Stray Wizards

      Сидя за книгами в окружении свечей, Чанбин не заметил, как солнечный свет испарился из комнаты, оставив только холодный голубоватый след. Погода выдалась пасмурная, море штормило, и его присутствие ощущалось особенно сильно, волны плескались будто под самыми окнами, а пламя свечей нервно подрагивало от порывов ветра.       Настроение было тоскливое. Волшебник потушил свечи, взглянул на пейзаж через кованые узоры на окне и решил лечь спать пораньше, делать сегодня больше ничего не хотелось. Чанбин укрылся толстым одеялом с головой и прижал к груди плюшевую зверушку, стараясь не зацикливаться на тревожном чувстве из-за надвигающегося шторма и завываний в коридорах замка. Всей душой хотелось сейчас просто отключиться и открыть глаза уже утром, в залитой солнцем комнате под крики чаек.       Проворочавшись около часа, Чанбин с трудом задремал, поток мыслей всё больше наполнялся визуальными образами и начал плавно переходить в сон. В этом пограничном состоянии ему послышалась возня на улице и чьи-то далёкие голоса:       — Ты точно сможешь её потом назад приделать?       — Конечно, я тренировался.       — А мы никого не разбудим?       — Если будешь меньше болтать — не разбудим.       Совсем рядом уже более чётко раздался скрежет металла о камень, Чанбин резко сел в кровати и осмотрелся. Решётка с окна пропала.       Не понимая, сон это или ему так показалось в темноте, волшебник подошёл ближе. В этот момент на подоконник вскочила фигура на тонких ногах, держа перед собой метлу как копьё, и высоким голосом скомандовала «Всем оставаться на местах, это похищение!». Только на последнем слоге в окне появился ещё кто-то и хлопнул первого по спине, от чего тот соскользнул на пол, размахивая руками. Второй волшебник спрыгнул с подоконника внутрь комнаты, ослепив недоумевающего Чанбина огнём из палочки, и прошипел:       — Не кричи, умоляю!       — Силу рассчитывай!       Чанбин, всё ещё ничего не понимая, щёлкнул пальцами, и комнату озарили с десяток свечей. Волшебная палочка потухла и, проморгавшись, слизеринец окончательно узнал своих школьных друзей: один, старше и выше всех, убирал палочку под мантию, а второй шлёпнул того по ноге в отместку и поднялся с пола. Они крепко обняли Чанбина, он растерянно похлопал их по спине:       — Вы что здесь делаете?       — Я же сказал, это похищение! Мы тебя крадём, — заявил горящий энтузиазмом младший, Хан Джисон.       — В смысле?       Он окинул взглядом ночную сорочку Чанбина и вздохнул:       — Всё ясно, он ещё не проснулся. Надевай что-нибудь приличное и полетели, только не копайся как всегда, у нас мало времени.       — Что… Куда?       — Какой ты, — он повернулся к старшему, — Чан, давай в двух словах.       — Когда ты написал, что тебя заперли дома до конца каникул, мы были в шоке и решили, что надо с этим что-то делать, только раньше ты всегда пускал нас в замок, а преодолеть ваш барьер самим оказалось не так-то просто. Мы изучали древние охранные чары, и ушло довольно много времени, чтобы найти лазейку к вашим. — Он виновато вздохнул: — Прости, что не смогли прилететь раньше.       Чанбин замер, неверяще смотря на них:       — Вы всё это время думали, как меня вытащить?       — Ну конечно, для чего ещё нужны друзья? — Джисон толкнул его кулаком в плечо.       На лице Чанбина боролись благодарность и сожаление:       — Спасибо большое, правда, даже не могу представить, как вы старались, я это очень ценю, но я больше не могу уходить из дома. Всё только начало налаживаться более-менее, я не хочу всё испортить. Опять.       — Хей, мы всё понимаем, это только на одну ночь, не парься, уже утром ты будешь у себя в комнате. В случае чего всю ответственность берём на себя, твоя мама перед нами не устоит.       Джисон скинул рюкзак с плеч и залез внутрь по пояс, вдруг вскрикнул и чуть не свалился туда полностью, но Чан схватил его за край толстовки и снисходительно вздохнул: «Манящие чары, Джисон.» Младший пробубнил что-то неразборчивое из сумки, достал палочку и нырнул туда ещё сильнее.       Чанбин наблюдал за ними, всё так же стоя в замешательстве. Через несколько секунд Джисон вытащил одну руку и похлопал себя по бедру, старший вытянул товарища, держащего тряпичную куклу ростом с него самого. Голова была пирамидой в чёрном парике с вершиной на месте подбородка и нарисованным лицом, в котором Чанбин узнал свои до смешного карикатурные черты. Джисон прикрикнул на него:       — Ты ещё стоишь? Давай сюда пижаму быстро!       Слизеринец стянул с себя ночную одежду и отдал ему, та тут же налезла на куклу, пока оригинал копался в шкафу. Он достал свою магловскую одежду с самого нижнего ящика, прикрытую обычными вещами, и начал одеваться так быстро, как может. Тем временем Джисон уложил куклу в кровать лицом к стенке и накрыл одеялом под самую макушку, затем достал из кармана бумажный свёрток, где лежали два маленьких обрамлённых осколка зеркала, один установил на столе напротив двери в комнату, а второй повесил на шею. Он пояснил прежде, чем Чанбин успел спросить:       — Сквозное зеркало, нашёл на барахолке в Куала-Лумпур. Если что пойдёт не по плану, мы сразу помчим сюда и придумаем какую-нибудь отмазу по пути.       — Вы всё это продумали?!       — Конечно, не могли же мы тебя оставить тут одного тухнуть в твой День рождения, так что хорош ломаться и полетели. Ты вещи собрал?       Чанбин ойкнул, достал свой рюкзак и начал метаться по комнате, пока Джисон проверял обзор с осколка у себя на шее и выбирал положение получше:       — Нифига у тебя писем, это от кого?       Слизеринец тут же подскочил к нему, возмущённо сгребая письма в выдвижной ящик стола, где тех было ещё больше:       — Не копайся тут.       — Чё? Это ты не копайся тут, готов уже?       — Сейчас, не дави на меня!       Чан вспомнил почти в последний момент и повернулся к Чанбину:       — Только не бери с собой телефон. И, я оставлю у тебя свою сумку?       — Конечно, запихни под кровать или в шкаф.       Чан спрятал рюкзак и развернул вторую метлу, чтобы вручить слизеринцу. Джисон вздохнул:       — Ну наконец-то, погнали. Чан, где решётка?       Старший замер с оторопелым видом, бегая глазами по комнате.       — Ты… похерил решётку?       — Нет, она здесь, — невозмутимо ответил Чан, продолжая осматриваться. Джисон выглянул в окно:       — Она на дереве. Как это вообще вышло?       — Наверное, она упала, пока ты орал.       — Не может быть, я не такой громкий.       — Именно такой. Хорошо, что Чанбин живёт в замке, из обычного дома мы б его в жизни не вытащили.       Чан перемахнул через подоконник, оседлав метлу, которая парила снаружи. Чанбин тоже сел на свою и подождал, пока Джисон заберётся сзади и вцепится в его мантию мёртвой хваткой. Друзья пригнулись и вылетели из комнаты, Чан уже поднялся с решёткой и поставил её на место.       — Проверь, что она не свалится никому на голову, — выглянул из-за спины младший.       Чан подёргал прутья:       — Не должна. Сони, сколько у нас времени?       — Час тридцать семь.       — Отлично, мы успеваем.       — Куда?       — Сам увидишь, — Джисон сверился с кусочком карты, — Курс на 4 часа, высматривайте озеро с прямым углом с одной стороны и щупальцами — с другой. Только не лихачьте, я пока ещё седеть не собираюсь.       Волшебники плавно пролетели над стенами, окружающими замок, и начали набирать скорость. Джисон весело подытожил:       — Теперь мы можем считаться настоящими рыцарями — спасли принцессу из высокой башни.       Чанбин обернулся на него:       — Чего? Какой ты рыцарь?       — Согласен, я по натуре скорее дракон.       — Ага, и по соотношению размера мозга к массе тела.       — Я тебе щас ухо откушу.       Чанбин резко нырнул вниз, и Джисон вскрикнул, цепляясь в него ногтями, как кошка, слизеринец пролетел так несколько футов и плавно вернулся на один уровень с Чаном. Младший напряжённо выдохнул:       — Я тебя придушу.       — И выиграешь скоростной полёт до земли в один конец. Откуда эта метла?       — Наша семейная, первый раз на неё сажусь.       — Слушай, славная.       — Ага, отец её с собой берёт в путешествия, но пока у него перерыв.       — О, кстати, как слетали в Малайзию?       — Прекрасно, меня чуть не съел крокодил.       — Знаешь, я даже не удивлён.       Чан летел спокойно улыбаясь и смотря на звёзды, он уже успел соскучиться по перепалкам своих младших. Слизеринец поравнялся с ним и наконец спросил:       — Так как вы обошли барьер?       — Мы почитали, какие охранные чары чаще всего устанавливали на родовых замках примерно в то время, когда строился ваш, и решили, что это может быть фамильный барьер, который может пересечь только тот, в ком течёт кровь волшебника, поставившего барьер, и те, с кем он заходит вместе через главные ворота. То есть, мы не смогли бы перелететь над оградой даже с тобой, это сделано для защиты от преследования в полёте. Но есть один момент: другой волшебник тоже может войти, если у него есть личная вещь хозяина дома, данная им добровольно. Поэтому я попросил тебя прислать цепочку совой, а Сони — толстовку.       — Надо же, я сам не знал. Это мне что, нельзя так свободно разбазаривать свои вещи…       — Это не касается подарков, только предметов, которые ты дал на какой-то срок, но они всё ещё принадлежат тебе.       — Получается, есть чуть ли не половина наших родственников, которые не могут войти в замок? Даже моя мама?       — Возможно, у них тоже есть какие-то вещи. С другой стороны, это даже удобно, зачем каким-то родственникам посещать ваш замок, когда там никого нет? А мама — да, в некоторых случаях ей может быть проблематично попасть в замок.       — Забавный факт, — включился Джисон, — ты начал жизнь с того, что был 9 месяцев временным пропуском Миссис Со.       — Абонементом, — тихо добавил Чан, и Джисон рассмеялся, старший не сдержался тоже.       — Вы охренели?       Чан усмехнулся:       — Чанбин, что такое «абонемент»?       Тот задумался на несколько секунд и смущённо выпалил:       — Точно что-то обидное!       Друзья рассмеялись снова, и Чан скорее продолжил, пока Чанбин не обиделся:       — Ладно, нет, конечно. Помимо крови и одолженных вещей, барьер пропускает с обручальными кольцами, поэтому твоя мама и бабушка по папиной линии могут спокойно проходить. Но, если они их где-то забудут, скорее всего, войти не смогут.       Чанбин ухмыльнулся:       — Чё мне, вам кольца подарить?       Чан рассмеялся, согнувшись над метлой, а Джисон уткнулся в спину слизеринцу. Старший улыбнулся, отмахиваясь от него:       — Не стоит, просто больше не сжигай ночлежки, пожалуйста. — Чанбин засмеялся так резко, что метла спотыкнулась в воздухе, и Джисон чертыхнулся. Слизеринец мягко похлопал его по руке: — Извини.       — Так, что я пропустил?       — Это долгая история. Может, зайдёте ко мне днём? Думаю, мама вас потерпит один день, в честь праздника.       — Только если ты нас покормишь. Хочу чизкейк.       — Принято. Чан?       — Конечно, я сегодня поменялся с Вероникой.       — Ты после смены что ли? Ты хоть спал?       — Я не сонный, всё отлично.       — Он вампир, смирись, — вздохнул Джисон, — И давно тебе 16, Чан?       Старший усмехнулся и принялся отрывисто рассуждать, улыбаясь:       — Нуу, вообще, 10 месяцев — это довольно долго. Так что да, мне давно 16.       — А ещё ты бледный и быстро бегаешь, всё сходится. И когда ты собирался нам рассказать?       — После дня рождения, чтоб всё по канону было.       Они летели над сетками полей, реками и небольшими рощами, населённые пункты встречались редко и совсем маленькие — облачной ночи было достаточно, чтобы скрыть фигуры волшебников. Чанбин почувствовал, как что-то трётся об его плечи сзади:       — Ты чё там делаешь?       — У меня щёки замёрзли, — пожаловался Джисон.       — Да, у меня пальцы уже онемели, надо было брать перчатки, что-то не подумал. Прям вспоминаются первые осенние тренировки, — мечтательно протянул Чанбин, младший закатил глаза. Чан согласился, тепло улыбаясь, и слизеринец тут же вспомнил: — У вас же загонщик выпустился в этом году. У тебя уже есть кто-то на примете или будешь в начале года с этим разбираться?       Чан вздохнул:       — Это какая-то катастрофа, что в прошлом году всё время до первого матча подбирал замену, теперь в этом. Но мне в тот раз запомнился один третьекурсник, он очень хотел, но немного не дотягивал, хотя выглядел уверенно. То место заняла Айла. Думаю, его и возьму, наверняка тренировался. Нет особо времени сейчас на это, лучше сделать упор на командную работу. Хорошие игроки по-отдельности, собранные вместе, редко играют лучше сплочённой команды.       — Загонщик-четверокурсник? Ты где среди них крупного нашёл?       — Он не крупный, но бьёт что надо. Сам увидишь.       — Не пора снижаться? — подал голос заскучавший Джисон, — Там снова какие-то озёра.       Ребята сбавили высоту и всмотрелись вниз, Чан оживился:       — Это оно, прямо как на карте, садимся.       Троица приземлилась в зарослях недалеко от берега озера, отсюда уже было видно какое-то движение между деревьями. Зайдя вглубь, они встретили других волшебников: кто в мантиях, кто в магловской одежде. В основном, здесь собрались молодые люди, не сильно старше 20-ти, но была и одна пара за 40. Все столпились у корявого сухого пня с торчащими ветками, над которым кружили светлячки, единственные во всём лесу. Ребята остановились недалеко от первых людей и сбросили рюкзаки, Чан уложил метлу в брезентовый чехол с ручками и застегнул молнию. На земле было ощутимо теплее, чем над облаками, Джисон начал раздеваться:             — Давайте мантии, я закину в сумку.       Чанбин посмотрел с сомнением на его рюкзак, куда Чан спокойно сбросил метлу:       — Она насколько расширена?       — У меня там брат пропал, — траурно прошептал Джисон.       — …я лучше положу к себе.       — Да я шучу, давай. — Хан потянулся за его мантией, и Чанбин сдался — тёплая накидка скрылась в глубине рюкзака. Джисон будничным тоном продолжил: — Не брат, а кошка.       — Какая кошка?       — Папа позавчера привёз откуда-то кошку, друг отдал или что, а она к дому не привыкшая, испугалась и в сумку забилась, так и не смог выманить.       — Погоди, у тебя серьёзно в рюкзаке кошка сейчас?       — Нет, ты не подумай, я её подкармливаю, вроде, всё хорошо, ест. Успокоится — вылезет. Я надеюсь. Или у меня будет карманная кошка-путешественница.       — Почему ты не использовал манящие чары на неё?       — Ты дурак? Это тебе не медный котелок, а если она поранится? Там хлам всех наших поколений, мало ли куда она забилась.       — Почему ты родителям не сказал?       — Они улетели на пару дней, стал бы я их ещё по такой ерунде дёргать. Да и как это выглядит: их нет дома один день, а я уже похерил кошку.       — Очень натурально выглядит, если честно, я бы на их месте не удивился.       — Да я тут при чём?! — Джисон уже начал возмущаться в голос, — Она сама в сумку залезла, я ей дал возможность выйти. Нормально всё с ней будет, с кем не бывает.       — Буквально ни с кем, Сони, ты похерил чужую кошку в чужой сумке.       — Вот так всегда: всё чужое, а ответственный почему-то я.       Чан подошёл сзади и навалился обоим на плечи, сгребая ребят вместе:       — Вы чего уже скандалите? И двух часов не прошло.       Чанбин махнул рукой, показывая, что говорить тут не о чем:       — Когда открывается портал?       Чан посмотрел на часы:       — Ещё 14 минут, мы быстро добрались.       Чанбин внимательнее рассмотрел волшебников вокруг и наконец догадался, куда его ведут. Это определённо музыкальный фестиваль, и слизеринца только сейчас поразило осознание, что он нигде не был этим летом. Последний раз они с друзьями выбирались только на пасхальных каникулах, но тогда не проводилось ничего особенного, все лучшие мероприятия, как известно, летом, а сейчас уже почти середина августа, и это его первый концерт. Растерянность из-за внезапной смены планов сменилась приятной взволнованностью, Чанбин почувствовал такой прилив энергии, что хотелось прыгать на месте, ребят рядом тоже потрухивало, но это было их обычное состояние. Они перекинулись несколькими не особо занимательными историями последних дней, пока люди не начали сходиться вокруг портала.       Все встали так, чтобы каждый из собравшихся мог коснуться коряги в нужный момент, тех, кто поменьше, пропустили вперёд — Чанбин и Джисон были в их числе. Всего собралось чуть больше 20-и человек, поэтому выстраивались они долго и старательно. Первое время парни удивлялись такому количеству волшебников, на чемпионат мира толпы собираются куда меньше, хотя народу там в разы больше, но потом узнали, что это из-за того, что порталов гораздо меньше.       Присутствующие положили руки на пень и переглянулись, убеждаясь, что все дотягиваются и держатся крепко. Кто-то в толпе начал обратный отсчёт с трёх, к нему присоединились ещё несколько голосов. Руки намертво прилипли к дереву, волшебники оторвались от земли и понеслись, будто в центре урагана, вокруг всё завертелось, смазалось, и уже через мгновение кто-то снова твёрдо стоял на ногах, а кто-то повалил всех соседей вокруг себя и хохотал, извиняясь. Большая часть толпы сложилась, как домино, только самые крепкие и опытные сейчас приглаживали растрепавшиеся волосы, пока остальные потихоньку поднимаются и высматривают свои вещи на земле. Для всех это было обычное дело, поэтому волшебники не ругались и помогали друг другу встать.       Группа оказалась в чистом поле в нескольких шагах от пустынного шоссе. Кругом не было ни одного фонаря, ни даже луны, но где-то за деревьями, по ту сторону дороги, небо едва светлело сквозь плотный туман. Сухой пень, шлёпнувшийся рядом, вдруг взлетел и опустился в ящик со старыми вещами, стоящий неподалёку. К группе подошёл молодой человек в обычных чёрных брюках-клёш и свободной футболке, но из-за длинного кардигана с капюшоном, напоминающего мантию, он выглядел причудливо, все пальцы украшали серебряные кольца, такие же были в ушах, а на шее висели цепи и амулеты. Парень посмотрел на запястье и констатировал: «23:47, Пембрукшир», парящее рядом воронье перо отметило что-то в блокноте, болтавшемся у него на уровне бедра. Взъерошенная троица, едва заметив его, выбралась из толпы и двинулась навстречу, волшебник приподнял брови:       — Давно вас не было видно, разбойники, где пропадали?       Он убрал палочку в кобуру на поясе и «отбил пять» одновременно Джисону с Чанбином, потом Чану. Хан ответил со всей важностью:       — У нас очень плотный график, Сет.       Парень хмыкнул. Он выглядел на несколько лет старше Чана.       — А чё вы прямо у трассы встали, бешеные, что ли?       — Отсюда не видно, но там дальше с обеих сторон на развилке дорога перекрыта знаками ремонта, а соседняя даёт большой крюк за полями.       — Это вы тут так надымили?       — Ага, с развилок вообще ничего не видно, каждое утро это облако распыляли, чтоб к вечеру спрятать свет. Повезло с пасмурной погодой, хоть в глаза так не бросается.       — Сегодня спокойно? — поинтересовался Чан.       — Да, пока ни один магл не забрёл, место удачное, мы прямо сами не ожидали. Там как мост новый открыли, по этой дороге почти никто не проезжает. Но, наверное, где-нибудь через год что-то новое опять придумают. Помните площадку в прошлом году? Вообще классная была, а потом они рядом завод открыли какой-то, теперь там куча людей вертится каждый день. Вот эти маглы терпеть не могут пустых мест, видят поле — надо застроить, оставили бы хоть клочок земли в покое, а то мы каждое мероприятие ломаем голову всей командой.       Троица грустно закивала, вспоминая отличное место.       — А ты сам на фест пойдёшь?       — Не сейчас, у меня ещё два прибытия и надо отписать порталы.       — Ну а в целом, как работа в этом сезоне?       — Запарно: каждый год народа больше, чем в прошлом, ещё и туристы с других стран подтянулись. Нам могут понадобиться новые организаторы в следующем году, тебе же уже будет 17? Хочешь попробовать?       Чан застыл от удивления:       — Если ещё никуда не устроюсь, думаю, можно на один сезон.             Парень посмотрел на остальных:       — Волонтёры тоже понадобятся. Конечно, платят, в лучшем случае, едой, но зато можно получить опыт и найти связи, могу вас порекомендовать.       Младшие деловито ответили, что подумают, но глаза у них загорелись. Сет пожал плечами:       — Напишете. Ладно, у меня уже Йоркшир на подходе, ещё увидимся.       Друзья помахали ему руками и нагнали уже почти скрывшуюся из вида группу, с которой прибыли. Они пересекли шоссе и спустились по тропинке к лесополосе, держа светящиеся палочки перед собой. Из-за тумана было подозрительно тихо, при чём влажности и прохлады не ощущалось, магл бы понял, что что-то не так, оказавшись здесь. Несколько минут слышались только тихие разговоры соседей и шелест травы под ногами, затем стали доноситься звуки толпы и музыка, а дальше уже появился свет между деревьями.       Завеса из тумана закончилась, она огибала поле будто купол. Несмотря на облачность, небо было усыпано наколдованными звёздами, они сияли куда ярче настоящих. Траву пришлось коротко подстричь, после фестиваля её прорастят снова. Локальные концерты куда проще в организации, достаточно найти заброшенный склад или амбар в тихом месте и придать ему пристойный вид, можно даже арендовать, а к фестивалям готовились несколько дней ускоренной интенсивной работы. Многие спрашивают, почему бы просто не расширить какое-нибудь здание, но это не сумка и не палатка, и расширять надо не на десятки ярдов, а то и на милю, организаторы простые волшебники, без орденов Мерлина и особых достижений в сфере магии, работают на чистой инициативе, без поддержки Министерства, с трудом выгрызая у него разрешение на проведение каждого мероприятия и создание порталов. Дело неблагодарное, без искренней любви к музыке и благих намерений здесь делать нечего, но на один сезон окунуться можно, поэтому тройка живо обсуждала, как здорово было бы в это вписаться, и в каком шоке будут родители Чанбина, когда узнают.       Поле огибало деревянное ограждение футов 6 высотой, на верхушке каждого столбика мерцал маленький огонёк. Многие были уверены, что это просто украшение, пока где-то недалеко не вспыхнул свет с оглушительным хлопком. «Ещё один безбилетник,» — вздохнул волшебник у стены и двинулся к дымящемуся молодому человеку, который сидел под забором и ошарашенно оглядывался.       Троица подошла к высоким расписным воротам с башенками и флажками, где на входе две волшебницы принимали билеты, стучали по ним палочкой, после чего те складывались в браслеты и замыкались на кисти, загораясь мягким синим светом.       — Когда полностью погаснут, ваше время выйдет. Возьмите карту фестиваля и пройдите на досмотр сумок, хорошего отдыха.       Ребята встали в очередь к столику охранника, стоящего чуть правее от ворот. За спиной у него горела табличка «проход с магловскими устройствами запрещён». Джисон нервно заёрзал и наклонился к Чанбину:       — Думаешь, кошка не считается чем-то запрещённым?       — Навряд ли, но за жестокое обращение с животными тебя точно отделают. — Хан одарил его раздражённым взглядом и стал ещё беспокойнее топтаться на месте.       Наконец, дошла очередь до их сумки, охранник обвёл её серебряным прутом со всех сторон, попросил открыть и опустил внутрь устройство на цепочке, напоминающее часы, подержал с минуту, посмотрел на циферблат и допускающе кивнул. Джисон с облегчением вздохнул, и друзья пересекли ворота, ведущие в зону фестиваля.       Здесь развернулся пёстрый палаточный городок, где не было ни одной одинаковой палатки: каждая украшалась флажками, гирляндами из цветов, огоньками, брызгами красок, расписными узорами и всем, на что хватало фантазии. Наряды у волшебников были такие же причудливые: маски, мантии, расшитые звёздами и цветами, или в цвет любимых коллективов с их эмблемами, шляпы разных фасонов, кто-то даже удивительным образом ухитрялся сочетать это с магловской одеждой. Одни волшебники ужинали, развернув скатерть-самобранку на земле; другие участвовали в различных мастер-классах по игре на инструментах, йоге, заклинаниях, танцам, нанесению грима на лица; сдавали старые книги и прочие вещи с чердака, а взамен выбирали себе новые из принесённых другими; целая компания сидела вокруг костра и очень слаженно играла песни на своих инструментах, будто приглашённые музыканты.       Троица отошла в сторону и развернула карту, чтобы найти проход к основной сцене, здесь отмечались кафе, пабы, ярмарка, выставки, поля для игр и прочие места, над некоторыми висели мигающие флажки, которые выдавали расписание всех мероприятий в этой точке, если их коснуться. Сейчас ребята находились в зоне кемпинга, дальше стояли палатки со значками, футболками и прочей атрибутикой с логотипами групп, собравшихся здесь, среди них друзья отметили несколько, которые видели впервые, оказалось, что не только зрители, но и некоторые участники приехали из заграницы.       Толпа собралась самая разношёрстная, от детей с недовольными родителями, которых затащили сюда впервые, до пожилой пары, выглядящей куда ярче и безумнее многих молодых, они затягивали в танец всех, кто проходил мимо, и заводили толпу своей энергией. Некоторые взрослые стекались в неприметную палатку, украшенную лианами хмеля, где не продавалось ничего крепче пива.       Концерт вот-вот должен был начаться, площадку со сценой отделял ещё один забор с контролем, здесь не проверяли билеты, волшебники просто стояли по краям от ворот и визуально оценивали состояние входящих, иногда задавая некоторым вопросы, например, один из посетителей уверенно нёс с собой греческую статую, а волонтёрша пыталась мягко узнать, что он собрался с ней делать.       На площадке уже собралась взбудораженная толпа в ожидании первых приглашённых участников. На сцену выходил стаф проверить настройку инструментов, и его каждый раз встречали обрывающимися овациями и смехом, пока не появились настоящие музыканты. Казалось, прошла вечность до первого аккорда, он дребезжащей волной прокатился по полю через каждого зрителя. Музыканты не стали растягивать приветственную речь и заиграли почти сразу, они тоже долго ждали этого момента.       Ничего не может заменить живые концерты: вибрация от музыки, в которой теряется собственный пульс, и кажется, что всё тело дрожит; поворачиваться друг на друга в отдельные моменты, улыбаясь, что-то кричать на ухо, несмотря на то, что всё равно ничего не слышно; возможность прокричать во весь голос строчки, которые мог до этого только напевать, чувствуя, как из лёгких выходит весь воздух, и хочется глубоко вдохнуть всей грудью; вспышки искр, запускаемые из толпы в самые энергичные моменты, приятные боль в горле и сухость, тяжесть в ногах и заложенные уши; дух единства, когда все одновременно поднимают руки, зажигают палочки и плавно ведут из стороны в сторону, от чего ты будто качаешься на волнах, энергия, которой заряжаешься от музыки и людей вокруг. Чанбин смотрит на друзей и думает, как сильно обожает этих двух придурков, выломавших ему окно посреди ночи. Страшно представить, что их знакомство — чистая случайность, которой могло и не произойти, ведь их дружба — самое волшебное, что есть в его жизни.       После трёх часов на ногах, совершенно вымотанные и в то же время заряженные, друзья решили взять перерыв и где-нибудь посидеть хотя бы минут 20. По пути они увидели фотографа и взяли три снимка по сиклю за каждый, их запечатлели мокрыми, потрёпанными и очень счастливыми.       Терпения друзей в поисках скамейки хватило едва ли на 30 футов, они завалились на траву, и только потом вспомнили, что можно попытать удачу в сумке Джисона. На «Акцио, плед» отозвалось старое покрывало с восточными узорами, троица разлеглась на нём, обмениваясь впечатлениями.       Из-за огней на площадке друзья не сразу заметили, что небо уже посветлело. Чан взглянул на часы — 5 утра.       — У тебя когда родители на работу собираются?       Чанбин задумался:       — Папа в 7, но в комнату он не зайдёт, а мама в отпуске, встанет часов в 8, в 9 может зайти, но, обычно, она ждёт, пока я сам встану.       Чан кивнул и задумался. Попасть на фестиваль всегда проще, чем вернуться, порталов назад уже не предусмотрено. Ночной рыцарь — всегда вынужденная мера, лучше поискать альтернативы, когда ещё есть время. Семейный камин Со — запретная территория, он свободно отслеживается, а входящие около 6 утра точно вызовут вопросы. Обычно друзья навязывались к отправляющимся в Косой переулок, их найти проще всего, а там уже домой к Чану через камин. Можно найти и попросить взрослого, чтобы аппарировал их, но для этого он должен чётко представлять место назначения, попробуй найди здесь среди съехавшихся со всей Англии и ближайших стран кого-нибудь из Пембрукшира. От переизбытка эмоций ребята совсем забыли спросить, как и когда собираются возвращаться люди из группы, с которой они прибыли через портал, а сейчас найти их в толпе представлялось практически невозможным.       Было принято решение хвостиком бегать за организаторами и со всем своим детским обаянием просить как-нибудь помочь. Те кое-как нашли пару девчонок, одна из которых живёт недалеко от Лланделоя, и дружной компанией на мётлах долетели до соседнего города, где воспользовались камином чей-то сестры.       К резиденции Со троица подлетала уже без 10-ти семь, немного нервничая. В этот раз сносить решётку не стали, Чанбин показал открытое окно и осторожно провёл друзей в комнату. Джисон сразу по-свойски завалился на кровать слизеринца и взвизгнул, подскочив на месте, старшие взволнованно обернулись на него. Хан глубоко дышал, держа руку на сердце, а потом вдруг тихо захихикал. Он достал из-под одеяла муляж, оставленный ранее на всякий случай, и прижал к себе, успокаиваясь: «Я подумал, здесь кто-то лежит». Старшие переглянулись и сдержанно усмехнулись, оставив это без комментариев.       Джисон удобно улёгся и уже никуда не собирался двигаться, поэтому слизеринец достал из-под кровати свёрток из толстых одеял и расстелил на полу. Они решили поспать хотя бы пару часов, Чан поставил будильник и лёг внизу, с дальнего от кровати края. До этого момента, казалось, друзья совсем не чувствовали усталости, но стоило голове коснуться подушки, тут же отключились, и будто бы уже через секунду раздалось пиликание часов. Чан, не открывая глаз, начал пихать Чанбина в бок, тот откатывался в сторону до тех пор, пока не соскользнул под кровать на холодный камень, и, поднимаясь, ещё стукнулся головой о днище, от чего Джисон даже не шелохнулся.       Слизеринец нашёл домашние вещи в шкафу и вышел из комнаты. Вернулся он минут через 30, переодетый, с влажными волосами, и завалился обратно на одеяла, Чан сонно повернулся к нему с вопросительным выражением, Чанбин пояснил: «Я сказал маме, что поздно лёг и ещё посплю до обеда. И вас она тоже будет ждать примерно в это время, я подниму вас без 15-ти и выведу через сад.» Старший кивнул и тут же уснул.       Джисон с Чаном облетели стену вокруг резиденции, приземлились у высоких ворот с орнаментом из кованных веток и постучали тяжёлыми кольцами на ручках дверей, тем временем внутри замка задребезжала нить колокольчиков на стенах, разливаясь звоном по всему этажу. Чанбин лично побежал встречать гостей, друзья обнялись, будто не виделись всё лето, а не каких-то пять минут. Они прошли по дорожке через сад с гранитными арками и оказались внутри замка.       В гостиной всех, лучезарно улыбаясь, встретила мама Чанбина, миниатюрная волшебница в милой шляпке. Она никогда не скрывала своё беспокойство насчёт увлечённости этой компании магловской культурой, но в то же время очень уважала амбициозность и трудолюбие маглорождённого Чана, он был хорошим примером для подражания. Пусть эта троица пропадала неизвестно где каждые каникулы и наводила суету в замке, она видела, с каким обожанием ребята друг к другу относятся, и точно знала, что они всегда будут на стороне Чанбина, что бы ни случилось, а это дорогого стоит. Поэтому, она хоть и делала недовольный вид, на самом деле любила мальчишек, их дружбой было нельзя не очароваться.       Увидев ребят, Миссис Со начала вслух восхищаться, как Чан возмужал, как Джисон вытянулся, и что они с Чанбином выглядят одногодками, пока мальчики смущенно улыбались, смотря в пол. Она пригласила их сесть, и друзья спрашивали, как проходит её отпуск, рассказывали, чем сами занимались на каникулах, где были, пока именинник своими руками по-магловски накрывал на стол. Чан даже порывался ему помочь, но Миссис Со сказала с доброй насмешкой, что немного труда Чанбину не помешает, а когда тот закончил, учтиво оставила компанию наедине и ушла в сад.       Столовая была большой и светлой, с окнами до потолка, струящимися шторами, деревцами в мраморных горшках и люстрой гоблинской работы, искрящейся в лучах летнего солнца. Они втроём выглядели как-то нелепо за таким длинным, начищенным до блеска столом, и компании было здесь в разы не так уютно, как в комнате Чанбина, поэтому друзья быстро накидались и, взяв с собой всего по-немногу, собрались наверх.       Они разложились на полу на тех же одеялах и оставили свои сумки рядом. Джисон подпрыгивал на месте от нетерпения и хлопал Чана по коленке, как заводная игрушка, повторяя «давай сейчас», старший быстро сдался и достал свой рюкзак из шкафа. Чанбин наблюдал за ними с непониманием, пока из сумки не показалась коробочка в пёстрой обёртке. Старший неловко объяснился:       — Вообще, мы тут приготовили для тебя ещё кое-что.       Чанбин почти взвыл и мягко возмутился:       — Серьёзно? Зачем так много…       — Подожди, открой. Я хочу узнать, получилось у нас или нет.       Это прозвучало довольно загадочно, Чанбин добрался до содержимого коробки и увидел плеер с наушниками. Прежде чем он успел что-то сказать, друзья в один голос скомандовали «включи». Слизеринец задумчиво свёл брови, но всё же нажал на кнопку, и плеер… заработал. Гости победно вскрикнули, Чанбин даже не сразу вспомнил слова от изумления:       — Как вы это сделали?       Джисон, с гордостью поглядывая на старшего, объяснил:       — Чан почти весь год в Хогвартсе экспериментировал. Плеер, кстати, и там работает.       Тот поправил:       — Но с перебоями. Пришлось рассчитывать на то, что у вашего замка защита попроще будет, но пока непонятно, насколько успешно он будет работать здесь, хотя запуск — уже хороший знак. Мы хотели, чтобы даже в моменты, когда мы не можем видеться, как этим летом, например, у тебя хотя бы была музыка. Мы составили плейлист на первое время, здесь много всего, я надеюсь, что-то тебе понравится, но, если что, мы всегда можем подобрать ещё что-то позже.       Чанбин читал список треков, что они собрали, и тепло улыбался.       — Плейлист отличный. Мне нравится. — Слизеринец покачал головой и усмехнулся: — Это же наверняка расценивается как незаконное использование изобретений маглов и экспериментальные чары, нам всем дорога в суд, если кто-то узнает. Вы сумасшедшие. Я люблю вас.       Чанбин сгрёб друзей в объятья, Чан тихо сказал:       — Ты всё равно заходи хоть иногда в гости.       — Дурак!       Они снова расселись друг напротив друга, и Джисон смог налететь на свой чизкейк, который ждал с ночи, но отвлёкся на странное шуршание. В его сумке что-то копошилось, все с опаской покосились на неё. Хан повернулся к Чанбину:       — Открой.       — Я? Твоя сумка.       — Ты ближе, у меня руки заняты, — как защитную мантру оттарабанил младший.       — Мало ли кто ещё туда заполз, пока ты шатался где-то.       — Не козлись.       Чанбин осторожно развязал шнурки, тут же наружу показалось что-то мохнатое. Из рюкзака выскочила беспородная полосатая кошка, окинула всех диким взглядом и метнулась под кровать, скребя когтями камень. Джисон воскликнул:       — Слава Мерлину!       Чанбин опомнился:       — В смысле, слава? Как ты её теперь домой заберёшь? Я вашу кошку у себя не оставлю, Эва её задерёт.       — Придумаем что-нибудь. В любом случае, это уже проще, чем достать её из сумки.       Джисон пробежался глазами по всему, что они принесли, выудил ломтик сыра и, подползя к кровати на коленях, положил его рядом. Ничего не произошло. Он отодвинулся обратно на своё место, заодно прихватив куклу Чанбина, лежащую сверху, и тогда, немного помедлив, показалась пушистая лапка, осторожно подцепила кусочек и утащила в тень.       Чан поинтересовался:       — Что за кошка? Это жмыр? У неё есть способности?       — Да Годрик его знает. Только если часами в рюкзаке сидеть.       Джисон обхватил куклу руками, как мягкую игрушку, и уселся поудобнее. Чанбин возмутился:       — Я тут сижу, а он обнимает куклу в виде меня.       — Она молчит и не дерётся.       Старший взглянул на того оскорблённо до глубины души, но не нашёлся, что ответить, только развёл руками и хлопнул себя по коленям, шумно вздохнув. Чан захохотал и потрепал волосы Джисона, тот тоже усмехнулся и с извиняющейся улыбкой погладил слизеринца по ноге кончиком носка.       Чанбин думал, что в этом моменте, в этих людях, пожалуй, вся его жизнь. Сейчас всё было идеально, но где-то глубоко вдруг напомнило о себе мерзкое скребущее чувство. Оно появилось пару месяцев назад, едва ощутимое, и становилось всё весомее день ото дня. Каникулы заканчивались — время, когда они были свободны от уроков и могли каждый день проводить втроём. Следующим летом Чан будет искать работу. Не подработку на лето, где он проводил несколько неполных дней в неделю, а настоящую работу, чтобы продолжать жить среди волшебников, ведь он не может вернуться домой. Его родители маглы — их не подключить к сети каминов, от них опасно аппарировать или вылетать на метле каждый день. Чанбина от этой точки отделял один год, и создавалось ощущение, будто жизнь подходит к концу. Оставалось только надеяться, что их дружба переживёт такое испытание.       Вспыхнула короткая, опустошающая мысль, что это может быть их последний беззаботный день, проведённый вместе, как дань светлым временам, когда они были самой сумасбродной троицей Хогвартса, и Чанбин решил запомнить его до мельчайших деталей.       Чан заметил, как взгляд слизеринца стал мрачно-отчуждённым, и осторожно поинтересовался, всё ли в порядке. Чанбин кивнул, и как бы между прочим спросил, смотря куда-то в сторону:       — Ты уже думал, куда будешь устраиваться после выпуска?       Чан выпрямился, собравшись:       — Когда выпускаются талантливые игроки, матчи сильных хогвартских составов могут сделать открытыми и пригласить людей из Департамента игр и спорта или известных команд, декан сказал по секрету, что в этом году их будут звать. Я бы хотел, чтобы меня заметили, было бы здорово попасть в какую-нибудь сборную на стажировку. Думаю, я бы мог стать тренером однажды. Будет круто, если мы хорошо сыграем вместе. А Джисон будет комментировать, — Чан улыбнулся и закинул руку на плечи Хана, но тот тоже выглядел как-то отстранённо. — Что такое?       Он ответил не сразу, тихо, не отрывая взгляда от своих рук, перебирающих ткань пижамы на кукле:       — Я не знаю, что буду там без вас делать. Думаю, может, уйти в этом году.       Друзья посмотрели на него поражённо. Чанбин хлопнул Джисона по ноге:       — Ты чё, меня кидаешь?       Чан спросил мягко, сжав его плечо:       — Хани, ты же хотел пойти на журналиста, там сейчас без ЖАБА никак. — Он пожал плечами, сильнее цепляясь в ткань. — Я отдам тебе все конспекты и списки литературы, что пригодятся в этом году, ты можешь отправлять нам письма, мы поможем, чем сможем, будем видеться в Хогсмиде, связываться по камину. Нам не обязательно всем быть в одном замке, чтобы быть вместе. Это мне первому сдавать ЖАБА стрёмно, а у тебя будут целых два первопроходца! Пройдёшь с закрытыми глазами.       Чан взглянул на Чанбина в поиске поддержки, но тот сам помрачнел, и старшему захотелось взвыть от тяжести момента. Джисон вдруг озвучил то, что недавно было у Чанбина на уме:       — Думаете, мы будем так же держаться вместе после школы?       Слизеринец резко поднял на него глаза, а Чан был так поражён, что не сразу смог ответить:       — Конечно. Почему нет-то?       Младшие неуверенно молчали, и он продолжил:       — Думаете, после всего, что мы пережили вместе, можно просто разойтись, потому что мы не проводим большую часть года в одном замке? Да у нас даже ни один урок никогда не пересекался, но мы всё равно начали общаться и нашли время, чтобы видеться как можно чаще, несмотря на экзамены, домашку, квиддич, факультеты и школьные ограничения. Пройдём курсы аппарации и можно хоть каждый день после работы видеться, и не надо будет объясняться перед родителями и многоярусные планы строить. Мы все только выдохнем, когда закончим школу и выйдем из-под надзора.       Это прозвучало довольно исчерпывающе. Младшие неловко кивнули, соглашаясь с ним, Джисон задорно улыбнулся:       — Значит, забились. Чан пройдёт в сборную страны, заработает галлеоны, купит шикарный дом с люстрой больше, чем у вас в столовой, и мы к нему переедем.       Чан оторопело захлопал ресницами под хохот младших:       — Хорошо придумал, а вы что делать будете?       — Радовать тебя!       — Как же дорога твоя радость.       — Бесценна! Но тебе по знакомству можно и за дом. И готовить будешь, — Чан задохнулся от возмущения, — а Чанбин будет следить за домом.       Слизеринец скрестил руки на груди:       — А ты нам тогда на что?       — А со мной каждый день, как праздник.       — Какой? Твой День рождения?       — Почему нет, отличный же праздник.       — Тогда ты будешь каждый год становиться старше на 365 лет.       — И стану старше вас обоих! Хоть так начнёте меня уважать.       На самом деле, повеселевший Джисон поднял им обоим настроение, и теперь они, смеясь, представляли свою сытую богатую жизнь на шее у старшего, который, кажется, и сам не против, лишь бы деньги были.       Их полёт фантазии прервало уханье совы. Джисон, напуганный словами Чанбина про Эву, дёрнулся в сторону кровати, чтобы не дать кошку в обиду, но за окном сидела какая-то другая сова, даже две. Они вместе держали картонную коробку, к которой был прикреплён конверт. Чанбин поднялся и с любопытством принял посылку, бедные птицы ухнули от облегчения. Слизеринец налил парочке воды, и они набросились на миску, забавно отпихивая друг друга когтистыми лапками.       Чанбин открепил письмо и посмотрел на отправителя, хотя и так понял по конверту, кто это. Он широко улыбнулся и отложил его на стол, оставив прочтение на вечер. Это не укрылось от друзей, которые заинтригованно переглядывались. Чанбин вернулся на место с коробкой и осторожно заглянул внутрь. Здесь была помятая металлическая бумага, которую он видел только однажды дома у Чана на кухне, сладкий запах выпечки выдал содержимое. Сверху лежала небольшая записка, слизеринец пробежался по ней глазами, удивлённо вскинул брови и развернул тёплый мягкий металл. Внутри оказалось ещё не остывшее ароматное шоколадное пирожное с плотной корочкой. Друзья в один голос издали стон умиления, Чанбин зажмурился, стараясь на это не реагировать. Чан обратил внимание на оформление и понял, что это не мог быть кто-то из родственников волшебника, поэтому был крайне озадачен, тем временем Джисон решил не церемониться:       — От кого это? — Чанбин, похоже, отвечать не собирался, но младший не отступал: — Ужасно, Чан, у него уши красные. Нас не было всего месяц, а он уже завёл себе подружку.       Слизеринец раздражённо зыркнул на Джисона:       — Никакая это не подружка.       — Ооо, ооо, ясно. Так, скажи, мне стоит ревновать? Погоди, это случайно не тот твой новый друг по факультету?       Чанбин на мгновение серьёзно озадачился:       — Ты про Минхо что ли? Да он скорее прислал бы коробку со змеями.       Чан тут же вступился за него:       — Брось, он милашка.       — Делает вид! Ты не живёшь с ним в одной комнате. Я периодически просыпаюсь от того, что он кроет кого-то трёхэтажным матом во сне или катается по кровати, как проклятый.       Чан расхохотался, согнувшись пополам. Джисон удивлённо повернулся к старшему:       — А ты его откуда знаешь?       Чан выпрямился и заговорил с тёплой улыбкой:       — Мы ходим на вечера Слагхорна, там и познакомились, с Минхо они хоть стали интереснее, с ним можно поговорить вообще о чём угодно. Я даже рассказывал ему про аниме, и он очень заинтересовался, ещё я показал, где можно достать комиксы в библиотеке. А что он, оказывается, на уроках с Чанбином сидит, сам недавно узнал.       — У него что, родственники тоже шишки какие-то?       — Да вроде нет, он лучший зельевар среди старшекурсников. Ну и, наверное, Слагхорн надеется, что Минхо сможет затащить Чанбина в Клуб Слизней.       Слизеринец фыркнул:       — Я его на уроках еле выношу, а он ещё хочет, чтоб я на него свои свободные вечера тратил.       — Он о тебе мечтает с первого курса.       — Фу, Джисон! — Чанбина всего передёрнуло, Чан захохотал, пряча лицо в ладонях. Чтобы увести разговор к чему-то более приятному, старший вернулся к начатому:       — Почему ты не зовёшь Минхо гулять с нами? Потусовались бы во дворе после уроков, познакомили бы его с Сони, а то по отдельности вроде общаемся, а вместе и не пересекались ни разу.       — Чтоб вы отпугнули моего единственного толкового соседа по парте? Он вообще-то списывать даёт, я, может, его всю жизнь ждал.       — Тебе что, за нас стыдно? — наигранно-обиженно протянул Джисон.       — Вы, клоуны, мне окно уронили, а ты вообще кошку в сумке потерял.       Младший возмущённо вздохнул:       — Вот значит как, — он драматично прикрыл глаза рукой. — Чан, мы пригрели змею на груди!       Старший отвернулся, изо всех сил сдерживая смех, слизеринец резко повернулся на него:       — Серьёзно? Он уже три года шутит про змей!       — И каждый раз это настолько ужасно, что смешно, — виновато оправдался Чан.       Джисон довольно выпятил грудь:       — Я достиг комедии.       — Ты придурок.       — Ты хочешь меня задеть?! — захныкал Хан, пихая Чанбина ногой.       Слизеринец закатил глаза и одними губами произнёс «Мерлин, помоги», Джисон довольно улыбнулся.       — Я знаю! К следующему Дню рождения я выпущу сборник шуток про змей и напишу тебе посвящение. Это будет бестселлер!       — Почему нет столько шуток про львов? — пожаловался Чанбин.       — Потому что львы в цирке не выступают.       Чан на секунду задумался:       — Но…       — В магических цирках — нет.       Чанбин вмешался:       — А змеи типа — да?       — Конечно. Ты ж у нас циркач.       Чанбин моргнул пару раз, загружаясь, а потом резко приподнялся на коленях, Джисон тут же сгруппировался и прикрикнул, пока Чан рядом хохотал, лёжа на одеялах. Слизеринец сел обратно, скрестив ноги, и взял пирожное. Младший мгновенно оказался рядом, как чайка, повторяя «можноможноможно», будто ему вообще не нужен воздух. Чанбин пихнул ему пирожное в рот, даже не успев попробовать, и, судя по раскачиваниям из стороны в сторону, Джисон был более чем доволен. Слизеринец предложил коробку Чану и уже потом взял сам.       Действительно оказалось очень вкусно, шоколад внутри был мягкий и нежный. Хан взял ещё, он держал пирожное двумя руками у рта и особенно походил на белку в этот момент. Конечно, старшие не удержались от того, чтобы ткнуть пальцем ему в щёку, но Джисон даже не отвлёкся на это, сейчас было важнее другое:       — Так от кого это? Это же со школы?       Чанбин нехотя кивнул.       — Я знаю, кто это?       — Должны были видеться на уроках, когда-то же ты на них ходил.       У Джисона загорелись глаза, он хитро ухмыльнулся:       — Я так понимаю, вот от кого та тыща писем в твоём столе?       Голос Чанбина похолодел:       — Ты когда там успел тысячу насчитать?       — Чего ты так зажался? Ты нас познакомишь, или эта особа тебе тоже списывать даёт?       Чан постарался уберечь Чанбина от неловкости, а младшего — от Чанбина, и перевёл тему:       — Почему Минхо тебя так не интересует?       — Если бы этот ваш Минхо так же хорошо готовил брауни, я бы заинтересовался.       — Ну, у него хорошо получаются яды.       — Надеюсь, он не кусается.       Чанбин схватился за голову:       — О нет, я передумал, их нельзя знакомить! Это же будет в 2 раза больше шуток про змей.       Но на лице Джисона уже плясал ехидный восторг от вида перспектив на это непаханое поле, где он взрастит комедию. Тут Хан вспомнил:       — Кстати, кто-то задолжал нам одну длинную историю.       — Да? — Чан скрестил руки на груди весь во внимании, Чанбин отвернулся от его пристального взгляда:       — Ну да… собственно, почему мы здесь. Это было ещё в начале каникул. Всё началось с того, что меня записали на практику в Министерство на месяц, я, естественно, разозлился, что это со мной не обсудили, решил освежиться, заскочить к Чану. Еду себе спокойно в Ночном рыцаре, и тут мне в кровать влетает однокурсник Джисона, — Чанбин неосознанно улыбнулся. — Мы до того дня как-то не пересекались особо, а тут разговорились и решили вместе у Дырявого котла сойти, напроситься к Чану, но там была только Вероника, сказала, ты взял отгул на пару дней.       Чан тут же объяснился:       — Извини, к нам родственники приезжали издалека, мы впервые за три года собрались, я не думал, что тут что-то может случиться за пару дней.       — Ничего. В общем, Рони нас выдворила, мне показалось, будет как-то стыдно просто разойтись по домам, решил показать ему «Дыру» и узнать, где ещё можно остановиться. Там ещё репетиция у Оборотней была…       — Ты вот так сразу потащил его в «Дыру»? Пацан там не откинулся? — Джисон вытаращил глаза.       — Мне показалось, он выглядит открытым для нового опыта. Тем более, я так подумал, волшебники традиционного воспитания в Ночном рыцаре ездить не будут.       — Ну ты сравнил, конечно, магловскую технику с сообществом магических созданий.       — Да оно всё по сути своей близко.       Чанбин в красках описал стрёмную ночлежку со слепой ведуньей, нежное пробуждение от смертельного проклятья за стенкой, перестрелку с пожаром, прогулку по Лютному переулку и подвал старого дома. Друзья к этому моменту уже поседели, и Чанбин перескочил от напряжённого ожидания бандитов сразу к аврору, на которого они выпрыгнули из шкафа. В двух словах рассказал, как давал показания, что все его узнали, и про побег из Министерства.       — Вечером прилетела Эва с письмом от мамы. Написала сейчас же возвращаться, что отец ушёл раньше с работы и ждёт дома. Они никогда не были такими серьёзными. Даже сестра отпросилась, они сидели втроём в гостиной и ждали меня в тишине, это было ужасно. Я повёл себя по-идиотски, это факт, но я и подумать не мог, что возле меня может произойти убийство, ещё и какой-то группировкой. Ну серьёзно, мы не в настолько тёмное время живём, если уж на то пошло, — Чанбин мрачно подытожил, — В общем, они сказали, что до выезда в Хогвартс я за стены замка больше не выйду, закрыли метлу вместе с палочкой и заперли ворота наглухо, ещё и предупредили домработницу с садовником, чтоб приглядывали за мной.       Друзья сидели молча со скорбными лицами, от чего Чанбину стало не по себе, Чан серьёзно сказал:       — Я их понимаю. Чанбин, мы могли потерять тебя. Тебе невероятно повезло, что всё так удачно сложилось. Почему ты ввязался в это?       От горечи в его голосе всё внутри скрутило до тошноты.       — Это был какой-то азарт, не знаю, я потерял голову. Мне казалось, я могу справиться со всем, никогда не испытывал ничего подобного настолько ярко. Но я не жалею, что всё так сложилось, это был важный опыт. Я увидел, насколько много ещё не знаю и не умею, это как-то заземлило меня, что ли. Я много думал об этой ситуации, всё это время, до сих пор думаю. Можете не волноваться, подобных историй больше не будет, я сам не в восторге от всего.       Джисон покачал головой:       — Я надеюсь. Чанбин, если ты умрёшь, я тебя верну и убью обратно, ты понял?       Слизеринец усмехнулся:       — Договорились, — выдержав паузу, он решил разрядить обстановку, — Зато знаете, у кого дома я побывал? Ни за что не угадаете, у Хван Хёнджина.       Чан приятно удивился, его мрачное выражение сменилось любопытством:       — Новый охотник барсуков? Хорош. Мы как-то общались после матча, кажется, Слагхорн тоже положил на него глаз, он упоминал Хёнджина несколько раз на последних встречах, спрашивал, что мы о нём думаем.       Джисон страдальчески протянул:       — Неет, и вы туда же.       Чанбин поднял брови:       — А что не так?       — Про него в школе из каждого котла слышно, даже от учителей, теперь ещё вы трещите, как очередные фанатки, могу я хоть на летних каникулах отдохнуть от этого имени?       Чанбин ухмыльнулся:       — Ты что, завидуешь?       — Белладонны объелся?! Он испортил мне библиотеку, там теперь невозможно находиться из-за его фан-клуба. Бегает туда чуть ли не каждую перемену и вся толпа за ним, а если приходит уроки делать, от шёпота девчонок аж в ушах звенит, почитать нормально нельзя.       — Джисон, библиотека не твоя комната, конечно, временами там становится людно.       — Раньше такой ажиотаж был только перед экзаменами. А после того, как он начал в команде играть, в библиотеке вообще невозможно ничего делать, его там караулят всегда, есть он или нет.       — Зря ты так, он довольно приятный.       — Не сомневаюсь, но пусть будет приятным где-нибудь в другом месте. Я хочу обратно свой столик у окна и тихую пустую библиотеку.       Чанбин снисходительно покачал головой.

***

      Ближе к вечеру Миссис Со заглянула в комнату и мягко намекнула, что отец скоро вернётся. Чанбин кивнул ей и друзья стали собираться. Хан запихнул куклу-муляж в рюкзак, Чанбин возмутился:       — Сорочку-то верни.       — Я что, тебя голого понесу?       — Какого принес, такого и уноси.       — Жлоб.       Они уже прощались у камина в гостиной, как Чанбин напомнил:       — Джисон, ты ничего не забыл? — Хан ответил вопросительным взглядом. — Где кошка?       Младший тут же бросился к лестнице, Чанбин покачал головой, смотря ему вслед, и вдруг задумался. Чан мягко толкнул его локтём и улыбнулся, слизеринец улыбнулся в ответ и снова помрачнел. Немного помолчав, он всё же признался:       — На самом деле, я не всё рассказал. Есть ещё кое-что, но я хотел бы поговорить об этом позже.       Чан бросил взгляд на лестницу, где исчез Хан, но не стал задавать лишних вопросов и просто кивнул:       — Конечно. Я могу залететь как-нибудь ночью, только напиши. Мы всегда можем поговорить.       Чанбин благодарно улыбнулся.       Джисон аккуратно вернулся в гостиную, кошка в его руках испуганно таращилась по сторонам.       — Ты решил её ещё и в камине прокатить? — Чанбин смотрел на животное с сочувствием. Чан добавил:       — Ты её к полёту в космос готовишь что ли?       — Да блин, сами попробуйте её обратно в сумку запихнуть — она не хочет.       — Я б тоже не хотел, если б застрял там на сутки.       Старшие помогли укутать кошку в толстовку, чтобы она не вырвалась в дымоходе, и вручили Джисону, как младенца, он пошёл в камин первый, весело улыбаясь ребятам, пока огонь не унёс его домой. Чан крепко обнял Чанбина и исчез следом.       Слизеринец остался стоять в пустой тихой гостиной, обдумывая день, пока в его поле зрения не попали часы: ещё немного времени и вся семья будет в сборе, поэтому он вернулся в свою комнату, чтобы прибраться, и вдруг вспомнил про письмо на столе. Чанбин взял конверт и завалился на одеяла.       «С Днём Рождения! Надеюсь, ты проведёшь его хорошо даже несмотря на домашний арест. Я так и не смог придумать ничего толкового, но, вдруг сладкое сможет тебя порадовать, я старался. Надеюсь, совы с ним справились… Я одолжил их у Хёнджина, он помогал мне на кухне и предложил отправить фото… не знаю, зачем оно тебе, но мы сделали, он тоже поздравляет тебя…»       Чанбин оторвался от чтения и нашёл в конверте полароид, на нём хаффлпаффцы в фартуках махали руками и улыбались, только Феликс заметно активнее, а Хёнджин скромно смеялся, косясь на соседа. С обратной стороны было две подписи: «С ДР! Расти большой;)», вероятно, от Хёнджина, и «Счастливого Дня рождения! Ты очень классный, давай видеться чаще в этом году?». Слизеринец мягко усмехнулся и, насмотревшись на колдографию, вернулся к письму.       «…Даже не знаю, чего небанального пожелать. Ты вообще создаёшь впечатление человека, у которого всё есть. И я имею ввиду ум, харизму, замечательных друзей, своё мнение и смелость его отстаивать, упорство, чувство юмора и много других талантов, о которых я ещё даже не знаю. Я верю, что такие люди могут добиться вообще чего угодно, даже если нужно противостоять целому миру, ты просто пока ещё не нашёл, чем будешь так гореть. Так что желаю это поскорее найти или отпустить и не беспокоиться, как бы ты сам посоветовал, мне кажется. Не хочу делать вид, что знаю тебя, конечно, но я правда так думаю.       Я очень рад, что мы познакомились, пусть и при таких мрачных обстоятельствах, и в то же время мне очень жаль, что из-за них же мы не можем видеться больше. Я бы хотел съездить с тобой в город, показать ферму и побывать в местах, о которых ты рассказывал. Я даже время от времени, когда что-то смотрю или делаю какие-то рутинные вещи, представляю, как обсуждал бы это с тобой, как если бы мы могли приезжать к друг другу. Наверное, это немного слишком, я решил писать это уже перед отправкой, у меня тут коробка остывает, мне показалось, так будет живее, но теперь мне стыдно. Я бы, наверное, не стал, если бы дал себе подумать. В общем, напиши, насколько это кринж, и расскажи, как прошёл день.»       Чанбин почувствовал то же, что и когда открыл коробку с запиской: желание закрыть лицо руками, спрятав улыбку, и просто посидеть так чуть-чуть. В этом дне, пожалуй, слишком много всего, но это определённо лучший день лета. Ещё более неожиданным его поворотом стало письмо от Минхо и даже никаких коробок со змеями. И хотя одногруппник не был щедр на трогательные слова, сам знак внимания очень порадовал — кажется, их соседство по парте всё-таки перетекло в какого-то рода дружбу.       Прежде чем запела статуэтка птицы на столе, оповещающая, что Чанбина ждут внизу, слизеринец успел нацарапать ответное письмо (не слишком показывая, как ему на самом деле приятно). К главному ответу он вернулся поздним вечером, расправившись с базовыми поздравлениями родственников.       «Спасибо за поздравление, я очень тронут. День действительно был отличный, друзья выкрали меня из дома на музыкальный фестиваль… а к утру вернули обратно и остались до вечера, мама всё-таки растаяла в честь праздника. Потом папа с сестрой вернулись с работы, и мы тоже хорошо посидели. В этот раз обошлось без сбора всех родственников и их знакомых знакомых, что само по себе праздник.       Пирожное получилось просто замечательное, все оценили. Не знал, что ты готовишь, теперь понятно, зачем ты спрашивал, люблю ли я сладкое. Теперь мои друзья в восторге от тебя, хоть вы и не знакомы (что в твоём случае совершенно естественно, я считаю). Похоже, они не отстанут от меня, пока я вас не познакомлю, заранее извини за беспокойство… При чём кажется, среди них есть новоиспечённый хейтер Хёнджина, я не знаю, что мы будем с этим делать. Возможно, им просто стоит пообщаться лично, как нам с Хёнджином, передай ему, что я рад его поздравлению.       За фото тоже спасибо, в смысле зачем оно мне? У меня так-то есть фотоальбом, и что-то я даже вешаю на стену, так что займёт почётное место.       Ты серьёзно хочешь больше МОЕЙ компании? Рони не предупреждает просто так, я действительно катастрофа, и Хёнджин тебя не отпустит со мной одного. Но, если ты не против, кажется, у меня есть парочка друзей, которые неплохо крадут людей (чертовски плохо, на самом деле, но мы можем научиться, только дай знать).       Я предельно рад, что ты решил писать это перед отправкой, ведь я сам бы не признался. Мне бы тоже очень хотелось иметь возможность ездить к друг другу или отправиться куда-то отдыхать вместе. Если не устанешь от меня, может, таким будет наше следующее лето?»