Stray Wizards

      Чанбин открыл глаза, но ничего не поменялось — темнота. В голове гудит, холодно, нечем дышать, всё тело ноет и тишина мёртвая. Он подумал, что, может, так и выглядит смерть, следом вспыхнули кадры последних секунд перед падением, и слизеринец осторожно приподнялся, ощупывая пол вокруг. Под ним что-то слабо шевельнулось, Чанбин вздрогнул, но быстро опомнился и напряжённо прошептал:       — Феликс?       Где-то рядом раздалось вопросительное хмыкание, Чанбин нащупал ногу под собой, откинул в сторону деревянные обломки и помог хаффлпаффцу сесть.       — Ты как?       Голос Феликса прозвучал ещё ниже и слабее:       — Пока не понял. Вроде, прям острой боли не чувствую.       Чанбин пошарился в карманах мантии, вокруг себя и простонал:       — Палочка выпала.       Феликс пошуршал одеждой и прошептал:       — Акцио, волшебная палочка.       Что-то недалеко от них задрожало и, выбравшись из-под обломков, прилетело прямо в руку. Младший ткнул слизеринца палочкой, тот принял её и зажёг свет над головой.       Волшебники начали дышать тяжелее. Они находились в небольшом помещении с низким потолком, трубами и стеллажами — вокруг разбросаны щепки, пол застелен мешками, а в потолке дыра, начала которой не видно, одна темнота. Чанбин подвёл итог:       — Похоже, мы провалились в подвал. Если бы не эти мешки, переломались бы. Хотя, может, мы неосознанно смягчили падение в последний момент. Волшебники осторожно поднялись на ноги, проверяя, всё ли у них цело — обошлись царапинами и лёгкими ушибами. Но когда Феликс наступил на правую стопу, он зажмурился и быстро перенёс вес на левую.       — Что такое?       Феликс ещё раз аккуратно опёрся на больную ногу и подвёл итог:       — Не страшно, думаю, можно даже бегать, но не хотелось бы.       И он смело двинулся к двери, слегка прихрамывая, та не поддалась даже после «Алахомора». Ребята замерли в замешательстве, но ненадолго, Чанбин направил палочку на дверной проём и скомандовал «Портоберто», с обратной стороны что-то разбилось и с металлическим грохотом упало на пол — у порога лежали детали навесного замка, из скважины валил дым.       Подвал выглядел даже значительно лучше, чем первый этаж, чище и целее, но вместе с тем здесь было много ходов, поворотов и закрытых дверей, за которыми могло скрываться что угодно. Школьники медленно двинулись по коридору, опасливо заглядывая за углы, как вдруг раздался скрип деревянных досок, при том, что полы здесь были каменные. Волшебники потушили свет и вслушались. Над ними кто-то ходил.       Школьники стали идти совсем неслышно, остановились у очередной закрытой двери в противоположной части дома и заперлись внутри. Это помещение было куда просторнее той каморки, в которую они упали, здесь хранились чьи-то старые вещи: стеллажи со сломанными полками, потрёпанный диван, огромный шкаф, журнальный столик на трёх ножках и даже пыльная масляная лампа с остатками топлива. Чанбин наложил скромные защитные чары против обнаружения и подслушивания, какими владел, и осторожно переместил ближайшие предметы, забарикадировав дверь, пока Феликс нервно осматривал окружение.       Дальше бежать было некуда, осталось только ждать и надеяться, что преследователи пройдут мимо. Осознание этого обрушилось на обоих разом. Феликс сполз по стене на пол, достал из рюкзака телефон и попытался позвонить, хоть сигнала и не было, но чуда не произошло, младший тяжело вздохнул и обнял колени, спрятав лицо. Чанбин опустился рядом, лихорадочно соображая. Он пытался вспомнить какое-нибудь заклинание, которое могло помочь, но не знал, как бесшумно сделать тоннель в стене, выводящий наружу через несколько улиц отсюда, не умел аппарировать, трансфигурировать себя в предмет или просто достаточно хорошо и быстро трансфигурировать, чтобы создать какое-то невероятное устройство, которое их вытащит или защитит. Может, и получится неожиданно оглушить первых двух волшебников, которые войдут сюда, но остальные, уже поняв, что они здесь, завалятся скопом, и щит не спасёт — бой выдастся отважным, но коротким. В этот момент Чанбин почувствовал стыд. Вероника была права, и это одна из худших последних мыслей, которые могут быть. Если они погибнут или будут похищены, никто не узнает о том, что произошло. Их даже не найдут.       Волшебники сидели, вслушиваясь в каждый скрип половиц, по потолку уверенно топтались несколько пар ног. Шаги над ними замерли, и в тишине завершающим аккордом прогремели слова: «Они должны быть здесь, я точно видел. Обчистите все уровни, сбежать или трангрессировать они не могли, мы установили барьер вокруг дома.»       Внутри что-то оборвалось. Чанбин заговорил неловко, не поднимая глаз:       — Что бы я ни сказал теперь, прозвучит жалко, но я правда сожалею, что всё так вышло. И, пусть это сейчас неуместно, но я рад, что мы встретились. Правда, хотелось бы при других обстоятельствах.       Феликс поднял лицо: несмотря на всё отчаяние ситуации, он улыбнулся светло, и безвыходный момент на мгновение показался тёплым.       — Я тоже. Кажется, это был самый захватывающий день в моей жизни, жаль, что он заканчивается так. И всё равно спасибо за поддержку. Мне стало гораздо легче.       Чанбин сконцентрировал всё своё сожаление в одной фразе:       — Я даже в какой-то момент начал думать, что мы могли бы подружиться.       Феликс улыбнулся так, будто искренне забыл, что ожидает нападения в подвале заброшенного дома, и протянул Чанбину руку. Тот замер на мгновение, растерявшись. От этого вида щемило в груди. Он протянул правую руку, но вовремя остановился, заметив кровь, и неловко сжал ладонь левой:       — Ой, ничего?       Феликс снова стал обеспокоенным:       — Что с тобой?       — Похоже, я упал не на самую удачную руку, и она опять… да. Немного онемела, но это сейчас неважно, в принципе.       Феликс посмотрел на руку с такой болью, что от его вида у Чанбина самого сердце сжалось. В этот момент где-то на границах сознания слизеринца начало проявляться воспоминание, и от одного этого ощущения пробежал мороз по коже.       — Кажется, у нас есть ещё один вариант. Всё либо станет ещё хуже, либо это сработает, и будет вообще кошмар. Скорее всего, я об этом пожалею, но терять нам сейчас нечего, верно?       Он опустил руку в рюкзак и достал потёртый ежедневник в кожаном переплёте. Чанбин несколько секунд смотрел на него со сложными чувствами, и, набрав воздуха в грудь, открыл. Страницы были небрежно исписаны от руки, временами встречались кривоватые руны, неумелые рисунки и пятна чернил. Слизеринец остановился на волнистом развороте с тревожащими тёмными брызгами, бегло перечитал несколько раз и решительно поднялся на ноги:       — Мне понадобится зеркало или любая хорошо отражающая поверхность.       Школьники начали в спешке осматривать оставленные здесь вещи и доставать содержимое шкафов. Задняя стенка серванта оказалась зеркальной, что было тяжело сразу заметить из-за слоя пыли. Они убрали полки и боковые стенки, оставив только зеркало, положили его на пол посередине комнаты, очистили от грязи и трещин с царапинами. Чанбин вернулся к ежедневнику и почесал затылок:       — У тебя случайно нет полыни? — Феликс посмотрел на него, приподняв бровь. — О, у меня может быть.       Чанбин залез в рюкзак, перебрал несколько формулировок и достал что-то, похожее на свёрнутый трубочкой ковёр, Феликс сел рядом:       — У тебя в твоей бездонной сумке нет зеркала, но есть полынь?       Чанбин пожал плечами и улыбнулся:       — Вопросы?       Феликс подумал, что маглы, удивляющиеся разнообразию содержимого женских сумок, определённо сошли бы с ума, увидев сумку волшебника. Старший расстелил кожаный свёрток на полу, здесь на ремешках к стенкам были пристёгнуты мешочки-саше с вышитыми на них рунами, ветки, свечи, шерстяные верёвки и другие атрибуты, тяжело различимые при слабом свете палочки. Чанбин снял один мешочек и начал внимательно изучать его со всех сторон:       — На самом деле, здесь есть контекст, но сейчас нет на это времени… Ничего не пойму, хоть бы какую записку оставила. — Он открыл мешок и высыпал в ладонь сухую траву, возмутившись больше риторически, — Что это?       Феликс взял у него щепотку и поднёс к носу:       — Розмарин.       Чанбин посмотрел на него большими глазами:       — Ты сможешь найти здесь полынь? Это бы сильно сохранило нам время.       — Думаю, да. А если приманить полынь, мешочки с ней не отзовутся?       — Нет, они зачарованы от манящих чар. А если просто всё высыпать, здесь будет разнобой нежелательных запахов.       — Извини. Тогда, тебе кроме полыни больше ничего не нужно?       — Нет. Хотя… может, повезёт, если ты узнаешь вербенник.       Феликс принюхивался к рядам в кожаной сумке и снимал Чанбину мешочки, в которых ощущались следы полыни, а тот открывал их, высыпал содержимое в ладонь и манящими чарами отделял полынь от других растений, складывая её в найденную здесь же глубокую тарелку со сколом, остальное же быстро прятал обратно в мешок.       Феликс открыл один мешочек, посветил кончиком палочки внутрь и повернулся к старшему:       — Вербенник.       — Отлично, возьми его.       — Что?       — Положи мешок в карман или надень на шею, без разницы, просто держи его при себе. У меня уже достаточно полыни, спасибо.       Чанбин достал из рюкзака пару шкатулок, наполненных мешочками и свёртками разных цветов и размеров, начал заглядывать в каждый, вытряхивать в ладонь амулеты, задумчиво рассматривать их под светом палочки, стучать друг об друга и ближайшие поверхности. Феликс нервно поглядывал то на слизеринца, то на потолок, и прислушивался. Напоминания о том, что нужно торопиться, только раздражают, Чанбин сам прекрасно понимает их положение, но просто беспомощно ждать было невыносимо, Феликс начал кругами расхаживать по комнате, чтобы выплеснуть беспокойство. Вдруг Чанбин оживился, в его руках был чёрный бархатный мешочек с рунами. Слизеринец вскочил на ноги, зажёг старую масляную лампу и переставил её ближе к зеркалу вместе с чашкой полыни и амулетами. Он сделал несколько шагов назад, осмотрев место для ритуала, и сверился со своими мыслями. Чанбин наспех закинул обратно свёрток со шкатулками, взял рюкзак и подошёл Феликсу:       — Я могу попросить тебя об услуге? — Хаффлпаффец с готовностью кивнул. — Возьми мой рюкзак, пожалуйста. Тебе он ничем не поможет, но, если передашь его моей семье, они будут очень благодарны, здесь просто довольно много не моих вещей.       Феликса будто поразил гром на месте. Он замер с широко открытыми глазами и даже не смог произнести вслух самую страшную догадку из вороха всколыхнувшихся мыслей.       — Ты…       Чанбин тут же понял, как это звучало, и улыбнулся, помахав перед собой свободной рукой:       — Нет, не факт, просто сейчас что угодно может произойти, и я хочу быть спокоен, хотя бы от части.       Феликс всё ещё смотрел на него с тревогой:       — Ты делал это раньше?       — Да. Это была катастрофа, я чуть не умер, но у нас всё ещё чудовищно мало времени, так что мне стоит скорее начать. И, у меня будет ещё одна неловкая посмертная просьба, на всякий случай. О том, что сейчас произойдёт на самом деле, могут знать только мои родители и профессор Макгонагалл, больше никто. Если тебя заставят давать показания в Министерстве, требуй сначала встречи с ними, они помогут тебе выбраться из этой истории без последствий. Вроде, всё.       Сказать, что Феликс был в ужасе — ничего не сказать, но он спросил только:       — Я могу тебе ещё как-то помочь?       — Да. Закройся в шкафу и не выходи, что бы не случилось, что бы ты не услышал, пока всё не исчезнет. Не вздумай колдовать или пытаться сделать ещё что-либо, это бесполезно, просто жди. Если у меня не получится, я надеюсь, это хотя бы всех отвлечёт, и ты сможешь убежать или переждать здесь, а потом найдёшь помощь.       Происходящее казалось ещё более нереальным, чем могло быть. Даже при таком скудном освещении было заметно, что Феликс бледный. Чанбин похлопал его по плечу и улыбнулся:       — Да ладно, может, всё и обойдётся, не переживай. — По выражению лица Феликса было понятно, что если бы он не промолчал сейчас, в его словах не оказалось бы ни одного цензурного слова, Чанбин усмехнулся: — Знаешь, у тебя очень выразительная мимика.       Но младшего это не ободрило, он смотрел так же строго, как когда слизеринец отшучивался на перевязке, только теперь в разы серьёзнее. Феликс взял рюкзак с таким видом, будто его владелец уже мёртв, посмотрел Чанбину в глаза и с тяжёлым вздохом смазано обнял его одной рукой и прошептал в плечо сдавленное «удачи». Слизеринец даже растерялся, но постарался как можно скорее собраться обратно.       Феликс закрылся в шкафу и прижал к себе рюкзак, стараясь унять панику, он продолжил наблюдать за происходящим через щель. Чанбин взял в левую руку ежедневник, и, всматриваясь в записи, со словами на незнакомом языке рваными движениями палочки начертил в воздухе руну, будто разрезая пространство перед собой, её контур слабо пробивался, как свет из замочной скважины. Слизеринец оставил четыре разные руны напротив каждой грани зеркала, сверился с рисунками в ежедневнике, и сделал широкий резкий взмах палочкой, из её кончика вырвалась искра, пронзила все руны по периметру с электрическим треском и замкнулась в прямоугольник, две секунды между ними с гулом нарастало напряжение, после чего всё вспыхнуло, горящие искры разлетелись по сторонам, масляная лампа погасла и комната погрузилась в темноту. Через несколько долгих секунд огонь в лампе вспыхнул сам. Чанбин поджёг полынь, чтобы она медленно тлела, заполняя пространство едким дымом, встал на одно колено перед зеркалом, но не успел он произнести и слова, как потолок содрогнулся и посыпалась штукатурка. Наверху раздавались вспышки, крики и топот. Слизеринец вскочил на ноги и направил палочку на зеркало, то разлетелось на осколки с короткой вспышкой света, будто разбилась лампа, затем перевернул чашу с полынью, подобрал амулеты и поспешно залез в шкаф, Феликс растерянно подвинулся:       — Что произошло?       — Я не знаю, похоже, они с кем-то сцепились.       Школьники сидели, поджав колени, и внимательно вслушивались. Все звуки пропали, кроме их частого дыхания. Чанбин прошептал:       — Слишком тихо. Либо аппарировали, либо затаились перед атакой. Если всё так и останется, минут через 30-40 можно попробовать выбираться.       Феликс согласно кивнул. Первые несколько минут волшебники сидели в напряжённом молчании, но никакого шума больше слышно не было, и Чанбин с облегчением откинул голову на стенку шкафа.       — Похоже, нам всё ещё везёт.       — Если есть какой-то ограниченный запас удачи, мы израсходовали его весь за сегодня.       — Тогда больше никаких азартных игр.       Феликс вздохнул и тоже откинул голову, расслабившись. Тут он понял, что всё ещё держит рюкзак Чанбина, и протянул его соседу.       — О, спасибо. Будешь шоколадку?       Младший изумлённо вздохнул, от всего пережитого скорее мутило, и привитая вежливость диктовала отказаться, но в то же время он был так вымотан абсурдностью происходящего, что свои ощущения и манеры уже не так беспокоили, Феликс ответил не думая: «Давай.»       Чанбин довольно улыбнулся, достал из рюкзака плитку и разломал на крупные части. Феликс механически откусил шоколад, не обратив внимание, с чем он, просто что-то сладкое. Слизеринец молча жевал кусок, чувствуя, как в воздухе висит неозвученный вопрос и давит всё весомее с каждой секундой, его голос стал серьёзным:       — Извини, это ужасно грубо, мне неприятно это говорить, но я должен убедиться, что ты понимаешь, что я не могу рассказать тебе о том, что собирался сделать. И тебе тем более нельзя об этом распространяться, даже если это самые близкие люди, и даже если они никак не связаны с магией.       — Я догадался, не переживай, я всё равно ничего не понял.       Чанбин грустно усмехнулся:       — Ещё думаешь, что мы могли бы подружиться?       Феликс сделал долгий тяжёлый вздох и откинул голову к стенке, подбирая слова, после чего возмутился вполголоса:       — Чанбин… ты буквально сказал что-то типа «я сейчас сделаю вещь и возможно умру, зато ты сможешь выжить». Мне всё равно, что именно ты пытался сделать, в моих глазах ты просто делал хоть что-то, чтобы выбраться отсюда. Что я бы не смог. В моём мире обидеться на тебя за это неадекватно.       Чанбин ничего не ответил и не повернул голову в его сторону, только мягко усмехнулся и откусил ещё немного шоколада.       Вдруг по коридорам эхом пронёсся железный скрип, волшебники настороженно переглянулись. Кто-то спустился в подвал. Они замерли и внимательно прислушались, собственное сердцебиение казалось таким громким, будто по нему их сейчас обнаружат. В тишине раздался чуть слышный щелчок замка, дверь толкнули несколько раз, волшебники перестали дышать, всё замерло на ужасно долгое мгновение.       Шкаф содрогнулся — с грохотом разлетелась баррикада из мебели. В комнату кто-то зашёл и остановился, её заполнил слепящий свет, проникающий в щель шкафа. Волшебники решительно переглянулись и сжали палочки, приготовившись к последнему рывку. Шаги направились в сторону их укрытия.       Чанбин приподнялся и кивнул головой в сторону двери, школьники медленно встали на ноги, слизеринец беззвучно досчитал до трёх, пока винты осторожно выкручиваются из петель, и, когда рука, сжимавшая палочку с обратной стороны, приподнялась, дверцы с силой отлетели на три фута и придавили волшебника к полу, Чанбин наставил на него палочку, а Феликс обезоружил противника и сам осветил комнату. Мужчина резко отбросил дверь шкафа, но, увидев волшебников перед собой, вздохнул и вынужденно поднял руки. Школьники увидели, что он не похож на их преследователей, незнакомец не скрывал лицо, был не старше 30 на вид и вообще не внушал чувства опасности, волшебник заговорил спокойно и вкрадчиво:       — Тобиас Нортон, Департамент магического правопорядка. Я ненавязчиво напоминаю, что нападение на сотрудника Министерства является преступлением, просто на случай, если вы вдруг думаете, опустить ли палочку.       Хаффлпаффец неуверенно посмотрел на Чанбина, тот строго обратился к мужчине:       — Ваше удостоверение.       Волшебник вздохнул и нехотя засунул руку под мантию, Чанбин тут же его прервал:       — Стоп! Не двигаться.       Мужчина замер, слизеринец направил палочку на его мантию и из внутреннего кармана выскочил пропуск сотрудника Министерства, он внимательно его изучил и вернул в руки, опуская свою палочку, волшебник поднялся на ноги и протянул ладонь Феликсу:       — Позвольте.       Хаффлпаффец отдал палочку так быстро, будто она обжигала руки, и неловко потупился в пол. Волшебник одним взмахом очистил себя от пыли и устало отчитал их:       — Надеюсь, мне не нужно разъяснять ваше положение. Я бы закрыл глаза на мелкое хулиганство и вандализм, но ваша компания напала на патрульных, а это уже серьёзно, я вынужден задержать вас, ваша дальнейшая судьба зависит от того, станете ли вы сотрудничать.       Школьники недоумевающе переглянулись, слизеринец сказал:       — У нас нет компании, здесь только мы двое. Мы скрывались от группы преступников, они преследовали нас несколько улиц, потому что мы стали свидетелями убийства и пожара в гостинице несколько часов назад, мы готовы давать показания, отправьте нас сейчас в Министерство, они всё ещё могут быть где-то рядом.       Мужчина с сомнением окинул взглядом пару очень потрёпанных школьников, немного поразмышлял и смиренно вздохнул:       — Ладно, надеюсь, вы отдаёте себе отчёт, что если это неправда, вас точно арестуют, и выкрутиться уже не получится. Хватайтесь за меня, — он чуть выставил руки вперёд, волшебники встали по обе стороны и взялись за него выше локтя, — Держитесь крепко, будет хлопотно, если вас расщепит.       Феликс сжал руку с выражением неподдельного ужаса. Вдруг в глазах потемнело и стало невозможно дышать, его сдавило со всех сторон, как если бы воздух потяжелел тысячекратно, казалось, сейчас глаза и барабанные перепонки лопнут, но тут всё закончилось так же внезапно, как началось, земля снова оказалась под ногами, а воздух вокруг перестал быть сырым и пыльным. Младший дышал глубоко и часто, будто только вынырнул со дна озера, всё ещё крепко сжимая руку волшебника. Тот повернулся к нему и неожиданно обеспокоенно спросил:       — Всё нормально? Ещё не аппарировал, да? Ничего, мы уже на месте. Не тошнит? В глазах не плывёт? Пойдём, сейчас полегчает.       Они оказались на неприглядной безлюдной улочке, где были только несколько убогих офисных зданий, какая-то забегаловка, мусорный контейнер и старая телефонная будка. Феликс снова засомневался в личности сотрудника: в таком месте на помощь рассчитывать не придётся. Мистер Нортон окинул взглядом сопровождаемых, в солнечном свете они выглядели шокирующе:       — Мерлинова борода! Вы живые вообще? Сначала зайдём к целительнице, вас будто из-под земли выкопали.       Феликс и Чанбин переглянулись и только теперь заметили запёкшиеся царапины и ссадины, которых даже не почувствовали на фоне всех переживаний. Сотрудник остановился у будки и обратился к школьникам:       — Так, втроём мы здесь не поместимся, я провожу сначала одного, а потом вернусь. Кто пойдёт первый?       Чанбин посмотрел на Феликса и приглашающим жестом указал на дверь, тот зашёл внутрь вместе с работником, и хотя оба были небольших размеров, поместились здесь с трудом. Мужчина закрыл дверь и стал набирать номер на сломанном телефонном аппарате под недоумённый взгляд хаффлпаффца. Когда он выбрал последнюю цифру и диск вернулся на место, совсем рядом, как будто в будке был третий человек, раздался женский голос:       — Добро пожаловать в Министерство Магии. Назовите, пожалуйста, ваше имя и цель посещения.       — Тобиас Нортон, Департамент магического правопорядка. Сопровождаю свидетеля для дачи показаний.       — Благодарю вас. Посетитель, возьмите, пожалуйста, значок и прикрепите к мантии спереди.       Что-то щёлкнуло, затрещало, и по желобку для возврата монет скатился квадратный серебряный значок с надписью «Свидетель. Дача показаний.» Феликс прикрепил его к мантии, после голос раздался снова:       — Уважаемый посетитель, вам необходимо пройти досмотр и зарегистрировать вашу палочку на посту дежурного волшебника в дальнем конце атриума.       Пол телефонной будки дрогнул и стал медленно опускаться. Когда тротуар оказался у них над головами, на мгновение стало совсем темно, потом откуда-то под потолком появились маленькие бледные светлячки голубоватого цвета. Мистер Нортон заметил увлечённый взгляд Феликса:       — Раньше посетители спускались в полной темноте, но после приступа паники у одного добавили немного света. Я этим входом пользуюсь раз третий, наверное. Очень нудно. Ты как, уже лучше?       Феликс с вежливой улыбкой кивнул, они всё ещё продолжали спускаться под монотонные механические звуки. Это длилось целую минуту, пока ноги не озарила полоска золотистого света, постепенно заполняющего всю будку.       — Министерство Магии желает вам приятного дня — попрощался тот же холодноватый женский голос.       Дверь будки распахнулась, Мистер Нортон мягко подтолкнул Феликса в холл и сказал: «Стой тут, никуда не уходи, если спросят — ты ждёшь сопровождающего, я сейчас вернусь.»       Он захлопнул дверь, переговорил с диктором и начал плавно подниматься, школьник провожал его взглядом, пока ноги полностью не исчезли, потом повернулся к будке спиной и застыл. Феликс стоял в конце огромного великолепного зала размером с целую площадь, строгие полы и стены из лакированного до зеркального блеска дерева сочетались с роскошными золотыми украшениями и статуями, потолок напоминал ночное небо, где вместо звёзд перемещались и видоизменялись сияющие символы. В стенах по обе стороны зала было установлено множество каминов, с левой стороны в них вспыхивало зелёное пламя и появлялись волшебники и волшебницы, а с правой — они шагали внутрь и исчезали в огне. Несмотря на раннее время, здесь уже было достаточно людно и шумно, звуки множественных голосов и шагов эхом разносились по залу. Посередине атриума стоял фонтан с группой золотых статуй в центре круглого бассейна, это были фигуры чародеев, кентавра, и ещё двух маленьких человечков.       «Министерство Магии желает вам приятного дня,» — раздалось за спиной, Феликс обернулся и увидел выходящих из будки Чанбина и Мистера Нортона. Мужчина поманил посетителей за собой, и они влились в поток сотрудников Министерства: одни с серьёзным видом несли портфель, другие на ходу поправляли мантию, читали «Ежедневный пророк» или допивали свой утренний кофе. Они выбились из толпы и подошли к тёмной каменной стойке, над которой горела надпись «Регистрация», видимая через весь зал. Здесь сидела молодая волшебница с аккуратно собранными светлыми волосами, она оторвалась от книги, только когда Мистер Нортон неловко прокашлялся.       — Я сопровождаю посетителей.       — Сюда, пожалуйста.       Девушка отложила книгу и показалась из-за стойки, Феликс подошёл ближе, она попросила поставить его рюкзак на стол рядом, подняла тонкий золотой прут и провела им по телу сверху-вниз спереди и сзади.       — Волшебную палочку, пожалуйста.       Сотрудница вернулась за стойку, приняла палочку и положила на серебристую чашу, аппарат издал лёгкий звон и выдал аккуратный квадрат пергамента, девушка оторвала его и прочитала:       — 11 с половиной дюймов, шерсть единорога, пользуетесь четыре года, верно?       Феликс закивал.       — Это мне, — сказала волшебница, пряча пергамент у себя за стойкой. — А это вам.       Она вернула палочку владельцу и улыбнулась. Затем волшебница подошла к столу и попросила открыть рюкзак, чтобы опустить туда устройство на цепочке, напоминающее часы, не успело оно и секунды пробыть там, девушка выдернула аппарат как из огня, посмотрела на циферблат и настороженно сказала: «Доставайте все вещи.»       Феликс почувствовал, что это не очень хорошо, но искренне не мог понять, в чём дело. Тем временем, волшебница метнулась за стойку и быстро нацарапала записку, отправив её в другой своеобразный аппарат. Чанбин быстро догадался и шумно втянул воздух, порываясь к столу, но девушка неожиданно командным голосом сказала: «Стойте на месте.» Чанбин бросил на мистера Нортона внушительный взгляд, но тот сам не понял, что происходит. Волшебница вернулась к хаффлпаффцу и спросила его:       — Откуда у вас это магловское устройство?       Сначала Феликс растерялся, затем увидел, что она показывает на телефон, и даже немного успокоился:       — Это мой, я живу в немагическом районе.       — Мы сейчас это проверим. Зачем вы пытались пронести это в Министерство?       — Я не пытался ничего пронести, я вообще не собирался в Министерство, но случайно стал свидетелем.       Девушка бросила взгляд на значок у него на груди и спокойно кивнула.       — Что это устройство делает?       — Это просто средство связи, как почта, оно безобидно.       — Хорошо, если сотрудник из Сектора борьбы с незаконным использованием изобретений маглов это подтвердит, вы сможете оставить его в хранилище и забрать на выходе.       К столу практически подбежал суетной приземистый волшебник, раскрыл на столе огромную книгу с колдографиями и описанием изобретений маглов и долго листал её, поглядывая на телефон. Феликс предлагал помочь найти ему, но волшебник отмахивался, ворча, что его не так просто обмануть, и все оставались заложниками этой затянувшейся нелепой сцены. Мистер Нортон в какой-то момент не выдержал и вместе с Чанбином подошёл к столу, чтобы быстрее это закончить, волшебница с ресепшена уже не возражала.       Сотрудник с энциклопедией упирался, что устройство не точь-в-точь такое, как на его колдографии, и школьники с аврором пытались объяснить, что телефонов очень много и выглядеть они могут как угодно, убедила его только не сразу бросающаяся в глаза строка в книге, объясняющая, что на колдографии только один из возможных примеров. Все уже так сильно вымотались к этому моменту, что волшебница сказала Феликсу забрать позже телефон с её стойки без мороки со складом хранения.       Девушка подозвала Чанбина, он выглядел немного обеспокоенным и шёл неспеша. Поравнявшись с Феликсом, слизеринец похлопал его по плечу, а второй рукой скользнул под мантию и передал какой-то предмет. Чанбин пошёл к столу регистрации, бросив извиняющийся взгляд через плечо. Феликс понял, что это был телефон, и так и замер, прижимая его к себе локтём, ему казалось, все взгляды сейчас направлены на него.       Чанбин неловко улыбнулся девушке и начал что-то говорить, сначала её лицо стало подозрительным, потом ещё более уставшим, она взяла лист пергамента, быстро что-то нацарапала и отправила в тот же аппарат на столе, через некоторое время он выплюнул записку назад, она изучила пергамент, вздохнула, проверила посетителя золотым прутом, досмотрела рюкзак и махнула ему рукой. Феликс хотел узнать, в чём дело, но вовремя вспомнил, что у Чанбина нет при себе своей палочки. Троица прошла через зал в неприметный карман с несколькими дверями и остановилась у таблички «Дежурный целитель».       — Подождите здесь, сейчас я её предупрежу.       Только Мистер Нортон зашёл в кабинет, Чанбин начал объясняться:       — Извини, пожалуйста, мне бы его не вернули, у меня нет основания хранить такое. Я совсем забыл, что здесь контроль, и надо было что-то быстро предпринять…       Феликс улыбнулся:       — Я так и понял, ничего страшного.       Чанбин выдохнул с облегчением:       — Спасибо, — слизеринец открыл рюкзак и Феликс сбросил туда телефон, развернувшись спиной к выходу в зал, где проходили сотрудники.       Их сопровождающий открыл дверь и жестом пригласил обоих войти, говоря целительнице сообщить в отдел, когда она закончит, и ушёл. Увидев школьников, тётушка в лимонном халате схватилась за сердце и тут же засуетилась, походу расспрашивая, что с ними приключилось. На все невнятные ответы она твердила, что ей нужно знать точно, как всё было, чтобы оказать помощь правильно, не наложили ли на них проклятье или ещё что. Несмотря на требовательный тон, которому невозможно перечить, целительница выглядела очень сердобольной. Прежде всего, она заставила школьников снять разодранные мантии и отмыться от сажи и пыли, потом обработала мелкие царапины раствором, после которого они затянулись прямо на глазах.       Когда целительница добралась до пореза Чанбина, Феликс ожидал, что его сейчас отругают за такую дилетантскую первую помощь, что, несмотря на слова слизеринца, надо было применить какое-то очевидное для всех заклинание, но женщина наоборот похвалила его, что не растерялся и сделал всё, что мог, даже сказала подумать о карьере в лазарете. Феликс вспомнил свои трясущиеся руки и подумал: «Никогда в жизни», но общими знаниями о медицине определённо стоило бы обзавестись.       Целительница провела обряд и сообщила, что Чанбину повезло, порез был получен без участия магии, поэтому заживёт полностью. Она уже сейчас сделала его значительно меньше, наложила повязку и сказала выпить зелье, чтобы восстановить кровоток. По скривившемуся лицу слизеринца можно было легко представить, какое оно отвратительное, на что женщина строго заметила: «Нужно думать прежде, чем попадать в неприятности.» Также она наложила Феликсу на ногу повязку с пряным запахом трав и наказала, чтобы не снимал раньше, чем хотя бы через два часа.       К концу оказания помощи целительница смягчилась и дала обоим шоколад в качестве утешения, совсем зелёный Чанбин по большей степени поспособствовал её решению.       Вскоре подошёл Мистер Нортон, троица влилась в поток сотрудников и прошла через ворота, оказавшись в зале поменьше, где толпы волшебников стояли в очереди к, как минимум, 20 лифтам. Когда один из них спустился, золотые решётки разъехались, и волшебники зашли внутрь вместе с толпой.       Сотрудники с любопытством поглядывали на школьников, Чанбин прибился к стене за спиной Мистера Нортона и опустил голову. Решётки задвинулись, и лифт стал медленно подниматься, прозвучал тот же женский голос, что и в телефонной будке:       — Уровень седьмой. Департамент магических игр и спорта, включающий в себя штаб-квартиру Британско-ирландской лиги квиддича, Официальный клуб игроков в плюй-камни и Сектор патентов на волшебные шутки.       Пара волшебников вышли, и лифт стал подниматься дальше. Школьники ехали невероятно долго, выслушивая длинную речь диктора на каждом этаже с перечислениями всех департаментов и секторов, пока в лифте не осталось никого, кроме них и ещё одного волшебника. Голос произнес:       — Уровень второй. Департамент обеспечения магического правопорядка, включающий в себя Сектор борьбы с неправомерным использованием магии, штаб-квартиру авроров и административные службы Визенгамота.       Сопровождающий повёл школьников по коридору с множеством дверей и окон, из которых лился мягкий свет утреннего солнца. Они повернули за угол, прошли через дубовую двустворчатую дверь и оказались в большом зале, разделённом на отсеки, на перегородке ближнего из них висела табличка «Штаб-квартира авроров». Людей здесь было ещё мало, зал почти спал: слышались редкое шуршание вещей и запах кофе — первые сотрудники готовились к работе.       Не успели волшебники зайти, как из-за соседней перегородки кто-то выглянул:       — Тоби! Ты ещё здесь? Как ночь?       — Не без происшествий, сейчас буду составлять отчёт.       — Скинь Лие, она не знает, чем заняться, вон сидит кофе пьёт.       Через несколько отсеков от них показалась ещё одна макушка:       — Я тебе сейчас скину, драконьего дерьма кусок.       Волшебник, подло хихикая, вышел из своего рабочего уголка и прошептал: «Не только тебе с утра так везёт». Он был старше Тобиаса лет так на пару десятков, но при этом выглядел куда свежее своего молодого коллеги: крупный, как медведь, по-детски розовощёкий и с задорной искринкой во взгляде. Волшебники пожали руки, и из-под рукава второго аврора показался краешек кожи, изуродованный шрамами от ожогов. Мистер Нортон вполголоса выговорился:       — Когда меня перестанут ставить в патруль? Авроры не патрулируют улицы. Я понимаю, если бы у них человек не хватало на горячей точке, но меня просто в смену кинули вместо кого-то. Ходил как дурак по пустым улицам, один.       — Ты новенький, вот тебя везде и суют. Думал, после экзаменов сразу героями становятся? Пару лет побудешь мальчиком на побегушках, потом с тебя слезут. Остынь, вот станешь таким же прожжённым бойцом, как я, будешь дверь у них прямо перед носом закрывать, — он сделал особый акцент на слове «прожжённый» и весело подмигнул, Нортон умоляюще поднял глаза к потолку. — А это что за детский сад с тобой?       Школьники стояли у самого входа в зал, чуть поодаль от сопровождающего, Чанбин увлечённо рассматривал пол за спиной Феликса.       — Свидетели.       — А чё ты их сюда притащил, при атриуме конференц-зал занят?       — Мне не сделали пропуск от него.       Мужчина усмехнулся и покачал головой:       — Давай свой одолжу.       — Да ладно уже, здесь опрошу. Я пойду, раньше начну — быстрее закончу.       — Ага, заглянешь ещё перед уходом? Чё-то покажу. — Тобиас кивнул.       Волшебники шли извилистой дорожкой между секторами, пока проводник не остановился и открыл дверь одного из них палочкой. На стенах его рабочего места висели вырезки из газет с крупными раскрытыми делами, коллективные фотографии с другими аврорами, карта Британии с цветными сияющими звёздами в разных точках, рядом отдельно карта магического Лондона и портреты волшебников в розыске. Места здесь было маловато для троих, аврор взмахом палочки переместил гору папок с тумбочки на соседний стол поверх какого-то аппарата и предложил свидетелям сесть, а сам опустился в своё рабочее кресло и выманил из ящика несколько чистых пергаментов и перо, которое само обмокнулось в чернильницу и зависло в ожидании.       — Представьтесь: как зовут, где живёте, а потом рассказывайте по порядку всё, что помните.       Чанбин нахмурился:       — Я хочу сообщить анонимно.       Аврор заметно растерялся:       — Почему?       — У меня есть право.       — Да, но… это значит, что мы скроем ваши имена от репортёров, но для отчётности Министерству всё равно нужны ваши данные. Вдруг дело окажется серьёзным, и нам нужно будет связаться с вами для уточнения каких-то деталей. Всё равно в Министерстве на учёте стоят все, нет смысла здесь скрывать имя, тем более, над вами ещё действует надзор.       В дверь постучали.       — Войдите.       В отсек заглянул аврор, с которым Нортон общался несколько минут назад. Он начал было что-то говорить, но тут его взгляд остановился на Чанбине и мужчина многозначительно замолчал, выдержав взаимно изумлённый зрительный контакт. Слизеринец неловко улыбнулся:       — Здравствуйте, Мистер Брэдли.       Аврор медленно кивнул ему и перевел взгляд на коллегу:       — Тобиас, можно тебя на минуту. Мне нужно, чтобы ты увидел одну бумагу.       Нортону явно не хотелось выходить, но то, как беспрекословно это было сказано, настораживало. Аврор остановил перо со словами «подождите минуту» и скрылся за дверью. Атмосфера вмиг стала напряжённой. Чанбин начал мрачно заламывать пальцы,       Феликс повернулся к нему:       — Что происходит? Почему он так на тебя посмотрел?       Волшебник нервно подёргивал ногой, медля с ответом, но в итоге решил, что скрывать уже нет смысла:       — Да, неловкая ситуация выходит… В общем, мой отец, как бы так сказать, — Чанбин поднял палец и небрежно обвёл потолок над ними, — их начальник.       — Авроров?       — Департамента Правопорядка, — он сказал это чуть тише, отводя взгляд.       Феликс даже не успел отреагировать, как распахнулась дверь, Тобиас медленно опустился на своё место и стал нервно постукивать пальцами по столу. Мистер Нортон и Чанбин обменялись долгими растерянными взглядами, после чего аврор вздохнул и тихо возмутился:       — Такие вещи надо говорить сразу.       Чанбин ничего не ответил, смотря в пол. После продолжительного молчания Тобиас взял чистый лист пергамента, выбросив старый в корзину под столом, где тот тут же рассыпался на мелкие кусочки:       — Значит, будем беседовать с тобой, — он повернулся к Феликсу. — Пока представим, что ты единственный свидетель. Рассказывай так, будто был один. Если будет, что уточнить, мы сделаем это после.       Осознав весь груз ответственности, младший испуганно посмотрел на Чанбина, тот скомкано улыбнулся и сжал за него кулаки. Перо снова взметнулось и замерло над пергаментом.       — Представьтесь, Вы имеете право на нераспространение этой информации прессе.       Феликс начал неуверенно с момента, как проснулся от шума в ночлежке. Аврор уточнил адрес, Чанбин ткнул в точку на карте Магического Лондона, Тобиас продиктовал вслух для записи. Младший признался, что не может описать труп или лицо преступника в подробностях, рассказал, как вдруг свет пропал, и на него напали в темноте, как начался пожар, про сигнал о помощи, бегство по улицам города с выходом на Косой переулок, где к нему подкрался волшебник и кто-то в толпе послал вспышку, как укрылся в заброшенном доме и услышал, что банда преступников зашла в здание и собиралась его обыскать, а потом звуки борьбы, тишину и как аврор спустился в подвал. На лице Нортона было явное сомнение, он остановил перо и посмотрел на Чанбина:       — Есть что-то ещё?       — Да, — слизеринец залез в рюкзак и вытащил две волшебные палочки. — Эта нападавшего. Эта — убийцы.       Задумчивость на лице аврора сменилась приятным шоком, он принял волшебные палочки и запечатал в конверт для улик.       — Хорошая работа, парни, спасибо, что обратились. Не каждый патрульный выходит на таких преступников не то что за год, за всю жизнь, вы ещё и отделались одними царапинами. На этом вопросов, касающихся дела, у меня пока нет. Сейчас отдам это на экспертизу и найду вам пустую секцию, дождётесь родителей, я их вызову. Не буду уточнять, чем вы занимались в месте с такой сомнительной репутацией, это не моё дело, но родителям придётся провести воспитательную работу.       Школьники разом помрачнели. Мистер Нортон вышел из кабинета, а волшебники остались сидеть молча, смотря в пол. Через некоторое время Чанбин спросил:       — Будешь ждать родителей?       Феликс тяжело покачал головой:       — Они не смогут попасть сюда, даже если захотят. Они маглы.       — А меня, похоже что, убьют на месте, так что… у меня есть предложение. Конечно, ты можешь отказаться, я не настаиваю. В общем, что на счёт сбежать отсюда, когда он уйдёт?       Младший резко повернулся к нему с обеспокоенным видом:       — У нас не будет проблем потом?       — Ну… мы же не задержаны, нам не выдвинули никаких обвинений. Он сам сказал, что вопросов больше нет, а остальное — не его дело, значит, никому ничего не будет.       Феликс представил, что сказал бы его лучший друг в такой ситуации, но помогло не особо — в голове пронеслось надсадное «даже не думай!» его голосом.       — А ты знаешь, как отсюда выбраться?       — Конечно, не первый раз и не последний.       Он посмотрел на Чанбина, отдавая себе отчёт, что это решение точно неправильное и последствия могут быть куда серьёзнее, чем старший сейчас описал, но, с другой стороны, Феликс сегодня несколько раз едва не умер, поэтому уже не переживал, что с ним может произойти что-то хуже. И, учитывая всё пройденное, решил, что доверяет Чанбину и готов продолжить этот праздник безрассудства, хотя возможность возвращения в школу всё же его несколько заботила.       — Каким образом они вызовут сюда родителей?       — Обычно посылают сову, если это не слишком срочно. Вот, произошла такая-то ситуация, просим прибыть в Министерство немедленно. Могут воспользоваться и магловской почтой или телефонной будкой, всё зависит от того, в чьих это обязанностях. — Феликс выглядел напряжённым. — Но это уже их проблема — найти способ, как оповестить, можешь не думать об этом.       Младший покачал головой:       — На самом деле, это довольно важно. От того, что они напишут, можно сказать, зависит, как будет выглядеть моя дальнейшая жизнь. В идеале, лучше бы до них письмо вообще не дошло.       Чанбин задумался:       — Давай разберём варианты. Ты можешь попробовать отсрочить отправку письма, чтобы успеть перехватить его, когда вернёшься, или убедить их выбрать другой способ оповещения, который сможешь контролировать. Есть причина, по которой нельзя отправить родителям сову в это время? Не конкретно сегодня, в целом.       — Конечно, они на работе, будет жутко странно, если письмо принесёт сова, это привлечёт внимание.       — Хорошо, ты можешь отсрочить получение письма до вечера.       — Не уверен, что сам вернусь сегодня до вечера.       — У тебя есть кто-то, кто сможет забрать письмо вместо тебя?       — Да, но… мне придётся это как-то объяснить. И кроме родителей никому нельзя видеть ничего, связанного со школой.       — В этом случае письмо зачаруют так, чтобы его не смог прочесть никто, кроме твоих родителей, и ты сможешь придумать что угодно.       — А Министерство должно как-то убедиться в том, что письмо получено?       — Тебе нужно будет отправить ответ от лица родителей, что ознакомились, примем меры или что-то в этом духе.       Феликс тяжело вздохнул, всё это было ему не по душе.       — Ты можешь придумать причины для того, чтобы послать письмо магловской почтой, вроде подозрительных соседей или камер наблюдения, это будет затруднительнее и, вроде как, дольше, насколько я знаю, сможешь забрать письмо лично. — Младший кивнул, вид у него был поникший. — Ты, главное, говори быстро и как можно больше, чтобы звучало так, будто это очень сложно и выматывающе, может, аврор устанет от одной мысли о том, что нужно это сделать, и сам отложит оповещение или даже закроет глаза на первый раз, это часто работает со взрослыми.       Феликс настроился на разговор, от которого может зависеть его дальнейшая жизнь, и, когда мистер Нортон вернулся, задержался перед дверью в свободный отсек, чтобы попросить уделить немного времени. Школьник пустил в ход всё, что было в голове: и родителей на работе, что с ними нельзя связаться и забрать его некому, что другие родственники не должны узнать, соседей, камеры и даже осиное гнездо в почтовом ящике. Уставший после ночного патрулирования аврор потёр переносицу, вздохнул и спросил:       — Я сейчас уточню, что делают в таких случаях. Если что, ты сам сможешь добраться отсюда домой?       Феликс задумался на мгновение и понял, что делать:       — Недалеко от меня живёт друг-волшебник, я могу вернуться через его камин, но мне нужно будет сначала послать ему сову и узнать, есть ли кто-то дома.       — Хорошо, я сейчас пришлю к вам сову, пиши письмо. Если до прихода ответа я не зайду, можешь идти, только постучи в дверь, как соберёшься, чтоб я тебя не потерял. Если меня не будет на месте, оставь записку.       Аврор открыл дверь отсека, отправляя Феликса внутрь, и обратился к Чанбину:       — Мистер Со сейчас на слушании в зале суда, он поднимется, когда заседание закончится.       Слизеринец кивнул и аврор вышел, закрыв за собой дверь. Выждав несколько секунд,       Чанбин спросил:       — Что он сказал?       — Что узнает, что делают в таких случаях, и спросил, смогу ли я сам добраться домой. Я попросил сову, чтобы типа вернуться через камин друга, и он сказал, что я могу идти домой, если не понадоблюсь до прихода ответа на письмо.       — О, отлично, считай, тебя отпустили.       — Да, но я так и не узнал, каким образом оповестят родителей.       — Я думаю, ты как минимум его несколько озадачил, учитывая то, что это не срочно и в приоритете сейчас другие вещи, думаю, это может растянуться даже на неделю.       На край перегородки села сова, Феликс привязал к лапке уже готовое письмо и неловко замер:       — Прямо здесь выпустить?       — Да, она дорогу знает, здесь остались ходы для сов, раньше они носили служебные записки по всему Министерству.       Феликс подкинул сову, и она быстро скрылась из вида.       — А как записки передают сейчас?       — С помощью вот этой красотки, — он с восхищением показал на странный аппарат на столе. — Система размножения на расстояния. Здесь в основе заклинание размножения, аппарат копирует всё, что в него попадает, но копия появляется не рядом, а в другом аппарате, кодовый номер которого установлен здесь. Они все связаны чем-то вроде неосязаемой паутины, проходящей под полом и между стен, по этим каналам во время передачи можно связаться с другим владельцем аппарата, как по камину.       — Ооо, я понял, это как факс.       — …Нет, это не факс, — от чего-то вдруг раздражённо вздохнул слизеринец. Чанбин встал коленями на тумбочку и выглянул из отделения:       — Он у себя на рабочем месте. Людей не особо много.       Слизеринец задумчиво замер на несколько секунд, медленно опустился на тумбочку и сказал серьёзно:       — Слушай, нет ничего такого, если ты хочешь дождаться ответа здесь и уйти со спокойной душой, я бы и сам подождал с тобой, но заседание может закончиться в любой момент, а я бы не хотел, чтобы мне сейчас устроили ещё один допрос, хотя бы не в первой половине дня.       — Мне действительно было бы так спокойнее, но, кажется, я уже не так сильно переживаю насчёт этого. Как ты и сказал, сейчас в приоритете другие вещи, поэтому вряд ли сюда кто-то заглянет. Наверняка аврор сказал подождать, чтобы я не думал, что легко отделался, и не слонялся без присмотра, так что сидеть здесь столько времени нет смысла.       Чанбин кивнул, но уходить не торопился, продолжил задумчиво сидеть на тумбочке, собираясь сказать что-то ещё, было видно, что давалось ему это уже сложнее.       — Ты точно уверен, что ещё хочешь пойти со мной?       Феликс посмотрел на него с искренним недоумением:       — Почему ты спрашиваешь?       — Ну… я втянул тебя в достаточно стрёмную историю и вынудил утаить часть информации от следствия, это достаточно серьёзно, ты имеешь право развернуться и уйти, я тебе вообще ничего против не скажу.       — Думаю, я сам втянулся в стрёмную историю из-за того, что не сильно думал, а один впечатляющий волшебник помог мне как минимум не умереть сегодня. Я мог в любой момент вернуться в Дырявый Котёл и обратиться за помощью к взрослым, мне бы за это ничего не было, но я выбрал идти дальше, а ты мог бросить меня в любой момент, но не стал. И я не считаю, что на расследование повлияло бы то, что я не озвучил. К тому же, я задолжал тебе ужин, было бы нечестно разойтись так, мы обязаны сходить ещё куда-нибудь этим летом. Желательно, не в место с такой же сомнительной репутацией, ну, по возможности, знаешь.       Чанбин поражённый застыл на месте, смотря на Феликса долгое мгновение, смущённо усмехнулся и спрыгнул с тумбочки:       — Тогда вперёд.       Они вышли из отсека и тихо закрыли дверь, в зале слышались редкие разговоры сотрудников. Волшебники аккуратно по стенке добрались до двустворчатой двери, Чанбин выглянул в коридор и тут же отшатнулся, оттянув Феликса за угол. В дверях появились новые сотрудники, всё время прибывающие на лифтах.       — Мы не можем просто так ходить по второму уровню в магловской одежде, любой обратит внимание. Меня ещё и могут узнать.       Оба задумались, Феликс спросил:       — А если я попрошу нас провести кого-нибудь?       Они осмотрелись и Чанбин указал на волшебницу, предположительно, работающую здесь недавно.       — Я сейчас её спрошу, только отойду буквально на минуту.       Феликс убежал куда-то вглубь отдела и остановился у двери Нортона, быстро нацарапал на обрывке листа из блокнота «Я ушёл, хорошего дня! Извините! Феликс.» и приклеил на стенку заклинанием в не особо приметном месте, затем подловил волшебницу около двери в отсек и неуверенно залепетал, выставив вперёд свой значок:       — Здравствуйте! Извините, я давал показания для дела, меня уже отпустили, но я забыл, как отсюда выйти к лифтам, вы не могли бы мне помочь?       Она улыбнулась, обезоруженная такой непосредственностью, и повела школьника к дубовой двери, Чанбин осторожно присоединился к ним, накинув на голову капюшон, никто из проходящих не стал останавливаться или задавать вопросы. Девушка проводила их до лифтов и вернулась к себе, здесь было не так много волшебников.       Чанбин повёл Феликса в самый конец коридора, куда никто не доходил, они зашли в пустой лифт и начали неторопливо опускаться под голос диктора, недолго задерживаясь на каждом уровне, но, когда решётка в очередной раз открылась, там оказался одиноко стоящий человек, высокий статный мужчина, в шляпе и с аккуратно уложенными седыми волосами. На лице уже залегли морщины, но волшебник не носил бороды, поэтому благородным старцем его назвать язык не поворачивался, хоть он и излучал спокойствие и мудрость. Мужчина не ожидал увидеть в лифте людей и было решил пропустить их, но удивился, узнав, кого он увидел, и зашёл внутрь, протягивая ладонь со сдержанной улыбкой:       — Доброе утро, Чанбин. Давно вас не было видно, навещаете отца?       — Доброе утро, сэр, — слизеринец неловко кивнул и ответил на рукопожатие.       — Он сейчас в зале суда.       — Да, мне уже сообщили.       — Ничего, посмотрите на работу Министерства. Ещё два года и найдём вам какую-нибудь скромную должность на первое время. Главное в систему попасть, а дальше уже переведут на место получше, мы за вами тут присмотрим. Ваша сестра такая молодец, далеко не каждый может так подняться за год, вот что значит наследники семейного дела. Я всегда говорил, такая глупость что-то изобретать с нуля, когда уже есть, от чего оттолкнуться, ведь так можно достичь ещё больших высот. Вам так повезло с отцом, он, как подобает настоящему мужчине, проложил дорогу своим детям в достойную жизнь и послужил стране. Министерству нужны сотрудники от людей системы, а не с улицы, которые знают местные порядки и могут всему обучить и направить. Вы станете очень уважаемым человеком, не сомневайтесь, я уже много молодых людей повидал на своём веку, — он усмехнулся, и от морщинок в уголках глаз его лицо смягчилось.       Чанбин вежливо улыбался, но взгляд его был пустой.       — Это ваш знакомый? — волшебник посмотрел на Феликса так, будто он только что здесь появился.       — Дальний родственник, зашёл решить несколько вопросов.       — О, славно, — волшебник пожал руку Феликсу, тот неловко улыбнулся и поздоровался. — Миссис Со сегодня в отгуле? Не видел её на рабочем месте.       — Да.       — Передавайте ей мои наилучшие пожелания. Мой уровень — следующий, не пропадайте, надеюсь скоро видеть вас чаще.       — Передам. Если увидите отца, можете не говорить ему, что я здесь? Он не знает, что я пришёл, пусть не отвлекается.       — Конечно, всего доброго.       — До свидания.       Мужчина вышел на своём уровне, и как только решётка задвинулась, Чанбин выдохнул, он выглядел таким подавленным, что Феликс решил тактично молчать всю дорогу.       Они вышли на последнем уровне, пресекли золотые ворота и оказались в атриуме, где значительно прибавилось людей. Забрав телефон со стойки регистрации, школьники направились к лифтам на выход, где пока ещё не было очереди.       — Летучим порохом пользовался?       — Бывало.       — Тогда иди первый. Нам сейчас в Косой переулок.       Зелёные языки пламени перенесли их на узкую извилистую улочку, здесь уже вовсю светило солнце, прогуливались волшебники, торговцы выставили свой товар. Всё выглядело так обычно, будто несколько часов назад ничего и не произошло.       — Пойдём в Дырявый котёл, узнаем, что говорят. Может, уже поползли слухи. Если что-то происходит, там всегда в курсе.       Они зашли в паб через задний двор и сели в зале у стены друг напротив друга, подальше от тех немногих утренних посетителей.       — Будешь завтракать?       — Не знаю, честно говоря, я до сих пор не отошёл от… всего.       — Тогда чай?       Феликс кивнул, сбоку неожиданно раздался вздох облегчения, уже знакомая смуглая девушка стояла рядом с блокнотом.       — Слава Годрику, вы в порядке.       — А что-то должно было произойти? — невинно спросил Чанбин.       Официантка замахнулась, будто собралась дать затрещину, и тихо прошипела:       — Крис бы мне голову оторвал, случись с тобой что. Я полночи заснуть не могла, думала, как вы там! — Она огляделась в поиске руководства и присела на край свободного стула, вытянув ноги. — Какие-то вы помятые, — она задержала взгляд на Феликсе и улыбнулась. — Оо, солнце, а я вспомнила, где тебя видела. Пятый курс, Хаффлпафф, да?       Младший смущённо кивнул. Чанбин резко повернулся к ней:       — Откуда?       — Да так, наслышана о его друге, — она загадочно улыбнулась, и Феликс всё понял, его часто узнавали девчонки, потому что ему в лучшие друзья достался один из первых красавцев школы. Девушка протянула руку:       — Вероника, седьмой курс на Гриффиндоре.       Феликс ответил на рукопожатие и осторожно уточнил:       — Ты загонщица в сборной?       Девушка засияла:       — Да-да, это я. Извини за нашу первую встречу, наехала с порога, просто с этими… нервов никаких не хватит, — она метнула колкий взгляд в Чанбина, он тут же возмутился:       — Не драматизируй.       — Да конечно. Я в жизни боялась два раза: когда на брата напал смеркут у меня на глазах, и когда получила письмо от твоего отца. — Вероника снова повернулась к хаффлпаффцу: — Как тебя зовут?       — Феликс.       — Точно-точно, — она заговорчески понизила голос, — Беги от него, это человек-катастрофа.       — Рони! Что у вас нового?       — А тебе всё покажи да расскажи, — она отвернулась, но потом продолжила серьёзно, — Говорят, сегодня пожар был ночью.       — Далеко?       — Не очень, в нескольких кварталах. Вроде как, никто не погиб, только одну волшебницу отправили в Мунго, она была оглушена, когда пожар начался, могла задохнуться, если бы вовремя не нашли. Она не сильно пострадала, но подозревают признаки изменения памяти. Ещё здесь какой-то шум был с утра, авроры по улицам ходят, — она посмотрела на Чанбина, — До твоего прихода всё было тихо!       Не успел он ей ответить, как официантка подскочила, едва не сбив стол, и поднесла ручку к блокноту — в зал выглянула хозяйка.       — Что будете?       — Чай.       — Серьёзно? Это тебе не чайная.       — Две пинты лагера и чипсы.       — А палкой по тыкве?       — Давай ещё что-нибудь на твой вкус, только не увлекайся.       — Хорошо. Не досчитаюсь чаевых — с метлы сброшу.       Чанбин саркастично усмехнулся:       — Конечно.       Девушка захлопнула блокнот и побежала к другому столику, слизеринец понизил голос:       — Вообще, она может. Меня два раза сбрасывала — страшная женщина, лучше её не нервировать, — он тут же весело добавил, — Но у меня не получается.       Феликс поспешил поделиться своим озарением:       — Теперь я тебя вспомнил.       Чанбин поднял бровь:       — Ты успел меня в какой-то момент забыть?       Феликс вздохнул и закатил глаза:       — Когда Вероника сказала про квиддич, я вспомнил, что видел тебя на поле, но тогда ещё не пересекался с тобой лично, а теперь у меня пазл сложился.       — Аа. И как я тебе?       — В жизни — лучше.       Чанбин только покачал головой, потом осмотрел зал, придвинулся на стуле к Феликсу и заговорил тихо, закрывшись меню:       — Если после пожара погибших не нашли, значит, пока мы посылали сигнал, тот тип аппарировал вместе с напарником и телом.       — Мы думали, они собираются всех убить, а они хотели только стереть память.       — Так было до пожара. Если их чары забвения не слишком хороши, в чём я почти уверен, их снимут, и волшебница даст показания, они просто забыли про неё в суматохе. Если она на самом деле что-то слышала, конечно. Главное, чтобы её не убили в больнице.       Феликс резко повернулся к нему на последних словах, Чанбин поспешил его успокоить:       — Мы упомянули в своих показаниях женщину в соседнем номере, думаю, для её охраны отправят авроров сейчас же, а группировка наверняка ещё слишком растеряна, чтобы начать организованно действовать. Убить кого-то в Мунго не так просто, нужен проработанный план. — Немного подумав, Чанбин добавил: — Мне кажется, это будет крупное дело, может даже самое крупное за последнее время, и на него направят все основные силы департамента. В Британии давно не происходило ничего подобного, последние несколько лет точно.       Феликс рассеянно кивнул и спросил почти неслышно:       — Почему ты отдал аврору только две палочки?       Чанбин проскользил взглядом по залу и, ещё сильнее уткнувшись в меню, прошептал:       — Я избавился от третьей в переулке, пока вы спускались в лифте, её нужно было уничтожить. Двух имён будет достаточно. Тем более, это не была палочка убийцы, я ту отложил сразу.       Феликс невидящим взглядом упёрся в подставку со столовыми приборами, тут его пробил холод, он чуть подскочил на месте от осознания и наклонился к меню Чанбина:       — А как же Надзор? Они не могут поднять записи в департаменте, который этим занимается, для следствия? Какие заклинания творились рядом с нами и во сколько?       — Я уверен, что оно не зафиксировало это, Надзор отслеживает уже известные заклинания, а это даже не заклинание, а часть ритуала, я не переживаю.       — О чём шепчетесь? — официантка уже успела вернуться с подносом и поставила на стол две кружки чая с горячими голландскими вафлями.       — Спасибо, Рони, выглядит чудесно.       — А то. Странная вы компания, если честно, не думала никогда вас вместе увидеть. Я надеюсь, сегодня всё спокойно?       — Да, никаких проблем. Только нам нужно дождаться сову, мы посидим тут, если что?       — Ладно, сидите, нахлебники.       — Лучшая!       — Можешь не подлизываться, это только потому что Феликс — милашка, тебя я б ещё с порога выставила от беды подальше.       — Какая же ты ворчливая стала с возрастом.       Вероника бросила на него злой взгляд, давая понять, что ещё один комментарий и либо в Чанбина полетит поднос, либо он сам отсюда подальше, слизеринец быстро реабилитировался и сложил из пальцев сердечко, невинно улыбнувшись, официантка с раздражённым вздохом вернулась к работе.       И хотя ещё минуту назад есть не хотелось, завтрак пошёл с аппетитом. Теперь школьники неторопливо пили горячий ароматный чай, из окон падал согревающий свет июльского солнца, в зале было спокойно, только тихие разговоры волшебников за дальними столиками, и шок от пережитого ночью мягко растворялся. Даже осадок после визита в Министерство казался сейчас весомее и занимал мысли Феликса куда больше, он обеспокоенно спросил:       — У тебя точно всё будет нормально потом… дома?       Чанбин выглядел более чем спокойно:       — Нет смысла накручивать себя из-за этого. Если бы я остался там, это ситуацию бы не спасло, так хоть есть вероятность, что они все там между собой разминутся и забудут про меня. Я на это не рассчитываю, конечно, но лучше как можно дольше не попадаться на глаза, пока шум не утихнет. Родители в любом случае узнают, дело о поджоге наверняка заведено и эта новость уже сегодня будет в вечерней газете.       — И когда ты планируешь вернуться домой?       — Я не планирую. В смысле, буду действовать по ситуации. Крис вряд ли вернётся раньше завтрашнего вечера, хотя это даже и не важно. Я так чувствую, меня ждёт неодобрительное письмо сегодня вечером, повезло, что мои родители не любители громовещателей. Придётся посидеть неделю дома, наверное.       Младший кивнул, сказать ему было нечего, он сам-то ничего не планировал, в то время пока Чанбин хоть примерно представлял, что с ним дальше будет. Слизеринец понял его отстранённый взгляд и ободряюще улыбнулся:       — В любом случае, самое страшное уже позади, и даже ещё есть время хорошо всё обдумать.       Феликс кивнул и постарался улыбнуться в ответ. Как же иронично, что принять неизбежность смерти в подвале оказалось гораздо проще, чем этот неминуемый разговор с родителями. Вот оно, одно из ярких проявлений юности.       — Точно, у меня же всё ещё… — Феликс достал ведьминский мешочек и протянул Чанбину.       — Да оставь себе, я сейчас не буду это всё доставать, разворачивать. Можешь прятать в нём ценные или личные вещи, у этих мешков защита от любого типа манящих чар.       — Уверен? Звучит как довольно редкая вещь.       — Да, если бы у меня не было целого свёртка этих редких вещей, которыми я даже не могу воспользоваться.       — Почему? Расскажешь, что это за свёрток? Ты сказал, у него есть история, но тогда было не до этого.       — Аа, это подарок прабабушки перед отправлением в Хогвартс, она жутко суеверная, поэтому отдала мне какой-то свой древний набор оберегов на все случаи жизни. Я в это, конечно, не верю, просто ношу в сумке, раз ей так спокойнее, мне не тяжело. Также с амулетами и атрибутикой для гадания, я прорицанием не увлекаюсь, у нас-то и пророков в роду не было.       — Подожди, в смысле не веришь?       — Я имею ввиду, эффективность этих средств в наше время не смогли доказать, но если ты чувствуешь себя спокойнее с мешком трав в сумке, или что кто-то из твоих близких держит его при себе, нельзя сказать, что он бесполезен. Просто лично меня талисманы никак не успокаивают.       Феликс вздохнул и упёрся лбом в ладонь.       — А что такое?       — Нет, ничего, это скорее магловская тема. Ну, знаешь, сначала ты привыкаешь к тому, что примерно понимаешь, что реально, а что — нет, а потом попадаешь в школу волшебства, понимаешь, что ошибался, и там ещё приходится разбираться с тем, что в мире, где есть волшебство, также есть свои суеверия.       — Разве ты за четыре года ещё не сталкивался с суевериями?       — Я слышал, что не нужно брать амулеты у всяких торговцев в переулках, но я думал, что они просто продают подделки, но есть и настоящие амулеты…       — Да, есть и настоящие.       Феликс посмотрел на него так, что казалось, у него сейчас задёргается глаз. Чанбин засмеялся и постарался объяснить:       — Есть работающие амулеты, но в них нельзя заложить какие-то прям невероятные вещи, вроде богатства, удачи, защиты от всех болезней, замедления старения и тому подобное, иначе все обложились бы этими амулетами и жили счастливо. Как видишь, мы так не живём, но везде есть люди, которым нужно верить в какое-то чудо.       — Но если ты не веришь в обереги, а я даже не знал, что это оберег, зачем ты сказал мне держать его при себе?       — Поверья о том, что определённые травы защищают от фейри, построены на том, что некоторые запахи для них действительно неприятны. Это не остановит их, если они решат навредить тебе, но может отбить любопытство, если они просто проходят мимо.       — Почему ты сам не взял его? Тебе явно нужнее было.       — Неет, это было бы проявлением неуважения, такие ошибки могут стоить жизни.       — Извини, не подумал. Для чего он вообще, по задумке? — Феликс крутил мешочек в руках.       — Я честно не знаю, не силён в этом. У меня просто всплыла в голове сноска из энциклопедии, что запах вербенника заставляет плакать даже нечисть. Больше звучит как что-то из сказок, но почему бы не перестраховаться, раз есть возможность.       — О, — Феликс улыбнулся, — Спасибо. И всё же, такие вещи, наверное, ты бы мог продать за хорошую цену когда-нибудь в будущем.       — Нет, тогда я буду перманентно проклят, прабабушка решительно против того, чтобы её вещи продавали, даже после её смерти.       — Думаешь, она бы правда прокляла родного правнука?       — То поколение с детьми особо не церемонилось, — Чанбин усмехнулся, — Родители часто говорят, что если бы не бабуля, у нас могло бы быть куда больше родственников, — Феликс застыл немного ошарашенный, слизеринец только рассмеялся и поделился своими наблюдениями, — Честно говоря, я так и думал, что ты ближе к маглам.       Феликс свёл брови:       — Почему?       — Не, я не имею ввиду что-то плохое, это классно. То, как ты облил мужика водой и пнул, было нечто, конечно. Что за приём такой?       Феликс неловко улыбнулся:       — Ну, я занимался тхэквондо до Хогвартса, так что, похоже что в критической ситуации ноги у меня реагируют быстрее, чем башка.       — А это что? Тэ…       — Такое боевое искусство.       — Ого. А ты, оказывается, опасный тип, хотя по виду и не скажешь. Мастер боевых искусств с волшебной палочкой — настоящая катастрофа.       Феликс с улыбкой замотал головой:       — Я не умею ни того, ни другого. Но насчёт катастрофы — правда.       — Брось, ты круто справился.       — Я справился только с метанием строительного мусора, не нужно меня утешать, я и сам там был.       — Да, я тоже там был, и это было смело.       Феликс отмахнулся от него и продолжил:       — Вообще, разве невербальные заклятия не шестой курс?       — Да, но мне казалось странным произносить заклинания вслух каждый раз, это выглядит довольно нелепо в обычной жизни, поэтому решил перестроиться раньше. Стену тогда жахнуло мощно, конечно, я сам не ожидал. У тебя отличная палочка, верная. И в то же время понимающая, что ли. Хоть её явно не обрадовала передача в другие руки, команды выполняла, хоть и с недовольством. С моей так сходу не договоришься.       — Какая у тебя палочка?       — Сердечная жила дракона, чёрное дерево. Как же я скучаю по нормальному колдовству. Единственная причина, чтобы ждать конца каникул, — он вздохнул с раздражением и тоской.       Феликсу было до смерти интересно, что Чанбин такого натворил, раз у него забрали палочку, оставив практически недееспособным по меркам волшебников (даже при таком коротком знакомстве простор для фантазии уже не давал покоя), но понимал, что тот в лучшем случае уйдёт от ответа, поэтому решил не искушать судьбу:       — Ты столько заклинаний знаешь. Даже заклинание, разглаживающее ступеньки, где оно вообще могло бы пригодиться в жизни?       — Да ты что, это же весело. Мы с сестрой с детства так дурачились, как только получили палочки. Вот убегаете вы друг от друга, начинаешь подниматься по лестнице, тут ступеньки пропадают и ты падаешь… ломаешь нос, бежишь к родителям, а они наказывают вас обоих и отбирают палочки, и вы сидите дуетесь друг на друга. Обязательно попробуй!       Феликс смотрел на него, не совсем понимая, было это предложено всерьёз, или его оптимистичный тон больше ирония, но выдавать себя за дурака не хотелось, поэтому он ответил так же весело:       — Конечно, через пару лет, как только мне можно будет колдовать дома. Сёстры будут в восторге.       — А они у тебя… Ну, ходят в Хогвартс?       — Нет, я единственный волшебник в семье, об этом знают только родители.       — Вот как…       Феликс заметил, что Чанбину стало неловко за свой вопрос, и сам сменил тему:       — А ты что, ходил в дуэльный клуб?       — Да, третий и четвёртый курс, но то было больше как развлечение с однокурсниками, настоящий дуэльный клуб был у меня дома.       Феликс с удивлением поднял бровь:       — Вы дрались с сестрой на палочках?       — Неет, с дядей. Он всякий раз как напивался проверял мою подготовку на случай Третьей Магической. Так сказать, какая семья без обезумевшего аврора в отставке, ветеран двух войн, что с него взять.       Чанбин говорил об этом настолько легко, будто рассказывал забавную историю из жизни. Хаффлпаффец окончательно осознал, что Хогвартс не кажется детям волшебников жестоким, потому что это их обычная реальность. Чанбин выглядел так, что если спросить его обо всех травмах, какие у него были, историй хватит на весь день. Даже трудно представить, насколько тяжело с двумя и более детьми дошкольного возраста под одной крышей, которые ссорятся и непроизвольно колдуют, вот их точно нельзя оставлять без присмотра — уничтожат дом в прямом смысле. Должно быть, таких несчастных случаев по стране огромное множество, до чего же сложно быть хорошей няней, а не просто обездвиживать детей до конца дня, наверное, это востребованная работа. И по этой же причине Феликс никогда не слышал о детских садах, трудно представить волшебника, который смог бы контролировать пусть десяток неконтролирующих себя волшебников, это должен быть кто-то очень могущественный без личных амбиций и с любовью к детям.       Увидев шок младшего, Чанбин усмехнулся:       — Так, у меня благополучная семья, ты не подумай. Просто бывали эпизоды. Зато никогда проблем с ЗОТИ не было, и вот, теперь я ему даже жизнью обязан, получается.       Феликс рассеянно улыбнулся, чудной быт волшебной аристократии оставлял темы на обдумать позднее.       — О, кстати, мы можем отправиться к твоему другу через камин, я спёр немного пороха в Министерстве.       Феликс взглянул на слизеринца с изумлённой усмешкой и тут же замялся:       — Ну…это вряд ли получится. Я не знаю его адрес.       — Как? Ты у него раньше был?       — Был, но не добирался сам, мы живём не так далеко друг от друга, он всегда забирает меня на метле. Но, думаю, я мог бы показать эту точку на карте.       — Ну хоть так, на автобусе, значит, доедем.       — Вспомнил, что ещё хотел спросить. Ты уже перемещался раньше, как аврор перенёс нас?       — Ещё бы, сестра тренировала на мне парную аппарацию, так что портальная болезнь мне не грозит.       Феликс спросил осторожно, боясь услышать ответ:       — А тебя когда-нибудь расщепляло?       — Удивительно, но нет. Сестра довольно ответственная в таких вещах, а ни с кем, кто изучал бы аппарацию самостоятельно, я не общался. Но это не так ужасно, как ты думаешь, в таких ситуациях вызывают Бригаду экстренных магических манипуляций, они оказывают первую помощь, а дальше целители доводят дело до конца, и следов не останется. Даже если отщепило приличную часть тела, шансы на спасение есть, но боль, должно быть, невыносимая. Я буду учиться аппарации уже в следующем году. Зная мою удачу…посмотрим, как это будет.       Сова не заставила себя долго ждать, друг Феликса ответил достаточно быстро, в письме было только короткое «я вас жду», написанное не пером с чернилами, как обычно, а кистью и цветной краской, немного смазанной.       Волшебники вышли из «Дырявого котла» и вызвали автобус в проулке рядом, Рыцарь появился почти сразу же, Стэн удивился, увидев их снова:       — Быстро ты.       — Да, планы немного изменились. Если я покажу, куда нас везти, на карте, вы разберётесь?       — Обижаешь, — Стэн сел рядом с водителем и начал копаться в бардачке, тем временем автобус поехал дальше, а школьники заняли ближайшие сидячие места. Когда автобус остановился, чтобы кого-то выпустить, кондуктор передал свёрток Чанбину, тот расправил его на коленях и Феликс ткнул в маленький зелёный островок на карте.       — Это ж просто лес в поле, ты уверен? — Стен спросил так резко, что младший невольно задумался, не напутал ли он ничего в самом деле, а Чанбин только весело улыбнулся:       — Значит устроим пикник.       Они остановились посреди поля с оазисом из деревьев. У протоптанной тропинки, ведущей к нему, стояли знаки «Государственный природный заповедник, территория находится под наблюдением», «Осторожно, хищные животные», «Охота запрещена». На самом деле, они значили ровно ничего, любой магл со стороны увидит только участок леса и не станет к нему приближаться, а волшебник, зайдя в заросли, окажется в чудесном саду с журчащей водой и поющими птицами.       Школьники шли по каменной дорожке, вдоль которой трепетали, красиво переливаясь, маленькие кустики, хотя ветра не было. Одна тропинка вела к беседке, вросшей в дерево, её крышу оплетали ветки с густой листвой, некоторые спускались до самой земли и были усыпаны белыми цветами. За высокими растениями не сразу бросалось в глаза длинное здание, напоминающее формой месяц и так же оплетаемое ползучими растениями. В средней части дома вторым этажом была пристроена терраса, с её крыши гирляндой спадали цветущие ветки. Здание выглядело таким заросшим, что казалось заброшенным. Феликс поднялся на веранду в участке, где дверной молоток утопал в стоящей стеной листве, и постучал. Через некоторое время послышалось металлическое лязганье, ветки растений расползлись в стороны, открывая взгляду дверь, из-за неё тут же показался парень с сияющей улыбкой. Тот самый друг, которого упоминала Рони: высокий, с пухлыми губами и тёмными волосами до плеч, передние пряди которых были собраны сейчас лентой в небольшой хвост.       — Привет! — в один миг его лицо стало изумлённым, — …Чанбин?       Слизеринец неловко улыбнулся:       — Привет, Хёнджин.       Феликс перевёл взгляд с одного на другого.       — О, так вы уже знакомы.       Они продолжили стоять на пороге в напряжённом молчании, пока Феликс не спросил:       — Хёнджин?       Тот растерянно отступил внутрь дома и засуетился:       — Да, проходите. Вы, наверное, устали с дороги, я сделаю чай.       Гости зашли в дом, здесь было гораздо просторнее и светлее, чем казалось снаружи. Хёнджин закрыл дверь и махнул в сторону коридора:       — Первый поворот налево — гостиная, можешь полистать журналы.       Он потянул Феликса за рукав, бросив безапелляционное: «Помоги мне на кухне.»       Только Хёнджин закрыл дверь, как на друга обрушился кричащий шёпот:       — Ты где его откопал?!       Феликс ответил с наивной невозмутимостью:       — Мы познакомились вчера в Ночном Рыцаре.       Голос Хёнджина стремительно достиг верхнего порога шёпота и пропал, будто на него наложили «Силенцио» в середине предложения:       — Где? Что ты там делал?!       — Это…долгая история, я позже всё объясню. Откуда ты знаешь Чанбина?       Хёнджин вздохнул и запрокинул голову, поднимая глаза к потолку:       — Феликс, мы учимся в одной школе. И играем в сборных по квиддичу, ты же ходишь на мои тренировки, и на всех матчах мы были.       — Но я же не общаюсь со всеми командами, тем более со старшекурсниками. В чём дело? Ты что, так возмущён из-за того, что вы соперники?       — Что?! Да нет, конечно! Ты… будто первый год в школе. Я всё понимаю, ты очень дружелюбный парень, но… Со Чанбин, у меня дома. Слов нет, — он упёрся одной рукой в бок, а вторую прижал ко лбу, будто у него сейчас поднимется давление.       Феликс смотрел на друга непонимающе-растерянно, Хёнджин вздохнул и стал перечислять, загибая пальцы:       — Потомственный слизеринец, из древнего чистокровного рода, вся семья в Министерстве на руководящих постах, должны были отчислить на 3-м курсе, но из-за авторитета семьи всё замяли, заядлый прогульщик, неоднократно ловили на участии в несанкционированных дуэлях, все адекватные люди обходят его стороной по возможности, потому что это топ-список волшебников, чьё внимание привлекать опасно. Что-то из этого звучит как тревожный звоночек?       — Я могу понять довод про прогульщика и дуэли с твоей стороны, но в остальном что не так? И что за топ-список, где он висит? Можно на него посмотреть?       — А, то есть отчисление тебя вообще не зацепило?       — Из Хогвартса не так сложно вылететь, особенно, если прогуливаешь и споришь с учителями. Но, в любом случае, это было целых 3 года назад.       — Согласен, только он чуть не вылетел не из-за прогулов, а за, — он сбавил голос до почти неразборчивого шёпота, — эксперименты с чёрной магией.       Феликс сделал паузу в несколько секунд и продолжил оборону:       — Во-первых, если всё так хорошо замяли, как ты сказал, откуда ты об этом знаешь? А во-вторых, я представляю, как далеко может завести любопытство, тем более, в школе волшебства, где изучают тёмные искусства в том числе. Я не слышал, что какая-то магия у нас запрещена, кроме непростительных заклятий, в других школах это вообще часть программы.       Хёнджин подавился воздухом от негодования:       — Энциклопедию какую-нибудь почитай на досуге, можно детскую — узнаешь, что к чёрной магии относят всё, из-за чего могут непоправимо пострадать другие.       — У нас в школе можно пострадать на каждом шагу, чего одно зельеварение стоит, —       Феликс уже начал раздражаться.       — Только раны от проклятий не лечатся, колдографии авроров видел? Такое просто так не учат на досуге, если не хотят умышленно никому навредить, подумай об этом.       Феликс ощутил мрачный осадок внутри, он почти начал сомневаться, но попытался скорее отогнать тяжёлые мысли:       — Ну и, кто-то пострадал?       — Я не знаю подробностей, не интересовался так глубоко, да и это могли скрыть.       — Ты же с ним даже не знаком, у тебя есть только мутная история трёхлетней давности и один матч в соперничестве. Или ты мне что-то не рассказал?       — Я не утверждаю, что он зло во плоти, ладно? Но и нет достаточно причин ему доверять, ты слишком его защищаешь, хотя сам не знал его ещё буквально день назад. Чаще всего манипуляторы поначалу кажутся очень приятными людьми, а со временем раскрываются с худшей стороны. Я не хочу, чтобы ты в один момент понял, что влип, когда деваться будет уже некуда. Мы не знаем, что происходит у него дома и тем более в голове, часто в таких закрытых семьях довольно жуткие убеждения, которые уже нигде не поддерживаются. У него ещё и вся семья в Министерстве на таких должностях, так не бывает у честных волшебников.       — А может, если мы не знаем, что происходит у него дома, мы не будем такие выводы делать и переносить на человека предрассудки своих родственников?       Ответ прозвучал как пощёчина, но Хёнджин не думал останавливаться:       — Если его родителям не понравится, что он здесь, им ничего не стоит прислать сову с тёмным артефактом, а там уже анонимное донесение, обыск, и все арестованы.       В голове пронеслись слова Вероники «Я в жизни боялась два раза: когда на брата напал смеркут у меня на глазах, и когда я получила письмо от твоего отца», в груди расползался липкий холод, но Феликс не подал вида:       — Тебе не кажется, что это слишком? Ты себя слышишь? Можешь назвать хоть одну семью, у которой так было? Хёнджин, — Феликс стал до неузнаваемости серьёзным, — ты думаешь, я бы привёл к тебе в дом человека, которому не доверяю? Да, я знаю его день, и я понимаю, как это отвратительно наивно звучит, но он заслужил моё доверие. Можешь ты мне тоже поверить сегодня? Один день.       — Конечно, я верю, как искренне ты ему доверяешь, но твоё мироощущение… ты же ещё не понимаешь, что нормально, а что — нет. Я не говорю его выгнать, я просто… — Хёнджин тяжело вздохнул и отвернулся к окну, подбирая слова, после чего взволнованно посмотрел на Феликса, — …хочу, чтобы ты был осторожен. Ликс, во что ты ввязался?       Он опустил глаза и ответил со всей накопившейся усталостью:       — Я всё тебе расскажу, только можно позже?       Хёнджин кивнул и обнял друга, сказав мягко:       — Какой чай мне заварить?       Феликс появился в гостиной с подносом сладостей и поставил его на цветной прозрачный столик. Комнату заливал тёплый свет: одна из стен была мозаикой из стекла с жёлтыми и розовыми вкраплениями, через неё открывался вид на немного искажённые веранду и сад, где свисающие с крыши лианы, такие же полупрозрачные, как кусочки витража, с тихим хрустальным звоном отбрасывали на стекло зелёные блики. Чанбин сидел на двухместном диванчике и смотрел в окно всё это время, пока не появился Феликс. Он опустился рядом и посмотрел на слизеринца, тот тихо сказал, косясь на дверной проём:       — Если вам неудобно из-за меня, я лучше уйду, ничего страшного.       Феликс ободряюще улыбнулся:       — Не переживай, ты ему понравишься. Он дружелюбный, но временами слишком драматизирует. У вас была какая-то напряжённая ситуация?       — Да нет… мы вообще не общались лично, кроме разве что формального обмена любезностями в рамках квиддича.       Феликс покачал головой и вздохнул: «Понятно». Через некоторое время зашёл Хёнджин, а за ним бодро влетели чайник и кружки, зачем-то обогнули стол пару раз и немного грубовато опустились на стол, расплескав несколько капель чая. Феликс с восторгом спросил:       — Это они сами?       Хёнджин устало вздохнул:       — Ага, летят, куда скажешь. Почти. Маме подарили, только они не должны быть такими… резвыми. Летают по всему дому, так что смотри, чтоб не сбежала, это они любят. Мы надеемся, что, когда волшебство немного выветрится, они станут послушнее, поэтому стараемся их почаще гонять.       Феликс присмотрелся к сервизу, кружки нетерпеливо подрагивали. Хёнджин сел на соседний диван поближе к другу, сказал чайнику «наливай» и повернулся к гостям:       — Постарайтесь в разговоре избегать слов, похожих на команды и как-либо связанных с... содержимым этого фарфора, они только этого и ждут.       Феликс осторожно взял кружку, рассматривая её как редкое сокровище, Чанбин наблюдал за ним с улыбкой, пока Хёнджин раскладывал по маленьким тарелочкам пирог. Заметив увлечённость друга, он усмехнулся:       — Тебе на день рождения сервиз подарить?       Феликс тут же поставил кружку на стол и замахал руками:       — Ты что, меня из дома выгонят с такими приколами.       Хёнджин покачал головой и спросил:       — Как вы сюда попали? Я ждал, что вы придёте через камин, поэтому даже дверь не отпирал.       Чанбин улыбнулся, покосившись на Феликса. Тот неловко уткнулся взглядом в пол:       — Я… понял, что не знаю твой адрес…       Хёнджин широко раскрыл глаза:       — Серьёзно? Просто «Сад Хванов». Если не уверен, можно добавить «Линкольншир». У нас нет так такового адреса, потому что в принципе никто не живёт именно в саду, всегда указывается дом и номер, но мы больше сад, чем дом, и поблизости других таких садов нет, тут захочешь — не промахнёшься.       Феликс почти окунулся лицом в кружку, чтобы пропасть в ней от стыда, Чанбин утешающе похлопал его по спине. Хёнджин добродушно подытожил:       — Теперь будешь знать на будущее.       Все принялись за чай с пирогом и некоторое время сидели в тишине, пока Феликс не спросил:       — А где родители?       — На слёте садоводов, смотрят, что нового вывели, ещё у нас фолиорус чем-то болеет, в справочниках ничего полезного не нашли. Вернутся завтра к вечеру, наверное.       — Они садовники? — живо поинтересовался Чанбин.       — Не совсем… они больше продумывают вид сада волшебникам и пишут статьи для журналов с советами по обустройству.       — Довольно редкое занятие, много волшебников обращаются?       — С крупными заказами — не особо, обычно, каждый обустраивает свой сад сам, но иногда людям внезапно достаются большие участки, и они не знают, что с ними делать, а хочется, чтобы всё было сразу и красиво. Когда просят только план сада, а когда родители нанимают помощников и сами засаживают участок, ставят беседки. Чаще всего нанимают для создания декораций для свадеб и других праздников, ещё бывает для оформления магазинов или ресторанов снаружи и внутри, особенно, если есть палисадники, какие-то меняют антураж каждый сезон. Ещё они разводят цветы на продажу под заказ и для выставок. Труд тяжёлый, но им нравится, — Хёнджин смотрел в стол и беспокойно перебирал пальцами по кружке.       — Это очень воодушевляюще. Они сами вырастили этот сад или это семейное дело?       — Сами. Здесь было только поле, маленький домик и несколько деревьев, когда они переехали. Первые растения в саду привезли из путешествий, какие-то подарили друзья и родственники, они собирают здесь растения со всей Земли.       — У вас потрясающий сад.       — Спасибо… у вас, должно быть, тоже есть сад?       — Да, но он не особо… зелёный. У нас участок на скалах, там не так много всего можно вырастить, и все цветы, в основном, в горшках, поэтому я был в восторге, когда мы подходили к дому. Вы живёте в каком-то сказочном лесу, это очень здорово. И дом у вас безумно уютный, такой светлый, живой.       Хёнджин спрятал улыбку за кружкой, делая долгий глоток. По оценке Феликса, пока всё шло довольно неплохо, главное продолжать непринуждённую беседу, он обратился к другу:       — Как прошли первые недели каникул? Чем занимался?       — Да как-то ничем, если честно, отдыхал, привыкал к дому. Спал, читал, помогал в саду немного. На днях перебирал свои вещи, нужно будет покупать новую форму, я сильно вытянулся за этот год. А у вас?       — Не успел я привыкнуть к дому, как меня выперли в огород, там сейчас работы полно. Ну и, конечно, узнавал, что я пропустил почти за год без интернета, смотрели сериал с сестрами, пока на улице слишком жарко, — Феликс взглянул на Чанбина.       — Я тоже пока ничего не делал особо. Отсыпался, писал письма, думал, куда сходить. На следующей неделе проводится летний фестиваль альтернативной музыки, мы с друзьями хотели бы сходить. Там будут выступать «Wands Up!» в поддержку молодых исполнителей, и ещё несколько довольно известных групп.       Хёнджин очень эмоционально потряс Феликса за руку.       — Я понял, это группа, о которой ты говорил целый год.       — О, вы тоже собираетесь?       Хёнджин вопросительно взглянул на Феликса, тот пожал плечами:       — Ты ничего не говорил про фестиваль, я бы спросил.       — Я сам не знал, что они там будут.       — А, ну да, это инсайдерская информация, я вам не говорил, если что. Было несколько крупных артистов, которым предложили поучаствовать, и до последнего не было понятно, кто из них согласится, поэтому в рекламной компании они не сыграли, в программе указали позицию «секретный гость». Хотя интрига вокруг того, кто это может быть, и розыгрыш билетов угадавшему — тоже хороший ход, билеты разбирают бодро. В начале следующей недели объявят секретного гостя и победителя, тогда билеты тут же раскупят, если планируете, нужно поспешить.       Феликс перевёл взгляд обратно на друга, у того на лице отражался активный мыслительный процесс, но он всё же отставил планы и сказал, что обсудит это с родителями, когда они вернутся. Теперь Хёнджин решил сам поднять беспроигрышную тему, которая их объединяет.       — Тебя уже можно поздравить со званием капитана? Я слышал, ваш выпустился в этом году.       — Неет, я никогда не хотел быть капитаном, слишком много личного времени, зато Брэм метит на это место два года, думаю, они там между собой уже давно всё решили. А тебя с дебютом, кстати, все были в шоке, когда увидели, что ты ещё и летаешь, при чём как русалка в воде, почему ты не начал играть раньше?       Хёнджин смутился, но не подал вида:       — Тот состав всех устраивал, ребята дружные, победа особо никого не заботит, поэтому отбор по поиску более сильных участников не проводят, пока никто из команды не выпустится или не уйдёт, вот охотница ушла, и меня взяли на её место.       — Хотел заметить, но не было возможности сказать: опасно выходишь из пике. Один раз на повороте вообще чуть не снесло, нужно перестать вкладывать силу на пол пути, этих разгона и притяжения уже достаточно, и развернуться потом будет проще и быстрее при необходимости, ты так убьёшься.       — Да, я почувствовал, что что-то пошло не так, то была импровизация, на тренировках не было времени отработать все манёвры. В новом году такого больше не будет. Спасибо. — Он замолчал, затем неловко спросил, — Ты был достаточно хорошим ловцом год назад… почему вдруг стал охотником?       — Поначалу это планировалось как манёвр, чтобы сломать тактику рейвенкловцам, а потом вроде неплохо вышло, решили оставить. Но это ещё не предел, кто знает, может, в этом году я буду блестящим загонщиком… Надо было видеть лицо их капитана, он строил этот план, наверное, все каникулы. Рейвенкло, на самом деле, неплохо играют, просто слишком помешаны на своих стратегиях, их так сбило с толку изменение плана, что они сразу опустили руки и не смогли собраться, а ведь у них были все шансы. В этом плане я обожаю, как играет Хаффлпафф последнее время, вы просто выходите на поле и играете, как душе угодно. Никогда не знаешь, что от вас ожидать. Твой гол на матче с Гриффиндором — просто искусство.       — Ты помнишь? — у Хёнджина глаза округлились от удивления.       — Конечно, я наблюдаю за всеми игроками — профессиональный интерес. Мне же надо вас обыгрывать.       — Да обломись, я буду тренироваться всё лето, мы надерём вам зад в этом году.       Чанбин усмехнулся:       — Довольно громкое заявление для чайника.       Посуда на столе задребезжала — чайник сорвался в сторону Чанбина. Слизеринец дёрнулся со вскриком и закрыл голову руками, не разжимая пальцы на кружке и вылив на себя содержимое. Чайник возмущённо летал вокруг и клевал носиком кружку, пока Чанбин ту не перевернул, и стал щедро лить чай, не ограничиваясь её краями. Хёнджин хохотал, сложившись на диване, пока Феликс, смеясь, усаживал чайник обратно на поднос. Чанбин непринуждённо раскинулся на диване, сделал хороший глоток и важно убрал мокрые волосы назад:       — Делайте эту чайную маску раз в неделю и кожа будет сиять, усталость уйдёт, морщины разгладятся. Мне, кстати, семьдесят.       Хёнджин поднял голову и с отдышкой спросил:       — Ого, это ж сколько курсов тебя оставляли на второй год?       — В смысле оставляли? Я сам оставался, люблю учиться до безумия.       Атмосфера разрядилась так, что в комнате даже дышать стало легче. Феликс сел на сухой угол дивана и улыбнулся Чанбину, тот протянул ему кружку: «Будешь?» Младший весело замотал головой: «У меня ещё нет морщин, спасибо.»       Отдышавшись, Хёнджин в пару взмахов палочки привёл в порядок гостиную и Чанбина, после чего предложил показать сад — гости с радостью согласились. Хозяин дал команду сервизу и вместе с Феликсом отправился на кухню.       Хёнджин применил заклинание для мытья посуды и изобразил задумчивость, смотря как щётка сама оттирает тарелки, но не смог долго игнорировать взгляд Феликса, который без слов доносил «ну что я говорил».       Хёнджин вздохнул:       — Ладно-ладно, он, вроде, ничего, хорошо. Но я всё равно не доверяю ему полностью.       Феликс достаточно знал друга и понимал, что тот добавил это из чистого упрямства. Посуда встала на места, и все вышли во двор.       Хёнджин рассказывал про растения, конечно, у него получалось не так хорошо, как у родителей, но кое-что он всё же знал. Чанбин увлечённо расспрашивал про всё, что видит, ведь, как он признался, большая часть травологии была прогулена и безнадёжно забыта, а Хёнджин объяснял куда проще и интереснее, чем авторы учебников. Феликс показывал, какие растения очень похожи на магловские и растут у них в саду, некоторые даже были подарены Хёнджину, его родители обрадовались неволшебным образцам, им они казались диковинкой. В одной части сада стояли теплицы с самым разным климатом внутри: в одних было сложно дышать от сухости, в других — из-за влаги, а в третьих вообще хотелось надеть куртку.       Когда ребята нагулялись, Хёнджин провёл небольшую экскурсию по дому и предложил попить чай на верхней террасе, там сейчас было свежо и прохладно. Они поднялись по лестнице со стороны улицы, здесь у самых перил стоял небольшой столик, чтобы летом пить чай с видом на сад, посередине располагались несколько кресел-мешков и мягкий ковёр, на котором сейчас лежали принадлежности для рисования. Хёнджин бросился к альбому и бегло спрятал всё в корзину:       — У меня тут бардак, занимался до прилёта совы и забыл совсем.       Откуда-то послышался звонкий лай. За ножкой стола нервно топтался пушистый чихуа-хуа. Хёнджин воскликнул:       — Вот ты где был! Кками, иди сюда, — он похлопал рукой по ковру, — Он любит здесь спать днём.       Пёс остался под столом, с опаской поглядывая на гостей. Хёнджин поднял его на руки, зарылся носом в шерсть и принёс на ковёр. Кками замер без движения и большими глазами смотрел на гостей. Чанбин улыбнулся и неловко помахал ему, Феликс наклонился и протянул руку, пёс обнюхал её и неуверенно вильнул хвостом. Хёнджин улыбнулся: «Он тебя помнит.»       Кками успокоился и запрыгнул на мешок у перил, где спал до этого, Хёнджин уговаривал его составить им компанию, но безуспешно: пёс положил голову на лапы и закрыл глаза, будто ничего и не слышал, пока хозяин грустно смотрел на него с надутыми губами. Феликс сиганул на мешок звёздочкой, а Чанбин сел рядом на ковёр, осматривая террасу, вид отсюда открывался невероятный, ещё и отовсюду доносилось пение птиц.       — Так громко.       — Да, у них гнездо под крышей, каждый год прилетают. В саду вообще много кто живёт, но мы друг другу не мешаем, они больше помогают, вредителей отпугивают. Но ночью выходить бывает жутко, кругом кто-то копошится, пыхтит.       Они попили чай, в этот раз без спонтанных косметических процедур, Феликс сам командовал сервизом и радовался, как ребёнок. Хёнджин вспомнил про настольные игры и сходил за сундуком, где лежали мешочки и коробки:       — Что достать?       — Давай ту игру про торговлю, которая совершенно не напоминает никакую другую неволшебную игру про торговлю.       Хёнджин мягко толкнул Феликса в плечо, закатив глаза, и полез за деревянной коробкой с фигурной резьбой. Внутри неё лежали карточки, мешочки и свиток с правилами. Игральное поле было сложено в несколько раз до размера ладони, на обратной стороне надпись поясняла «коснитесь палочкой столько раз, сколько будет игроков». Хёнджин стукнул по ней три раза и плотная книжка разложилась в среднего размера доску, а карточки разделились на две стопки, пока тот заглядывал в мешочки:       — Я нашёл фишки-талисманы факультетов.       Он высыпал на ковёр четыре маленькие серебряные фигурки, слизеринец энергично поднял одну из них:       — О, я лев. Что? Я родился в августе.       Хёнджин посмотрел на него скептично и ответил:       — А я орёл, у меня блестящее зрение.       Феликс перевёл взгляд с одного на другого:       — Посмотри ещё фигурки.       Хёнджин проверил все мешочки, одни отложил в сторону, другой высыпал на ковёр, здесь было уже куда больше вариантов, фишки представляли собой магических обитателей. Он приметил одну и передумал:       — Оо, нет, я гоблин.       Феликс сначала остановился на лепреконе, но увидел аккуратную серебряную лошадку:       — Я единорог.       Чанбин внимательно изучал игральное поле, Хёнджин спросил:       — Ты знаешь правила? Играл уже?       — Нет, но я играл в «Монополию». А чем они отличаются?       Феликс усмехнулся:       — Здесь есть лор.       — Ого, тогда это надо почитать обязательно. — Чанбин взял свиток и пробежался глазами по первым абзацам, там рассказывалось о вымышленном острове, который пришлось покинуть маглам из-за извержения вулкана, правительство страны решило оставить остров волшебникам и внушило маглам, что тот раскололся и ушёл под воду. Игрокам предлагалось выступить в роли начинающих предпринимателей и подготовить остров для жизни волшебников. Побеждает тот, у кого окажется больше влияния, когда остров будет полностью обустроен. — Выглядит быстрее, чем «Монополия».       — Да, это мне нравится, но механика игры такая же, ты поймёшь в процессе.       Хёнджин надел подвеску в виде ключа от ячейки в Гринготтсе и раздал мешочки со стартовым капиталом. Все поставили свои фишки на поле, те намертво приросли к доске и ожили: лев прогнулся в спине и широко зевнул, единорог встряхнул гривой, а гоблин оскалился, потирая ладони. Чанбин усмехнулся:       — Хёнджин самый страшный.       Тот взглянул на него и неодобрительно бросил: «Штраф.» Деревянная монетка из мешка слизеринца устремилась в сундучок на поле.       — Ээй, ты не можешь.       — У меня банк.       — Да ладно, будь умнее, я вообще животное.       — Справедливо.       Монетка вернулась обратно и Чанбин отвесил короткий поклон.       Похоже, фигурка гоблина действительно имела какое-то необъяснимое влияние: Хёнджину часто выпадали карточки с деньгами и он шутил про друзей в банке. А Феликс всё попадал под арест, в один момент он сокрушённо возмутился: «Прошло только 15 минут игры, а у меня уже две ходки.» У него быстро закончились средства, и Хёнджин предложил кредит под меньший процент, чем в банке, тогда Чанбин подколол его, что в этой игре открывается истинное лицо людей, и предложил Феликсу объединиться, чтобы победить вошедшего во вкус гоблина, но опыта ему всё же не хватило.       Несмотря на итоги, никто не расстроился, компания весело провела время. Хёнджин звонко смеялся с шуток Чанбина и, кажется, от напряжения между ними не осталось и следа, хоть и ощущалось лёгкое соперничество.       Ребята спустились на кухню убрать посуду и разговорились, как вдруг в окно когтями постучала сова. Хёнджин никогда не видел здесь такой раньше: подтянутая, стройная, белоснежные крылья отливают серебром. Она рассматривала всех с таким презрением, будто каждый здесь лично испортил ей жизнь. Чанбин вдруг стал серьёзным:       — Это ко мне.       Он открыл окно, птица небрежно протянула лапу, сверля его укоризненным взглядом. Всё понимает. Слизеринец отвязал письмо и показал сове крест руками, давая понять, что ответ отправлять не надо, она тут же развернулась и улетела, а Чанбин так и остался стоять у открытого окна, держа в руках конверт с фамильной печатью. Подписан аккуратным красивым почерком, но явно в спешке и дрожащей рукой. Похоже, на этот раз Чанбин расстроил маму. Он отстранённо сказал куда-то в пол «я отойду» и тяжело вышел из комнаты.       Хёнджин ободряюще положил руку на плечо Феликса, тот понял, что выглядит взволнованным. Он наматывал круги по комнате в тишине и через несколько минут ожидания неуверенно постучал по дверной раме гостиной, где сидел Чанбин:       — Можно?       На диване слизеринец держал письмо в руках, подавленный и задумчивый. Он поднял голову, увидел Феликса и, тут же улыбнувшись, коротко кивнул. Хаффлпаффец осторожно сел рядом:       — Всё плохо?       Чанбин тяжело вздохнул:       — Ничего неожиданного, на самом деле, я просто несколько недооценил масштаб ситуации. Нортон встретился с отцом и, видимо, даже успел передать ему готовый отчёт, а тот тут же полетел домой к маме в красках рассказывать, что меня нашли под утро недалеко от Лютного переулка в подвале заброшки, скрывающегося от банды преступников. Чуть не убили по сути, представляешь, какая там истерика? Меня теперь точно запрут в башне с драконами.       Феликс очень сочувствовал, но не знал, что сказать, Чанбин весело продолжил:       — Надо же, давно страшно домой возвращаться не было. В любом случае, они хотят, чтобы я закончил Хогвартс во что бы то ни стало, так что мы точно ещё увидимся, когда начнётся учебный год.       Он взглянул на Феликса и робко улыбнулся, склонив голову набок:       — Ты будешь мне писать?       У хаффлпаффца на секунду перехватило дыхание, он замер, моргнул пару раз и часто закивал:       — Конечно!       Чанбин широко улыбнулся и сказал, отводя взгляд:       — Тогда мне пора.– Он поднялся с дивана, Феликс вместе с ним. — Спасибо. Похоже, теперь у меня больше причин ждать конца каникул.       Волшебники прошли к выходу, слизеринец сказал, что ему нужно идти, поблагодарил за гостеприимство и неловко протянул руку Хёнджину, тот без промедления пожал её и дружелюбно улыбнулся.       — Ты можешь воспользоваться камином.       Чанбин на мгновение задумался и покачал головой:       — Не хочу так сразу в пекло, я лучше ещё подумаю, поброжу по окрестностям.       Друзья проводили гостя до предупреждающих табличек для маглов и дождались Ночной рыцарь. Чанбин пожал руку Феликсу, Хёнджину ещё раз и зашёл в автобус. Хаффлпаффцы стояли в поле, пока тот не исчез, после чего Хёнджин взглянул на Феликса и закатил глаза:       — Вы познакомились только вчера, а ты смотришь на него так, будто у него уже Орден Мерлина Первой степени в свои пятнадцать.             Он ничего не ответил, только развернулся и пошёл по тропинке обратно к саду. День уже клонился к вечеру, друзья завалились в гамак между деревьями плечом к плечу и некоторое время молча качались, настраиваясь на серьёзный разговор, никто не сказал ни слова, но оба понимали, что сейчас он будет. Наконец, Феликс собрался с духом и начал:       — В общем… всё было как обычно: меня привезли домой с вокзала, отметили моё возвращение, все были очень рады, никто не упоминал Хогвартс, просто общими словами рассказали, что нового, как у кого год прошёл. Я сказал только, что хорошо учился и никто меня не обижал, без специфических подробностей, будто мы самая обычная семья. А потом родители начали этот разговор, что школа волшебства — это, конечно, здорово, но тебе не кажется, что это несерьёзно? Ты знаешь, где ты будешь работать? А жить? Сколько у волшебников стоят дома? Кем можно работать сразу после школы? Может, нужно ещё отучиться в магическом колледже или университете, а сколько это стоит? Ещё не поздно перевестись в обычную школу на домашнее обучение, мы знаем хороших учителей, тебя быстро подтянут, ты ничего не потеряешь. У тебя здесь есть семья, которая всегда поддержит, а там ты кому нужен? И я даже сказать ничего не смог. Потому что… я сам ничего не знаю, и тем более, что сколько стоит, я только 4-й курс закончил и кроме школы, Косого переулка и Хогсмида нигде не был. Я не знаю, может ли волшебник вообще сейчас бросить всё и перевестись в обычную школу. Тогда мою палочку сломают и вообще обратного пути не будет? Я даже не смогу тебя навещать, летать на метле и посещать места для волшебников? А если у меня не получится учиться в обычной школе? Что я буду делать? Я не видел, чтобы кто-то возвращался обратно в Хогвартс в более старшем возрасте. Они ещё так говорят, будто я в Хогвартсе ничем не занимаюсь, в детском лагере живу и на 2 месяца домой приезжаю. А как я покажу, чему я научился? При них колдовать нельзя, а на словах это звучит как полный бред…       Я так растерялся и… даже испугался, наверное, хотелось немного побыть в стороне от всего этого, выдохнуть. Я вышел пройтись в поля за деревней и вдруг вспомнил, что кто-то в школе рассказывал про автобус для волшебников, я не знал, правда это или нет, попробовал вызвать, а он правда приехал. Кондуктор ещё вышел такой «Зачем столько голосовать, тебя тут что, убивают? Ты заходить собираешься?», мне так неловко стало, я зашёл внутрь на автомате, подумал, ничего, проедусь немного, до конечной и обратно или как там это устроено, потом выйду там же, где сел, минут через 20.       Потом я встретил Чанбина, он собирался остаться в Лондоне у друга, сказал, что присмотрит за мной, и мне вдруг так спокойно стало, впервые за весь вечер. Не знаю, он выглядел таким уверенным и расслабленным, будто знает вообще всё. Тем более, я уже был далеко от дома, и денег почти не было, только то, что осталось в сумке, с которой мы в Хогсмид ходили, я ж вообще на это всё не рассчитывал, когда из дома выходил.       А потом всё пошло вообще не по плану, его друг оказался в отъезде, мы остановились в стрёмной ночлежке в нескольких кварталах, там была сходка какого-то ОПГ, они кого-то убили, начали избавляться от свидетелей, мы кое-как сбежали, только нечаянно устроили пожар и ещё скрывались по всему городу. В общем, под утро нас нашёл аврор, мы давали показания в Министерстве, оттуда я и послал тебе сову, а ответ мы ждали уже в Дырявом котле, нам сделали вкусные вафли. Оказывается, там работает Вероника из гриффиндорской команды по квиддичу, она меня узнала.       Сначала лицо Хёнджина было сопереживающим и вдумчивым, но под конец истории он с приоткрытым ртом и совершенно круглыми глазами смотрел на Феликса, с трудом принимая сказанное. Друг не знал, как реагировать: посочувствовать, упрекнуть за пренебрежение собственной жизнью или потребовать все подробности этой безумной истории, потому что Феликс явно сгладил самую жуткую часть. Хёнджин заставил себя собраться с мыслями и наконец расставил приоритеты.       — Я надеюсь, ты не рассчитываешь на то, что отделался таким сухим рассказом, но сперва ты прямо сейчас позвонишь родителям и скажешь, где ты, тебя не было дома почти сутки, они с ума сходят!       Феликс нехотя кивнул — страшно, но Хёнджин прав.       Они зашли в дом и сели на диван в гостиной. Феликс достал телефон и, глубоко вдохнув, включил его. Только экран загрузился, как телефон зашёлся гулом о больше ста пропущенных от родителей, всех ближайших родственников и неизвестных номеров. Он отбросил телефон в сторону и уткнулся лицом в ладони, пока тот продолжал трястись от уведомлений — руки дрожали. Хёнджин обнял его, положив голову на плечо, и успокаивающе прошептал:       — Чем дольше тянешь, тем будет только хуже, не откладывай это, уже темнеет. Всё будет хорошо, им просто нужно знать, что ты в порядке, это лучшее, что ты можешь сделать сейчас. Им придётся тебя понять. Ты можешь оставаться у меня, сколько хочешь, но они должны знать, где ты. Этот момент надо просто пережить сейчас, потом я сделаю нам чай на травах, посидим на террасе, хорошо?       Феликс тяжело кивнул и выбрал номер из списка, Хёнджин взял его ладонь в свою и позволил сжать так сильно, как ему нужно. Вокруг всё замерло, единственным звуком в комнате остались равномерные гудки, и в этом моменте хотелось оставаться как можно дольше, но ответ был неизбежен. По ту сторону раздался встревоженный женский голос.       — Я у Хёнджина. Прости, я в порядке… Телефон не работал, здесь не было связи… Я прилечу завтра утром.       Она хотела многое сказать, но все разговоры отложили на следующий день. Феликс закончил звонок, и друзья обнимались долго и молча, пока пережитый стресс не утих, тогда Хёнджин сказал:       — У них в мыслях не было на тебя давить или как-то задеть, ты 10 месяцев находишься в другой стране и даже на минуту увидеться с ними не можешь, конечно, они просто хотят, чтобы ты был рядом, как и любые родители, чтобы они могли поддерживать тебя, знать, что с тобой, но, в отличие от моих, не могут понять, почему должны принять это. Это нормально, но детей надо отпускать. Вы можете поддерживать связь, списываться каждый день, но быть надо на своих местах. Ты волшебник, Ликс. И ты здесь мне нужен. А о том, где жить и работать, переживать пока рано. Ты не первый и не единственный волшебник из магловской семьи, тебе помогут с обустройством, это не наивное обещание, а прямая обязанность Министерства, сейчас есть программа поддержки для маглорождённых. Вообще, можешь жить у нас, родители тебя обожают, ты же знаешь. — Феликс смущённо улыбнулся.       Хёнджин сделал чай, как обещал, подобрав букет из успокаивающих трав в саду, и получил свои детали истории. Конечно, без подробностей жизни Чанбина, загадочного ритуала и фейри в кафе, но и без этого фактов было столько, что Хёнджин еле подобрал слова, чтобы описать свой шок. Ещё сложнее было теперь его отношение к Чанбину, он его уважал, но в то же время готов был придушить за то, что втянул Феликса во всё это. Самому Феликсу тоже досталось за то, что сразу не поехал к Хёнджину, а потащился в какую-то ночлежку, как можно было беспокоиться о вежливости в такой ситуации, пусть врывается к нему домой хоть посреди ночи, это такая мелочь по сравнению с историей, в которую Феликс вляпался. Даже если бы дома никого не было, переночевал бы на веранде. Но Феликс в свою защиту заверил, что если бы знал, что всё так будет, так бы и поступил.       Остаток вечера прошёл легко, мальчики дурачились допоздна, а утром после завтрака Хёнджин доставил друга на метле к окраинам Мактона, где сложно было попасться на глаза маглам.       Возвращение Феликса прошло довольно гладко. Родители согласились с тем, что зря вывалили на него столько сразу, может быть, пока действительно рановато для этого всего, и сошлись на том, что ещё год подождать можно. Пусть закончит 5-й курс, там уже виднее будет после экзаменов какие перспективы. И сам Феликс пообещал больше так не пугать их и следующие несколько дней решил безвылазно сидеть дома, проводя время с семьёй. Тем же вечером прилетела сова от Хёнджина, и Феликс отчитался, что всё прошло хорошо.       Больше ничего необычного не происходило, только на следующий день, стоя на кухне, он вдруг услышал жуткий скрежет когтей по стеклу, за окном привлекала к себе внимание уже знакомая красивейшая сова с привязанным к лапе свёртком пергамента. Феликсу было страшно брать письмо — сова смотрела так, будто готова разодрать ему лицо. Волшебник очень осторожно, одёргивая руку, потянулся к пергаменту. Пальцы дрожали, узел никак не поддавался. Сова отвернула морду в сторону и хаффлпаффец готов был поклясться, что она закатила глаза. Наконец, Феликс отвязал письмо и предложил птице тарелку с водой, но та взмахнула лапой и опрокинула её, облив волшебника, бросила пренебрежительный взгляд и улетела. Какая ужасная птица. Он развернул письмо:       «Привет! Я совсем забыл спросить, есть ли у тебя сова. Это Эвангелин, у неё скверный характер, но не обращай внимания, она тебя не тронет.»       Феликс бросил скептичный взгляд на окно.       «Похоже, я ей просто не нравлюсь (и всё связанное со мной — тоже). Она никуда не улетит, пока ты не напишешь ответ, крикни её имя, когда закончишь, и она вернётся. Смело привязывай письмо (она чувствует твой страх!). Ты спросишь, почему у меня нет своей совы и зачем пугать всех Эвой? Всё просто — она жутко ревнивая и порвёт любое животное, которое мы заведём, даже если это будет гиппогриф.       Хотел узнать, дома ли ты сейчас, и как у тебя дела. Я вот теперь до конца лета всегда дома. Обошлось без драконов, конечно, но дальше нашего двора выйти не могу: ворота меня не пускают, а мётлы теперь заперты, как и моя палочка, без них я через стены не перелезу. Даже подкоп не выйдет — и земля каменная, и забор глубокий. Вся семья до вечера на работе каждый день, думаю, как не свихнуться здесь до сентября одному, впервые так хочу, чтобы лето быстрее закончилось. Похоже, придётся пройти программу за 6-й курс и опять начать читать книги… Надеюсь, твои дела куда лучше, и тебе будет что рассказать этим летом.»       Феликс улыбался, читая письмо, за исключением момента с домашним арестом, тут он сочувствующе свёл брови — младший уже понял, что Чанбин не из тех людей, кто сидит дома на каникулах, и какой для него это удар. Но Феликс намеревался обрадовать его тем, что хотя бы с ним всё хорошо, и развлекать письмами. Совы у хаффлпаффца действительно не было, и дружбу с Эвой он едва ли мог представить, но решительно настроился пытаться.       Так началась их переписка длиною во всё лето: они обменивались по несколько свитков в день, часто совершенно несодержательных, и это было здорово — держаться с кем-то на связи таким образом. Временами они вспоминали истории из жизни, собирая друг о друге по кусочкам чуть больше: дни рождения, хобби, кто что смотрел и читал.       Письма приходили, даже когда Феликс был у Хёнджина, тот очень возмущался, не мог поверить, что Феликс действительно пишет кому-то, ещё и от руки, ведь ему он как-то сказал, что не любит переписываться и предпочитает видеться лично, с тех пор они ходили друг к другу в гости раз-два в неделю на протяжении всех каникул. Буквально несколько раз Феликс отправлял письма Хёнджину, и то они были распечатаны на принтере. Тот оправдался, что у них просто нет возможности видеться лично сейчас, но а вот с чего решил взять в руки ручку, толком не объяснил.       Феликс даже добавил в контакты номер Чанбина, хоть они и не могли созваниваться сейчас из-за серьёзных слоёв защиты родового замка, но может когда-нибудь он пригодился бы. В любом случае, просто иметь его контакт было приятно.       И хотя Феликс любил проводить время дома и ждал летних каникул, сейчас он часто возвращался мыслями в Хогвартс и думал, сколько может узнать и где побывать, зная Чанбина, который изучил там всё вдоль и поперёк. Ещё Феликс непроизвольно представлял, как бы они гуляли, если бы не домашний арест, как показал бы Чанбину дом и окрестности, и даже свозил бы в соседний город. А, занимаясь рутинными делами, вёл диалог в голове с его мысленной копией, где объяснял те или иные причуды своего быта, которые могли бы показаться волшебнику странными.       Он очень старался сильно не обнадёживаться, убеждая себя, что с ним переписываются только от нечего делать и это всё, на что он может рассчитывать — с начала учебного года Чанбин больше на него не посмотрит. Но вопреки его переживаниям слизеринец интриговал скрытыми локациями замка и Хогсмида, которые обещал показать, и проявлял активный интерес к жизни Феликса, от чего он всё же верил в лучшее и с предвкушением ждал новый учебный год.