Часть 17. Ермолаев и Марков
1 июля 2025 г., 13:57
Отель «Гнездо русалки», воскресенье, 6:00— 17:00
В душе номера громоподобно горланил арию принца Калафа дорвавшийся до воды Марков, а Ермолаев как опустился в кресло, так и не мог встать, ощущая мелкую дрожь в руках. Опять сильно заломило левую руку от кисти, отдавая в плечо и спину, в груди разлилась знакомая слабость, не давая глубоко дышать. «Опять, – со злостью думал Ермолаев, – соберись, барахло, дыши глубже... Все нормально, все уже закончилось, никто из группы не пострадал... Теперь только вышвырнуть Меркада домой и передать нашим, но это уже ерунда. Здесь нам помогут. Люди надёжные. Все профессионалы. Как Вагнер и Конопатов сразу влились и без разговоров адаптировались, да, такие бойцы на вес золота...А, мне, видать, пора на свалку. Считай, с 14 лет был на службе, мои 53 это уже немало... А дальше что? На террасе в качалке сидеть качаться? День прошёл и ладно? С девками на пляже в Дананге валяться? Тоже тоска...Преподавать по специальности? А в принципе, можно...» – он решил пошевелиться и сесть ровнее, плечо резко заболело, и Ермолаев поморщился. Постучавшись, в дверь вошел Светлов и направился в номер. — Все нормально, сейчас вертолет с Меркадом и вашей группой летит в Москву. Меркад и его подручные, связанные спят как быки, им вкололи успокоительное, они разбушевались, пришлось их усмирить. С ними еще мой спецназ. Они шутить не любят, вы уже сами видели. Меркад побудет в следственном изоляторе ФСБ, его допросят наши следователи, а потом уже его отправят в США. Ваши люди будут размещены в отеле Балчуг, — Светлов улыбаясь, присел напротив Ермолаева, но взглянув на него внимательнее, встревожился. – Леон, что с вами, на вас лица нет, вам плохо? — Да ничего, терпимо...Пройдет, – слабо улыбнулся Ермолаев, – так уже бывало... Светлов пристально глядя на него, покачал головой и вынул телефон: — Леон, надо врача, я сейчас вызову нашу скорую, она там с этим певцом, Азаром, сейчас приедет сюда, если ещё не приехала... — Не надо, у меня все пройдёт. Достаньте пожалуйста, у меня из сумки мои капли... Маленький такой пузырек с бело-голубой этикеткой, накапайте мне 30 капель в стаканчик и добавьте немного воды, – попросил Ермолаев, ощущая себя старым, слабым, беспомощным. — Вот эти? Это ведь валокордин, Леон, вам надо врача, кардиограмму сделать, — нахмурился Светлов, – так, все, я звоню нашему врачу. — Давайте подождем, мне поможет лекарство... У меня такое было, я чувствую, что это не очень серьёзно, просто нервы, – попросил Ермолаев. — Ну хорошо, если вам не станет лучше через 10 минут, я позвоню врачу, – строго сказал Светлов, приготовляя капли Ермолаеву. – Вот, держите, запейте водой. Тот выпил, поморщился и глотнул воды из стакана. Светлов принес подушку и подложил ему под спину. — Садитесь поудобнее, вам реально надо отдохнуть. У вас сильное переутомление, серьёзная нервная перегрузка, – говорил Светлов, присев на корточки около Ермолаева и взяв за руку, считал его пульс, глядя на телефон. — Да не волнуйтесь так за меня Владимир, я сейчас приду в себя, обещаю вам, — улыбнулся Ермолаев. – Кстати, хотел вас спросить, а сколько вам лет? — Мне? Сорок шесть, — ответил Светлов, продолжая считать. — Молодой вы, хороший у вас возраст, – кивнул Ермолаев. – Я в мои сорок шесть даже не знал, что такое боль за грудиной... — Хотел вам сказать, что ваше владение русским языком и полное погружение вас и вашего помощника в вашу рабочую легенду меня дико восхищает. Это просто высший пилотаж, – восхищённо покачал головой Светлов. — Много лет прожил в вашей стране, полюбил ее, она стала мне родной, – улыбнулся Ермолаев. – Когда меня называют моим настоящим именем, я иногда с трудом вспоминаю, что это именно я. И Джек тоже стал здесь своим, он будто реально здесь родился. Он обожает Россию. И я тоже. Жаль уезжать даже ненадолго, но зато потом как приятно возвращаться к работе в университете, – вздохнул он.
