Остаться в сердце / Remain (тайская gl-новелла)

      Прошла уже больше недели с начала расследования, а дело всё ещё не сдвинулось с мёртвой точки. Более того, за всё это время в больницу так и не объявился ни один родственник или знакомый пострадавшей.       Ближе к полудню Тичила появилась в больнице с хмурым лицом. Она быстро пересекла вестибюль и заметила молодого инспектора, сидящего на длинной скамье у входа.       — Только приехал?       — Да, выехал прямо с участка и сразу сюда, — кивнул тот.       — То есть прошла уже целая неделя, а вы всё ещё топчетесь на месте? Это дело и правда настолько трудное, Тан? — нахмурилась Тичила, взглянув на своего приятеля в форме.       Инспектор встал, вытянувшись во весь свой внушительный рост — выше ста восьмидесяти сантиметров. Его густые, выразительные брови сдвинулись от раздражения. Он позвонил ей чуть ранее, попросив встретиться в больнице. И Тичила уже заранее догадывалась — он пришёл не просто рассказать, как продвигается дело.       — Мы зашли в тупик. Преступник действовал очень грамотно, почти не оставив следов. А пострадавшая — она же ничего не помнит, ни обстоятельств, ни лиц. Это сильно осложняет нам задачу. Нам приходится удваивать усилия. Но, если честно... дел всё больше, и приоритеты меняются. Это дело не заброшено, но оно займёт время. Я, во всяком случае, не остановлюсь.       Слушая его, Тичила чувствовала, как внутри нарастает раздражение. Вдобавок сегодня врач дал добро на выписку пациентки — теперь ей предстояло продолжать восстановление дома. А это только усиливало тревогу.       — Врач сказал, что её сегодня выписывают. Как ты думаешь, что нам делать?       — Если хочешь знать моё мнение, то шахта — лучший вариант. Там просторно, безопасно, территория охраняется. Для такой хрупкой девушки — самое то.       — Это сейчас была шутка? — Тичила метнула в него острый взгляд. — Брать на себя ответственность за чью-то жизнь — за человека, которого мы даже не знаем — это не повод для шуток. Давай будем реалистами.       — Я говорю по-серьёзному! Не забывай, мы же сами предположили, что её кто-то хотел убить. А шахта — самое надёжное укрытие. Никто не подумает искать её там. Возможно, они вообще не знают, что она выжила. Все эти дни я делал всё, чтобы информация не утекла. Мы продолжаем следить за местом преступления — никто туда не возвращался. Если же вопрос в жилье, и вам неудобно, могу передать дело в соответствующие службы. Пусть они и заботятся о ней.       — Это ты сейчас издеваешься?       — Да ни в коем случае! Кто бы осмелился? — Тан невинно пожал плечами, но по его интонации было ясно — поддразнивает. За это он удостоился раздражённого взгляда от Тичилы.       — Если хочешь, пусть остаётся у меня. Но тогда, Тан, поторопись с оформлением. Я не хочу в это всё влезать. Не собираюсь таскать на себе лишние проблемы.       — «Никаких лишних проблем»? — усмехнулся Тан, едва не расхохотавшись. — Ну, ты всерьёз считаешь, что приютить одну девушку — это «слишком»? Вы же управляете целой шахтой и заботитесь о сотнях людей! Только скажи честно. Или ты её отталкиваешь, потому что боишься чего-то?       — Боюсь? Ты бредишь?       — Это не бред. Мы дружим уже не первый год. Можешь врать кому угодно, но не мне.       На этот раз Тан говорил прямо. Он знал Тичилу слишком давно, чтобы поверить в её показное равнодушие. Он видел, как она снова и снова отдаляется от той девушки — это не было равнодушием. Это было что-то другое.        — Хорошо. Раз ты не хочешь, чтобы она жила у тебя, пусть тогда поживёт у меня. У меня в служебной квартире есть свободная комната, ей там будет удобно.       — Ты с ума сошёл? Мужчина и женщина под одной крышей? Люди будут сплетничать!       — А ты ведь сама только что говорила, что тебе не нужны лишние заботы. Я всего лишь хотел помочь. Ну ладно, решено – я её забираю. Не хочу, чтобы моя подруга чувствовала себя обязанной, так что беру всё на себя. Договорились?       — Заткнись! – вспыхнула Тичила, голос дрогнул от раздражения. Но злилась она не на него, а на себя.       Одна только мысль о том, что Тан заберёт эту девушку к себе, выводила её из равновесия. Тан был хорошим человеком, но всё же мужчиной. А она – хрупкая красавица без памяти. Отдать её в такие руки – всё равно что подсунуть сахарный тростник слону.       — Вот как... А почему ты так завелась? Неужели ты ревнуешь? — ухмыльнулся Тан, лукаво ткнув в себя пальцем.       В ответ Тичила посмотрела так, будто могла прожечь сталь одним лишь взглядом. Чем больше она злилась, тем прекраснее становилась. Не то чтобы она это замечала – была слишком занята, отчитывая его в привычной манере.       — Перестань нести чушь и заткнись уже. Ты вроде как инспектор полиции, а ведёшь себя как подросток. Тебя подчинённые видят, между прочим. Кто тебя потом уважать-то будет? Сиди тут. Я пойду рассчитаюсь за больницу.       С этими словами Тичила уверенно направилась в сторону кассы, оставив Тана стоять на месте с широкой улыбкой. Он провожал её взглядом, не скрывая веселья.       Она говорит, что не хочет брать на себя лишнюю ношу... И в то же время – оплачивает лечение совершенно незнакомой девушки.       В палате выздоравливающих девушка складывала вещи в небольшой рюкзак. Последнюю неделю ей поручили присматривать за пациенткой, и теперь, закончив сборы, она поставила сумку у дивана — всё было готово к выписке. Она бросила взгляд на хрупкую девушку, которая медленно приподнялась, свесив ноги с кровати. Она тут же обернулась, чтобы взять комплект одежды, который предусмотрительно принесла заранее. Поразительно, но даже сейчас она так и не знала имени этой девушки. Все, включая её начальницу, называли незнакомку просто «Мисс».       — Вот, одежда для вас. Моя мисс попросила меня принести что-нибудь, чтобы вам было во что переодеться при выписке. Но сразу скажу — это мои вещи. Почти новые, я надевала их всего один раз. Надеюсь, вы не против. Вы такая миниатюрная — думаю, подойдут. Моя мисс сказала, что после больницы повезёт вас за новыми.       — Спасибо, Пряо. А твоя Мисс, похоже, любит отдавать приказы, да?       — Неправда. Она добрая.       — Добрая? Где? — девушка фыркнула, усевшись на край кровати. — Она же всё время такая строгая! Я даже ни разу не видела, чтобы она улыбнулась.       Пациентка не упустила шанс немного посплетничать — уж больно холодной и неприступной казалась ей эта девушка, хотя та, без сомнения, много для неё делала. Но разве обязательно при этом выглядеть так, будто вот-вот арестуешь кого-нибудь?       — И вообще, ты даже не думай, что я буду привередничать из-за какой-то одежды. Я даже не знаю, кто я и откуда. Вдруг я вообще бездомная. Какая мне разница, в чьё платье лезть?       — Ну да, конечно, бездомная, — фыркнула Пряо и покачала головой. — С таким лицом и кожей, как у вас? Даже если вы не из города, это сразу видно. Но ладно, не будем спорить. Давайте переоденемся, хорошо? Мисс вот-вот приедет, а она никогда не опаздывает. На шахте это знают все. Раз уж вам теперь там жить, подумала, что вамстоит знать и об этом.       — Спасибо, Пряо, — девушка улыбнулась, тронутая заботой Пряо. Но, вставая с кровати, не удержалась и спросила:       — А те вещи, в которых я была, они где? Их выбросили? Или остались?       — Не выбросили, — быстро ответила Пряо. — Но они были все в крови, пыли и рваные. Хотя я всё равно сохранила их для вас, аккуратно убрала, как положено.       — Спасибо тебе огромное, Пряо. Если бы не ты, я бы даже не знала, что делать.       — Благодарить надо не меня, а мою мисс, — искренне сказала девушка. — Если бы она не велела мне за вамиприглядеть, я бы и не смогла остаться. Но сейчас давайте поторопимся. А то Мисс придёт, увидит вас в таком виде — и снова это её строгое лицо… бр-р.       Слова девушки заставили пациентку вздохнуть с лёгкой обречённостью. Не говоря больше ни слова, она поднялась с кровати и ушла в ванную. Раны всё ещё болели, тело ныло, но ей совсем не хотелось казаться ещё большей обузой, чем она уже была.       Спустя около пяти минут она вышла — в чистой одежде — как раз в тот момент, когда распахнулась дверь, и в палату вошла Тичила, за ней — подтянутый полицейский в аккуратной форме. Шаги Тичилы чуть замедлились, когда её взгляд скользнул по девушке. Она невольно остановилась. Уже не та бледная, безжизненная фигура в больничной сорочке, к которой она успела привыкнуть. Теперь на ней был простой, но аккуратный белый облегающий топ и льняные бежевые брюки. Совсем другой образ. В новом виде она казалась ярче и здоровее. Её кожа больше не была мраморно-бледной, на щеках появился тёплый румянец, а губы — те самые губы, что раньше были почти бесцветны — вновь обрели мягкий розовый оттенок.       Два дня. Всего два дня прошло с тех пор, как Тичила была слишком занята, чтобы прийти. И эти два дня нарушили привычный ритм, к которому она, сама того не замечая, уже начала привыкать.       — Готовы идти, Пряо? – спросила она, не сводя взгляда с пациентки.       — Да, мисс.       — Тогда пойдём. После этого мне нужно заехать на шахту — проверить, как идут дела.       Взгляд Тичилы ненадолго задержался на девушке. Та тут же опустила глаза, словно избегая встречи взглядом. Тичила ничего не сказала. Молча подошла к кровати, подняла аккуратно сложенное больничное платье и положила его на одеяло.       — Вот та одежда, о которой вы спрашивали. Я отнесу её в машину.       — Я сама понесу. Спасибо большое, Пряо, — тихо ответила девушка.       С этими словами она протянула руку, забрала бумажный пакет и прижала его к себе. Но стоило ей случайно поднять глаза и встретиться взглядом с высокой девушкой, как её самообладание дало трещину. В глубине того спокойного взгляда, что был устремлён на неё, таилось нечто — тихое, глубокое — и это чуть не выбило почву из-под её ног. Она никогда не хотела быть обузой. Если бы у неё был хоть малейший другой выбор, хоть какое-то место, куда можно было бы пойти, она бы ни за что не доставила этой девушке ни малейших хлопот.       — Если всё готово, пойдём, — вмешался инспектор. — Давай я понесу пакет, Пряо. Отдай его мне.       — Всё в порядке, инспектор, — быстро ответила девушка. — Там только личные вещи. Думаю, будет лучше, если я сама их понесу.       — В таком случае, не будем терять времени, — произнесла Тичила. И хотя слова были обращены к другим, взгляд её ни на миг не отрывался от хрупкой девушки перед ней — той, что всё так же держала глаза опущенными, избегая её взгляда.       — Сможешь дойти до машины? Или попросить коляску? Я попрошу медсестру...       — Не нужно. Я дойду, — тихо ответила она.       Она хотела добавить: я не хочу быть обузой. Но не успела — неожиданно Тичила сделала шаг вперёд и, не говоря ни слова, коснулась её запястья. Лёгкое, но уверенное прикосновение. Она опустила глаза, уставившись на тонкие пальцы, обвившие её запястье. Сердце стучало в груди так громко, что казалось — вот-вот выдаст её с головой. От одного лишь этого лёгкого прикосновения — как такое вообще возможно? — сердце бешено заколотилось в груди. Оно было тёплым. Спокойным. Безопасным. И, самое странное — ей вдруг захотелось ощутить его снова.       Медленно она подняла взгляд — и встретилась глазами с Тичилой. На мимолётное, почти неуловимое мгновение, будто весь мир остановился. Их взгляды слились воедино, и время затаило дыхание. Но это длилось всего несколько секунд. Опомнившись, она поспешно отвела глаза, испуганно оглядываясь по сторонам. И тут же заметила: инспектор, домашняя прислуга, младшие сотрудники поместья — все смотрели на них с немым любопытством. Волна жара стремительно накрыла её, и она с трудом изобразила на лице спокойствие, будто ничего не произошло.       — Ну, что стоишь? Иди уже, — голос Тичилы вдруг снова стал жёстким, будто она сама пыталась подавить что-то внутри. — Идите вперёд. Мне нужно кое-что ей вернуть.       Слишком неубедительная отговорка, чтобы скрыть минутную слабость. А для Тонтхана, который уже давно хранил в сердце неразделённое чувство к Тичиле, это было не в новинку. Он только вздохнул и покачал головой. Больно? Да. Но к такой боли он уже давно привык.       — Вернуть? — робко переспросила она.       Когда остальные ушли вперёд, она подняла свободную руку и, стараясь скрыть румянец, убрала прядь волос за ухо. Простой, почти детский жест, но именно в нём — в этой неуверенности, в естественной застенчивости — было что-то, от чего у Тичилы дрогнуло сердце. Не говоря ни слова, Тичила сунула руку в карман своей тёмно-коричневой куртки и достала что-то, протягивая ей.       — Это твоё. Доктор попросил снять, когда я привезла тебя в больницу.       — Спасибо…       Она уставилась на протянутый браслет, потом осторожно взяла его, позволив пальцам скользнуть по гладкой поверхности. Несколько мгновений она просто смотрела на него — как будто пыталась в нём что-то узнать, вспомнить.       — Надень его в машине. Сейчас нам нужно идти.       — Хорошо.       Прежде чем она успела сказать что-либо ещё, Тичила мягко взяла её за руку и повела к машине, где их уже ждали инспектор Тонтхан и Пряо.       — Дальше вы без меня, — сказал Тонтхан. — Если появятся новости — я сразу позвоню. И как только будет время, заеду на шахту. Удачи вам. А насчёт дела — я сделаю всё, что смогу. Так что не беспокойся.       — Спасибо вам большое, инспектор.       Она обернулась к нему с искренней улыбкой благодарности, прежде чем сесть в машину вслед за двумя женщинами. Машина тронулась, набирая скорость, оставляя позади больницу и направляясь прямо к шахте.       Всю дорогу она молчала, сидя на заднем сиденье, погружённая в свои мысли. Иногда опускала взгляд на бумажный пакет, что держала на коленях, потом медленно открыла его и достала аккуратно сложенную одежду.Пальцы бережно коснулись ткани. Лоб её чуть нахмурился. В памяти что-то дрогнуло — далёкое, неясное, будто чей-то голос на другом конце густого тумана. Она пыталась ухватиться за этот обрывок воспоминания, но чем сильнее напрягалась, тем ощутимее ныла голова. В висках пульсировала тяжесть — как от усилия вспомнить нечто слишком важное и слишком ускользающее.       С лёгким вздохом она убрала одежду обратно в пакет и вместо этого достала браслет. Её взгляд скользнул по его гладкой поверхности, задержавшись на простом, но изящном дизайне. Линии были лаконичны, аккуратны, будто специально рассчитаны на сдержанную элегантность. Но чем дольше она вглядывалась, тем глубже хмурились её брови. Вот — на внутреннем шве браслета — слабый, едва заметный знак. Какой-то след, крошечная царапина… что-то странное.       Она точно не видела этого раньше.