Глава 6.
24 июля 2025 г., 10:00
Новое утро встретило их прохладой и облачным небом — солнце так и не показалось. Время перевалило за семь, казалось, вот-вот пойдёт дождь. Свежий ветерок доносил аромат сырой земли, шелестя листвой, опадавшей с деревьев на траву.
Это был первый день её новой жизни в этом доме. Стройная девушка проснулась рано, приняла душ и оделась — она собиралась выходить. Не хотелось, чтобы хозяйка дома ждала её слишком долго или решила, что она лентяйка. Однако оказалось, что та проснулась ещё раньше. Стоило приоткрыть дверь, как она увидела в гостиной высокую, стройную фигуру Тичилы. Она пыталась разбудить младшего брата, свернувшегося калачиком на диване.
— Тон! Вставай уже! Почему ты спишь здесь? У тебя же есть своя комната!
— Угх... П'Тэ, дай ещё немного поспать… Зачем ты меня так рано будишь? — парень сонно простонал и натянул подушку на уши, повернувшись к сестре спиной. Та стояла с руками на бёдрах, выглядя так, будто её терпение было на исходе.
— Невозможно с тобой! Уже и так поздно! Все давно работают, а ты всё валяешься! Когда ты, наконец, перестанешь быть таким бесполезным, Тон?!
Слова повисли в воздухе. Тичила тяжело выдохнула, подняв глаза к потолку. Она устала от его безответственности. Могла управлять десятками работников на руднике, но не справлялась с одним человеком в собственном доме. Что бы ни делала, он не менялся.
Петай был младше на десять лет — всего двадцать три. С тех пор, как он окончил учёбу, ничем серьёзным не занимался. Его не интересовала работа — даже семейное дело, добыча сапфиров, — оставляло его равнодушным. Будто он не понимал, что однажды вся ответственность ляжет на него. По сути, именно он должен был управлять рудником — законный наследник Суппарамет. Не она. Она была всего лишь сиротой, усыновлённой задолго до его рождения.
— Я сказала, вставай, Тон!
Голос стал низким и серьёзным. У парня по спине пробежал холодок. Поняв, что сестра вот-вот сорвётся, он вскочил — пока кувшин с водой в её руке не оказался у него на голове.
— Ай! Спокойно, П'Те! Я уже встал! Только не лей воду, не хочу душ с утра! — недовольно бурчал он, морщась, а волосы торчали во все стороны, разрушая образ обаятельного бездельника.
Тичила закатила глаза. Её усталость не оставляла сил на раздражение. Если её однажды не станет, как он будет жить? Справится ли? Сомнительно. За всё это время она так и не обрела в нём опору. Она устала. Но признать это вслух — значило бы показать слабость, на которую она не имела права. Сколько бы ни ворчала, всё исчезало, будто вода в песке. Её долг — отплатить заботой тем, кто когда-то приютил её. И, как бы тяжело ни было, она не могла жаловаться.
— Сегодня я еду в город. А ты — на рудник. Посмотришь, как всё устроено, поучишься у Тоса. Понял?
— Ни за что, Пи! У меня планы с друзьями. Я же бесполезен на руднике! Даже если ты меня туда затащишь, я всё равно просто буду сидеть и пялиться в камни. Если бы там были симпатичные девушки… А так? Одни бородатые дядьки. Да и женщины — ни одна не сравнится с твоей. Кстати, где ты её откопала? Она же невероятно красивая.
— Не увиливай, — отрезала Тичила, глядя строго. Он лишь хитро ухмыльнулся. Так всегда: либо он исчезает из дома, либо доводит её до белого каления.
— Ну что ты сразу сердишься? Я просто поддразнил. Ладно-ладно, понял. Ты страшно ревнивая. Но не переживай, я бы никогда не стал заигрывать с девушкой собственной сестры.
Тичила тяжело вздохнула. Очередная перепалка вымотала её. И всё это не прошло мимо молчаливой свидетельницы, стоявшей поблизости. С каждой фразой её лицо становилось теплее. Слово «девушка» слетало с его губ с такой лёгкостью, будто он и вправду верил в это. А может, так и было? Хотя всё это было игрой, ради правдоподобия, она не могла отрицать: эти слова отзывались в её сердце слишком сильно.
— Скажи прямо, ты идёшь или нет? — голос Тичилы стал сухим. — Если согласишься и начнёшь учиться, верну тебе всю урезанную зарплату. Если нет — живи на том, что осталось. И не жалуйся.
— Ну, Пи, зачем ты такая жестокая? Я же твой брат! Пожалей хоть немного!
— Не надейся. Даже если ты мой брат, поблажек не будет.
— Ну пожаалуйста! Я уже договорился с друзьями — поездка, всё такое! С понедельника точно начну, честно! Ни жалоб, ни отговорок!
Он выложил всё своё обаяние, но её холодный взгляд быстро остудил его. Он знал: у сестры доброе сердце, но временами она становилась по-настоящему грозной.
— Ладно. Раз уж пообещал — прощаю. Но ты знаешь, что будет, если снова попытаешься увильнуть. Забудь про зарплату, кредитку и ключи от машины. Считай, что их больше нет.
— Понял! Клянусь, не подведу!
— А теперь извини, мне пора в душ. Друзья уже, наверное, заждались. Пока-пока!
Он махнул рукой и скрылся, оставляя за собой аромат парфюма и искреннее облегчение. На прощание весело поприветствовал Нам, стоявшую поблизости с вежливой, слегка смущённой улыбкой:
— Доброе утро, золовка! Слышал, Пхи Тичила везёт тебя в город. Хорошо повеселиться!
Не дожидаясь ответа, он исчез в комнате, оставив девушку с пылающими щеками. Смущение мало чем отличалось от чувств Тичилы. Но её растерянность бледнела по сравнению с той, чьё лицо в этот момент залилось краской. Такая милая, когда смущается. Тичила застыла, не в силах отвести взгляд. Чем дольше смотрела, тем сильнее билось сердце.
— П'Тэ велела проснуться пораньше, но, похоже, я всё равно встала позже.
П'Тэ… Почему это имя звучит так нежно, когда она его произносит? Почему от этого становится так странно?
— Впрочем, не так уж и поздно, — пробормотала Тичила. — Ты голодна? Я подумала, что можем перекусить в городе. Мне нужно кое-что уладить, а потом — в торговый центр.
— Хорошо. Сейчас я не очень хочу есть.
— Тогда поехали.
Тичила направилась к своему пикапу и села за руль. Машина выехала с территории шахты, по той же дороге, по которой они накануне возвращались из больницы. В салоне прозвучало всего несколько фраз — обе старались говорить как можно меньше. Немного не доезжая до города, машина свернула.
— Подожди здесь, — сказала Тичила. — Хорошо.
Оставшись одна, она проводила взглядом высокую фигуру, скрывшуюся за дверями, и осталась наедине с мыслями. Закрыв глаза, снова попыталась вспомнить хоть что-то. Пусто. Как всегда. Неизвестно, сколько прошло времени, пока не открылась дверь. Тичила вернулась.
— Ты спала?
— Нет. Просто закрыла глаза.
— Через пятнадцать минут будет одно место. Там вкусно готовят. Хочешь туда или в торговом центре?
— Всё равно. Как решишь, так и будет.
Они ехали молча и остановились у небольшого ресторана. Там провели немного времени, затем направились в торговый центр. Отдел с уходовыми товарами, одежда, и наконец — бельевой.
— Не торопись. Я отойду, нужно ответить на звонок.
— Хорошо.
Оставшись одна, она выбрала несколько комплектов и передала продавщице.
— И это всё? Собираешься стирать их через день?
Тичила вернулась как раз вовремя, чтобы увидеть: всего три комплекта.
— Ты и так уже много потратила, П'Тэ. Мне и трёх хватит.
— Считай, что я записала в долг. Как вспомнишь, кто ты, — вернёшь. Добавьте ещё десяток в этом же размере. Цвета любые, кроме красного.
Спорить было бесполезно. Когда всё упаковали, они направились к машине. Проходя мимо салона связи, Тичила остановилась:
— Это обязательно? Телефон мне сейчас ни к чему…
— Это на случай экстренной ситуации. Всё в счёт долга.
— Хорошо.
Они вернулись к машине. Пока Тичила укладывала пакеты, один из них упал. Она подняла его — и взгляд невольно упал на бирку с размером. Сглотнула. Затем — на грудь девушки. Простая футболка ничего не скрывала. Хрупкая, миниатюрная, но такой размер? Она снова сглотнула.
А та, чью грудь разглядывали, замерла, но не отвела взгляда. Напротив, выпрямилась и чуть подалась вперёд — с лёгкой гордостью. Возможно, теперь она поймёт: хрупкость не значит — маленькая во всём.
