По ту сторону дороги. Дорожные ОтМетки

      Она стояла на берегу в своём тоненьком синем платье, идеально подчёркивавшем все прелести хрупкого, пусть уже и не самого молодого тела. Рома видел её ещё раньше — сначала на ресепшене в отеле, затем за обедом, после провожал взглядом, когда она выходила из лифта на своём этаже или уходила из отеля в город. Её лицо всегда выражало какую-то неземную лёгкость, на тонких губах почти всегда застывала улыбка, а на щеках стоял свежий румянец. К этой девушке его тянуло с самого первого взгляда, но след от кольца на пальце и звонки от жены, верившей в затянувшуюся командировку, заставлял одуматься. До этого. Но не сейчас. — Почему такая красивая девушка совсем одна? — поинтересовался Рому с мягкой улыбкой, только потом осознавая, какие же банальные и скучные слова произнёс.       Девушка повернула на незнакомца голову, посмотрела с недоверием и, чуть поколебавшись, ответила. — А Вы хотите составить компанию? Я, кажется, видела Вас в отеле, так что… Меня Яна зовут, а Вас? — Рома. Может на «ты»? — Может, — улыбнулась она.       Её неоднозначный ответ стал точкой начала их короткой истории. Яна достаточно быстро привыкла к новому собеседнику и легко согласилась провести время с ним. Всего за каких-то двадцать минут из случайных знакомых они стали приятелями и по предложению Ромы провели вечер вместе. Они гуляли по набережной Сочи, встречая вместе закат. Рома обеспечил на двоих по стакану мохито и рожку клубничного мороженого, и с таким, пусть и несколько детским набором, они уселись на лавочку у выхода к морю.       Рома взглянул на Яну, рассказывавшую очередную историю из жизни, всмотрелся в живые ямочки на щеках и невольно улыбнулся мысли, что её лицо чем-то знакомо ему. Задумчиво прикусил губу, затем осторожно взял её за руку. Она оказалась холодной, так что Рома легонько растёр Янины пальцы своими. — Ты не замёрзла?       Она пожала плечами, продолжила рассказ, а Рома снял свою кофту на замке. Надел её на острые плечи Яны, чуть приобнял её, и та улыбнулась её сильнее. — Рома, а ты тут надолго?       Рома задумался, сосчитал в голове прошедшие дни и задумчиво вздохнул. — Три ночи ещё. Потом вечером уезжаю. А ты как?       Яна тихо засмеялась и вдруг обняла Рому. Легко поцеловала в щёку, будто была пьяна, и прошептала. — Забавно, но я тоже… Так проведём эти дни вместе?       С набережной отправились прямиком в номер Ромы, правда, уже не такие трезвые. По пути зашли в первый попавшийся ресторан, заказали шашлык и две рюмки коньяка. Ужин получился пусть и не самым романтичным, но и они были не в том возрасте, чтобы сидеть при свечах с вином и наматывать карбонару на вилку, соблюдая все правила этикета. Мяса и крепкого алкоголя было достаточно для того, чтобы засчитать это за свидание, после которого себя можно не сдерживать, именно поэтому Яна первой напросилась остаться у Ромы на ночь. — Ром, я не хочу одна оставаться на ночь. Ты ведь пустишь привлекательную сорокалетнюю даму полежать в твоей постели? — Пущу конечно. А могу пустить не только полежать, — хмыкнул он и самодовольно улыбнулся.       Совесть заколола его только тогда, когда Яна была совсем без одежды и целовала обнажённую Ромину грудь. Она оставляла следы от своей ярко-красной помады на загорелой коже, царапала спину длинными ногтями и стонала прямо на ухо.       Яна действительно была горяча. Она не выглядела на свои сорок, да и вела себя так, будто ей было не больше тридцати пяти. Отдавалась первому встречному, пахла алкоголем и сладкими духами. Требовала большего в постели. Изгибалась от наслаждения, целовалась по-французски и много улыбалась. Сверкала своими карими глазами, шептала на ухо пошлости между стонами и позволяла Роме делать с ней абсолютно всё.       Вокруг обоих всё плыло. Горячее наслаждение смешивалось с толикой стыда и осознания порочности, алкоголь заволакивал сознание, но позволял отчётливо всё осознавать и чувствовать. Не глушил мысли, но заставлял образ жены и сыновей отойти на второй план.       Лишь когда волна дрожи и наслаждения пронзила тела, Рома почему-то решился признаться. — Знаешь… Я вообще-то женат, — хрипло прошептал он и потянулся за одеждой, но Яна его остановила. — Вообще-то я тоже замужем. И у меня есть дети. Мне казалось, ты догадываешься… — она на пару мгновений умолкла. — А разве по мне не видно? Ты вот выглядишь, как женатый человек с детьми.       Рома задумался, прикусил губу и запустил пальцы в мягкие волосы Яны. Мыслей вдруг стало слишком много. Он понимал, что в его возрасте тяжело выглядеть холостяком, тем более учитывая его тяжёлую работу и воспитание двух далеко не самых послушных сыновей. Понимал, что на голове уже лет пять на постоянной основе один за другим появляются седые волосы, а здоровье ухудшается. В конце концов, понимал, что женатого человека видно сразу, хотя о замужестве Яны он действительно догадался не сразу. Слишком лёгкая, слишком радостная, слишком свободная… — По тебе и не скажешь… Ты выглядишь очень беззаботно для замужней. Да и в постели ты отдаёшься слишком легко, без раздумий и тягости.       Яна тихо рассмеялась, жадно поцеловала Рому в губы и предложила принять душ вместе. Потянула за руку после согласия и завела за собой в стеклянную кабину, кокетливо поправила волосы и закрыла дверцы. — А почему я должна быть чем-то отягощена? Я ведь на отдыхе без мужа и детей, одна. Я могу делать всё, что только захочу.       Рома удивлённо посмотрел на неё, выдавил немного геля для душа на руку. Яна коснулась своими пальцами его запястья, легко положила Ромину ладонь на свою грудь. — Помоешь меня? А я потом тебя…       Очарованный простотой, он стал намыливать гладкое Янино тело. Оно было нетронуто ни возрастом, ни родами. Она выглядела как древнегреческая нимфа, сошедшая с картины, или как ожившая статуя, снятая с лучшего фонтана Петергофа. Рома пытался найти слова. Хотел спросить хоть что-то о её загадочной свободе, приблизиться к тому, что же на самом деле скрывает её душа. Но не мог. — Ты знаешь, в нашем возрасте держаться за брак — глупо, — начала Яна, по видимому уловив Ромино настроение. — Когда ты посвящаешь человеку целую жизнь, он к этому привыкает и перестаёт любить. Быт съедает страсть и вы начинаете не жить, а, скорее, сожительствовать. Вы растите детей, ходите на работу. Завтракаете, ужинаете, пьёте вместе чай. Только вот делаете это скорее по привычке, чем из любви. Разве у тебя не так?       Рома утвердительно промычал, продолжая покрывать пеной теперь уже Янину спину. Она продолжила философствовать. — Знаешь, я тоже когда-то была правильной верной женой. Работала бухгалтером в офисе, потом забирала детей из садика, отвозила их на всякие кружки. Потом мы ехали домой под рассказы о том, чем они занимались в саду, на танцах или шахматах, готовили ужин и приходил Серёжа, мой муж. Я старалась уделить внимание и ему, ласково целовала, заботилась. Спрашивала о том, как прошёл день, а после ужина он уходил смотреть телевизор, не поинтересовавшись мной. Я терпела. Старалась угодить в постели, пока он ещё проявлял интерес, а потом… Серёжа явно нашёл кого-то на стороне и у нас пропал даже намёк на страсть. Серёжа стал задерживаться на работе, всё меньше времени проводил с семьёй… Я, конечно же, расстраивалась, но потом поняла одну простую истину. Если у нас с человеком нет искры в отношениях, то не стоит из-за этого закрываться и горевать. Нужно продолжать жить…       Она ненадолго замолчала, подставила голову под тёплые струи. Светлые крашеные волосы тут же намокли, затем вода потекла по накрашенному лицу, смывая остатки помады и размывая тушь. На лице стали проявляться нотки усталости, но Яна по-прежнему выглядела хорошо. Стройная, красивая, хрупкая… — Когда я это поняла, всю свою премию и отпускные я потратила на поездку в Анталию, соврав мужу, что меня отправляют в командировку. Когда он совсем легко меня отпустил, не задав ни одного лишнего вопроса, я окончательно убедилась — между нами всё кончено. Уехала, переспала с первым попавшимся турком. Было страшно и волнительно, я боялась, что муж узнает, хотя в действительности меня бы вряд ли расстроил разрыв и ссора. Но он не узнал. А если и узнал, то ему было плевать. Через год я застукала его со своей коллегой прямо у нас дома… И, знаешь… Это был лучший день в моей жизни.       Яна облегчённо улыбнулась, мечтательно прикрыла глаза и с какой-то радостью в голосе поделилась. — Я зашла в квартиру, увидела на пороге женские каблуки и услышала стоны из спальни. На душе стало легко, меня будто освободили… Я прошла на кухню, сделала кофе на троих и, когда они, голые, вышли из спальни, просто улыбнулась и предложила посидеть вместе. Мы не говорили об измене. Было неловко, но я дала понять, что мне плевать. Ну и Серёжа принял это с благодарностью… Хотя с Надей я его больше и не видела.       Она забрала у Ромы мочалку и встала под воду, смывая с себя пену с ароматом персика — гель для душа, предоставленный отелем. Затем, когда её тело уже было чистым, гладким и влажным, стала намыливать Рому, продолжая рассказ. — С того дня я продолжила изменять мужу. При первой же возможности уезжала из города, крутила романы с кем попало и просто пыталась восполнить то, чего не хватало. Ни в чём себе не отказывала, хотя мужу и детям продолжала лгать о любви и верности. Хотя, знаешь, мне было как-то плевать, что они подумают. И сейчас тоже… Я поняла, что куда большее удовольствие мне доставляют новые знакомства. Хотя со связями на одну ночь я тоже завязала. Я полюбила мужское внимание, но не мимолётное, а хотя бы на несколько дней. Полюбила восхищённые взгляды, полюбила трепет и какое-то… Ожидание хорошего, что ли. Полюбила тоску разлуки, когда только-только привязываешься к человеку, и вот один из вас уже выселяется из отеля и едет домой к семье.       На пару секунд она задумчиво замолчала, затем провела пальцем по груди Ромы. — Знаешь, я завожу такие романы только с женатыми. — С женатыми…? — тихо переспросил Рома. — Почему именно так?       Она прикусила губу, загадочно улыбнулась. — А сам как думаешь?       Рома пожал плечами, разглядывая лицо Яны. Она была особенно открыта сейчас и казалось, что можно увидеть её целиком насквозь. Всю. До единой капли. До последней мысли. — Мне нравится делать вас свободными. Дарить ощущение мимолётной ласки, возвращать огонь в сердце. Такие как ты никогда не забудут такую как я. Я не пытаюсь сказать, что я особенная, единственная и неповторимая, но… Для тебя я буду именно такой. Ты не скоро встретишь замужнюю женщину, которая ведёт себя так же, как и я. Не встретишь такую, которая обладает той же свободой и, наверное, даже силой. И потом… Изменить так, на отдыхе, гораздо интереснее, чем в родном городе. Кроме того, я бы никогда не стала спать с человеком, которого знаю я или мой муж… В целом с кем-то, кто знаком с моими знакомыми.       Она наконец замолчала и притянула Рому к себе. Пена стала стекать вниз, а Яна накрыла Ромины губы своими. Мягко углубила поцелуй, прижалась к нему всем телом, вновь вызывая возбуждение. — Если бы не я — ты бы не стал изменять… Ты бы не решился. Я ведь знаю, что это твой первый раз, — прошептала она ему в шею и вновь поцеловала. — А впереди ещё три дня и три ночи…

***

      Они проснулись в одной постели. Голые. Беззаботные. Расслабленные. Утро началось тем же, чем закончился и вчерашний вечер. Страстная Яна набросилась на Рому, а тот и не сопротивлялся. Принимал её ласки и поцелуи, пока на тумбочке вибрировал телефон с женой на том конце провода. Но было плевать. Разумеется, он любил свою Лизу, но не той любовью, что раньше, а скорее каким-то привычным домашним чувством. Любил сыновей, Славу и Костика, но они не были преградой. В конце концов, они — тоже мужчины, а значит рано или поздно им будет суждено столкнуться с тем же, с чем и отцу сейчас.       После завтрака Рома пригласил Яну к морю, и та согласилась. Почти целый день они провели под солнцем, покрывая друг друга поцелуями. Купались, гуляли по набережной, ели мороженое и варёную кукурузу… Как типичные туристы прошлись по главным достопримечательностям, а вечером поужинали там же, где и вчера ночью.       Только когда за окном стемнело и цикады застрекотали, Рома наконец вспомнил о жене. Перезванивать было стыдно, но Яна настояла. И он перезвонил. Когда в трубке послышался усталый голос жены, в сердце опять поселился страх и какой-то стыд за себя. За прошлую ночь, за волнение души при виде Яны, за то, что именно она разжигает внутри пожар и горячо целует. — Ром, ты чего трубку не брал? — Лизонька, я утром ушёл, а телефон оставил в комнате. Сейчас только вернулся… Работы было много. Не волнуйся, малыш, скоро я уже приеду и мы будем вместе…       На том конце послышался какой-то шорох, затем заговорил младший сын. Сказал о том, как скучает, поделился оценками в школе и историей с секции по боксу. Затем у телефона вновь оказалась жена, призналась, что скучает и, сказав на прощание привычное «целую», сбросила вызов.       Рома поднял глаза на Яну, сидящую в полупрозрачном пеньюаре, с тоской отпил купленный для этого вечера коньяк из стакана и нервно выдохнул. Яна положила заботливую руку ему на плечо, покрыла поцелуями лицо, шею. Повалила на кровать. Грудь. Пах. Удовольствие.       Три дня пролетели незаметно. Последний вечер проводили по отдельности, на прощание перед этим переспав. Рома тосковал, но не по жене и потерянной верности, а по Яне, которую теперь никогда не увидит. Она призналась, что никогда никому не оставляет свой номер, чтобы больше не пересекаться, поэтому никаких надежд не было. Её голубое платье останется в памяти, жаркие ночи — в сердце, образ жизни — в голове. Философия Яны, которой она делилась почти каждый раз после секса, действительно казалась чем-то совершенно правильным и безоговорочным, и Роме хотелось так жить. Он был готов лгать жене и детям, готов рисковать, лишь бы стать хоть на долю таким же свободным и лёгким, как Яна.       В поезде Рома позвонил жене и сказал, что всего через день вернётся. Разложил постель в двухместном купе, достал телефон с фотографией тогда ещё незнакомки, а сейчас — центральной девушкой его жизни. Яна…       Дверь открылась и голубое платье бросилось в глаза. Рома поднялся, непонимающе посмотрел на девушку и та с таким же недоумением оглядела его. — Выходит, мой сосед по купе — моя судьба? — хмыкнула она и села на полку напротив. — Интересно… Куда едешь? Я ведь даже не узнала, откуда ты. Не думала, что пригодится. — Подмосковье, Мытищи. А ты?       Яна с подозрением прищурилась и медленно проговорила то же самое. — Подмосковье… Мытищи…       Она поджала губы, будто что-то вспоминая, и тихо спросила. — А твоя жена… Лиза… У вас одна фамилия? — Да нет. Я Калинин, она Васильева.       Яна слабо улыбнулась и совсем тихо засмеялась. — Ну… Я нарушила своё правило «не спать со знакомыми»… Ром, Лиза — лучшая подруга моей сестры… А я то думала, почему у тебя такое знакомое лицо…       Рома слабо улыбнулся. Что ж, он не сохранил верность жене, а Яна — верность себе…