Paradise Under Tiles

Он открыл глаза внезапно — будто его вытолкнули наружу из бездны. Не сон, не реальность. Что-то третье. Стены — белые, абсолютно гладкие, без щелей, углы стерильны до боли в глазах. Потолок — низкий, лампы встроены так, что свет нигде не отбрасывает тени. Нам-Гю медленно сел, опираясь на ладонь. В теле — странная тяжесть, как после наркоза. Он огляделся. Комната — ровно четыре на четыре метра. В одном углу — стояла черная дверь без ручки. Над ней — цифровое табло с отсчётом: 01:59:57... 01:59:56... Рядом — лежал он. — …Танос, — выдохнул Нам-Гю. Имя всплыло само, как рефлекс. Тот пошевелился. Перевёл взгляд — мутный, зрачки не сразу сфокусировались. Затем, узнав, сжал челюсть: — Ты? Опять ты? — хрипло. — Где мы? — Это ты мне скажи. Я только что… был на крыше. Мы должны были... умереть. Они переглянулись. Пауза — почти беззвучная, только тиканье цифр сверху. 01:58:42... — Похоже, это не часть Игры, — проговорил Нам-Гю. — Тогда что это? Он не ответил. Подошёл к двери. Она не поддавалась — гладкая, как стена. Но на уровне груди торчала панель с четырьмя кнопками и узким слотом, как для карточки. — У тебя что-то есть? — бросил он через плечо. — Ничего, — ответил Танос и внезапно взвизгнул: — Подожди. Это… это было на шее. Он вытащил из-под воротника странный предмет — миниатюрное устройство, напоминающее песочные часы, но с вращающимися шестерёнками внутри. Между полусферами светилась тонкая линия — пульсирующий синий. Нам-Гю подошёл. Протянул руку — и в тот же момент устройство вспыхнуло.

СИСТЕМА ВРЕМЕННОЙ АКТИВАЦИИ.

ОШИБКА 230. СИНХРОНИЗАЦИЯ ПАРЫ.

ОБНАРУЖЕНО НЕСООТВЕТСТВИЕ ЛИНИЙ.

Словно кто-то говорил это не голосом, а прямо в их мозги. — Что за... — Танос отпрянул. — Это не Игра, — медленно сказал Нам-Гю, — это… испытание. Или побочный эффект. Сбой. Танос рассмеялся. Тихо, нервно. — Ага, сбой. Как и вся эта чёртова жизнь. 01:56:22... — Слушай. Это отсчёт. Устройство активировалось, когда мы коснулись его вместе, — Нам-Гю говорил быстро. — Думаю, это — триггер. — Чего? — Перехода. Во времени. Или в пространстве. Возможно, в сознании. — А ты точно не с ума сошёл? — Посмотри на комнату, Танос. Посмотри на себя. Мы должны были умереть. Но мы здесь. Значит, что-то пошло не так. Или слишком правильно. Нам-Гю надавил на кнопку панели. Раздался щелчок. Ничего не произошло. Танос подошёл ближе. — Попробуй… вместе. Он вложил пальцы в устройство. Снова вспышка. На этот раз — сильнее. Стены задрожали. Пол ушёл из-под ног. 01:55:00.

АКТИВАЦИЯ. ВРЕМЕННОЙ СДВИГ.

СИНХРОНИЗАЦИЯ ПОЛНАЯ.

ЦЕЛЬ: СЕУЛ. ГОД: 2020. МЕСТО: ОБЪЕКТ 0.

________ Темнота сменилась дождём. Они стояли на асфальте, мокром, отражающем неоновые вывески. Люди проходили мимо, не замечая их. Где-то вдалеке горел красный зонт. Шум города. Жизнь. — Мы… — Танос мотнул головой, ошеломлённый. —Мы что, в прошлом? — Нет, — сказал Нам-Гю, глядя на прохожих, чьи лица казались до боли знакомыми. — Мы в начале. До первой Игры. До всего. Он обернулся — и увидел человека в чёрной маске. Стоящего у киоска. Вглядывающегося прямо в них. И на его груди — знак: 001. Нам-Гю не отрывал взгляда от человека в чёрной маске. Он стоял, будто знал, что именно здесь и сейчас они появятся. Будто ждал. — Нам-Гю, — Танос тронул его за локоть. — Ты тоже это видишь? — Да, — коротко. — Он носит знак «001». — Но он же… умер. Первый игрок. Старик. — Здесь — ещё нет. Мимо проехал автобус, залив улицу светом. Когда он исчез — фигура у киоска пропала. Будто растворилась в воздухе. Танос выругался, оглядываясь. — Слушай, я это уже ненавижу. Где мы вообще? Почему 2020-й? Почему всё выглядит… не так? Нам-Гю прикрыл глаза и глубоко вдохнул. Потом посмотрел вверх — вывеска над дверью кафе гласила:

«Gong Tea, октябрь 2020»

— Это за месяц до начала первой Игры, — пробормотал он. — Мы в момент, когда вербовщики начинают собирать игроков. Посмотри на людей. — И что с ними? — Они… Нам-Гю замолчал. Он видел себя. Себя — прежнего. Сидящего за пластиковым столом, в дешевом пиджаке, уставившегося в телефон. — Это… — Танос чуть не споткнулся. — Это же ты. Настоящий ты. — Значит, мы действительно перенеслись. Не в тело, не в сон. Во времени. Физически. — Ты хочешь сказать, что сейчас здесь одновременно два Нам-Гю? — Да. И если мы вмешаемся… — …то всё пойдёт к чёрту. Снова замолчали. Дождь начал усиливаться. Люди сновали под зонтами, в наушниках, не обращая внимания. Словно это был мир, где они — просто фантомы. Но рядом послышался голос. — Если вы ищете ответ — вы его не найдёте здесь. Фигура снова появилась. Не старик. Молодой мужчина, в тёмной куртке, без знаков, но с тем же лицом. Те же глаза. Узнаваемо знакомые, будто из сна. — Кто ты? — Танос сжал кулаки. — Какого чёрта ты нас преследуешь? — Я тот, кто пытался изменить это всё… до вас. — Голос был спокоен, даже устал. — И потерпел неудачу. — Ты участник? Игры? — Игры, петли, цикла… называйте как хотите. Я — их последствие. Или предупреждение. Нам-Гю медленно подошёл ближе. — Мы пытаемся… выбраться. Остановить всё это. Если знаешь как, говори. Н незнакомец улыбнулся грустно. — Вы думаете, вы первые. Но это не так. Каждый раз, когда кто-то умирает в Игре — он может выбрать: уйти или вернуться. Большинство не возвращаются. А вы… — он указал на них, — …вы сделали выбор. Вернулись. И теперь застряли. — Мы не выбирали! — рявкнул Танос. — Вы выбрали, как только прикоснулись к устройству вместе. Это спусковой механизм. Для перезапуска. Для второго шанса. — Второго шанса для кого? — Не для вас. Молчание. Нам-Гю нахмурился. — Зачем нам дали возможность вернуться? Кто? — Те, кто управляет Игрой. Не люди. Не корпорации. Что-то глубже. Игру создали не ради денег. Это было побочным продуктом. Всё началось с эксперимента во времени. — Хватит загадок, — процедил Танос. — Тогда слушай внимательно, 230-й. Ты уже умер однажды. Ты умер тысячу раз. Но всякий раз ты выбирал вернуться — зная, что будет боль, кровь, страх. — Врёшь, — прошептал Танос. — Ты не помнишь, но она — помнит, — он кивнул на устройство, что светилось у Таноса на груди. — Что? — Это не просто машина времени. Это — собрание вариантов тебя. В каждой временной линии ты выбирал, ошибался, страдал. Всё сохранено в нём. И ты, и он… — он посмотрел на Нам-Гю, — …можете обратиться к ним. Но цена будет высокая. — Какая? — Реальность. Ваша. Нельзя касаться прошлого и не изменить себя. Мужчина медленно исчез — не растворяясь в воздухе, а будто размываясь, как мокрая краска. Они остались вдвоём. _____________ — Нам-Гю. Скажи честно. Ты хоть что-нибудь понимаешь? — Только одно. Мы не должны больше «прыгать» без подготовки. — И что теперь? Нам-Гю кивнул в сторону здания, на крыше которого стоял логотип из шести кругов, сложенных в маску. — Мы найдём начало. Самую первую Игру. Где всё родилось. И уничтожим её. — А если нам не позволят? — Тогда мы сделаем выбор. Первый раз — сознательно. _____________ Слева от них загорелась улица. Панель с часами снова всплыла в воздухе, как проекция:

ЦЕЛЬ: 2012. Южная Корея.

ПЕРВАЯ ИГРА.

ГОТОВНОСТЬ: 2/2.

ПЕРЕНОС ЧЕРЕЗ 30 СЕКУНД.

Танос посмотрел на него, молча. Потом коснулся устройства. Нам-Гю — следом. И всё исчезло. Темнота не наступила. Она разверзлась — как чёрная вода, в которую их втянуло, закружив в беспорядочном вихре воспоминаний, криков, образов. Лица. Кровь. Шум шагов в коридоре. И вдруг всё — стихло. Ноги коснулись пола. Холодного, бетонного. Нам-Гю и Танос стояли рядом. Свет исходил от длинных ламп под потолком. Пахло сыростью, пылью и чем-то ещё… неуловимо знакомым. — Где мы? — прошептал Танос. Нам-Гю сделал шаг вперёд. — Здесь… всё началось. Перед ними — коридор, длинный и пустой. По обе стороны — двери с выбитыми номерами. 004. 012. 026. На стенах — облупившаяся краска. Где-то вдалеке послышался детский голос. Смех. — Это... школа? — удивился Танос. — Почти. Это был первый объект. Первая попытка Игр. До денег. До камер. До VIP. Просто эксперимент. Людей загоняли сюда. Давали задания. Смотрели, как они ломаются. Это было задолго до массовых шоу. — Откуда ты это знаешь? — насторожился Танос. Нам-Гю посмотрел на устройство в своей руке. — Оно показывает не только время. Оно… отдаёт воспоминания. Не мои. Чужие. Будто я сам когда-то здесь был. Или… кто-то очень похожий на меня. Танос задержался у двери 017. Его номер. Он протянул руку — и в тот же миг, как только пальцы коснулись ручки, пространство задрожало. — Не трогай! — крикнул Нам-Гю, но было поздно. Коридор исказился. Двери затряслись, стены начали сходиться. Всё сжималось — как горло петли. Свет мигнул, и они оказались… _____________ …в комнате. Но теперь Танос стоял один. Один — перед собой. На полу сидел другой Танос, грязный, с пустыми глазами, дрожащими руками. Он смотрел прямо на него. — Кто ты? — выдохнул Танос. — Я — ты, — прошептала копия. — Один из тех, кто сломался. — Какого хрена?.. — Ты возвращался. И снова. И снова. Хотел всё изменить. Спасти кого-то. Себя. Но каждый раз — становился хуже. Копия поднялась. Его лицо было искажено, как отражение в кривом зеркале. — Уходи. Пока не поздно. Или останешься здесь, как я. В пустой комнате, полной прошлых ошибок. ______________ Тем временем Нам-Гю стоял в другом помещении. Он был окружён... собой. Шестеро. Разных возрастов. В костюмах, в тюремной робе, в медицинском халате. Все они — Нам-Гю. И все — молчали. Смотрели с осуждением. — Что это? Иллюзия? — Нет, — сказал один из них. — Это мы. — Все мы. — Ты не можешь бежать от того, кем был. — И кем станешь. — Каждая твоя попытка "спасти" кого-то приводит к боли. — Заткнитесь, — прошептал он. — Это не я. Я другой. — Нет. Ты просто следующий. Внезапно один из них подошёл ближе и положил руку на плечо. — Если хочешь выйти, вернись к истоку. Найди того, кто создал Игру. Но помни: он уже не человек. И исчезли. Всё исчезло. _______________ Их выкинуло обратно — в коридор. Оба — бледные, дрожащие. Танос первым выдохнул: — Я видел себя. Он был… как зверь. Как будто всё уже давно проиграно. Нам-Гю кивнул. — Я тоже. Все мои версии — ничем не лучше. Они… отчаянные. Изломанные. — Зачем всё это? — Чтобы показать, кто мы есть, когда нас лишают выбора. Когда дают второй шанс… слишком много раз. Сзади раздался хлопок. Они обернулись — и увидели существо. Не человека. Не совсем. Это было как тень в форме мужчины, но с чёткими чертами лица. Лицом старика из Игры. Но молодым. Почти сияющим. — Добро пожаловать, — произнёс он. — Я — архитектор. И вы почти прошли. — Прошли что? — резко спросил Танос. — Отбор. Выбор. Петлю. Теперь вам предстоит сделать единственный выбор, которого боятся все. Вернуться в начало. И не позволить Игре родиться. — И что будет, если мы это сделаем? — спросил Нам-Гю. — Тогда вы исчезнете. Потому что вас — никогда не существовало бы. — Значит, вот как, — прошептал Танос, отступая. — Ты хочешь, чтобы мы… стёрли себя? Архитектор смотрел спокойно, с той пугающей отстранённостью, что бывает у людей, переступивших границу человечности. Он был не стар и не молод, не добр и не зл. Просто наблюдатель, поставивший галочку: они дошли до конца. — Это не приказ. Это выбор, — ответил он. — Последний. — И если мы согласимся, — медленно произнёс Нам-Гю, — Игры никогда не начнутся? — Ни одной. Ни в 2020, ни в будущем. Ни под другими именами. Ни с другими лицами. Люди умрут по-другому — в долгах, в уличных перестрелках, в больничных койках. Но вы… вы не будете инструментом их смерти. — Но мы исчезнем, — повторил Танос. — Нас не будет. — Вы и так больше не вы. Вы — их сумма. Их отражение. Их последствия. Молчание повисло между ними, вязкое, как воздух перед грозой.

***

Танос сел на край бетонной плиты. Смотрел вперёд — на серое пространство, которое когда-то было школой, потом — ареной, а теперь стало ничем. — Знаешь, Нам-Гю, — тихо сказал он. — Я всё время думал, что хочу выиграть. Деньги, выбор, выживание. А теперь... — Теперь хочешь просто исчезнуть? — Нет, — усмехнулся он. — Я хочу, чтобы никто больше не играл. Чтобы больше не стояли в линию на смерть под звуки музыки из детства. Нам-Гю молчал. Он смотрел на устройство у себя в руках. Свет его больше не пульсировал. Он стал ровным. Готовым. — Если мы сделаем это, никто не вспомнит, — сказал он. — Ни про Игру. Ни про нас. Ни про смерть. — Это хорошо, — ответил Танос. — Это значит, что всё получится. Они подошли к Архитектору. — Вы готовы? — Да, — сказал Нам-Гю. — На ноль, — добавил Танос. — Значит, вы выбираете начало, — произнёс голос. — Тогда и конец... будет вашим.

***

Свет поглотил всё. Пространство, звук, мысли. Не было боли. Не было страха. Только тишина. Они стояли перед зданием в Сеуле. Тот же октябрь. Те же вывески. Люди проходили мимо. Но... это были другие люди. Нам-Гю сидел за столом, но теперь он — не он. Его глаза смотрели с надеждой. Телефон в руках — банковский. На экране — перевод зарплаты. Танос — в магазине, примеряет рабочую форму. Он улыбается продавцу. Он живёт. Но они не знают друг друга. Игры не было. Никогда. И не будет.

***

Где-то в другом времени, в несуществующей комнате, на стене цифровое табло замерло: 00:00:00 Ни звука. Ни шагов. Ни памяти. Только лёгкое дрожание воздуха — как эхо тех, кто пожертвовал собой, чтобы никто больше не играл