Paradise Under Tiles

Утро начиналось медленно. Сквозь деревянные ставни пробивался рассеянный свет, отражаясь от белых простыней. Кондиционер гудел в углу, но жару он почти не побеждал — только гнал по комнате ленивый поток воздуха. Танос проснулся первым. Он лежал на боку, уткнувшись носом в чужое плечо. Нам-Гю спал крепко, с чуть приоткрытым ртом, растрёпанными волосами и одной ногой, небрежно свесившейся с кровати. На простынь падала их тень, будто летний отпечаток. Танос медленно поднялся, натянул мятую футболку и прошёл на кухню. Там, на крошечной плите, вскипал чайник. Снаружи было слышно, как цикады перекрикивают друг друга, а где-то совсем рядом — плеск волн и лай собак на соседнем пляже. Он сварил кофе, отрезал несколько ломтиков манго и, не найдя подноса, просто понёс всё на балкон в руках. Нам-Гю уже проснулся и сидел, прикрыв глаза, лениво раскачиваясь в кресле. На коленях у него лежало полотенце, волосы были влажными — видимо, успел ополоснуться. — Ты даже кофе умеешь наливать так, будто сейчас начнётся допрос, как в детективах, — пробормотал он, принимая чашку. — Лучше, чем если бы я делал это с любовью, как в мелодрамах, — усмехнулся Танос и сел рядом. Море плескалось почти впритык к веранде. Было тихо, только лёгкий ветер колыхал бамбуковые шторы. — Что будем делать сегодня? — спросил Нам-Гю, откусывая сочный кусок манго. — Сходим на рынок. Потом на пляж. Потом поспать. — То есть повторить вчерашний день. — И позавчерашний. — И завтрашний. Они переглянулись, оба еле сдерживали улыбку. --- Рынок находился в пятнадцати минутах ходьбы — мимо тропических деревьев, деревянных хижин и уличных собачьих стай. Воздух пах специями, раскалённой пылью и жареным чесноком. Продавцы выкрикивали что-то на тайском, размахивая руками, словно боялись, что покупатели их не заметят. Нам-Гю держал в руках корзину, в которую Танос по ходу дела набрасывал всё, что попадалось под руку: креветки, лаймы, свежий чили, три упаковки кокосового молока, которое они так и не использовали. — Нам не нужен шестой манго, — заметил Нам-Гю, глядя, как Танос тянется к очередному. — Этот — особенный. Он смотрит на меня. — Это муха на нём сидит. — Тем более. Его уже выбрали. Значит и правда особенное, я тебе говорю. Возвращались пешком, в полуденную жару. Солнце стояло в зените, и песок под ногами казался обжигающим. У Таноса лицо покраснело от жары, Нам-Гю сбился с шага, устал, но всё равно молчал. Упрямство у них было общее. — Давай мопед арендуем, — предложил Танос, вытирая шею. — Ты водишь, как псих. — Зато быстро. — Нет. Не знаю, как ты, но я ещё жить хочу. --- После обеда — с креветками, липким рисом и пальмовым пивом — они легли на пляж. Навес был низкий, солнце било сбоку, но тень оставалась плотной. Танос развалился на лежаке, подложив под голову мокрое полотенце. Нам-Гю устроился на полотне прямо на песке, скрестив ноги. — Почему ты никогда не лежишь на шезлонге? — спросил Танос. — Потому что ты на нём лежишь. — То есть, если бы я встал?.. — Ты бы не встал. Я тебя знаю. Он оказался прав. Танос только повернулся на бок, прикрыв глаза. Через несколько минут оба уже дремали под шелест волн. --- Вечером они не пошли в город. Поставили Bluetooth-колонку на балконе, достали из холодильника остатки риса и ту самую бутылку с коктейлем, которую купили в первый день и забыли. Ужинали молча, лениво, будто разговоры тоже устали за день. — Знаешь, — сказал Танос, откинувшись на спинку кресла, — я ни разу за всю неделю не вспомнил, какой сегодня день. Нам-Гю кивнул, уставившись на небо. — Это и есть отпуск, — ответил он. — Когда дни теряют имена. — Ой, началось. — Что началось? — Включение мудрости, как у деда. — А ты иди на кухню и вари ещё одну порцию. — Ты же говорил — жарко. — Всё равно иди. Мне лень. Танос встал, зашаркал вглубь дома. Через минуту оттуда донеслось: — Где, чёрт возьми, ложки?! Нам-Гю откинул голову назад, закрыл глаза и тихо засмеялся. И это было лучше любого пятизвёздочного отеля.

***

Солнце клонилось к горизонту. Оно плавало в просветах между пальмами, заливая дворик густым золотым светом. Воздух стал мягче, не таким липким, как днём. Танос сидел на низкой скамье у стены, чистил манго, и при каждом движении сдувал с лба волосы. У него на футболке уже было два пятна от сока — но он не замечал. — Где ты видел, чтобы манго так резали? — лениво спросил Нам-Гю, подойдя сзади. Он держал ноутбук, зажав его между предплечьем и боком, а другой рукой пил ледяной чай прямо из пакета. — В кино, — ответил Танос. — Там всё красиво. — А у тебя — каша. Он уселся рядом, открыл ноут и, не дожидаясь, пока Танос закончит, разложил клавиатуру прямо поверх пледа, которым был накрыт стол. На экране — монтажная программа, рассыпанная по таймлайну кусками рекламного ролика: девушка в ярком купальнике, море, беспилотник. Где-то из динамика хрипло донёсся незакрытый дубль: «И ещё раз, с руки — поехали!» — Почему ты это монтируешь? Мы же договорились, что не работаем до отъезда, — буркнул Танос. — Клиент написал. Говорит, «просто посмотри на цвет». — Ха! А потом будет: «просто обрежь вот тут» и «слегка подвинь финальный кадр». — А я сказал «нет», — Нам-Гю щёлкнул трекпадом, выключая звук. — Просто захотелось взглянуть. Танос не ответил. Он закончил с манго, вытер руки о шорты и встал. — Идём. Хочу успеть на нормальный закат. Только не через пляж — по дороге, через базар. — Переоденься, у тебя майка пахнет жареным. — Это не жареное. Это я. --- На базарной улице было шумно. Кто-то продавал украшения, кто-то — резные мыльные цветы. Мальчишка с рупором кричал о скидках на арбузы. Мимо прошёл турист с надписью «Full Moon Survivor» на майке и с розовой панамой, висящей на ухо. Танос остановился у прилавка со специями. — Возьмём карри? У нас в городе таких нет. — У нас в городе вообще ничего нет, кроме камер, офиса и холодного кофе, — ответил Нам-Гю, выбирая баночку с зелёной крышкой. — Напомни, зачем мы возвращаемся? — У тебя с понедельника съёмка. Ты оператор, если вдруг забыл. — Мог бы быть баристой. — У тебя аллергия на молоко. — Тогда бы продавал пляжные полотенца. Вон те, с дельфинами. — У тебя вкус как у тётки из Паттайи. Танос повернулся, чтоб что-то возразить, но Нам-Гю уже шёл вперёд, с карри в руках, и не обернулся. --- Закат они встретили не на пляже, а на старой смотровой в глубине острова. Там было пусто. Скамеек не осталось — они уселись прямо на бетонный бортик. Перед ними расстилались заросли, а за ними — море. Красное, как будто кто-то опустил в него щепотку острого перца. — Ты когда возвращаешься в офис? — спросил Танос. — Я ведь фрилансер. Технически — никогда. — То есть будешь сидеть дома и делать вид, что монтируешь свадебные клипы? — Да. А ты будешь звонить и ныть, что у тебя актёры не пришли на репетицию. Они замолчали. Где-то внизу зазвенела моторка. В небе пролетела цапля. Закат не спрашивал, готовы ли они уезжать. — Знаешь, я думал, мы начнём тут ссориться к третьей неделе, — сказал Танос. — Что ты будешь раздражаться, что я слишком громко чищу зубы, а я начну считать, кто чаще моет посуду. — Я и так чаще её мою. — Но ты не жалуешься. — Потому что ты жаришь рыбу. А без тебя я бы питался чипсами. Танос усмехнулся, чуть покачался на бортике. — Слушай… может, и не уезжать пока? Отложим. Билеты сдадим. Деньги ещё есть. — Танос, — мягко сказал Нам-Гю. — Мы всё равно вернёмся. Через неделю или через три. Нам просто повезло — мы умеем отдыхать друг с другом. Это уже много. Но жизнь, она там. С ноутбуками, штативами, со студией и твоими невменяемыми актёрами. — Всё испортил. — Кто, я? — Жизнь. Они засмеялись. Легко. Чисто. Как будто это было не прощание, а просто вечер перед следующим днём. --- Когда они вернулись в бунгало, уже стемнело. Танос первым вошёл на кухню, достал из холодильника остатки арбуза, с трудом отрезал ломоть и протянул Нам-Гю. — Завтра, если проснёмся рано, успеем искупаться перед вылетом. — Если проснёмся. — Тогда останемся ещё на день. — Ты упрямый. — Я в отпуске. Они сели на пол у стены, спиной к прохладным деревянным доскам. Арбуз был сладким, слишком сочным — сок стекал по пальцам. Танос вытер руку о майку, не моргнув. Нам-Гю вздохнул. — Знаешь, — сказал он, — если бы ты продал всё и решил остаться здесь, я бы, наверное, тоже остался. — Правда? — Но я бы знал, что ты не продашь. Потому что ты скучаешь по работе уже через три дня. Танос кивнул. — Это да. Просто… я бы хотел, чтобы хотя бы иногда — вот так. Без съёмок. Без звонков. Без графиков. Только ты и я. И вечер. — Иногда — это уже неплохо, — сказал Нам-Гю. И Танос улыбнулся.