Остаться в сердце / Remain (тайская gl-новелла)

      Прошло уже несколько часов, но мучительное зрелище, которое она увидела случайно, всё ещё стояло перед глазами. Как бы она ни старалась, стряхнуть его с себя не получалось.       Глаза жгло, и ей приходилось прилагать немалые усилия, чтобы сдерживать свои эмоции. Но кто бы мог понять, насколько тяжело было сердцу, которое уже успело почувствовать слишком многое?       — Кхун Нам, мне нужно съездить в город по поручению от мисс. Но, может, я сначала отвезу вас домой, — сказала Пряо.       — Но я не хочу пока возвращаться, Пряо. Я не хочу быть одна. Пожалуйста, возьми меня с собой.       — Но...       — Пожалуйста, Пряо.       Нам умоляла — и голосом, и глазами. Сейчас она была не в том состоянии, чтобы оставаться наедине с собой.       — Ну хорошо тогда.       В конце концов Пряо не смогла устоять перед той печалью, что читалась на лице Нам. Ей стало жаль её, и впервые она решилась ослушаться приказа своей начальницы.       — Если мисс об этом узнает, мне не поздоровится, — пробормотала Пряо.       — Я возьму всю ответственность на себя. К тому же, твоя мисс всё равно не особо обо мне заботится. И сейчас — ну уж точно не то время, когда она могла бы вернуться домой. Если ты ничего не скажешь, я тоже промолчу. И тётя Прун тоже. Тогда она никогда не узнает, что я куда-то выходила.       — Ты точно втягиваешь меня в неприятности, — тяжело вздохнула Пряо. Но менять решение было уже поздно. Поворачивать назад она не могла.       Пикап неторопливо выехал с территории шахты. Несколько раз девятнадцатилетняя девушка бросала взгляды на женщину, сидящую рядом, и снова тяжело вздыхала. Вывезти в город женщину с амнезией без разрешения хозяйки — поступок рискованный. Начальница наверняка будет недовольна. Но отказать ей Пряо не смогла.       Дорога была долгой, и они успели поговорить о многом. Время шло, и вот пикап свернул на стоянку перед зданием и плавно остановился.       — Это музей драгоценных камней, — пояснила Пряо.       — Мадам попросила меня передать важные документы одному торговцу, мы должны с ним встретиться здесь. Хочешь пойти со мной, кхун Нам?       — Я не хочу ждать в машине. Позволь мне пойти с тобой, Пряо. Пока ты занимаешься делами, я просто погуляю снаружи.       — Хорошо, пойдём вместе внутрь. Это займёт недолго, — сказала Пряо.       Поскольку отказать она не могла, юная помощница хозяйки повела Нам в музей драгоценных камней. Это место служило хранилищем сапфиров — как огранённых, так и необработанных, собранных со всего мира.       Торговцы камнями, представители ювелирного бизнеса и ценители драгоценностей считали этот музей центром притяжения всех, кого завораживала сверкающая красота самоцветов.       — Нам, просто оставайся где-нибудь здесь, не уходи далеко. Я скоро вернусь, — напомнила ей Пряо.       — Не торопись, Пряо. Я спокойно подожду.       Успокоив девушку, Нам проводила её взглядом, а затем обратила внимание на завораживающие витрины вокруг. Сверкающие украшения за защитным стеклом сразу же привлекли её взгляд, и она подошла поближе, чтобы рассмотреть их.       — Чёрный шпинель. Чёрный камень из Канчанабури, — пробормотала она, узнавая минерал перед собой, даже не глядя на табличку.       Её взгляд скользил по разноцветным самоцветам, и она с удивительной уверенностью называла один за другим. Это мне знакомо...       Чем дольше она смотрела, тем острее чувствовала странное, тревожное ощущение узнавания. Неужели она уже знала эти камни раньше?       Она медленно шагнула вперёд, полностью погружённая в свои мысли, не отрывая взгляда от ослепительных драгоценных камней. Брови её слегка сдвинулись, будто она пыталась разобраться в странном чувстве, охватившем её. И вдруг: Тук!       Она случайно врезалась в кого-то. Столкновение было не сильным, но достаточным, чтобы выдернуть её из задумчивости. Нам быстро подняла взгляд. Женщина перед ней смотрела на неё пристально, и Нам сразу почувствовала себя неловко.       — П-простите! — поспешно пробормотала она, извинившись.       — Нет-нет, это я виновата. Просто неосторожно шла, — ответила женщина.       Ответа сразу не последовало. Женщина продолжала молча смотреть на неё, словно разглядывая, как будто хотела что-то сказать — но в этот момент их разговор прервался.       — Пойдём, я закончила с делами, — позвала Пряо.       — Уже? Так быстро, — отозвалась Нам, обернувшись к ней. А перед тем как уйти, она ещё раз взглянула на незнакомку и виновато улыбнулась.       — Правда, простите. Я не хотела.       С этими словами она повернулась и ушла, растворяясь в толпе, а женщина так и осталась стоять, молча провожая её взглядом.       Пикап неспешно ехал по дороге, ведущей обратно к шахте. Когда он свернул на частную территорию, обозначенную чёткой табличкой, белый Land Rover, который с самого начала следовал за ним на расстоянии, замедлил ход. Он остановился у самого въезда, наблюдая, как пикап скрывается внутри.       Человек в Land Rover'е несколько минут следил за движением машины и её пассажиров, пристально вглядываясь в происходящее. Затем, не издавая ни звука, автомобиль медленно тронулся и покинул территорию.       — Уже поздно. Тебе пора отдохнуть, Пряо. Я отняла у тебя весь день. Спасибо тебе огромное, — сказала Нам.       — Ты уверена, что справишься одна?       — Всё будет хорошо. Иди, отдохни, Пряо.       Убедившись, что с ней всё в порядке, Пряо наконец уехала домой, а Нам, с тяжёлым сердцем, направилась обратно в дом.       Одиночество и горькие воспоминания, накопившиеся за день, сделали возвращение сюда особенно тягостным. Мысли в её голове не давали покоя, подталкивая к важному решению. Жить в доме, где её больше не ждут — разве это правильно?       У неё не было другого места, куда можно было бы пойти. Но как продолжать оставаться там, где ты нежеланна?       Погружённая в свои мысли, она едва обращала внимание на окружающее. Даже переступив порог, Нам была слишком рассеяна, чтобы замечать что-либо вокруг.       Когда дверь за ней закрылась, она не знала, что каждое её движение с самого начала находилось под чьим-то внимательным взглядом. Тук-тук-тук!       Резкий стук в дверь заставил её вздрогнуть. Нам нахмурилась, недоумевая. На пути домой она никого не видела — и всё же, кто-то оказался здесь, всего через мгновения после её возвращения. Но она не стала долго размышлять.       Открыв дверь, она почувствовала, как сердце пропустило удар. В грудь словно хлынула волна сдержанных чувств. Перед ней стоял тот, к встрече с кем она ещё не была готова. — Пи'Тэ... тебе что-то нужно? — она попыталась говорить ровно, но это далось ей с трудом.       Образ, случайно увиденный днём, по-прежнему стоял у неё перед глазами, вызывая острую боль, которую теперь было невозможно отрицать. Теперь она точно знала, что это за чувство.       — Я ведь уже говориал: не уходи никуда, не предупредив. Ты только что вернулась — это значит, ты вовсе не собираешься слушать меня? Ты вообще понимаешь, какие будут последствия, если с тобой что-то случится?       — Прости, что ослушалась, — тихо ответила она. — Но я ведь вернулась. Всё хорошо. А с завтрашнего дня... обо мне больше никто не будет волноваться.       Что-то в этой глухой, пустой интонации сжало грудь. Но теперь она не отводила взгляда. Она смотрела прямо в глаза — открыто, честно, не пряча печаль, которая лежала в её душе тяжёлым камнем.       — Завтра утром я уйду отсюда.       Решение, которое она обдумывала весь день, наконец обрело форму. Вместо того чтобы цепляться за дом, где её не ждали, за место, где она чувствовала себя лишней, она готова была шагнуть в неизвестность.       Если её уход означал, что хозяйка этого дома сможет спокойно жить своей жизнью — свободной, без лишнего присутствия рядом — тогда уйти действительно было лучшим решением.       — Ты сказала, что уходишь. Это значит, ты вспомнила, кто ты и откуда? Она пытался сохранять самообладание, но в ту же секунду, как она произнесла эти слова, внутренние стены, удерживавшие его чувства, начали рушиться. Что-то глубокое, тянущее изнутри, сжало её сердце.       Её губы были плотно сжаты, лицо — без намёка на прежнюю мягкость или игру. Этот взгляд… он будто бы обжигал сердце, которое так долго пыталось убежать.       — Нет. Я всё ещё не помню, кто я такая и откуда пришла. Но я знаю одно — я должна уйти.       Уголки её губ дрогнули в едва заметной, печальной улыбке. Пусть память к ней так и не вернулась — она знала точно: она не из тех, кто останется там, где её не ждут. А хозяйка этого дома слишком ясно дала понять, что видеть её рядом не хочет.       — Спасибо за всё. За заботу. Если однажды я узнаю, кто я, — я обещаю, что отплачу за всё.       — Ты вообще понимаешь, что сейчас говоришь? Тичила застыла, глядя на неё с изумлением, в котором начинал нарастать гнев. Эта бессмыслица, произнесённая так, будто она уже сдалась, будто ей больше нечего терять, поднимала в ней бурю.       — Ты даже не знаешь, кто ты. А уже строишь из себя сильную! Зачем всё это?       — Я не строю из себя сильную. Но если моё присутствие вызывает у тебя дискомфорт, если я создаю тебе проблемы, если из-за меня ты вынуждена избегать меня — ты правда думаешь, я должна оставаться здесь?       Она вскинула подбородок и ответила с жаром — больше не в силах сдерживать ту бурю боли и разочарования, которая захлестнула её изнутри.       — Если моё присутствие в этом доме мешает тебе жить, если оно меняет твою жизнь, заставляет тебя избегать меня каждый день — разве этого недостаточно, чтобы я ушла?       — А кто тебе сказал, что я тебя избегаю? — резко парировала она. — У меня просто работа. Ты — всего лишь человек, который временно живёт в моём доме. Не то чтобы ты каким-то образом сильно влияешь на мою жизнь. Так скажи, в чём именно моя жизнь так ужасно изменилась?       Она просто спорила — спорила наперекор здравому смыслу, надеясь разубедить её, удержать, оттянуть момент ухода. Но для неё, измученной бесконечным ожиданием и разочарованием, её слова прозвучали как приговор.       Всё, что она услышала, — это то, что она ничто. Что она — никто в её жизни. Глаза защипало. Горло сжалось.       Сдерживать себя стало невозможно. С каждым мгновением боль внутри разрасталась, сдавливая сердце — и слёзы, долго копившиеся в ней, хлынули наружу.       — Я поняла… — её голос сорвался. — Я знаю. Такая, как я, не имеет никакого значения для тебя. Не так, как твоя девушка! Тичила застыла. Слова, брошенные сквозь слёзы, пронзили её, как удар в грудь. Взгляд, полный боли. Голос, надломленный обидой и ревностью. Она потеряла дар речи — и на миг забыла обо всём. А она… она и сама не понимала, почему всё это так больно.       — О чём ты вообще говоришь?       — Я всё поняла. В тот день… когда ты сказал, что не хотела меня поцеловать… теперь я понимаю почему. Потому что ты уже встречалась с инспектором Тан, да?       — Я просто дружу с инспектором Тан, — выдохнула она. Её голос звучал твёрдо. Как бы ни сложилась ситуация, она не позволила бы втягивать Тана в этот хаос.       Она чётко понимала, что их связывает с Таном, и никогда не собиралась использовать его в качестве щита от собственных чувств. Она знала, как он к ней относится, — именно поэтому никогда бы не позволила себе ранить его из-за своей слабости.       — Какие такие «друзья» целуются и обнимают друг друга вот так? Тичила застыла.       Она смотрела на растрёпанную от эмоций девушку и не знала, что сказать. В голове вспыхнули обрывки воспоминаний, обрывки ситуаций, которые, наконец, начали складываться в общую картину.       — Не говори больше глупостей, — её голос стал ниже, почти хриплым. — Мы с Таном никогда бы не сделали ничего подобного. Потому что… если бы я и хотела сделать это с кем-то, я бы сделала это только с тем, кого действительно хочу. Это были не просто слова.       Эмоции, сдерживаемые до этого момента, прорвались наружу, оттолкнув всякое рассуждение.       Прежде чем та успела отпрянуть, Тичила шагнула вперёд и заключила её в объятия. Хрупкое тело Нэм оказалось в кольце сильных рук — всего за секунду до того, как её губы с жадностью накрыли поцелуем, к которому она возвращалась мыслями снова и снова.       Она целовала её так, словно пыталась вернуть то, что потеряла. В каждый поцелуй, в каждое движение губ и языка она вкладывала то, что не осмеливалась сказать — тоску, боль, желание. Потому что истина была проста и безжалостна. Единственная, кого она хотела — это Нам. И в этот раз это точно не было ошибкой. Никогда не было.