Лето в наших руках

Очередная неделя моды в Париже началась прелестно. Город сиял в летнем солнце, витрины переливались яркими красками, а улицы заполнились людьми, будто каждый знал, что эти дни особенно важны. Когда ты важная персона в индустрии моды, это ощущается в каждом шаге: официанты улыбаются шире, двери распахиваются быстрее, а приглашения на закрытые показы сыплются без остановки. Пик привык к этому: к вниманию, к поездкам, к бесконечной суете. Всё же он — главный редактор журнала «Подиум», человек, чьё мнение может вознести молодого дизайнера на вершину или похоронить его карьеру навсегда. И всё же именно сейчас, выходя из автомобиля у отеля Plaza Athénée, он поймал себя на мысли, что это путешествие особенное. Пик назвал это курортом, шансом отдохнуть от рутинной работы. В этот раз он прибыл не один. Рядом с ним, его новый секретарь, Вару. Молодой, утончённый, с лёгкой улыбкой и безупречным чувством стиля, он будто сам сошёл со страниц редакционной съёмки. Пик не мог не признать, работать с ним было не только удобно, но и приятно. Вару умел всё: организовать встречи, найти нужного человека среди сотни гостей, узнать заранее о потенциальных скандалах и уладить их ещё до того, как они произойдут. В прошлый раз, например, он сумел раздобыть не выпущенную рукопись детской книги от знаменитого иллюстратора, лишь потому что Пик как-то вскользь упомянул, что его дочери-близняшки мечтают о ней. Он был не просто хорошим секретарём: он был человеком, на которого Пик начал полагаться больше, чем привык позволять себе в подобных отношениях. Пик бы соврал, если бы сказал, что не чувствует к Вару симпатии. Она пришла исподтишка, не как влюблённость, нет, скорее как тёплая волна, которая касается кожи, когда ты стоишь на балконе тёплым парижским вечером с бокалом вина. Он ловил себя на том, что слишком долго смотрит на то, как Вару поправляет галстук. Что слышит его голос сквозь шум толпы. Что замечает каждый раз, когда он улыбается и почему-то сам улыбается в ответ. В тот вечер, когда они вернулись в отель после показа Жакмюса, Пик предложил Вару выпить на террасе. Над Парижем уже зажглись огни, Эйфелева башня мигала огоньками, а воздух был пропитан запахом вечерних духов и цветущих лип. Вару сидел напротив, усталый, но всё ещё собранный, его пальцы легко перебирали край бокала, будто он сомневался, стоит ли что-то говорить. Пиджак он снял сразу, как только вошёл, осталась только жилетка, плотно облегающая его стройную фигуру. Тёмно-синий тканевый корсет жилета украшали тонкие белые полоски. Металлические пуговицы, каждая с изящной гравировкой, отражали тёплый свет лампы, создавая ощущение винтажного шарма. Под жилеткой: свободная белая рубашка с объёмными рукавами, собравшаяся у локтей и небрежно закатанная, как будто он хотел освободить запястья от давления. Пик молчал. Он знал если начнёт, остановиться будет трудно. И всё же он спросил: — Тебе нравится здесь? Вару посмотрел на него спокойно, чуть задумчиво, словно этот вопрос был не про Париж. — Я думаю, да. Тут легко дышится. И рядом вы. Это… приятно. Пик опустил взгляд в бокал, пытаясь скрыть то, как неожиданно сжалось у него в груди. Париж встречал их с блеском, как всегда. Но, кажется, впервые он захотел, чтобы неделя моды длилась немного дольше. Они выпили немного, совсем чуть-чуть, белое вино с тонким фруктовым послевкусием, поданное на террасе отеля, где над Парижем уже расплывалась ночь. Разговор становился всё тише, взгляды всё длиннее. Пик то и дело ловил себя на том, что изучает Вару: как тот улыбается краешком губ, как покачивает ногой, сидя, как нервно касается застёжки жилета. Когда они встали, чтобы вернуться внутрь, Вару что-то сказал в шутку, едва слышную, но Пик не расслышал. Он просто посмотрел на него и кивнул, потом, как бы между делом, коснулся его плеча. И не убрал руку. Вару не отпрянул. Они шли по коридору отеля, будто между ними натянулась незримая нить. Ни один не сказал, что это: именно путь к номеру Вару, но оба знали. Дверь захлопнулась за их спинами слишком быстро, будто сама, и вдруг комната стала казаться тесной от невысказанных чувств. Пик подошёл ближе, заметив, как глаза Вару слегка расширились. Он поднял руку, легко провёл пальцами по щеке, а затем по линии губ. И Вару поцеловал его первым. Нежно, осторожно, почти будто извиняясь, но по-настоящему. Пик ответил сразу, сдержанно, но уверенно, и, казалось, всё напряжение растворилось, оно лишь сменилось чем-то другим, более тёплым и зыбким. Целуясь, они отступали назад, пока спина Вару не упёрлась в стену. Его руки скользнули на плечи Пика, проскользнули под лацкан пиджака, стянули его, как будто с лёгкой досадой, что ткань мешает. Пальцы Пика скользнули по застёжкам жилета, один за другим расстёгивая их, и при этом он не отрывался от губ Вару. Всё было медленно, почти ритуально. Пик чувствовал, как дыхание Вару становится сбивчивым, как тот сам тянется ближе, словно больше не может терпеть эту щемящую близость. Всё шло к неизбежному, но не как порыв, а как долгожданная тишина после долгого шума. Вару оторвался от его губ, дыхание горячее и прерывистое, и на мгновение их взгляды встретились в темноте комнаты, зрачки Вару казались бездонными, расширенными от желания. Он медленно, почти нарочито, отступил на шаг, пальцы скользнули по пуговицам рубашки Пика, расстёгивая их одну за другой, а потом ладони легли на его грудь, почувствовали жар кожи под собой. Пик не сводил с него глаз, губы слегка приоткрылись, но он не торопил, давая Вару взять инициативу. Потом Вару толкнул его на кровать: не грубо, но властно, и Пик позволил, опустившись на спину, чувствуя, как матрас прогибается под его весом. Вару забрался сверху, оседлав его бёдра, и на мгновение замер, будто давая себе время осознать, что происходит. Его руки дрожали, когда он стягивал с Пика пиджак, сбрасывал его на пол, потом принялся за рубашку, сдвигая ткань с плеч. Пик приподнялся, помогая, и в следующий момент их тела прижались друг к другу уже без преград и кожа к коже, жар к жару. Вару наклонился, губы снова нашли губы, но теперь поцелуй был глубже, откровеннее, с лёгким прикусом, от которого по спине Пика пробежали мурашки. Его руки скользнули вниз, обхватив бёдра Вару, пальцы впились в плоть, притягивая его ближе, чувствуя, как тот уже твёрд, как напряжённо выгибается при каждом движении. Вару застонал в его рот, коротко, сдавленно, и затем отстранился, чтобы сбросить с себя жилет, рубашку, всё, что ещё оставалось между ними. Пик не сводил с него глаз, наблюдая, как огонь лампы играет на его коже, подчёркивая изгибы мышц, тень ключицы, дрожь в животе, когда Вару снова опустился на него, уже совсем без стеснения. Их тела слились в одном ритме, движения становились всё более синхронными, прерываемые лишь короткими, прерывистыми вздохами и шёпотом имён. Их взгляды снова встретились и в этот момент не нужно было слов. Всё, что оставалось: это тепло, близость, и медленное, неумолимое движение к краю. Вару уже одной рукой откинув волосы со лба, другой крепко обхватив его член, направляя его в себя. Он опускался медленно, с наслаждением растягивая момент, чувствуя, как каждый дюйм заполняет его, заставляет дыхание сбиваться. Пик застонал, пальцы впились в его бёдра, но не торопил и просто смотрел, как Вару принимает его, как его лицо искажается от смеси боли и удовольствия, как губы дрожат, прежде чем сомкнуться в почти беззвучном стоне. Потом он начал двигаться, сначала осторожно, пробуя ритм, но вскоре всё стало жарче, быстрее. Вару откинулся назад, опираясь руками о бёдра Пика, и начал буквально прыгать на нём, с каждым движением погружаясь глубже, с каждым подъёмом почти полностью освобождаясь, только чтобы снова упасть вниз, резко, безжалостно. Его тело было покрыто лёгким слоем пота, мышцы живота напрягались с каждым толчком, а губы то прикусывались, то размыкались в тихих, прерывистых стонах. Пик не выдержал и сел, схватил его за талию и потащил к себе, заставив Вару потерять ритм, заставив его взвыть от неожиданности. — Ты… — начал Вару, но слова потерялись, когда Пик сам начал двигаться снизу, толкаясь в него с новой силой, ударяя точно в то самое место, от которого всё внутри Вару сжималось в огненном спазме. Он больше не мог говорить, только хватался за плечи Пика, ногти впивались в кожу, тело дрожало на грани. А Пик не отпускал, не давая ему передышки, пока Вару не закинул голову назад с хриплым криком, и волны удовольствия не накрыли его целиком.