кроме самых очевидных: почесываний и поглаживаний.       Знакомец стянул штаны до колен вместе с трусами. Мальчик сразу приметил весёлый принт: парочка пальм, песок, и отдыхающий на безлюдном пляже кот. На безкотьем пляже? Он тоненько хихикнул, как студентка, с которой заигрывал парень намного старше нее. Он, впрочем, и был ровно в таком положении, если не считать пару отличий. В его рот ткнулась влажная головка. Он распахнул его. Следуя всплывающим в голове картинкам из любимых мультиков, он начал повторять движения, которые помнил наизусть, и ровно по этой причине он считал себя опытным в сексуальных делах. Спустя полторы минуты мучений, пары секунд, затраченных на формирование выводов, все кончилось. Кончилось ничем. Не было феноменального фонтана из семени, не было стонов, благодарностей, поглаживаний по щеке или макушке за хорошую работу. Был только недовольный взгляд сверху, сложенные руки на груди, ноздри, угрожающе расширяющиеся, выглядящие особенно плохо, если стоишь на коленях. Можно было разглядеть каждый темный волосок и оставшиеся козявки. Мальчик повертел головой… Эти мысли не возбуждали его.       А выводы были следующими: знакомец пах потом с кокосовой отдушкой, во рту было вязко, солено и неприятно, из носа, почему-то, полились сопли — в самый подходящий момент! — и ему хотелось выплюнуть яичницу, съеденную накануне. Последний вывод стал камнем преткновения в их встрече, ведь когда он по ошибке чайника насадился на член ниже, чем стоило, его горло сжалось, накатили слезы, в желудке все перевернулось. Он быстро снялся с члена и, издав отвратительный звук, начал икать. Он бы и разревелся впридачу, если бы не был так занят сглатыванием желчи, полезшей из желудка в горло. Во рту теперь было не просто вязко и солено: в нем было горько и все жгло. Мальчик зарекся больше палки в рот не брать. — Как там, говоришь, зовут тебя? — Марс… — Как батончик, что ли? Масей будешь.       Мася кивнул. Что ему ещё оставалось делать? Он сидел на коленях и икал, а перед ним висел член знакомца. Мася был настолько плох, что не смог достаточно возбудить его. Он опустил глаза. Он надеялся, что ему это понравится. Он даже думал, что в этом могло бы быть его призвание, его талант, потому что он часами думал именно об этом перед сном, ни о чем другом. Ему и не хотелось заниматься ничем другим. — А тебя… Как… — замямлил Мася. Хорошее ему имечко дали, подумал он, подходящее. — Кирилл. — Подходит тебе…       Кирилл гыгыкнул в ответ. Мася покрылся мурашками и покраснел от стыда. Он не думал, что будет настолько плох! Он думал, что будет великолепен, и что Кирилл приласкает его в ответ, а в итоге… Его обсмеяли и прогнали.       Когда Мася вернулся в номер, он свалился на кровать, как дерево, которое сломал ветер, и разревелся, как ребенок, у которого отобрали конфетку. Конфетку у него все же отобрали, правда, не сладкую.       А Кирилл написал свой самый популярный пост в канале за месяц. Под ним набралась добрая дюжина комментариев, смеющихся над Масей, требующих фото и продолжения знакомства. Все они твердили, что надо Масечку воспитать, научить, он же молоденький ещё, а рвения — ого-го!       Кирилл почесал подбородок в раздумьях. Мася тут ненадолго, но хотя бы развлечет его какое-то время. И его аудиторию. А в приватный платный канал можно было бы и загрузить видео о том, как воспитать своего Масю. У Маси ведь было приятное лицо и привлекательное тело.       Так они и познакомились: бог войны Мася и владыка Кирилл.