Часть 16. Бохо
1 июля 2025 г., 13:50
Будучи педантом до мозга костей, а также выученный за собой всё подчищать до блеска, которому позавидую котовье достоинство, ровно после штурма отправляется в «Гнездо русалки».
Допрос Меркада лучше оставить на совесть американцев. И генерала с его группой. Он всего лишь оказавшийся не в то время не в том месте случайный человек. Или не случайно всё это было? Пока массивный немец стоит под струями воды в душевой, размышляет. Словно старается смыть то наваждение, что накрыло с головой. И топит, не даёт глотнуть воздуха. Не позволяет мыслить трезво. Как будто умелый кукловод забрался в голову, лишь на время штурма включив мыслительный процесс, опять разбивает вдребезги всё внутри. Как у пубертатного подростка. Который на крыльях своей первой неуклюжей любви, по неумению управлять такой махиной то в штопор уходит, то в петле зависает. А сердце внутри мотается, выбивает изнутри грудину и дурью по крови хреначит.
– Гюнтер Вальтер Вагнер, тебе почти сорок, – Бохо старается смыть пыль штурма и остатки жара той ночи. – Соберись, мужик! Не раскисай. А то… - а что «А то?».
Впереди ещё столько приключений! Вон и Пёс уже пошушукался с ребятами из группы Маркова, что-то сказанул генералу, от чего тот вспыхнул как юнец, потом долго и раскатисто хохотал. Но вот теперь мир стал чуть более блёклым. Звуки чуть приглушёнными. И сам он замечает, что словно в вязкой камере находится. Как перед очередной подготовкой. Списав всё на усталость, немец заказывает поесть в номер.
В его апартаментах Денис. Дабы не делать ожидание расставания больнее, Бохо самым наглым образом напросился в один из новых домиков, которые примут гостей только через неделю-две. И так, в одном полотенце, сидя на нетронутой кровати, глядя в огромное панорамное окно, впихивает в себя еду. Что именно? Уже сложно сказать. Просто организм имеет право на белки, жиры и углеводы. Независимо от того, что в коротко стриженной голове колобродит. А потому каждый кусок, который в горло не лезет – почти акт насилия над собой. Обещание крепкого кофе чуть веселее двигает дело.
А широкая ладонь по простыне гуляет. По той самой простыне, не той, с которой не выветрился аромат его юного любовника. Эта чиста и свежа. Не пропитана запахом случайной страсти. В ушах звучит эхо тех сладких стонов и пошлых шепотков. А по спине скатывается то жар, то холод. Понимание, что нереально им быть вместе, лишь подстёгивает расправиться быстрее то ли с поздним обедом, то ли с ранним ужином. – Вот и всё, – пустая тарелка отправляется на столик. В голове чётко сложенная конструкция. Из долга, обязанностей, договорённостей и необходимостей. Где нет места Денису. Он лишь прекрасное мгновение его сумасбродной жизни.
– Эй, ты совсем скис? – всегда бодрый Вася уже сидит в баре. Наверняка уже отхватил у Азара автограф для племянницы, пока покидал вещи своего товарища в рюкзак. – А тут неплохо поят. Даже настоящее пойло, – салютует коньяком с кусочками льда в стакане, отвлекает умело от хмурых мыслей. – Разминаюсь вот. Ребята обещали небольшую поляну накрыть.
Пёс с видом, как будто всю жизнь только по таким «Гнёздам» и отдыхал, заказывает у смазливого бармена: «Мальчик, нам бы водочки. Этот господин едет домой», – кивает на сослуживца. А затем деликатно предлагает: – Мне точно не надо тебя прикрывать?
– Ты и так всегда прикрываешь, – Бохо снова невозмутим.
Внешне спокоен. И только несколько человек на свете знают, что может творится внутри этой горы литых мышц. Он также спокойно заходит позже в двери своего бывшего номера. И только увидев Азара… Нет, не звезду сцены с невероятным графиком и безумной жизнью, а обычного парня, Дэниса, на сутки позволившего себе жизнь этого обычного парня, в груди колет.
– Как зторовий мой маленький смелый мальшик? – он бульдозером пропахивает воздух, направляясь к кровати. Прижимает парня к своей груди. Понимая, что теперь всё. Словно старается запомнить и его запах, и его тепло, и тот взгляд, от которого внутри всё переворачивается. – Это… – акулий зуб на верёвке на шее парня поглаживает. – Оставь себе. Как память. О «маньке-каше», – и Бохо сминает в поцелуе губы Дениса.
Ещё мгновение, словно в фокус фотоаппарата ловит лицо парня. Отпечатывая кадр в мозгу. Пряча в файлы «Самые приятные воспоминания». На задворках сознания, где-то между оттиском очертания пули, извлечённой почти из сердца, и похмельным белым шумом после того, как с нынешней командой выполнили первое своё здание.
***
… Всего 48 часов обычной жизни. Медлительной и размеренной. И пусть даже с захватом международного преступника. Для Бохо это привычно. Почти как отвлечься на звонок друга во время просмотра футбольного матча. Внутри всё как будто ободрано. В кровь. На заживающих ранах порхает «багги, багги, покки, покки». Очередное задание. Которое выполнено на «отлично». Как всегда! – А у нас ещё не всё, – около отеля стоит навороченный мотоцикл. Лихо оседлавший его Пёс, светится, как будто в одиночку всех раскидал. Незримая группа поддержки. – Значит план такой, – чувствуя состояние товарища, старается не дать его раскиснуть в конец. – Едем к ребятам. Отметить успех операции. Потом решим по обстановке, – намекая, что билет домой может, придётся обменять на другой. К своим. – Отличный план! – Бохо чуть улыбается. Внутри будто просыпается задремавший механизм. В голове крутится лента задач. Отметить успех операции. Потом рассказать своим про Меркада. И домой. Выяснить кое-какие детали про новоявленного родственника. – Всегда говорил, что, попадая в Россию надо готовиться не только к снегу летом, – отмечая про себя, что к такому пожару в душе не был готов. Хотя и не жалеет. Поправив рюкзак на широченной спине, устраивается позади Пса и хлопает его по прокачанному бедру: – Погнали, брат!
