Октябрь и Апрель

      Проснувшись, Калеб не открывая глаз, потянулся. Мышцы приятно болели после ночи, как после занятий спортом.       Судя по звукам, на улице лил дождь, и они правильно сделали, накануне занеся все вещи под навес. Рой капель успокаивал, и выходить на улицу совсем не хотелось. Да и находиться с Саидом в одной палатке тепло и уютно.       Почувствовав под шеей руку, Калеб пытался быть аккуратнее и старался не разбудить Саида, но повернувшись к нему, увидел, что тот давно не спал и ждал, когда проснётся Калеб.       Саид притянул его к себе, прикрыв глаза и вдохнув аромат жасмина, провёл носом по его шее и уткнулся в ёжик на макушке. Белокурый светлокожий Калеб для него был необычным и притягательным и даже воспитание в религиозной атмосфере не могло удержать от прикосновений к нему. Родинка на лопатке и веснушки на плечах манили, хотелось покрыть их поцелуями, вновь войти в него до предела, укусить и навсегда сделать своим.       Секундой позже Калеб почувствовал губы на своей шее сзади, а потом, когда Саид приподнялся, облокачиваясь на локоть, ещё и под линией челюсти. Расслабленное после сна тело реагировало на поцелуи как на щекотку, было приятно и хотелось смеяться. Калеб повернулся, поднял руку и, обхватив Саида за затылок, притянул к своим губам. Тот же подобрался к его бёдрам и принялся их гладить, затем прижался к ним сзади, дав понять, что готов повторить события ночи.       Он немного откинул одеяло, потянул Калеба за руку и положил его ладонь на его же ягодицу, заставляя придержать для большего удобства. Было светлее, чем ночью, и Калеб застеснялся от его действий, самым смущающим было то, что Саид теперь видит красные щёки, шею и даже грудь, а ему самому со смуглой кожей это недоступно.       Калеб снова почувствовал губы на шее и ласкающие пальцы внизу. Он устроился поудобнее, открывая шею и расслабляясь, и очень надеялся, что теперь не будет так больно, как ночью.       Дыхание Саида на влажной от поцелуев коже пускало по телу лёгкие мурашки, и Калеб немного ёжился от ощущений. Ласки Саида страстные и нежные, будоражили всё внутри и дарили спокойствие. Несмотря на ощущения тела, желающего взорваться от чувств, на душе было спокойно, и Саиду можно довериться. Но, судя по всему, заставлять делать всякие неловкие вещи ему понравилось ещё накануне.       Выгнувшись всем телом под ласками пальцев, Калеб уже хотел большего, дыхание сбилось, пульс ускорился, а румянец так и не хотел уходить со щёк. Только тогда Саид наконец-то проник пальцем внутрь и уже целенаправленно нашёл то, от чего ранее было так хорошо.       Он, не отрываясь, смотрел на реакцию на свои действия, старался сделать приятно, но случайно перестарался, и Калеб достиг пиковой точки раньше времени и с довольной улыбкой повернулся и подставил губы, ожидая поцелуй.       Саид снова приблизился и постарался оправдать ожидания, прижимаясь губами и снова начиная его ласкать, сначала, чтобы успокоить тело, а потом, чтобы снова зажечь желание. Когда он вошёл, Калеб уже был полностью готов, и всё прошло безболезненно: он с лёгкостью принял до основания и поддался Саиду, когда тот придал ему нужное положение.       Через некоторое время, лёжа на спине, Калеб почувствовал что-то странное и большое, начинающее распирать изнутри, а Саид вдруг остановился и посмотрел на него виноватым взглядом. Калеб вдруг понял: узел.       Конечно, чего ещё он ожидал от альфы, у которого самого второй раз? Калебу, думалось, ему, как омеге, нужно было позаботиться о предохранении. Когда начнётся серия оргазмов альфы, Саид заполнит его под завязку, и беременности не избежать. Забеременеть так рано и забыть обо всём, что приносит удовольствие, Калеб не хотел.       Заметив, как он побледнел, Саид быстро потянул его на себя, поддерживая за спину, садясь сам, и сажая его сверху. Он смотрел испуганно, ожидая, что у Калеба начнутся истерика и слёзы, и готовился его успокаивать. Саид часто слышал о таком, когда выданная замуж омега не хочет беременеть от альфы, увиденного впервые за полдня до брачной ночи. Не их случай, однако, боязно потерять Калеба, он только его нашёл. Узел не даст им расцепиться раньше, чем через пару часов, и лучше провести их в спокойствии для обоих.       Калеб отвернулся и больно закусил губу, сдерживая эмоции. Саид чувствовал свою вину: он не планировал так быстро становиться отцом и хотел насладиться жизнью с любимым омегой, но и накануне, и сейчас он сам проявил инициативу, несмотря на свои же отговорки. И сейчас не сдержался тоже он. Не Калеб со своим более свободным нравом и менталитетом, а именно он, значит, ответственность тоже его.       Саид протянул руку к его лицу и осторожно повернул к себе, поглаживая по щеке. Завладев вниманием, он дотронулся до своей груди где-то в районе сердца, затем осторожно провёл пальцами по животу Калеба и снова указал на себя, пытаясь объяснить: он понял, что после этого наступит беременность, и он будет отвечать и за Калеба, и за ребёнка.       Саид ласково погладил его по шее, плечам, рукам, потом по груди, спине, и тот успокоился. Он иногда приближался поцеловать Калеба, водил пальцами по белой коже на плече, подбираясь к ключице, а потом показал пальцем на свои зубы, предлагая поставить метку. Калеб согласился, подставив шею, но Саида этот вариант не устроил, и он дотронулся до него и показал на себя.       Калеб такого не ожидал, обычно альфы свободолюбивые, а Саид предлагает взаимные метки. Внутренне он радовался: ему достался альфа, желающий равноправия между ними, но виду не подавал, как будто так и нужно.       В следующие минуты взаимные ласки превратились больше в подготовку к меткам. Они боялись причинить друг другу боль, но принадлежать друг другу всё равно очень хотелось.       Первым нанёс метку Саид, Калеб в это время как раз настраивался, но было так больно, что он рефлекторно вцепился в ключицу Саида. Когда метки были нанесены, Калеб начал смеяться, когда-нибудь, когда они будут понимать друг друга на словах, он обязательно расскажет об этом Саиду.       Позже они вернулись к продолжению: Саид придерживал Калеба за поясницу и аккуратно двигал бёдрами, сильно не получалось, иначе он бы причинил боль. Стройное тело Калеба сверху смотрелось очень красиво, изогнутая спина, немного отведённые назад ягодицы. Его грусть прошла, боль от метки немного поутихла, и он тоже двигался навстречу. Внутри было очень тесно, узел давил на самое чувствительное место, и всё было не как в прошлый раз, за несколько секунд, а растянулось на более длительное время.       Море удовольствия и море усталости. Через несколько часов им наконец-то удалось разъединиться. Сегодня по-другому: грязно, мокро, липко, и ещё кровоподтёки от меток, но всё равно приятно. И теперь они связаны навсегда. Метками, и, судя по новому сну Калеба, омежками-близнецами.       Повернувшись друг к другу, они тихо лежали в палатке и просто смотрели друг на друга. Удивительно, но почти сутки им были не нужны слова и даже переводчик.