Путешествия

— Признай, гэ, ну признай, он хорош! — подмигнул брату Цинсюань.       Ши Уду нахмурился, но с младшим этот фокус давно уже не прокатывал. Тогда Ши Уду спрятался за книгой, надеясь, что увесистый том истории отпугнёт Цинсюаня. Тот не впечатлился и намекающе покашлял. Два раза. На третий Ши Уду просто не выдержал. — Ну что ещё? — проворчал он, отрывая невидящий взгляд от свершений героев древности. — Ты книжку вверх ногами держишь, гэ.       Ши Уду с удивлением отметил, что да, так оно и есть. — Хм. — Это значит, что мы можем вернуться к нашему разговору? — Хм.       Чтобы данный разговор не продолжать, Ши Уду предпочёл ретироваться к воде, оставив увесистый том и лежак под присмотром жутко разобидевшегося младшего брата.

***

      Надо признать, у Цинсюаня — не зря он выбрал себе факультет дизайна, стоило признать, хотя Уду из врождённой вредности этого не делал, — глаз был намётан. Он умел замечать в людях изюминки, делавшие их привлекательными. Поэтому все, на кого указывал он старшему были… Не эталонами красоты, но личностями весьма и весьма яркими. Сначала Цинсюань просто развлекался и развлекал Уду, который насмешливо и капризно пытался выискать в «кандидатах» недостатки. Затем рзвлечение превратилось в соревнование, но только теперь, когда они — в кои-то веки! — уехали на море в отпуск, это приобрело доселе невиданный размах. Цинсюань, явно озабоченный одиночеством брата, за которым никто не присматривает — имей совесть, ди, ты подарил мне рыбок, я присматриваю за ними и за компанией одновременно! — вознамерился найти ему суженного.       Как только Уду это понял, младшего ждал скандал. — Гэ, тебе нельзя столько работать! — верещал бегающий по всем лестницам, в попытке скрыться от чужого праведного гнева Цинсюань, — Тебе нужен кто-то, кто сможет помочь тебе отвлечься! Ай!       Тапок, удовлетворённо отметил Ши Уду, прилетел ровно туда, куда задумывалось — прямо между лопаток. — Я что-то не припомню, чтобы записывался на шоу по подбору невест! — Так и я тебе никаких невест не предлагаю! Ай, ай-яй-яй, гэ, не надо!       Второй тапок — младший успел пригнуться, пролетел над его головой, срикошетил от стены и прилетел обратно в руки разъярённому Ши Уду.       Потом, конечно, они успокоились. — Маленький мерзавец, — беззлобно проворчал Ши Уду, выхлеставший, по ощущениям, никак не меньше, чем пол-литра воды. — А ты, а ты! — Цинсюань, чуть не подавившись вдохом, покраснел от усердия придумать обидное прозвище. Потом плюнул и сказал просто, — Карьерист! — Есть такое. — И любят тебя только золотые рыбки! — Я их тоже люблю и очень доволен их обществом.       Золотые рыбки спокойно бороздили просторы большого аквариума, не потревоженные беготнёй по дому хозяина и его младшего брата.

***

      Случился, правда, отпуск. И там-то Цинсюань отомстил по полной: — А как тебе тот? — Посмотри вот на этого! — Гэ, он как раз в твоём вкусе!.. — и прочие восклицания хлынули рекой.       Но, как уже стоило признать, хоть сваха из младшего Ши была так себе, эстетом он был отменным.       Пока не случился он.       Сёрфингист в закрытом костюме, с абсолютно точно тяжёлой, но красиво выполненной доской и восхитительным профилем.       Ши Уду, который умел признавать поражения, но не умел говорить об этом слишком быстро, должен был признать, что даже до того мига, как его брат обратил на великолепного сёрфингиста внимание, Ши Уду не мог оторвать от него взгляда.

***

— А он остановился в нашем отеле, — сказал Цинсюань, лениво перелистывая том истории, когда Ши Уду, искупавшись, вернулся обратно к шезлонгу. — Кхм. — Не кипятись ты так, гэ! — миролюбиво прощебетал Цинсюань. — Это не было выражением злости, ди. Скорее уж — задумчивости. Откуда ты знаешь? — Ты ведь помнишь, у меня близорукость, — напомнил Цинсюань. — Да. К чему ты это? — К тому, что даже с линзами я могу ошибиться, в том, какой человек передо мной находится, если он от меня далеко. — Всё ещё не понимаю. — Мы общались в интернете! — пояснил наконец Цинсюань, — Это Хэ Сюань, я рассказывал тебе о нём. Он мне написал сейчас, когда уходил с пляжа, ты же видел?       Видел. Особенно хорошо запомнил Ши Уду ловкий баланс и изящные движения, для направления доски туда, куда сёрфингисту хотелось поплыть. — Вот, — сказал Цинсюань, — Он меня узнал. Я сказал, что приехал с тобой, и он пригласил нас вечером выпить по бокальчику. За встречу.       Ши Уду был готов сдаться почти без боя, но природное упрямство взяло верх. — А… — Он, кстати, успел увидеть и тебя, гэ.       Нет, в такой ситуации у него не было никаких шансов. Да и искать уловки, чтобы не пойти, хотелось не сильно.

***

— Добрый вечер.       Сёрфингист вблизи оказался неожиданно… Интересным. И даже не из-за необычного цвета радужной оболочки глаз — медово-золотистой, яркой настолько, что в полумраке бара чужие глаза как будто светились. — Хэ-сюн! — бросился к нему первым Цинсюань. Широко разулыбался, — Познакомьтесь пока, а я за напитками. И, пока Ши Уду не успел ничего возразить, младший упорхнул в сторону бара. — Господин Ши? — Можно просто Уду, — улыбнулся он, — Я много слышал о вас от Цинсюаня. — Я от него о вас — тоже, — чужие глаза снова сверкнули тёплым светом маяка. Ши Уду вспомнил, что маяки, вообще-то должны освещать труднопроходимые участки гавани и на их свет плыть опасно… Но не придал этому значения.       В конце концов, он ведь не капитан корабля. А Цинсюань посмеётся, выразится кратко: искра, буря, безумие! — и вздохнёт с облегчением. — Вы позволите себя украсть, Уду? — Пожалуй, позволю, — а брат-то не торопится… — И, пожалуй, давай перейдём на ты. Если, конечно же, ты не имеешь возражений. — С превеликим удовольствием, — улыбнулся Хэ Сюань, — Возражений не имею.

***

      Цинсюань вообще не был удивлён, получив от брата сообщение в стиле «развлекайся и не жди». Ни капельки. — Ну я же говорил! — он потянул через трубочку мохито, — Говорил же я!

***

— Я не думал, что быть сёрфингистом так опасно, — явно ближе к утру, когда стало светлее, смог рассмотреть чужое тело Ши Уду. Ему было самую малость стыдно, но только самую малость: тело Хэ Сюаня выглядело так, будто он дрался с озверевшей в один миг кошачьей стаей. — А, ты про синяки? — Хэ Сюань, казалось, их не замечал вообще, — Да, приятного мало. Доска много весит, а если упасть прямо под неё… — он поморщился, — Приятного мало.       Ши Уду вдруг тихо засмеялся. — Что такое? — Курортный роман. Никогда не верил, что окажусь в такой ситуации. — Я тоже, — улыбнулся сёрфингист. — Мне понравилось, — Ши Уду зевнул, лёг обратно в кровать, привалился к тёплому боку партнёра. — Мне тоже.