Глава 2.
22 июля 2025 г., 10:00
На мгновение в палате воцарилась тишина.
Все ждали ответа от девушки, но, похоже, та не собиралась ничего говорить — кроме той короткой фразы, с которой начала раньше. Увидев, что пациентка медлит с ответом, лечащий доктор решил не давить.
— Всё в порядке, — мягко сказал он. — Если вы пока не готовы сообщить свои личные данные, ничего страшного. Сейчас вам нужно отдохнуть. Когда почувствуете, что готовы — передадите информацию медсестре.
Его голос звучал спокойно, ободряюще. Но странная реакция девушки на кровати — напряжённый взгляд, нахмуренные брови — заставила Тичилу внутренне сжаться. Казалось, она обвиняла Тичилу. Словно та бросила её — оставила одну под этим давлением. Но почему? Они ведь даже не были знакомы. Почему она так на неё смотрела? Тичила в ответ тоже нахмурилась, не в силах понять, в чём дело. Девушка на кровати встретила её взгляд, резко сжала губы… И наконец, еле слышно прошептала:
— Я… Я не знаю, доктор. Я правда не помню, как меня зовут.
Тишина вернулась вновь. Тичила стояла, словно приросшая к месту, не в силах вымолвить ни слова. Выражение лица девушки — полное страха и неуверенности — совершенно не выглядело как шутка. Неужели она действительно потеряла память после травмы головы? Тичила нахмурилась, предчувствуя, во что может вылиться эта история. И ведь ничего бы не случилось, не окажись эта девушка в беде как раз на её участке.
— В таком случае, мне нужно будет задать вам ещё несколько вопросов, касающихся вашего состояния, — проговорил доктор.
С этими словами команда медиков вновь вернулась к своей работе, а Тичила так и осталась стоять в стороне, молча слушая. Что-то внутри неё напряглось — всё из-за этих красивых глаз, которые то и дело бросали на неё взгляды. Это был тревожный знак. И Тичила постаралась взять себя в руки. Она ведь не родственница, не близкий человек. Они никогда прежде не встречались. Она была просто человеком, который не прошёл мимо и привёз пострадавшую в больницу. Вот и всё. И только из-за того, что у той — нежное, трогательное лицо и такие чарующие, глубокие глаза… Это не должно было выбивать её из равновесия. Сердце не должно было биться так бешено. Не должно...
— Поскольку вы привезли её в больницу и даже подписались как её родственница, я хочу побеседовать с вами по поводу её состояния. Вы не возражаете?
Когда доктор обратился к ней, Тичиле ничего не оставалось, кроме как кивнуть. Но прежде чем выйти из палаты вместе с доктором и медсестрой, она невольно обернулась и снова взглянула на девушку, лежащую на больничной койке. Молча.
Когда Тичила наконец оказалась в консультационной комнате и села напротив лечащего доктора, любопытство тут же взяло верх. Едва устроившись на стуле, она сразу задала вопрос о состоянии пациентки:
— Доктор, как она? Что с ней?
— По предварительной оценке, основанной на тех нескольких вопросах, что я успел ей задать, — начал он, — есть подозрение, что в результате аварии она получила черепно-мозговую травму, вызвавшую потерю памяти.
— И что это для неё значит? Я имею в виду каковы шансы на восстановление? Что входит в план лечения?
— Чтобы дать точный ответ, нам нужно провести более подробные обследования. Пока же могу лишь сказать, что степень амнезии у разных пациентов может сильно различаться. В её случае потеря памяти, возможно, временная. На восстановление может уйти время — но точных сроков я назвать не могу. Это может быть три месяца, полгода, год, а может, и дольше.
— А как это повлияет на её повседневную жизнь?
— Вам не стоит слишком волноваться, — спокойно ответил доктор. — Большинство пациентов с подобными травмами вполне способны вести обычную жизнь. Повседневные привычки и рутинные действия, как правило, сохраняются. Единственная проблема — она может не помнить событий, связанных с самой собой.
— Понятно…
Объяснение доктора не развеяло беспокойства Тичилы до конца. Доктор сразу уловил это.
— Мне уже передали кое-какую информацию о пациентке от инспектора Тонтхана, — добавил он. — Пока что я считаю, что ей лучше остаться в больнице, до тех пор, пока её состояние не улучшится. Между тем, вполне возможно, что её родные уже ищут её — обзванивают больницы, спрашивают. Если всё пойдёт как надо, вам не о чем беспокоиться. Мы возьмём всё это на себя.
— Хорошо. Большое вам спасибо, доктор. Если больше ничего, я, пожалуй, пойду.
— Да, конечно.
***
Но и после разговора Тичила никак не могла выбросить эту девушку из головы. Узнав о её состоянии, она почувствовала себя растерянной, опустошённой. За сочувствием быстро пришло другое — беспокойство, странное и почти нелепое. Если её догадки были верны, значит, кто-то охотился на неё. Кто-то хотел причинить ей зло. И что теперь? Такая хрупкая, как котёнок, та не смогла бы постоять за себя даже в обычной ситуации. А теперь, когда у неё нет даже памяти — оставить её одну было всё равно что бросить в опасности. Мысли в голове Тичилы противоречили друг другу. Одна её часть хотела отойти в сторону: это ведь не моё дело. Но другая не могла перестать тревожиться — хотя, казалось бы, повода не было. Тичила тяжело вздохнула и направилась обратно в палату. Едва она переступила порог, как её взгляд наткнулся на знакомое лицо — нежное, бледное, с широко распахнутыми глазами, полными ожидания. Девушка смотрела прямо на неё, словно ждала её возвращения. Тичила подошла ближе, остановилась у кровати и опустила взгляд на тонкую фигуру, не отводящую от неё глаз. — Ты правда ничего не помнишь? Даже собственного имени? — Я уже всё рассказала доктору. Ты ведь слышала, не так ли? — её голос был по-прежнему мягким, мелодичным, но в нём сквозило недовольство. Тичила даже растерялась — она ведь просто хотела убедиться. Но эта лёгкая обида, вспыхнувшая в прекрасных глазах, выбила её из равновесия. Подождите… с чего это она вдруг обиделась? Они ведь даже не знакомы! Что вообще происходит у неё в голове? — Я просто хотела убедиться, — проговорила Тичила. — Ты попала в аварию в моём районе, и я отвезла тебя в больницу, хотя мы никогда раньше не встречались. Если бы ты вспомнила своё имя, я могла бы связаться с твоими родными или с кем-то, кто тебя знает. Тогда тебе не пришлось бы обременять чужих людей. Её лицо, и без того бледное, побелело ещё сильнее. Жёсткий тон Тичилы, казалось, подкосил её. Взгляд, полный растерянности, дрогнул. Девушка с нежным лицом опустила глаза к своим ладоням, словно не знала, куда себя деть. Слова Тичилы были достаточно ясны — она не собиралась втягиваться ни во что чужое. И это осознание, болезненное и тяжёлое, будто придавило её ещё сильнее, сделав маленькой, уязвимой. Полные губы сжались в тонкую линию, как будто она безмолвно признала: ей не на что надеяться. — Ты уже давно проснулась. Хочешь пить? У Тичилы болезненно сжалось сердце. С виду она могла казаться сильной, но сама знала, где у неё слабые места. И сейчас она проигрывала — проигрывала взгляду этой хрупкой, потерянной девушки, которая даже не помнила собственного имени. Та медленно подняла глаза и посмотрела на неё — на высокую, строгую фигуру, стоящую у кровати. Ранние слова Тичилы задели её. И всё же, в её присутствии было что-то, что давало ощущение защищённости. Может, это был инстинкт — тот самый, что заставляет раненого человека тянуться к теплу и свету. Просто быть рядом с ней было легче, спокойнее. А когда всё тело болело, а горло саднило от жажды, — это ощущение было важнее прежних обид. — Я хочу пить. Тичила на мгновение задержала на ней взгляд, потом потянулась к кувшину на прикроватной тумбочке. Она налила воду в стакан, опустила в него трубочку и аккуратно поднесла к губам девушки. Прохладная вода медленно стекала в её горло. Даже в таком состоянии, в каждом её движении сохранялась какая-то невесомая грация — и Тичила не могла отвести глаз. Девушка пролежала без сознания два дня, жажда, должно быть, мучила её нестерпимо. Но даже выпив почти весь стакан, она не торопилась. Каждый глоток — медленный, размеренный, будто наполненный внутренним достоинством. — Хочешь ещё? Похоже, тебе очень хотелось пить. — Спасибо, мне достаточно. Она подняла глаза и подарила ей лёгкую, почти незаметную улыбку. И этой одной улыбки — тёплой, чуть застенчивой — оказалось достаточно, чтобы сердце Тичилы дрогнуло. Она не была готова к этому чувству. Несмотря на бледность, перевязанную голову и синяки, испортившие нежную кожу, её красота была неоспорима. А эти мягкие, спокойные глаза? Они были опасны. Тичила вдруг поймала себя на том, что затаила дыхание. Словно воздуха стало слишком мало. Она с трудом подавила подступившие эмоции. Очарование этой девушки было слишком сильным, почти непреодолимым. Но Тичила не позволила себе дрогнуть — лицо осталось безмятежно спокойным. Она не собиралась демонстрировать слабость. Кто она такая? Откуда появилась? Почему это так на меня влияет? Но стоило ей только попытаться напомнить себе об этом, как их молчаливый обмен взглядами был внезапно прерван — в палату вернулись её двое подчинённых. Она быстро поставила пустой стакан на тумбочку, воспользовавшись появлением подчинённых как поводом, чтобы собраться и снова взять себя в руки. Затем повернулась к ним. — Вернулись. Как ты, Пряо, отдохнула? — Немного… Но я волновалась за вас, поэтому уговорила П'Тоса отвезти нас обратно в больницу, — ответила Пряо и тут же заглянула через плечо начальницы, заметив девушку на кровати. — Она очнулась?! Девушка действительно была в сознании. Хрупкая, тоненькая, она сидела, опираясь на подушки, и с тревожным, потерянным взглядом наблюдала за ними. — Да, пришла в себя. Но всё ещё ничего не помнит, — спокойно подтвердила Тичила. — Пока её родственники не объявятся, я хочу, чтобы ты присмотрела за ней. Пряо моргнула, не до конца поняв: — Подождите… что вы имеете в виду? Оба — брат и сестра — уставились на незнакомку, а та опустила глаза, будто стала ещё более растерянной и беспомощной. Тичила тихо вздохнула, прежде чем всё разъяснить: — У неё черепно-мозговая травма. Доктор говорит, что это амнезия — она даже имени своего не помнит. Придётся подождать, пока родные сами не выйдут на связь. А пока ты останешься с ней. Тос и я должны вернуться на шахту. Если что-то случится — сразу звони. Поняла? — Поняла, леди босс. Уладив всё, Тичила снова повернулась к девушке на кровати. Лицо её оставалось спокойным, но она не могла не заметить, как те мягкие, просящие глаза ищут её взгляд, словно безмолвно умоляя не уходить. Но у неё была работа. Она не могла провести весь день, сидя рядом с незнакомкой. — Мне нужно возвращаться. Пока останешься с Пряо. Если что-то понадобится — просто скажи ей. Поняла? — Поняла. Но спустя мгновение та нерешительно подняла глаза и, едва слышно, словно боясь услышать отказ, спросила: — А ты… ты ещё придёшь? Сердце Тичилы сжалось от этой тихой просьбы, в которой звучал испуг, почти детская уязвимость. — Если будет время, может, завтра, — ответила она сдержанно, коротко. Затем повернулась к Тосу. — Пошли. Она кивнула ему и, не оборачиваясь больше, направилась к выходу из палаты. Девушка на кровати молча провожала её взглядом, пока та не скрылась из виду. — Вам стоит отдохнуть, — мягко сказала Пряо, опуская взгляд на больную. — У вас раны. Чем больше будете отдыхать, тем быстрее поправитесь. Девушка колебалась, прежде чем задать тихий вопрос: — Та… девушка… она твоя начальница? — Да, Кхун Тэ — наша начальница, — с уважением кивнула Пряо. — А теперь попробуйте поспать. Девушка не ответила. Поняв, что её сиделка не собирается поддерживать разговор, она отступила от своих вопросов и тихо опустилась на подушки. Тело ныло, боль не отпускала — и именно она помогла быстрее погрузиться в тяжёлый, беспокойный сон.***
Тем временем Тичила и Тос шли к припаркованному у входа четырёхдверному пикапу. Она двигалась уверенно, не сбавляя шага, но в глубине сознания всё ещё оставалась тревога. — Это правда? — нарушил молчание Тос. — Что у неё и правда потеря памяти? Тичила метнула на него косой взгляд: — Шутит кто-то про такое, Тос? — Ладно, я просто хотел убедиться, — пожал он плечами. — Но, что, если мы не сможем найти её родных? Разве тогда вся ответственность не ляжет на тебя? В конце концов, она ведь забежала на нашу шахту, спасаясь. — А у тебя, значит, есть вариант получше? — хмуро бросила она. — Может, просто выбросить её где-нибудь, чтобы не пришлось отвечать? Тос театрально ахнул, будто в ужасе: — Никогда бы не подумал, что вы такая бессердечная, леди босс! Бросили бы маленькую, красивую девушку в таком состоянии? Она ведь и дня не протянет одна! А может, всё же… оставить её? Жалко ведь — такую красоту упускать. Представьте: возвращаетесь домой после тяжёлого дня, а она — встречает вас с холодным напитком. Или даже… — Замолчи, Тос! — резко одёрнула его Тичила и смерила ледяным взглядом. — А что? Я просто говорю, как есть. Или вы хотите сказать, что вас совсем не задело? Она ведь прямо как ангел. Может, так её и звать будем? Ангел… Падший ангел, спустившийся на землю. Тичила фыркнула от пафоса, но на губах невольно промелькнула слабая усмешка. — Ангел…? — Ага! Не нравится? Хотя она и вправду на ангела похожа. Если у вас, конечно, нет идеи получше? Тичила ненадолго замерла, затем покачала головой: — Нет. Сейчас не до того. Она рывком открыла водительскую дверь и забралась в кабину. Подчинённый поспешно занял место рядом. Не раздумывая, Тичила завела двигатель, и пикап тронулся с места, унося их прочь от больницы — обратно к шахте. А на лице Тоса расцвела хитрая, понимающая улыбка. Он всё понял без слов. Он никогда и не думал, что у его начальницы холодное сердце. Тичила была не такой. Какая бы жёсткая ни казалась снаружи, она не могла спокойно смотреть на чужие страдания — особенно когда на кону стояла жизнь. Но главное даже не в этом... Как его босс могла всерьёз проигнорировать кого-то настолько прекрасного?
