Остаться в сердце / Remain (тайская gl-новелла)

      — Нам…       Её губы беззвучно прошептали имя, пока тонкие пальцы скользили по выгравированным на браслете буквам. Надпись была на английском, но она без труда прочла её по-тайски. Хотя воспоминания по-прежнему ускользали, способность читать осталась при ней — эти несколько символов дались легко. Она подняла голову, и в глазах вспыхнула надежда. На её лице заиграла лёгкая, почти детская улыбка — как у человека, нашедшего что-то давно потерянное. Ей хотелось поделиться этим с водителем, и именно в тот момент их взгляды встретились в зеркале заднего вида. Сердце дрогнуло. Как всегда, та девушка следила за каждым её движением — молча, пристально.       — Я знаю, как меня зовут, — выдохнула она. Голос дрожал, будто от волнения, но в нём звучала тихая решимость.       Ответа не последовало. Тичила продолжала смотреть в зеркало с тем же спокойным выражением, но в глазах её читалось ожидание. Пряо, сидевшая впереди, обернулась через плечо — лицо её озарилось радостью.       — Вы вспомнили?       — Не совсем, — призналась она. — Но взгляните на этот браслет.       Она протянула украшение вперёд, показывая изящную гравировку. Её лицо светилось восторгом, а в голосе звучала надежда.       — Здесь имя. Если браслет мой — значит, это и есть моё имя. Нам. Я, должно быть, Нам!       Салон наполнился её радостью — лёгкой, как ветер в полуденный зной. Даже водитель, казалось, ощутила этот порыв. Но её ответ оказался ледяным:       — Всего лишь гравировка, — бросила Тичила. — Я надеялась, ты действительно что-то вспомнила.       Улыбка угасла. Девушка опустила взгляд на браслет и медленно спрятала его, будто оберегая хрупкую надежду от чужого равнодушия. Только что родившееся воодушевление уступило место разочарованию. Она ничего не помнила. Но разве даже крошечная зацепка не стоит больше пустоты? Погружённая в свои мысли, она не заметила, как Тичила нахмурилась — словно что-то осознала. Она вновь взглянула в зеркало — на худенькую фигуру на заднем сиденье. Казалось, собиралась что-то сказать, но передумала.       — По-моему, это хорошая идея, мисс, — негромко сказала Пряо. — По крайней мере, у неё теперь есть имя. Лучше, чем называть её просто «мисс». Да и имя ей подходит. Правда, Кхун Нам?       — Эм… зови меня просто Пи, Пряо, — растерянно отозвалась она. — Я ведь столько раз говорила. Не стоит быть такой формальной. Я даже не знаю, кто я…       — Вот именно, — прервала её Тичила. — А значит, «мисс» — вполне уместно. Ты не работница шахты. Рано или поздно ты уедешь. Считай себя гостьей. И, Пряо, проследи, чтобы остальные это поняли.       — Да, мисс, — кивнула Пряо, склоняя голову.       Тем временем Тичила бросила острый взгляд на девушку, которая теперь смотрела на неё с печальной обидой.Опять этот взгляд. Почему она снова хмурится? Неужели не понимает, что здесь нет места излишней близости? В шахте полно мужчин. А она — хрупкая, утончённая, беззащитная. За такой нужен глаз да глаз. Вместо благодарности — упрёк.       В её глазах — ранимость. В груди — жжение. И вдруг раздался голос, дрожащий, но уверенный:       — Прости, но я была бы счастлива остаться здесь как обычная работница. Скажи, что нужно делать — я постараюсь. Взамен просто дай мне крышу над головой. Я хочу отплатить за твою доброту, мисс.       — Не люблю, когда кто попало зовёт меня «мисс». Пряо, ты ей разве не говорила?       В голосе звучало раздражение, но за ним скрывался вихрь чувств. Эта девушка не понимала, где очутилась. Хрупкая, как фарфор, с нежными руками, будто никогда не державшими веник. Ни один штрих в её облике не говорил о тяжёлом труде. Та, что сидела между ними, вздрогнула и встретила взгляд Тичилы. Испуганно, неловко.       — Прости, я просто слышала, что остальные так тебя называют. И ты не возражала.       — Потому что они — свои, — жёстко ответила Тичила. — А это другое.       — Поняла, мисс, — тихо откликнулась Пряо. — Я объясню ей, когда вернёмся.       — Не нужно, — подала голос девушка с заднего сиденья. — Я всё слышу. И она ни при чём. Это я виновата.       — Кхун Нам…       Пряо хотела вмешаться, но та, что ещё недавно казалась тихой и послушной, вдруг проявила неожиданное упрямство.       — Не нужно устраивать скандал. Просто объясни нормально, и я пойму. У меня амнезия, а не потеря рассудка. Я в здравом уме. Если я раздражаю, пусть скажет это мне, а не тебе.       Тичила опешила и просто молчала. Но сильнее всех побледнела Пряо, зажавшаяся в кресле. Она не привыкла видеть, как кто-то спорит с её начальницей. И ещё больше поражало, что Тичила — холодная, резкая — сейчас молчала.       До самого конца пути никто больше не проронил ни слова. Машина свернула с главной дороги, проехала по грунтовке и остановилась у большого дома, утопающего в зелени. Та, что до сих пор сидела молча на заднем сиденье, не спешила выходить. Всё вокруг было новым, незнакомым, и лёгкое волнение скользнуло по телу дрожью. Она глубоко вдохнула, прежде чем открыть дверь. Её взгляд — застенчивый, но внимательный — скользнул по окружающему пейзажу. Перед ней раскинулся аккуратно подстриженный газон, ведущий к возвышенному дому в полутрадиционном тайском стиле: с широкой верандой, резными перилами и крышей, теряющейся в листве раскидистых деревьев. Чуть поодаль, ровным рядом выстроились три небольших домика.        — Комната готова, Пряо?       — Да, леди босс.       — Отлично. Пойдём. Только сперва нужно кое-что обсудить.       Они пошли к дому, и Тичила, не замедляя шаг, продолжила:       — Пока живёшь здесь, не уходи никуда без разрешения. Шахта — не только то, что видно. Там лагеря, корпуса, рабочие. Нельзя бродить как вздумается. Поняла?       — Да.       — В доме живём только я и мой брат. Первый домик — семьи Пряо. Остальные принадлежат старым сотрудникам. Мы все как одна семья. Днём приходит домработница — тётя Прун. Если что, обращайся к ней или к Пряо. Или к Тосу, нашему управляющему.       — Поняла.       — Ещё одно. Днём я буду на шахте и, скорее всего, вернусь только поздно вечером. Иногда тебе придётся оставаться одной — тётя Прун не сможет находиться здесь целый день. У каждого свои обязанности, у Пряо тоже хватает дел.       — Хорошо.       — Насчёт одежды. Сегодня наденешь мою. Завтра поедем в город за всем необходимым.       — Спасибо. Но, пожалуйста, не стоит. Если у тебя есть старые вещи — дай их мне. Не трать на меня деньги.       Она чувствовала себя неловко. Эта девушка вела себя с ней так, будто они недавно не спорили в машине. И от этого чувство вины только усиливалось. Она шла с опущенной головой, пока вдруг не натолкнулась на чью-то фигуру. Вздрогнув, подняла глаза — и густо покраснела. Руки, внезапно обвившие её талию, сразили сердце бешеным ритмом. А когда она уловила, как взгляд девушки скользнул ниже, задержавшись на её груди, её щёки вспыхнули, а тело рефлекторно отшатнулось — так резко, что она едва не потеряла равновесие.       — Прости! Я не смотрела, куда иду.       — Ты сказала, что наденешь мою одежду. Уверена?       — Да.       — Даже бельё? — Улыбка скользнула по губам Тичилы, а глаза загорелись насмешкой. — Не думаю, что у нас одинаковый размер. Если наденешь моё, оно может быть великовато.       Нам вспыхнула. Это сейчас было, насмешка над её грудью? Опустив взгляд, она впервые задумалась о чём-то таком. С чего она взяла, что у неё маленький размер? Может, у неё всё в порядке! Фыркнув, она закатила глаза и пошла дальше, пробормотав что-то себе под нос. А позади Пряо едва сдержала усмешку.       Серьёзно, между этими двумя явно что-то происходит.