записки.

      Меня посадили в мужскую комнату для особо опасных преступников. Кто-то плакал кто-то горевал. Со стороны женской комнаты раздавались то ли плач то ли крики. В женскую комнату кто-то зашёл и начал неразборчиво кричать.       Раздалось несколько хлопков. Стало тише. Офицер в пиджаке и белой рубашке, с небольшими пятнами крови подошёл к мужской комнате. Осмотрел взглядом, пренебрежительным, каждого находящегося внутри преступника. Посмотрел на меня и глядя на меня он зашел в комнату. Взял меня за руку и повел налево.       Я ненароком заглянул в женскую комнату, сквозь прутья. Наталья сидела и ждала меня.       Кажется, она не надеется ни на что.       Она покачала головой показывая что не уйдет отсюда.       Мы с офицером подошли к комнате допроса.       — Сейчас закончим! — раздалось из-за двери.       Офицер со мной приоткрыл закрытую дверь комнаты       Внутри какой-то офицер ВЧК спокойно снял предохранитель. Подошёл сзади — медленно, почти лениво. Поставил ствол вплотную к правому виску заключённого.       — Последний шанс, — прошипел он. — Подписывай.       Или... Как будто хлопок в ладоши произошел выстрел, и звук глухо прошелся по комнате.       В ушах послышался тихий звон.       Пуля вылетела с другой стороны, кровь полетела тонкой струей из отверстия. За ней - серая масса по щеке. Они текли по лицу, пока не перешли на пиджак. Аккуратно.       Глаза открыты. Голова набок. Пахнет ванилью.       — Следующий — сказали из комнаты.       Офицер повернулся к бумагам и закурил сигарету, пока двое других уносили труп куда-то, наверное на свалку.       Я буду как он. В любом случае. Не вернусь.