Путешествия

      Кэльпи дёрнула мордой, разбрызгивая из ведра воду, которую пила. Цири укоризненно поцокала языком, глядя на неё. Кобыла на цоканье не отреагировала. Она хотела пить и теперь, жадно удовлетворяя своё желание, не обращала внимания ни на что другое.       Опустошённое ведро упало на бок, Кэльпи громко зафыркала, высказывая хозяйке жгучую благодарность. Девушка погладила её по бархатному носу, подняла ведро и вновь опустила в колодец. Самой ей тоже очень хотелось пить.       В маленьком селении, где она остановила лошадь, её приняли радушно — люди справляли чью-то свадьбу. Пригласили повеселиться, согласно законам гостеприимства, и её. Цири церемонно, глубоко поклонилась хозяевам, принимая приглашение. Подняла взгляд и сразу увидела, как изменились их лица — обращённые уже не к опасной чужачке, а к гостье. Кэльпи пустили на луга, где паслись несколько спокойных и приветствовавших соседку дружелюбным пофыркифанием лошадок, Цири постелили в тёплой комнате. Хозяйская дочка долго глазела на её волосы — должно быть, коса растрепалась и держалась уже не столько на шнурке, сколько на честном слове — потом перевела взгляд на ярко заблестевшие в ответ на печное пламя медные бляхи, украшавшие собой ножны. Но девочка ничего не сказала, только расплылась в беззубой улыбке, когда Цири поймала её взгляд.       В её родном мире такая же девчонка бы тотчас подняла вой, потому что там постоянно горела, затухала и вспыхивала снова война и людей с мечами и шрамами на пол-лица боялись. Эта деревня не знала войны: на том отшибе мира, где она стояла, тяжело было добраться даже до соседнего села верхом на «вот-вот такой же красотке, как ваша лошадка, милсдарыня, истинным клянусь!..» и, главное, не было нужды.       И не было войны. Была тишина по утрам, были туманы, густые, как молоко, в которых на воду с плеском садились лебеди, а на крыши домов, с шорохом задеваемой длинными ногами соломы — журавли.       Плыл рассвет, слишком ранний даже для деревенских. Цири вышла в тишину и туманный сумрак на крыльцо. Длинно, всем телом потянулась. Потом тронула босой ногой высокую траву, ещё не пощипаную гусями, отдёрнула её — роса захолодила кожу. Девушка соскочила со ступеньки одним разом, тихо и ловко, уже собралась пойти к колодцу, как послышался тоненький голос, со свистом от отсутствия двух передних зубов, выговаривающий слова: — А ты прямо как кошечка, мельникова Реза. Она, на самом деле, Ре…зеда, — девочка явно с усилием выговорила сложное для неё имя, — Но я её Резой зову.       Цири обернулась. Хозяйская дочка сидела на крыльце и уже крутила в тонких ловких пальчиках сорванную травинку. — С чего ты взяла? — поинтересовалась она, — И почему не спросила, куда я?       Девочка снова улыбнулась. — Ты ловкая и серая. Реза тоже ловкая и серая, только полосатая. А идёшь ты умываться и воды попить, так все по утрам делают: мамка, батька, друзья ихние. — Их, — поправила Цири. Девочка согласилась: — Ну, пускай, их. Угадала же всё равно. — Угадала.       Девочка поднялась, тоже соскочила с крыльца и подошла к ней. Поглядела снизу вверх и буркнула: — Ну, пошли?       Они пошли. Цири тряхнула пепельной копной, отросшей по самую поясницу, сдула с лица непослушную прядку. Шнурок она оставила у постели, как и гребень, и теперь пожалела о том — сейчас можно было бы легко и быстро распутать колтуны, и, заплетясь, уже не беспокоиться о лезущих куда не надо волосах. — А меня Златкой зовут. — А меня — Цири.       Девочка серьёзно кивнула. Они остановились у колодца, спустили вниз ведро, потом потянули его обратно, тяжёлое. Умылись, пофыркали на холод, пока растирали лицо и руки.       Холод был вполне обычным. Туман, в котором тонуло всё вокруг, на расстоянии пяти шагов, тоже.       И всё равно, ей казалось, что ничего не походило на её дом. Всё было обманчиво зыбким, непрочным, как сон или эльфский дворец.       Впрочем, не было разницы.       Златка напилась воды, сыто утёрла губки. Девочка казалась Цири немного странной. «Бред, — все же сделала верные выводы она, — Вовсе не странная, просто спокойная, непугливая. Обычный ребёнок.»       Редко ей доводилось в своём пути видеть обычных детей. — Как ты так ловко по траве прыгать выучилась? Прямо как… — Кошка? — Да, — подтвердила девочка, — Как кошка. Ну так, как?       Цири вспомнила, как прыгала по гребёнке во дворе Каэр Морхена, сначала учась держать равновесие, потом — уклоняться от ударов и наносить их в ответ. Ответила честно: — Помню, как. Но рассказать не могу. Не знаю, как рассказать.       Улыбнулась. Добавила, не заметив, что голос у неё смягчился: — С трудом.

***

      Свадьба гуляла три дня. Плясали, пели, играли на каких-то странных, но мелодично звучащих инструментах. Люди веселились.       Цири улыбалась. Её, как гостью, накормили так вкусно, как редко удавалось поесть в пути. Жареное мясо, нежное сливочное масло, тёплый хлеб, яблоки и груши… А сладкий мёд и берёзовый сок, каких девушке не доводилось пробовать у себя дома, делали мысли лёгкими и быстрыми. Все печали растворялись в этом мёде.       Да, пир на свадьбе был хорош.       Хороша была и музыка, весёлая, заводная. Девушки танцевали, водя хороводы, звали Цири присоединиться. Она подумала, решила, что причин отказаться нет. И ухватилась за протянутую ей полную и мягкую руку рыжей красавицы, протяную ей. Красавица улыбнулась, отчего начала казаться ещё красивее, а потом Цири поглотила ритмичность и скорость движений хоровода.       Лёгкие мысли позволяли легко прыгать и крутиться вокруг своей оси, вскидывать руки к небу.       Свадьба была хороша. В подарок молодым и хозяевам, приютившим её, она отдала серебряные пуговицы, всего около десятка. Всё равно у неё были ещё, а пуговицы блестели и радовали людей. Они были действительно подарком. Выражением её благодарности за кров, еду и веселье.       За туманы, лебедей и тишину. За передышку.

***

      Заржала осёдланная Кэльпи, нетерпеливо роющая копытом землю. Краткий отдых закончился. Пора было ехать дальше, продолжать бесконечную скачку, пока остановка не растягивалась на опасно долгое время и не грозила... Неведомым.       Бедой.       Цири погладила её по гриве. — Этот мир так похож на мой, — пробормотала она задумчиво, — Так похож. — Ты останешься? — спросила Златка.       Девушка покачала головой, под уздцы повела кобылу по пыльной дороге прочь из деревни. Девочка шла рядом с ней. — Не спросишь, почему? — Нет. Если всего лишь похож, а не твой, зачем бы тебе оставаться. Верно? — Верно.       Она наклонилась, обняла Златку. Та тонкими ручками обхватила её шею, засмеялась. — До свидания, — сказала Цири, поднявшись. — Доброго пути, — помахала девочка.       Цири поднялась в седло. Кэльпи заплясала под ней, затрясла гривой, а потом без понукания сорвалась в галоп, как будто услышала мысли своей хозяйки, тоже истосковавшейся по её быстрому бегу.       Цири оглянулась, пока ещё въезд в деревню не успел скрыться за поворотом дороги. Златка стояла там и снова махала ей. Девушка подняла руку.       А потом, отъехав достаточно далеко, раскрыла портал, сияющий по краям нежно-зелёным светом. И Кэльпи прыгнула.