Свобода

***

      Хорошие шутки. Жалко несмешные. Про смерть. Реалистично-то как. Я поверила. Поглупела, наверное.       Аврора попросила остаться с ними на беседу с Алисой и мастером Рагнвиндром. Нёвиллет, Ризли, ни на секунду не отпускающий руку Авроры из своей, и гости остались в кабинете, где был накрыть небольшой фуршет. Оказалось, муж первой иномирки владеет винокурней, и они привезли вино. То самое, мондштадтское. Редкость, особенно вино из одуванчиков. Алиса быстро освоилась, она обладал особым обаянием и любознательностью. Она быстро нашла общий язык с окружающими и спустя час смогла отвоевать Аврору у Ризли, который буквально не спускал глаз с девушки. Мы отошли в сторону, оставляя мужчин обсуждать какие-то деловые вопросы. Речь шла об одном из сидящих в Меропид купцов Сумеру. Дилюк, муж Алисы, излагал план.       Настрой был дружественный. Алиса также утащила тарелку с фруктами, бутылку вина и бокалы. Мы переместились ближе к камину, пили вино и обсуждали всё на свете. Темы менялись. Аврора рассказала про то, как оказалась в тюрьме, а Алиса про то, как привыкала к новому миру.       Я думала, не впишусь в разговор. По правде говоря, хоть они и были из другого мира, но обсуждали жизнь в Тейвате. Я не чувствовала себя лишней, словно знала их всю жизнь.       Вино развязало язык. Лёгкий туман в голове. Меня рассмешила история о сражении Алисы и слаймов. А потом девочки с интересом слушали про мои дуэльные пистолеты. Как дети, ей богу.       — А ты не обжигаешь руку от тепла при сгорании пороха? — спросила Алиса. — Я сошью тебе перчатки длиннее.       — Точно! Я нарисую модель. Это будет что-то среднее между модой нашего мира и Фонтейна! — добавила Аврора.       — Вообще у меня есть перчатки для дуэли, но сейчас они не в порядке.       — Значит будут ещё одни, на смену. Будешь вспоминать обо мне, когда будешь их надевать — Алиса с её даром правильно подбирать слова могла убедить кого угодно.              Вторая бутылка вина опустела. Я встала на ноги и поняла, что пьяна. Призвав всё своё самообладание и ресурсы организма, я встала ровно:       — Итак, пора расставаться. Я была очень рада познакомиться… — я сформулировала мысль.       — Я тоже! — обняла меня Алиса. Её щёки зарумянились. Она оглянулась на диван, где мужчины, так же закончив обсуждение, пожимали руки и прощались.       — Завтра жду утром на кофе вас обеих! — произнесла Аврора.       — Это разве удобно? — я не знала, что сейчас говорит в девушке: вино или разум.       — Конечно. Во-первых, я думаю, нам нужно по магазинам пройтись и показать Алисе Фонтейн. И мне показать Фонтейн. А ты замечательный гид, у которого завтра выходной. Во-вторых, Ризли поведёт Дилюка в Меропид. Я не думаю, что мы там нужны.       Все кивнули.       — Я очень хочу чтобы ты пришла, — сказала она мне, обнимая.       И я улыбнулась. Как же я рада за герцога. Он достоин именно такой. Его тихий берег.       Прощание затянулось. Было видно, что хоть вечер и затянулся, но все остались довольны. Даже господин судья улыбался, что случалось редко. Ризли предложил проводить меня, но я отказалась, слегка оскорбившись. Нашёл хрупкое создание.       Я вышла первой. Свежий воздух отрезвляет. Я почувствовала, как в голове проясняется. Ноги были уже менее ватными. Домой не хотелось. Все эмоции, кипевшие внутри, утонули в вине. Было приятно. Спокойно. Улицы расходились знакомым изученным лабиринтом. С моря дул прохладный ветер, но алкоголь грел изнутри. Я осмотрелась. Сама не заметила, как пришла к зданию с самой тёмной славой в городе. Дом Очага был воистину величественным. Сама не знаю, почему я остановилась тут. В тени соседнего дома я была невидимой.       А почему бы, собственно, не забрать перчатку? Как на задании, тихонько пробраться через окно, затем разведка. Изъятие, и больше нас ничего не связывает. Дурацкая перчатка.       Я осмотрелась. Никого. Даже луна сегодня дремлет за тучами. Какая удача.       Так. Спальни на втором этаже. Сейчас Арлекино и троица артистов в театре. Остальные воспитанники свободно проводят время в городе до полуночи. Кто-то работает, а младшие разбрелись по интересам: либо на работе старших, либо в театре.       Итак. Он любит море. Значит окна будут выходить не в город. Я залезла на балкон, держась в тени. Алкоголь в крови слегка качал. Равновесие тяжело держать, но рефлексы и выправка никуда не делись. На втором этаже находилась спальня Лини, рядом комната Линетт. Ничего похожего на спальню Фремине. Хотя а как я её представляла? Похожей на своего хозяина? А какой он? Помимо того, что он спокойный и робкий, он надёжный, учтивый… Хм, это мало похоже на то, что поможет определить мне цвет стен его комнаты.       Бесшумно забралась на мансарду. Заглянула в окно. И точно, на подоконнике стояла ваза с шестерёнками, клювом в стекло упирался механический пингвин. Верный друг Фремине сейчас словно смотрел неживыми глазами на море. Окно было немного приоткрыто. Как неосмотрительно. Я завела руку за открытую створку, ловя банку с шестеренками, которая, как сигнал, должна была упасть и зашуметь, если кто-то захочет проникнуть в комнату. Хитро, конечно.       — Ну, мальчик мой, меня так не поймаешь, — аккуратно переставив детальки, я взяла в руку пингвина. Он был увесистый, не новый, но ухоженный. Корпус был покрыт каким-то приятным материалом, в руках держать удобно. — Только не выдавай меня. Я на задании. Будешь моим сообщником, — я говорила игрушке, которую держала в руке. Мне стало смешно. Представляю, как пингвин сидит на кресле подсудимого и требует дуэль. Я хихикнула в голос. Но заставила себя замолчать. Миссия же. — Не переживай, я тебя не выдам. Если придётся драться на дуэли, я, конечно, одержу победу. Так что вызывай Хорти, он даже ложкой в рот не с первого раза попадает.       Я хихикнула, вспомнив Хорти, и представила, как он с серьёзны видом ждёт, пока пингвин зарядит перламутровый пистолет. В комнате было темно, и я пыталась вглядеться во мрак незнакомого помещения. Я говорила с пингвином, и темнота пугала меньше. Поэтому я продолжила свои рассуждения вслух:       — О, у меня идея. Я научу тебя стрелять. Конечно, это займёт время, хотя чтобы Хорти превзойти, хватит и двадцати минут. Это если стараться, — я говорила, а он будто слушал. — Как с тобой приятно болтать! Если знаешь, где перчатка, то скажи.       — На столе, — чуть хриплый голос ответил совершенно неожиданно. — Слева.       Я подпрыгнула на месте.       — Чёрт! — я выхватила меч, выставляя перед собой, прижимая к груди пингвина свободной рукой.       Щелчок, и включилась лампа на столе, заливая комнату неярким светом, но заставив прищурить глаза. Хозяин комнаты стоял в одних шортах, со слегка примятыми волосами. Одной рукой он удерживал упирающийся острием в пол клеймор. Красивый, с художественным орнаментом. Не меч, а дорогой аксессуар. Тёмное лезвие поглощает свет, а золотой узор наоборот отражает тусклые лучи настольной лампы. Его руки лежат на рукояти так привычно, он и его оружие единое целое. Хотела бы я увидеть его в бою. И меч тоже.       Мы молчали. А что говорить? Он ждёт моих объяснений, а мне и сказать-то нечего.       Его ноги были босыми, а глаза заспанными. На щеке отпечаталась подушка. Он неспешно убрал меч, прислоняя его к стене. Я свой убрала в ножны. Глубокий вдох, действую…       — Итак, план «Б», — продолжила я излагать мысли пингвину. — Ты отвлекаешь, я бегу.       Я бросила Пэра парню и двинулась к окну. Дёрнув створку, сшибла банку шестерёнок, про которую совсем забыла, и она со звоном упала на пол, растекаясь рекой стальных и медных балерин. Алкоголь явно мой враг. Оказывается, если пить не под прикрытием Ризли и Навии, я совершаю необдуманные поступки.       — Ой, ой, ой… Вот беда… — словно виноватый ребенок я расстроилась, острые детали рассыпаны по полу сплошным ковром. — Нам нужен веник и совок, — осмотрела я зону бедствия. — Это моя вина.       Хотелось выругаться всеми крепкими словами, которые я знала, но быть пьяной — это ещё ничего, а вот быть вульгарной перебор. Я подняла глаза на юношу, ожидая его реакции.       — Стой на месте, — он был спокоен, будто ничего не произошло. — Держи. — он бросил мне пингвина, и я его поймала но не сильно аккуратно. Игрушка скользнула по кончикам пальцев, он выпал из рук, но я его поймала словно мячик где-то на уровне своих колен.       — Держу. Он цел. — я выпрямилась, демонстрируя моего невредимого подельника.       — Ничего не трогай! — сказал он, и я отдала ему честь, как генералу. Так же, как мне отдают честь все, кого я предпочитаю не замечать.       Он вернулся с некрупной метёлкой и совком и принялся сметать всё, что упало на пол, пробираясь ко мне, стоящей у окна. Я рассматривала его. Мне нравилось. У него был красивый торс. Плавание давало крепкую спину, широкие плечи и рельеф пресса. Я замерла и практически не дышала, пока он, наклонившись, убирал последствия моего неудачного плана «Б». Дойдя до стула, он взял футболку и надел её на себя. Я опомнилась.       — Если что, виноват пингвин. — Я вытянула руку с механической игрушкой, затем притянула обратно и прошептала Пэру. — Доверься мне, я тебя вытащу.       — Где ты так напилась? — он остановился напротив, очистив проход до меня. Его голубые глаза смотрели с интересом. Вопросы звучат без подтекста, я расслабилась. Он не осуждает. Изучает меня. Снова.       — С подругами. Мы отмечали… Хотя нет, мы просто напились. — я задумалась. — Друзья — это здорово.       — Согласен. Иди сюда, — он направился ближе к кровати. — Сядь.       Он усадил меня на переворошённую, но ещё заправленную кровать.       — Я здесь не за этим. Я за перчаткой, чтобы больше ничего не связывало меня с тобой. Не хочу больше встречаться и думать о тебе. Не хочу… Верни мне мой покой. А то в моих мыслях только море, и то как… — какая смелая мысль. Я собой гордилась. Вот так, всё ему в лицо сказала. — Что ты делаешь?!       Он быстро, но ловко снял мои ботинки, затем шляпу и поднял мои ноги на постель. Затем накрыл краем покрывала. Он действовал так, словно регулярно укладывал спать пьяных девушек.       — Спи. — он отошёл и продолжил убирать то, что я натворила.       Слов не было, как и возражений. Как только меня коснулось одеяло, мышцы предательски расслабились, и тепло начало подниматься по ногам выше. Я крепче обняла Пэра. Нет, не то. Лежа, помогая себе зубами, я сняла обе перчатки, положив их на тумбочку к шляпе, расстегнула галстук с брошью. И две верхние пуговицы блузки. Спать — значит можно позволить себе немного комфорта, потому что подушка ощущалась как самое удобное место на земле. Я прислушалась к своему телу, оно было благодарно. Затем распустила хвост. Вот теперь здорово.       Подушка пахла свежестью и морем. И ещё чем-то. Я пыталась узнать, чем. Уткнувшись носом в ткань, я ещё раз вдохнула.       — Приятно пахнет. — я случайно проговорила это вслух. Чёрт. Не глядя на него, продолжила. — я просто подожду, когда ты закончишь, и уйду.       Я падала в морскую пучину, где прямо под водой я могла дышать свежестью. Тело лёгкое и невесомое.       Я проснулась. Сама. Была всё ещё глубокая ночь. Прислушалась к себе. Голова не кружилась, не болела. Я вдохнула глубоко, тошноты не было, но дикая сухость во рту явно ощущалась. Терпимо. Я лежала на боку. Коленка почти прижата к груди, лежит на одеяле. Одной рукой я снизу обнимала подушку, вжимая в своё лицо, другой рукой я прижимала игрушку. Удобно. Вино уступило разуму. Фремине сидел за столом и что-то увлечённо мастерил. Пол был идеально чистым, а на подоконнике стояла новая банка с деталями. Я осторожно села, головокружения всё ещё не было. Пэра я укрыла покрывалом, уложив на своё место. Натерпелся он со мной.       Я встала, и по коленям прошёл холодок. Я была без чулок. И без камзола. Просто блузка и юбка. Нижнее бельё на месте. Это радует. На тумбочке стоял стакан воды. Я сделала глоток. Вода с лимоном и сахаром. Парень точно знает, что я проснулась, но даёт мне время прийти в себя. Босиком я прошлась к рабочему столу. Фремине обернулся и смотрел, как я приближаюсь:       — Как ты себя чувствуешь? — спросил он, отведя взгляд.       — Физически прекрасно. А вот морально просто невыносимо. — я сказала это и посмотрела на свои босые ноги с ядовито-розовыми ноготками, мысленно благодаря свою подругу за то, что она заставила меня сделать педикюр. — Прости меня. Я наделала столько глупостей… — как же мне хотелось отменить всё, что произошло.       — Что ты считаешь глупостью? — он спрашивал, и мне казалось, что это вопрос с подвохом. Я пыталась найти этот подвох. Но это снова просто вопрос.       — Это всё дурацкая перчатка. И вино. — я хотела оправдаться.       Он потянулся и взял со стола белую ткань, затем слегка откатился на стуле и оказался напротив моих голых ног.       — Я в тот день нашёл её только к вечеру. За это время она стала предметом спора двух ловких выдр. В общем, спасти не удалось. — он протянул мне перчатку. Идеально выстиранную, и видно, что её пытались починить. Но это было невозможно.       Мне стало смешно.       — Тебе пришлось драться с дикими выдрами? — я рассмеялась, прикрывая рот рукой, пытаясь быть тише.       Он улыбнулся.       — Вроде того. — слегка задумался. — Не с тем связались.       Я снова рассмеялась, представляя, как он с мечом отбивается от пушистых зверьков. Мне нравилась его улыбка. Он сдерживался. Просмеявшись, я взяла себя в руки и выдохнула:       — Я оставлю её на память. Или это твой трофей?       — Как хочешь. В любом случае я должен тебе новые.       — Забудь, — я осознала, какая происходила глупость. — Я в состоянии купить перчатки.       — Но залезла в Дом Очага ночью ради этой. — он сказал это, и покраснев, опустил голову.       Тревога ворвалась в разум.       — Мне пора. — я поняла, как глупо выглядит то, что я сделала. Зачем я вообще сюда пришла?       — Стой. — он встал, преграждая мне путь. Я смотрела на ткань его футболки. Когда-то она была тёмно-синей, её украшал какой-то узор, теперь еле различимый. Я зажата между ним и столом. Резко пришло осознание. Это его запах был на подушке. Щёки загорелись, как на морозе. Я надеюсь, лицо не покраснело. — Я сказал неправильно. — его голос, немного хриплый от долгого молчания, сейчас звучал вкрадчиво и в тоже время слышался таким твёрдым. Он глубоко вдохнул и выдохнул. Так близко, что от его дыхания качнулась тонкая прядь моих волос у виска. — Я рад, что ты пришла. Какие бы причины для этого не были. Ты можешь приходить в любое время и по любому поводу. — его голос наполнялся уверенностью, но он смотрел вниз, не поднимая на меня глаз. Я рассматривала его опущенные светлые ресницы, усыпанные веснушками щёки. Необыкновенные темные пятнышки были повсюду. Возле брови, на переносице и на кайме тонких розоватых губ. Отметки, привлекающие внимание.       Это был не вопрос, но я согласно кивнула. Он был так искренен, а я забылась, рассматривая его лицо. Хотелось прикоснуться. Меня окутывало исходящее от него тепло. Тело расслабляется снова, словно я ещё нахожусь в плену тёплого одеяла на постели.       — Это словно бред… — произнесли мои губы, пока я рассматривала его, осознавая, что сейчас нет ни стенок шкафа, ни толщи воды. Ни одного оправдания удовольствия от его близости. Смутился. — Но мне действительно пора.       Он отошёл в сторону, пропуская меня вперёд. Я подошла к кровати, рядом с которой лежали мои вещи в полном беспорядке.       — Как я оказалась без чулок? — мне просто интересно, ведь я не помню.       — Села, объявила, что нужен полный комфорт, и сняла чулки. И куртку. Хотела снять блузку, но Пэр тебя отговорил.       — Это был последний раз, когда я пила. — пообещала я себе.       — Одевайся, я тебя оставлю. — он вышел из комнаты. Я по-быстрому привела себя в порядок. Кроме волос. Куда я положила заколку, так и не нашла.       Он постучал в дверь и открыл, заходя в комнату. В его руке была чашка кофе. Он протянул её мне.       — Спасибо, — я сделала глоток, это было по вкусу как восторг. — Он прекрасен.       — Не люблю кофе. — Фремине пожал плечами. — Вкус ещё можно потерпеть, но ощущение сердечного приступа — это кошмарно.       — А как насчёт сладкого? — стало интересно, что он вообще любит. Кроме моря. Но показалась, будто он вообще не любил делать выбор.       — По разному, — он пожал плечами.       — Ясно… Я пойду. Действительно пора. Не хотелось бы, чтобы меня кто-нибудь увидел. Я подняла руки и скрутила волосы в жгут, закрепляя волосы попутно схваченным карандашом с его стола. Он кивнул. Подойдя к окну, он обернулся, осмотрел комнату.       — Ты потеряла заколку?       — Угу. Не бойся, ночью не приду возвращать. — я ухмыльнулась, и сев на подоконник, перекинула ноги за край окна.       Он подошёл ко мне, наблюдая за моими движениями. Затем я развернулась к нему. Наши взгляды пересеклись. Нас разделяло окно, распахнутое настежь. Ветер с моря прохладой проникал в комнату, уговаривая меня вернуться в тепло. Фремине смотрел мне в глаза. Так близко. Затем быстро проговорил:       — Приходи на западный берег завтра вечером. На закате. Я тебе кое-что покажу.       Я кивнула. Хотя понятия не имела, на что соглашаюсь.