Агнец

Май в этом году выдался особенно дождливым и холодным. Создавалось впечатление, что погода сошла с ума и забыла о том, что вот-вот наступит лето, а не осень. Кому-то такие условия могли бы понравиться, но для многих это стало сущим кощмаром. Особенно для маленьких детей и их родителей. На протяжении нескольких дней погода бушевала, и Джиён закатывала одну за другой истерики. Выйти на улицу удавалось лишь в редкие моменты, когда за окном стихало и небо казалось чуть менее угрожающим. У Джиён и не было достаточно много друзей, без которых она и дня прожить не сможет, но улица манила её, как магнит. Ки Хун подозревал, что она просто хочет исследовать каждую лужу, а не подышать свежим воздухом и побегать на площадке. Последние дни стали настоящим испытанием: объяснить годовалому ребёнку, почему ей нельзя выходить на улицу, было непросто, но ещё сложнее оказалось не поддаваться на её манипуляции и выдержать недели взаперти с чертёнком. Ки Хун пытался объяснить, что прогулки под дождём могут привести к простуде или даже чему-то более серьёзному, но Джиён не слушала. Походов до магазина и обратно ей было мало, а домой они возвращались под её крики и слёзы. Однажды, когда Ки Хун отвернулся, чтобы достать ключи, Джиён уже неслась к площадке. Закончилась эта авантюра элегантным падением в лужу и ещё большей истерикой, потому что теперь вся одежда промокла и неприятно липла к телу. В этот момент Ки Хун испытал целый спектр эмоций. Сначала он разозлился — терпение было на исходе, а её выходка только добавляла проблем. Затем наступило маленькое торжество: Джиён настигла карма, её проделка обернулась против неё самой. Весь оставшийся путь до квартиры он отчитывал её и пытался успокоить, но только на пороге понял, что теперь придётся купать это недоразумение и перестирывать их одежду. Джиён он нёс на руках, и вся грязь и вода оставили свой след и на собственной одежде мужчины. Ки Хун был готов поклясться, что ещё один день наедине с Джиён, и он застрелится. Самого ребёнка, казалось, всё устраивало. Довольная собой, Джиён каждый раз громко смеялась, когда папа психовал и мычал в подушку от бессилия. Хотел бы Ки Хун посмотреть на то, как Джиён в будущем будет справляться со своими детьми. Был ли он лучшим ребёнком в её возрасте? Он и будучи взрослым человеком не гнался за званием лучшего сына. Скорее, всё было ровно наоборот, и это ему наказание за все грехи. Благо, решение всех проблем всегда было под рукой. По крайней мере, когда у решения были выходные. Вот и сейчас это самое «решение» по имени Чжун Хо сидел на кухне Ки Хуна и наблюдал, как растерянный отец-одиночка проверяет, всё ли он положил в детскую сумку. Его горе-ребёнок пританцовывала на месте и широко улыбалась. Джиён была замотана в такое количество одежды, что с трудом в ней двигалась, не говоря уже о попытках прыгать и танцевать от предвкушения приятного времяпровождения. В отличие от папы Ки Хуна, дядя Хван всегда всё разрешал и ещё не был сведён с ума бесконечными криками и плачем. — Еду положил, салфетки положил, игрушки есть, — перебирал вслух список Ки Хун, уже в пятый раз пересчитывая чуть ли не каждую бумажную салфетку в упаковке. — Джиён будет у меня всего лишь на полдня. Если что-то понадобиться, я куплю по дороге, — успокаивал Чжун Хо друга. — Джиён очень принципиальная. Если ты возьмёшь ей яблочное пюре с щенком, а не с котиком, она будет припоминать тебе это до конца месяца. Ки Хун вздохнул, потирая глаза. — Один раз принёс ей в ванну не ту игрушку, а на следующий день она утопила в ней мой планшет, книги и одежду. Теперь я стараюсь не засыпать, если хоть один её глаз открыт. Чжун Хо рассмеялся, а вместе с ним и Джиён. Вряд ли малышка понимала, о чём говорят взрослые, но если дядя Хван смеётся, значит, это точно что-то весёлое. — Нет, я серьёзно. Она дьявол во плоти, так что не смей, — Ки Хун указал на Чжун Хо какой-то игрушкой из сумки, на которой остановил пересчёт. — Запомни, не смей над ней смеяться! Ошибёшься — и ты уже не жилец. — Я понял: консультироваться с мини-боссом по всем вопросам. Не паникуй, Ки Хун. Мы с Джиён прекрасно ладим. Просто не думай о ней и расслабься, а то ты скоро уснёшь в туалете. — В туалете я ещё не спал, но часто прячусь там, чтобы отдохнуть хотя бы минуту. — Дай! — раздался детский голос, и Ки Хун почувствовал, как его тянут за штанину. Джиён уже притопала к приёмному отцу и указывала пальцем на игрушку в его руках. Ки Хун отдал плюшевое подобие розового жирафа ребёнку, и довольная девочка пошла к дяде Хвану. Честно говоря, любые вещи с жирафами сразу становились её любимыми. Откуда такая любовь к этому животному? — Видишь? — Ки Хун обиженно показал на Джиён. — В этом доме она хозяйка. Я превратился в её раба: «Дай игрушку, дай еду, дай красивую потенциально опасную для жизни штуку». И никогда даже «пожалуйста» или «спасибо» не скажет, только «дай»! — Ты её разбаловал. — О, нет-нет-нет! У неё денег столько, что она может купить этот дом и все вещи в нём без проблем, но получит она их только после своего совершеннолетия. Ни копейки до. — И у неё всё равно игрушек больше, чем у тебя своих вещей. — У неё есть удивительный дар манипулировать людьми. Я понятия не имею, в кого она пошла, но до добра это не доведёт, клянусь. Чжун Хо с улыбкой закатил глаза и взял Джиён на руки. На самом деле, её упрямство и прямолинейность были очень похожи на Ки Хуна. Он не знал, кто биологические родители девочки, но на своего приёмного отца она точно была похожа. — Слышала, Джиён? Твой папа очень тобой недоволен, — покачивая ребёнка на руках, детектив встал из-за стола. — Плохой, — подхватила девочка, ткнула в Ки Хуна пальцем и рассмеялась. Судя по улыбке Джиён, она сказала это не со зла. Скорее, чтобы поддержать дядю Хвана и увидеть реакцию опекуна. По её мнению, когда Ки Хун был недоволен, его лицо выглядело очень забавно. — О, так твой папа плохой! — Ки Хун скорчил возмущённую рожицу, и ребёнок рассмеялся ещё громче. Мужчина и сам сдался и улыбнулся. Сложно устоять, когда эта малышка несмотря ни на что смеялась и веселилась. Всё-таки за сложным характером скрывалась очень умная и любимая девочка. Глядя на неё, Ки Хун вспоминал родную дочь и те редкие дни, когда он мог с ней видеться. Ему всегда не хватало этого. Не так давно Ки Хун смог отыскать свою жену и её новую семью. Он думал поехать в США и навестить их, но так и не набрался смелости. После всего он не мог смотреть им в глаза. Джиён и Каён сильно отличались характерами, хотя Ки Хун всё равно любил их обеих одинаково. Может, он и не был лучшим отцом для Каён, но он старался не повторять прежних ошибок с Джи. Ки Хун передал сумку с вещами ребёнка детективу, после чего поцеловал Джиён в лоб и поправил ей шапку. Она поморщилась, но сопротивляться не стала. Только нелепо помахала на прощание рукой и с улыбкой сказала «Пока». — Слушайся дядю Хвана, Джиён. Я люблю тебя. — Верну ребёнка в целости и сохранности вечером. Выспись наконец, тебе это нужно, — Чжун Хо закинул сумку на плечо и взял со стола ключи от своей машины. С тех пор как Чжун Хо стал постоянной няней Джиён, в его машине всегда было детское кресло. Его часто спрашивали о ребёнке и есть ли у него жена или девушка. Иногда это кресло сильно помогало в личной жизни: факт наличия у молодого и незамужнего мужчины ребёнка мог как отогнать от себя нежелательных незнакомцев, так и наоборот — стать интересной личностью для привлекательных девушек. Проводив Чжун Хо и Джиён до двери, Ки Хун вздохнул с облегчением. Когда дверь закрылась, он почувствовал, как будто с его плеч упал тяжёлый груз. Быть отцом-одиночкой непросто. Прошло полтора года с последней игры. Джиён сильно выросла за это время, стала похожа на свою мать. А вот Ки Хун, наоборот, из-за пережитого на играх стресса и воспитания младенца постарел лет на десять. Это всё сильно выматывало. Будь его воля, он бы прямо сейчас рухнул на пол и уснул на коврике у входной двери. Ментальное состояние Ки Хуна за прошедший год немного улучшилось, но он так и не обратился за помощью к специалистам, как советовал Чжун Хо. Даже с учётом врачебной тайны любой мозгоправ отправил бы его в психиатрическую лечебницу после историй об острове, детских играх и убийствах сотен жителей Кореи людьми в масках ежегодно. Придумать что-то из головы фантазии не хватало, но это всё было лишь попытками отговорить самого себя от сторонней помощи. Ки Хун искренне верил, что помочь ему может только одна вещь. Все эти изменения к лучшему и улыбка на лице были очень умелым враньём. Мужчина подавлял негативные эмоции и прикрывался маской счастливого и полноценного человека. У Сок или Чжун Хо вряд ли замечали, что он притворяется, иначе Чжун Хо давно выловил бы его для серьёзного разговора. Только Джиён и спасала от полного саморазрушения и заставляла испытывать искренние и неподдельные эмоции. После двух побед подряд Ки Хун стал невероятно богат. Если учитывать ещё и сумму выигрыша Джиён, то с этими деньгами он мог изменить свою жизнь как только душа пожелает. Но Ки Хун отказался от всего этого и предпочёл жизнь обычного скромного отца-одиночки. Пару месяцев назад он купил небольшую, но уютную квартиру рядом с отелем: кухня, совмещённая с гостиной и прихожей; две спальни, одна из которых временно служила его кабинетом; и санузел. Джиён пока отказывалась спать отдельно, поэтому приходилось мириться с её капризами и устанавливать детскую в собственной спальне. С другой стороны, так было спокойнее самому и безопаснее для ребёнка. Не только у игрока 456 жизнь за прошедшее время координально изменилась. Чжун Хо и У Сок нашли новую работу, хотя фактически мистер Чве и продолжал работать на Ки Хуна. Отель, что ещё год назад принадлежал мужчине, теперь был под управлением У Сока. После выхода из тюрьмы он и его люди работали над восстановлением здания, и через пару месяцев отель был готов к своему грандиозному открытию. Ки Хун всё ещё оставался его владельцем и теперь выступал в роли спонсора, да и так деньги с игр могли пойти действительно на благое дело. Очень неожиданно, но У Сок и правда оказался неплохим управляющим. Идеи из мужчины так и лились. Правда, некоторые из них пришлось пресечь на корню. Одни звучали слишком глупо и бессмысленно, а другие уже были незаконными. Как акционер, Ки Хун также принимал участие в работе над реставрацией отеля: одобрял дизайнерские решения, принимал решения касательно тех или иных аспектов, даже занимался отбором и наймом рабочих. В конце концов, он хотел знать, во что вкладывается и куда уходят его деньги. Не исключено, что У Сок мог просто пропить все эти деньги. А он мог. Что же касается Чжун Хо, он решил не уходить далеко от своей прежней карьеры. Теперь он вёл собственный блог и занимался независимыми расследованиями в меру своих возможностей. Спектр его услуг колебался от поиска пропавших без вести людей до мелких краж, которыми не хотели заниматься сотрудники правоохранительных органов. Хоть так, но он мог помогать людям и решать проблему с бездействием полиции. После произошедшего полтора года назад пропавших без вести людей в Корее становилось гораздо меньше. Не значило ли это, что игры прекратились? Может, им с Ки Хуном и правда удалось остановить весь тот ужас. И что тогда случилось с Ин Хо? Брат Хвана по-прежнему оставался пропавшим, и Чжун Хо не покидали надежды однажды снова встретиться и спокойно поговорить, чтобы понять его намерения. Одна его часть уже давно смирилась с решением Ин Хо, но другая хотела узнать ответы на терзавшие детектива вопросы. В общем, жизнь у друзей Ки Хуна постепенно налаживалась. У Сок и Чжун Хо нашли в себе силы жить дальше и сейчас были счастливы. Ки Хун был рад этому и в тайне завидовал. Стоило мужчине остаться наедине с собой и своими мыслями, и весь мир вокруг в ту же секунду погружался во мрак. Призраки прошлого преследовали его каждый раз, стоило закрыть глаза и прислушаться к голосам в своей голове. Ки Хун виноват. Виноват в том, что не смог спасти собственный брак и родную мать. Не смог позаботиться о дочери, потерял всех, кто был ему дорог. Подвёл десятки людей, повёл на гибель друга и игроков, доверивших ему свои жизни. Не смог убить ведущего, но в безумии лишил жизни Дэ Хо, не испытывая и капли сожаления. Зачем Ки Хун живёт? Почему он не может отпустить прошлое, как другие? Почему не может простить Ин Хо? Простить себя?.. Подсознание говорит, что у него есть Джиён и Ки Хун должен жить ради ребёнка. Он обещал защищать её и воспитать хорошим человеком, но глубоко внутри понимает, что это не так. Он лишь пытается искупить грехи, заботясь о чужой дочери. Вот она — правда: истинные мысли и настоящий Ки Хун, всегда скрывавшийся за маской весёлого и способного на любовь человека. Мысли давили на него тяжёлым жужжащим роем. С каждой секундой наедине с ними их становилось больше и больше. Шум в голове был невыносимым. Прошло около часа с того момента, как Чжун Хо с малышкой ушли. Должно быть, они уже приехали домой к детективу. Пока погода утихла, Чжун Хо разрешил Джиён погулять во дворе с другими детьми. Она взяла свои резиновые сапожки, и Чжун Хо придётся искать старые штаны и непромокаемую обувь, потому что Джиён не успокоится, пока не измерит ногами каждую лужу в пределах видимости. Конечно, дядя Хван будет вынужден измерить их вместе с ней. Ки Хун встал с дивана и направился в спальню, чтобы переодеться из домашней одежды в что-то более приличное. До назначенной встречи оставалось менее часа. Настроение изменилось как по щелчку. Через несколько минут его жизнь могла измениться раз и навсегда. Ки Хун не был уверен в своих действиях, но другого выхода не видел. Ему нужны были ответы, нужно было встретиться с Ин Хо и взглянуть ему в глаза. Игры не отпускали его, как и мысли о человеке, управлявшем ими. Он должен был вернуться, чтобы разобраться во всём и в себе. Спортивные штаны и домашняя футболка сменились на достаточно качественные брюки и чёрную водолазку. Подобная одежда была совершенно не в его стиле, и Ки Хун предпочитал что-то менее презентабельное. Он спокойно мог пойти на встречу всё в тех же спортивках и футболке с глупым принтом, однако сейчас что-то внутри хотело подчеркнуть серьёзность его намерений. Однажды, оставшись наедине с собой, Ки Хун задумался, может ли его двойственность быть ненормальной? Привести к серьёзным последствиям? Какая из его частей была настоящей? Та, что жаждала любви и покоя, или та, что жаждала смерти конкретного человека и вновь пролитой крови? Образ дополнили дорогие наручные часы. Очередная вещь из другой жизни, которую обычный Ки Хун ни за что бы не стал носить. Эти часы не были желаемой покупкой, как и вещью первой необходимости. Точное время всегда было в телефоне, а телефон всегда под рукой. Конкретно эти часы были подарком от У Сока на день рождения мужчины. Оригинальностью Чхве никогда не отличался, а характер своего начальника знал недостаточно хорошо. Часы всегда были стандартом для подарка человеку, что мог себе позволить любую вещь в этом мире. Для менее состоятельных людей классикой были носки или шампунь. У Сок уверял, что часы были куплены не на деньги, отведённые Ки Хуном на реставрацию отеля, а на заработанные с первых постояльцев отеля. Впрочем, сейчас его не так сильно волновали вопросы морали. Ки Хун не заметил, как оказался перед зеркалом. Его лицо выглядело ужасно: тёмные круги под глазами, усталый взгляд, растрёпанные волосы с сединой. Он старался не забывать о еде, но выглядел худым и болезненным. Ки Хун ел скорее из необходимости, чем от голода, и очень часто не съедал больше пары ложек. Единственное, что он сделал, чтобы улучшить ситуацию, — уложил волосы набок. Ки Хун не стал брать свою машину: он не хотел, чтобы его случайно узнал кто-то из знакомых. Всё, что будет происходить в ближайшее время, должно оставаться в тайне. Если У Сок или Чжун Хо узнают о его намерениях, всем его планам придёт конец, а другого шанса уже не будет. Такси прибыло через десять минут: в такую погоду никто не хотел ходить пешком и ждать транспорта. Небо снова затягивали тучи, и вот-вот должен был начаться дождь. Наверно, стоило прихватить с собой зонт, но у Ки Хуна ещё с детства были с ними проблемы. Всё, что мужчина взял с собой, — старый лист бумаги. Этому листку был ровно год. На нём был только адрес, время и дата. Дата, которую Ки Хун терпеливо ждал все эти месяцы. Год назад, в ту ночь, когда Ки Хун принял решение позвонить по номеру, указанному на чёрной визитке, ему ответил приятный женский голос. Это была запись, сделанная заранее и автоматически проигрываемая при звонке. Он знал, что, позвонив второй раз, скорее всего, он уже ничего не услышит, хотя Ки Хун и хранил визитку у себя по сей день. Именно поэтому мужчина записал всё, сказанное женским голосом, на первый попавшийся под руку клочок бумаги. Место. Время. Дата. Такси остановилось в незнакомом Ки Хуну районе, хотя тот и оказался не так уж и далеко от его места жительства. По внешнему виду зданий вокруг несложно было догадаться, почему именно мужчина здесь никогда не бывал. Это был один из тех районов, какие местные обходили стороной. Нет, не потому что здесь было опасно или что-то в этом роде, просто местным здесь нечего было делать. Такие районы строились по большей части для туристов. Тут собирали всё для них: дорогие рестораны, лучшие отели, клубы и даже казино. Собственно, только туристы и посещали их. Для жителей Южной Кореи в казино вход был закрыт на законодательном уровне. Как и во многих странах, правительство старалось собрать всё для приезжих в одном месте, чтобы у них не было поводов пойти не туда и увидеть иную, тёмную сторону Сеула. Бедную, погрязшую в долгах и криминале. Удивительно, но за свою жизнь Ки Хун сумел побывать на каждой из двух граней, и всё бы отдал, чтобы хотя бы на день вернуться в прошлое. Да, Ки Хун был нищим, безработным, разведённым, но у него было то, что уже не вернуть и никогда не заменить. У него были семья, друзья и надежда на лучшее. Тогда он был человеком, а сейчас превратился в пустую оболочку, потерявшую всякий смысл. Местом встречи оказался ресторан, с виду очень дорогой. Лет шесть назад он бы и подумать не мог, что когда-нибудь будет стоять перед таким зданием, а сейчас мог себе позволить купить его. Людей вокруг практически не было, чего нельзя сказать о количестве машин на дорогах. Плитка под ногами всё ещё была мокрой после прошедшего ночью дождя, а в воздухе сохранился запах озона. Та часть Ки Хуна, что хотела покоя и мирной жизни, сопротивлялась и наотрез отказывалась заходить внутрь. Он мог попытаться забыть, попробовать начать всё с чистого листа, как Чжун Хо. Мог воспитать Джиён, отвести её за руку в школу и побывать на её выпускном. Он мог наконец заполнить пустоту в сердце и найти в себе силы жить дальше. Другая часть, рождённая после неудачной попытки восстать на играх, подавляла эти желания и рвалась наружу. Пока игры будут продолжаться, спокойной жизни быть не может. Шум в голове не утихнет до тех пор, пока со всем этим не будет покончено. Ки Хун стоял перед рестораном до тех пор, пока пара капель не упала с неба на лицо. Они выдернули обратно в реальность, и шум в голове стих. Начинался дождь. Несколько уверенных и быстрых шагов, и вот мужчина был уже внутри. Теперь путь назад ему отрезан. Стены из слоновой кости, позолоченная мебель и орнаменты, очень много чёрного. Каждый угол был освещён, хотя тёмная мебель и элементы декора приглушали свет. Это место старалось выглядеть дорогим, хотя на деле это было далеко не так: удачные дизайнерские решения, имитация золота обычной краской и особая расстановка мебели. Когда У Сок восстанавливал отель, Ки Хуну часто приходилось общаться с дизайнерами. От них он узнал множество хитростей: создать ощущение роскоши можно было и за счёт самых дешёвых материалов. — Добрый день, господин, — поприветствовала мужчину девушка на входе в зал. — У вас забронирован столик? Конечно, по классике жанра, в таких ресторанах можно поесть только через бронь. Даже если половина столиков в помещении были свободны. Например, как сейчас. Девушка была невысокой, с приятной внешностью и голосом: зачастую персонал в таких местах подбирали под стать ресторану. Именно от сотрудников в зале зависела атмосфера и комфорт посетителей. Минимум косметики, естественный макияж и аккуратная стрижка. Спина ровная, на лице доброжелательная улыбка — идеальный сотрудник. Только взгляд выдавал в девушке уставшего и глубоко несчастного человека. Обычный посетитель никогда не заметит этого под слоями макияжа и скромной улыбкой, но Ки Хун за последние несколько лет видел этот взгляд в глазах многих людей. Он сам был таким человеком. — У меня запланирована встреча здесь. Моё имя Сон Ки Хун. Девушка кивнула и посмотрела в свой планшет. Ей потребовалось всего пара секунд, чтобы найти нужное имя в списках, после чего она указала в сторону зала. — Прошу вас, господин Сон Ки Хун. Ваш друг ждёт за третьим столиком. “Ваш друг” звучало так странно. Ки Хун даже не знает, с кем назначена встреча. Что-то внутри хотело, чтобы сам Ин Хо пришёл на эту встречу, но это просто было глупой надеждой. Мужчина прекрасно понимал, что ведущий не станет так просто показываться в Сеуле. Он и без того уже сделал слишком рисковую ставку, когда позволил игроку 456 присоединиться к третьей на его счету игре, и на этот раз ведущий дал ему слишком большую власть. Пока девушка вела Ки Хуна к столику, он внимательно смотрел на человека за ним. Молодой парень в дорогом сером костюме, коротко подстриженные волосы, у ног — чёрная кожаная сумка. Глядя на него, Ки Хун почему-то вспоминал вербовщика. Не исключено, что этот парень мог теперь занимать его место, хоть и был совсем ещё ребёнком. У людей, что стояли за играми, понятия морали отсутствовали. Если они сделали младенца игроком, то взять студента или подростка убивать для них было сущим пустяком. Девушка ушла, когда мужчина сел за стол, и сразу после неё подоспел и официант. Ки Хун ничего не заказал, только попросил принести ему стакан воды. Парень напротив улыбнулся. Когда мужчина пришёл, он уже ел заказанный ранее салат и ещё одно блюдо, по внешнему виду которого было сложно догадаться, что это такое. Одна из причин, почему Ки Хуну не нравились дорогие рестораны. Создавалось впечатление, что здесь подают не еду, а арт-объекты на золотых тарелках. — Для человека с неограниченными возможностями вы слишком скромны, господин Сон, — произнёс парень, когда официант ушёл. — Я пришёл сюда не для светских бесед и уж тем более не ради еды, — последовал холодный ответ. — Мы с вами здесь как хорошие приятели, а не враги. Не стройте из себя героя, мы оба знаем, что это не приведёт ни к чему хорошему. Оглянитесь, — парень обвёл рукой зал. Большинство соседних столиков были пустыми: сейчас только середина дня, люди или заняты работой, или уделяют время более важным делам. За парочкой столов сидели небольшие компании обедающих бизнес-партнёров или туристов. — Если посетители или сотрудники заподозрят что-то, наша встреча пойдёт не по плану и вы упустите свою единственную возможность. Ки Хун сделал глубокий вдох, остановив взгляд на двух мужчинах в дальнем углу зала. Они говорили о какой-то сделке, но Ки Хун пропускал их диалог мимо ушей, сосредотачивая внимание на словах парня в костюме. — Почему ресторан? Есть более тихие и подходящие для разговоров места. — Так захотел «сами знаете кто». Я лишь выполняю его просьбу. «Сами знаете кто» — звучало так, словно имя Ин Хо было проклято. К чему такая осторожность? Или господин ведущий не доверял Ки Хуну? Конечно, причин было много, но у Ин Хо хватало власти и средств, чтобы выкрутиться из любой ситуации. В конечном счёте, Ки Хун не собирался устраивать засаду. — Я надеялся, что «сами знаете кто» будет здесь вместо вас, — Ки Хун снова перевёл взгляд на парня. Лицо мужчины по-прежнему оставалось холодным и недоброжелательным, и это оказывало своё влияние. Улыбка с лица его собеседника пропала, и он опустил глаза обратно к своей еде. — У босса много работы, он не может тратить своё время на такие вещи. Давайте вернёмся к цели нашей встречи? — Конечно. Парень кивнул и отложил салат в сторону. Ему пришлось наклониться, чтобы достать из своей сумки тёмно-синюю папку. Ки Хун успел уловить краем глаза ещё несколько похожих, предназначение которых останется для него в тайне. — Зачем нужна эта встреча? — внезапно задал вопрос Ки Хун. — Разговора по телефону не достаточно? — Вы же не игроком хотели быть? Я знаю, что вы дважды победили на играх. Сомневаюсь, что такому человеку как вы понадобились деньги. — Я думал, что всё остальное мне расскажут на острове. Парень рассмеялся. Складывалось ощущение, что Ки Хун только что сказал какую-то глупость. — Господин Сон, что вы знаете о иерархии среди персонала? — Немного. Разве их не набирают из гражданских? Сложно поверить, что на играх постоянный список сотрудников. Их не меньше, чем игроков, если не больше. — Отчасти вы правы. Изучите эту папку, когда будете одни. Ки Хун посмотрел на протянутую ему стопку бумаг, скрытую пластиком и синим кожзамом. Возможно, это было глупой шуткой подсознания, но один вид этой папки пробуждал где-то внутри сильный гнев и предчувствие чего-то зловещего. — Что в ней? — Ничего особенного. Инструкции, правила и общая информация, что может пригодиться в предстоящей работе. Одна из рук потянулась к папке, но открывать её не решалась. Будет и правда лучше, если Ки Хун посмотрит её содержимое, когда останется один. Под пальцами отчётливо читалась текстура обложки. Металлические края были всё ещё холодными, как и сама папка. — И ещё, — парень потянулся к внутреннему карману пиджака и извлёк из него очередную визитку. — Меня просили передать вам это. Новая визитка ничем не отличалась от тех, кто получали игроки. Небольшой кусок картона с напечатанными на нём фигурами. Только на этот раз, на обратной стороне был не номер телефона, а конкретные адрес и дата. — Это нужно вам, чтобы попасть на игру. — Через неделю? Парень кивнул. — Вы можете отказаться и не приходить. Заменить вас не сложно, но вы должны понимать, что такой возможности больше не будет. Эти слова были манипуляцией или нет? Ин Хо хотел, чтобы Ки Хун стал частью игр и стоял рядом с ним. Он неоднократно намекал на это. Одна чёрная визитка и ожидание звонка столькие месяцы говорили о многом. Ки Хун был уверен, что откажись он сейчас, однажды ему всё равно позволили бы вернуться. По крайней мере, пока играми управляет Ин Хо. Он знал, что за ним следили эти полтора года и продолжат следить и дальше. — Я не собираюсь отказываться. Иначе меня бы здесь не было. — Вот и отлично, — подытожил парень и широко улыбнулся. — Тогда, полагаю, вы можете идти. Меня ещё ждёт десерт. Или, если хотите, можете остаться и составить компанию. — Я не голоден, — коротко и отстранённо ответил Ки Хун и встал. Стакан с водой так и остался не тронутым. Парень попрощался с мужчиной, но ответа не последовало. Ки Хун просто проигнорировал его, как и легенду о том, что они были знакомы. Визитку он осмотрительно убрал в карман брюк, а папка оставалась в руках. У него не было места для неё, в планы не входило возвращаться сегодня вечером со встречи с чем-то ещё. В голове появлялся новый рой вопросов: зачем личная встреча? Только ради этой папки? Почему нельзя было принести её к нему домой или отправить по почте? Ки Хун был уверен, что у Ин Хо была вся возможная информация о нём. Так было бы куда проще и безопаснее, чем встречаться в людном месте и обсуждать игры при лишних глазах и ушах. А может, это всё было очередной сложной, заранее спланированной схемой? Может, эта встреча была необходима, чтобы убедиться в намерениях Ки Хуна? Мужчина остановился у выхода и ещё раз осмотрел зал, на этот раз обращая своё внимание и на персонал ресторана. Любой из них мог быть агентом Ин Хо. Действительно, гарантий того, что Ки Хун не попытается остановить игры в очередной раз или не приведёт с собой Чжун Хо, было мало. Ки Хун и сам не поверил, если бы захотел внезапно убивать людей и плясать под чужую дудку. Когда мужчина уже собрался уходить, двери перед ним внезапно открылись, и, погружённый в свои мысли, Ки Хун случайно столкнулся с вошедшим человеком. — Вот чёрт, смотри, куда прёшь, придурок! — возмутился до боли знакомый и недовольный голос. От неожиданности Ки Хун не удержал папку, и она с хлопком упала на пол. К счастью, бумаги не выпали. — Господин Сон, я не узнал вас! О нет, вы не ушиблись? — тут же извинился запаниковавший голос. Вошедшим мужчиной оказался Чхве У Сок. Он растерялся, не зная, куда деть руки. Сначала отряхнул одежду Ки Хуна, потом заметил на полу папку и поспешил её поднять. Ки Хун даже отреагировать не успел, только вздохнул и открыл рот, как в руках снова оказались переданные ему бумаги. У Сок держал в руках насквозь промокший зонт, а сам, насколько это возможно, был сухим и при параде. Ки Хун не припомнил, чтобы видел его когда-нибудь в костюме и туфлях. И что вообще У Сок делал в таком месте?! — Погодите, а что ВЫ тут делаете? — словно прочитал его мысли, У Сок опередил Ки Хуна и сам задал ему тот же вопрос. — И тебе привет, — только проговорил уставшим голосом мужчина и взглянул на свои брюки. Вода с зонта попала на них, когда они столкнулись. — О-о, простите за это! И за придурка, я правда не хотел… — Забыли. Ки Хун отряхнул одежду и посмотрел на улицу. Дождь лил как из ведра. Похоже, пока он беседовал с тем парнем, погода успела измениться в худшую сторону. — Я могу дать вам свой зонт, если хотите! — заметив отсутствие у Ки Хуна чего-либо, что может защитить от влаги, У Сок решил загладить таким образом свою вину перед ним. — Или я вызову и оплачу вам такси, если вам далеко ехать. — У Сок, забыли. Что ты вообще здесь делаешь? — Как «что»? У Сок посмотрел на своего работодателя так, словно тот спросил самую глупую в мире вещь. Неужели сегодня все так будут смотреть на Ки Хуна? Заметив, что господин Сон не шутит и говорит на полном серьёзе, У Сок закрыл глаза и недовольно замычал. — О нет, вы не читали мой E-mail? — Какой ещё «E-mail»? — похоже, Ки Хун совсем не понимал, о чём идёт речь. — Электронное письмо! Я отправлял вам ещё месяц назад кучу бумаг и расписание на согласование. Вы же сами дали своё добро на всё! Вы и пользовательские соглашения никогда не читаете? Ки Хун смутно припоминал, что месяц назад он получал от У Сока какие-то разрешения, чеки и ещё стопку электронных документов. Вот только подобные приходили чуть ли не каждую неделю, и Ки Хун просто молча подписывал их и выделял необходимые суммы. Ему было как-то не до этих всех бумажных дел и организационных вопросов. Как владелец здания и акционер он просто присутствовал пару раз за год на совещаниях, давал своё добро на более-менее логичные вещи и платил необходимые суммы на реализацию планов по развитию их бизнеса. Хотя вернее будет сказать, что уже давно это был бизнес У Сока. От Ки Хуна в нём осталось только имя. — О господи, у нас мероприятие на следующей неделе! — не выдержал тишины У Сок и решил избавить своего начальника от лишних размышлений. — У постояльцев свадьба, а организацией банкета занимается этот ресторан. Я приехал подписать бумаги и договориться обо всём. Я же писал вам, хоть бы для приличия тему письма читайте. Я так однажды специально у вас разрешения спрошу на организацию подпольного казино в подвале, а вы и документы подпишите, и в тюрьму потом сядете. — Давай только без нелегального бизнеса, — Ки Хун даже улыбнулся, но улыбка эта была скорее попыткой избавиться от ненужных вопросов и поскорее уйти отсюда. — Кто бы говорил, не вы ли меня первым втянули во что-то нелегальное? У Сок посмеялся и опустил взгляд на папку в чужих руках. — Теперь ваша очередь. — Что? — Мой вопрос. Что ВЫ здесь делаете? Похоже, нежелательных вопросов не избежать. Необходимо срочно придумать что-то, что не будет вызывать подозрений и не станет причиной для лишних беспокойств. Не хватало ещё, чтобы У Сок заподозрил Ки Хуна в неладном и позвонил после этого Чжун Хо. Ответ пришёл сам собой: не успел Ки Хун ответить на первый вопрос, как сразу следом последовал и второй. — И где Джиён? Джиён. — Она с Чжун Хо. Я попросил его посидеть с ней, пока буду здесь. У меня была встреча с одним человеком по поводу документов Джиён. Теперь вопросов возникнуть не должно. Джиён родилась вне роддома, её биологические родители погибли на играх. Они исчезли для остального мира, взявшийся из ниоткуда ребёнок без информации о родителях у человека с не лучшей кредитной историей и неожиданными безграничными финансами вызвал бы много вопросов. О документах и официальном опекунстве не могло быть и речи, а значит, получить опеку над ребёнком можно было только обходными путями. У Сок не знал, что все документы на Джиён Ки Хун оформил ещё больше года назад. Да и если Джиён с Чжун Хо, значит, детектив в курсе этой истории и не придётся звонить ему и рассказывать о подозрительном поведении Ки Хуна. Два зайца одним ударом. — Так вот что за папка! — У Сок широко улыбнулся. — Я рад, что у вас всё получилось, господин Сон. Мои поздравления. Чхве похлопал Ки Хуна по плечу, и тот улыбнулся ему в ответ. — Ну, удачной вам дороги домой. Я побегу, меня ещё ждут в отеле. Вам точно зонт не нужен? — Нет, спасибо. Я на машине, — ложь. — Уверены? До парковки тут бежать и бежать, промокнуть успеете. — У меня с зонтами сложные отношения, обойдусь как-нибудь, — посмеялся Ки Хун. — Ну ладно тогда, удачи ещё раз! — И тебе с... Этим вот всем. Ки Хун проводил взглядом У Сока и облегчённо выдохнул, когда тот скрылся в зале. Пронесло, но сможет ли он лгать и дальше? Надо быть внимательнее в следующий раз. Дверь закрылась за спиной с хлопком, заглушаемым шумом дождя. Как только ноги оказались за порогом, тело окатило ледяной водой. Одежда и волосы промокли мгновенно, но мужчина стоял неподвижно. Вода била по векам, и сейчас это было единственным, что ощущал Ки Хун. Ещё пару минут назад внутри бушевал вихрь из сомнений, а голова гудела от навязчивых мыслей, но сейчас ничего из этого не было. Лишь тишина, шум дождя и холодная вода, стекающая по лицу. Ки Хун собирался умереть. Не буквально, метафорически. Умереть для своих друзей, для семьи и, что тревожило его больше всего, он собирался умереть для Джиён. Бросить всё ради цели и исчезнуть — когда-то для него это было сущим пустяком. Он позволил себе оставить семью, мать, стереть себя из жизни последних близких, что у него оставались. И всё это ради глупой идеи покончить с тем, что он сам для себя провозгласил истинным злом. Так почему же сейчас всё было так сложно? Только когда по коже прошла волна боли и пальцы заледенели, Ки Хун вернулся на мгновение в реальность. Если он продолжит стоять здесь, проблем только прибавится. Он или простынет, или снова столкнётся с У Соком, которому придётся объяснять своё странное поведение. На этот раз Ки Хун решил не вызывать такси и пойти обратно пешком. Идея явно не лучшая, но сейчас он слишком устал и последнее, чего мужчина хотел, это ехать в машине с незнакомым человеком. Его второе «я» наконец притихло, и его снова сменил тот, кто называл себя любящим отцом и хорошим другом. Ещё неделя томительных ожиданий и шанс отступить. Хотел ли он отступать? Точно не сейчас. Ки Хун и без того ждал достаточно долго, мучаясь от внутренних конфликтов и противоречий. Мог ли он продержаться ещё семь дней? Мог ли продолжать улыбаться Джиён и врать Чжун Хо? Джиён… Хватит ли сил оставить её? Бросить самое дорогое ради того, что лишило её родителей. Имел ли он право оставлять её? «Ты жалок», — повторял внутренний голос. «Ты предаёшь её», — говорил другой. Голова снова раскалывалась. Эти голоса никогда не стихнут, заставить их молчать было невозможно. Если бы был кто-то, кто мог успокоить их хотя бы на минуту. Весь оставшийся путь до квартиры Ки Хун провёл под гул голосов в голове и очередное нарастающее чувство вины. Вины перед малышкой Джиён, которую он собирался бросить, как однажды бросил и родную дочь. Но ведь она счастлива? И Джиён будет счастливой. Она проживёт долгую и беззаботную жизнь. Чжун Хо позаботиться о ней, без сомнений. У них всё будет хорошо. А что будет с Ки Хуном? Сможет ли он быть однажды счастливым? Сможет ли добиться своего и наконец остановить игры? Или там его ждёт лишь смерть? Чтобы вставить ключ в замок и открыть входную дверь потребовалось немало времени. Руки дрожали то ли от холода, то ли ещё от чего-то. Нервы начинали сдавать, и когда мужчина наконец попал в квартиру, то просто захлопнул дверь и ударил кулаком о столешницу комода, стоявшего напротив двери. Он устал. Чёрт возьми, как он устал. Хотелось избавить себя от тяжести выбора и голосов в голове. Сходил ли Ки Хун с ума? Определённо. Мужчина поднял голову и увидел своё отражение в зеркале. Его глаза были покрасневшими, а лицо мокрым. Это дождевая вода или слёзы? Впрочем, а так ли важно? Нельзя оставаться в таком виде. Через несколько часов вернутся Чжун Хо и Джиён, и последнее, что было сейчас нужно Ки Хуну, так это то, чтобы они застали его в таком виде. Да и папка никуда не делась, как и бумаги в ней. Это могло стать ещё большей проблемой. Потребовалось какое-то время, чтобы привести себя в более-менее приличный вид: принять душ, забросить мокрую одежду в стирку, высушить обувь и волосы. Усталость накатила тяжёлой волной, ноги уже не держали и стали ватными. Чтобы добраться из душа до кровати и рухнуть на неё пришлось приложить немало усилий. Забавно получилось: Чжун Хо согласился посидеть с ребёнком, чтобы Ки Хун отдохнул как следует, а мужчина только больше вымотался. На тумбочке рядом с кроватью лежала папка. Было бы неплохо изучить её, пока есть время. Кто знает, какие тайны она хранит и чем грозит, если эти бумаги попадут не в те руки. Однако Ки Хун так и не успел её открыть. Раздался звонок в дверь. Мужчина поспешно вскочил с кровати, папка тут же отправилась в верхний ящик тумбочки, а лежавшая рядом визитка в мусорный бак под ней. Адрес и время Ки Хун в любом случае запомнил. Мужчина открыл дверь только когда в неё позвонили в третий раз. Как он и думал: на пороге стоял уставший Чжун Хо. В одной руке детектива была сумка с вещами ребёнка, а другой он придерживал саму Джиён. Похоже, день у них был насыщенным. Чжун Хо с трудом держался на ногах, а Джиён сладко спала у него на плече. — Ты был прав, — коротко сказал Чжун Хо и вошёл внутрь. Ки Хун усмехнулся, стараясь сделать насколько это возможно не вызывающий подозрений вид. Мужчина забрал у детектива малышку, и Джиён недовольно промычала, приоткрыв глаза. — Папа..? — уставшим голосом спросила девочка, после чего устроилась поудобнее и снова засопела. — Вижу, день у вас был насыщенным, — Ки Хун посадил сонного ребёнка на пуфик у двери и принялся снимать с неё обувь и верхнюю одежду. — Не то слово, — Чжун Хо поставил сумку на комод и протёр руками покрасневшие глаза. — Ты тоже выглядишь не сладко. Так и не смог поспать? — Соседи решили устроить ремонт, — соврал Ки Хун. — Под звуки дрели засыпать — то ещё удовольствие. — Если хочешь, я посижу с Джиён и завтра. Ки Хун поставил обувь ребёнка на место и повернулся к детективу. Судя по выражению его лица, он говорил всерьёз, пусть от усталости с трудом держался на ногах. — Спасибо, но тебе тоже нужен отдых. Я в отличии от тебя к Джиён уже привык, и на работу ходить мне не надо. — Я работаю на себя, так что это не проблема. Ки Хун отрицательно покачал головой и снова взял на руки малышку. — Спасибо, но завтра я сам с ней посижу. Хотя отпуск мне точно не помешает. — Ну, если надумаешь отдохнуть, ты знаешь, к кому обратиться, — Чжун Хо улыбнулся. «Отпуск», — ударило в голову. Случайно сказанное слово, но как удачно оно было произнесено. Как Ки Хун не додумался до этого с самого начала? Это было лучшим решением из всех, что могли прийти ему в голову. Недельная поездка за границу, чтобы отдохнуть от рутины и детских капризов. Ни лишних вопросов, ни оправданий, да и с Джиён не придётся ничего изобретать. Чжун Хо только что сам всё предложил. — Ладно, не буду задерживаться. Пока-пока, Джи, — детектив погладил ребёнка на прощание и та промычала что-то неразборчивое в ответ. — Спокойной ночи, Ки Хун. Выспись хотя бы ночью, Джиён так устала, что проспит до обеда. Да и я тоже, хах. — Спасибо, что посидел с ней. — Обращайся, — Чжун Хо ушёл, и Ки Хун закрыл за ним дверь. Когда шаги на лестничной клетке стихли, мужчина наконец выдохнул. Сил уже не оставалось ни на что, но теперь ещё нужно помыть и уложить спать Джиён. Впрочем, сделать это можно и утром. Джиён сейчас так устала, что вряд ли согласиться на водные процедуры. Хоть в чём-то они сейчас были согласны. Мужчина посмотрел на ребёнка у себя на руках. Уставшая и сонная, из чертёнка Джиён всегда превращалась в маленького ангелочка. В такие моменты все тёмные мысли покидали голову и сердце Ки Хуна вновь ощущало тепло. Он снова чувствовал себя живым и обретал какой-то смысл. Сможет ли он променять это чувство на холод и ненависть? Отчего-то он почувствовал страх. Его не будет всего неделю, а может и дольше. Возможно, он уже никогда не вернётся. Не увидит снова Джиён, не услышит её смех. Если Ки Хун вернётся на игры, он может навсегда потерять этого ребёнка и это чувство. Он может навсегда потерять себя настоящего. Когда Джиён уже лежала в своей кроватке, укутавшись в одеяло и обнимая любимого розового жирафа, Ки Хун и сам рухнул на свою кровать. Голова совсем уже не соображала, придётся оставить папку и бумаги в ней на завтра, иначе от наплыва новой информации его мозг просто взорвётся. Виски и так пульсировали от пережитого за день стресса. Непрекращающаяся ложь Чжун Хо, У Соку, самому себе… Всё это сильно выматывало. Хотелось просто на мгновение очутиться где-нибудь далеко отсюда, стереть прошлое и настоящее, просто забыться. Возможно, напиться до потери памяти или попробовать что-то покрепче. Нет, нельзя. Ки Хун не такой человек. Может, он и был им когда-то, но сейчас он изменился. В лучшую ли сторону? Он не знал. После последней игры и того, что Ин Хо с ним сделал, Ки Хун не был уверен даже в том, а был ли он человеком. Жил ли он по-настоящему, или просто существовал в этой оболочке? Поза стала неудобной, и мужчина перевернулся на спину. В темноте он не видел даже потолка собственной комнаты, хотя глаза давно привыкли к темноте. По правде сказать, он ничего не мог разглядеть. Ки Хуну казалось, что он тонет в бесконечной пустоте. Проваливается всё глубже во тьму, в которую вступил однажды. Эта тьма преследовала его с того дня, когда он убил Дэ Хо. Нет, ещё раньше… Он чувствовал её дыхание своей спиной задолго до этого. Ки Хун никогда не был хорошим человеком. Хорошим лжецом? Всегда. Веки тяжелели, и пришлось закрыть глаза, позволяя тьме поглотить себя полностью. Через шесть дней эта тьма станет его вечным пристанищем.