Глава 13.
29 июля 2025 г., 15:00
Тичила ещё немного постояла, позволяя себе утонуть в этом клубке противоречий. Но одно она знала точно — она не сможет поступить наперекор собственному сердцу. Её тревожило, что та девушка расстроилась и ушла, не сказав ни слова. Она наконец поднялась с гамака, собираясь зайти в дом. Но тут в кармане завибрировал телефон. Она раздражённо достала его — и, увидев имя на экране, нахмурилась, но не могла не ответить. Звонил её лучший друг, инспектор.
— Алло. Что такое, Тан? — произнесла она ровным голосом, хмурясь, пока слушала. — Ладно. Уже выезжаю.
Положив трубку, она на миг обернулась в сторону дома и замерла в нерешительности. Она волновалась за ту, что сейчас обиженно уединилась внутри, но и этот звонок нельзя было проигнорировать. Она тяжело вздохнула, затем села в машину, припаркованную перед домом, и вновь направилась в город — уже во второй раз за этот день. Почему её жизнь была такой суматошной?
Тичила вела машину, терзаемая мыслями. А в это время девушка, что ушла от неё, сидела в своей комнате. Она дулaсь как никогда, особенно когда услышала звук отъезжающей машины. Всё было ясно: Тичила сделала свой выбор. Всё, что случилось между ними, по-настоящему ничего не значило для Тичилы. В груди будто что-то кольнуло. Боль была такой острой, что она не могла вымолвить ни слова. Она пыталась скрыть обиду, не показывать свои чувства перед Тичилой. Но теперь, оставшись одна, ей было невыносимо. Разочарование? Безусловно. Боль? Однозначно. Обида? Настолько сильная, что пришлось выпустить её слезами.
Каждое действие этой девушки отдавало эхом в её сердце. Она не жалела о том, что отдалась любимой, — но ей было горько. Очень горько. Чувства — вещь хрупкая и запутанная. Она говорила, что не обидится, если Тичила увидит в этом только страсть и физическое влечение. Но когда та ясно дала понять, что именно этого и хотела — было больно. По-настоящему. Даже думать об этом было невыносимо. Она раздражалась на саму себя. Смахнула слёзы с щёк — грудь всё ещё сжимала тупая боль. Но она старалась оттолкнуть это чувство. Не хотелось застревать в этом состоянии — особенно если это ничего не изменит. Придя к этому выводу, Нам достала из шкафа свою повседневную домашнюю одежду. Ей просто нужно было отвлечься. Хотелось сделать хоть что-то, чтобы не думать. Немного спустя хрупкая девушка вышла из своей комнаты, переодевшись — уже решившая, чем займётся. В доме было тихо. Она собиралась улизнуть тайком. Верила, что, как обычно, никого нет. Она давно обдумывала это. Но стоило ей сделать несколько шагов, как дверь комнаты Петая отворилась, и высокий парень вышел в коридор.
— О, невестка! — сказал он первым, прищурившись с лукавым видом. — Чего так удивилась? Мне некуда идти, скучно стало. Вот и решил сегодня остаться дома.
Она ничего не ответила — только проводила его взглядом, пока он, потянувшись, не плюхнулся на диван и не закинул руки за голову. Скучающий вид — как с картинки. С тех пор как она переехала сюда, это был первый раз, когда она видела его дома без дела. Неужели на шахте сегодня будет потоп?
— Тон, ты умеешь водить джип?
Мысль пришла внезапно, и она быстро спросила — с надеждой в голосе.
— П’Нам, — усмехнулся он, — может, я и выгляжу вот так, но, между прочим, экскаватор могу водить. А джип — это вообще ерунда. Он, несмотря на название, мурашек у меня не вызывает, если ты об этом. А ты чего спрашиваешь?
Он наконец-то по-настоящему взглянул на неё. Узкие джинсы, клетчатая рубашка с длинным рукавом, кеды, широкополая шляпа. Что-то в этом наряде заставило его внутренне напрячься. Почему-то стало тревожно.
— Я хочу поехать на шахту.
Вот именно. Его предчувствие не подвело. Он моргнул от неожиданности, уставившись на неё.
— Зачем тебе туда? Ты серьёзно? Там же пекло и пыль, а тут ты живёшь как сыр в масле, чего тебе не хватает? — удивлённо нахмурился Петай.
— Я хочу там работать.
— Что?!
Сначала он решил, что невестка просто шутит. Но, услышав это снова — уже без тени иронии — Петай растерялся окончательно.
— П’Тэ разрешила тебе это? Ты серьёзно?
Чем дольше он говорил, тем яснее видел, как она улыбается ему — так мягко, так по-доброму, что это сбивало его с толку ещё больше.
— Мы уже всё обсудили с П’Тэ. Там сейчас Тос и Пряо — мне просто нужно, чтобы ты отвёз меня к ним.
— П’Тэ и правда разрешила тебе работать на шахте? Как такое вообще возможно?
Петай недоверчиво приподнял брови. Он знал свою сестру — та была ревнива до безумия. Ни за что не подпустила бы свою девушку к шахтёрам. А с такой-то красотой… Да Тичила и близко бы не подпустила её к рабочим, убеждён был он. Но стоило Нам улыбнуться — тепло и открыто — как у него что-то дрогнуло внутри. Словно сердце стало мягким, как воск на солнце. Он вообще не умел отказывать красивым женщинам. Даже если это — его невестка.
Почему я каждый раз сдаюсь перед красивыми девушками? — ругал он себя мысленно.
— Ну пожалуйста, Тон. Отвези меня на шахту. Тут все умеют водить джип, даже Пряо. Я не видела, чтобы ты сам за руль садился, но уверена — ты бы смотрелся круто.
— Ладно-ладно, поехали. Только если П’Тэ будет на меня ругаться — ты меня защитишь, договорились?
— Ладно. Обещаю, что не дам П’Тэ на тебя накричать.
Добившись своего, девушка заулыбалась так искренне и радостно, что просто светилась. Если та девушка решила за неё, что ей не место здесь, тогда она сама докажет — ей хорошо именно там, где живёт её сердце.
***
Закончив дела в городе, Тичила всё дорогу думала лишь об одной — той, что будто осела в груди и не давала покоя. Сердце подгоняло её — и она поспешно поехала домой. Но когда она подъехала на территорию шахты и увидела знакомый джип у входа, то тут же сбавила скорость. Высунувшись в окно, она крикнула брату: — Эй! Куда ты собрался? Или ты только что с шахты вернулся? — Ага! — крикнул в ответ Петай, улыбаясь. — П’Нам попросила отвезти её на шахту. Услышав это, Тичила тут же остановила пикап и вышла из машины. Быстро направилась к джипу. — Вылезай. Я сама поеду на шахту. А ты бери мою машину и иди домой. Нам сказала тебе, зачем ей туда? — Что? Ну… работать вроде. Она же сказала, что с тобой это обсудила. Он послушно вылез из машины и передал сестре руль, но в ту же секунду по спине пробежал холодок. Голос сестры, её выражение лица — всё это настораживало. Она будто старалась не выдать эмоций. Но Петай знал: если Тичила вот так спокойна, значит, внутри всё кипит. Её точно не устраивала мысль, что её девушка работает на шахте. Это было опасно. Всё могло обернуться плохо — и всё из-за одной лишь милой улыбки. Петай с облегчением выдохнул, когда сестра, не сказав ни слова больше, развернулась и уехала на джипе в сторону шахты. Он остался стоять у дома, глядя ей вслед и внутренне радуясь, что всё обошлось. Тичила добралась до шахты меньше чем за десять минут — то ли потому, что дорога была знакома до каждого поворота, то ли потому, что её гнало вперёд какое-то непреодолимое чувство. Высокая девушка направилась к навесу, чтобы хоть немного успокоиться. Но, делая шаг за шагом, она то и дело окидывала взглядом рабочих — искала ту самую, упрямую, ослушавшуюся девушку, которая посмела пробраться сюда, не поставив её в известность. Мысли о ней не отпускали. Всё внутри сжималось от тревоги. Она злилась на себя. Её сердце было хрупким, будто яичная скорлупа. Стоило Петаю сказать, что девушка тайком пришла сюда работать, и всё внутри вспыхнуло: она хотела вытащить её отсюда немедленно. Её кровь кипела — пожалуй, жарче, чем полуденное солнце над шахтой. Прежде чем она успела спросить у проходящего мимо рабочего, глаза сами выхватили знакомый силуэт — среди толпы, возившейся с землёй и камнями, выделялась одна-единственная фигура. Даже в самой простой одежде, ничем не примечательной, она всё равно была чертовски красивой. Как Тичила могла не ревновать её? Но ещё больше бесило то, что девушка была вся перепачкана — латеритом, глиной — и сидела там, будто ребёнок, который лепит куличики в грязи. Она подошла. Лицо было бесстрастным. Женщина-горняк, что заметила её первой, собиралась было позвать девушку, но Тичила сама громко и холодно заговорила — так, чтобы её услышали все. — Поехали домой. Сейчас же! — П’Тэ?.. — девушка подняла голову от груды камней, которые перебирала. Голос её был тихим, почти шёпотом. Взгляд Тичилы был тяжёлым и мрачным, от которого мороз пробежал бы даже по спине опытного шахтёра. Девушка огляделась по сторонам — все рабочие делали вид, что заняты делом, но каждый краем глаза наблюдал за происходящим. Хрупкая фигурка застыла, перестав перебирать самоцветы. А потом медленно, без слов, направилась к высокой девушке. — Я ведь ещё работаю, сама видишь. Я не могу просто так уйти, П’Тэ... — Иди умывайся. Сейчас же. Голос был низким, холодным, почти угрожающим. Солнце нещадно жгло кожу девушки, её лицо порозовело от жары, вспотевшее и раскрасневшееся. Под широкополой шляпой, плотно затянутый пучок — и ни грамма открытого тела. Она вовсе не выглядела вызывающе, но Тичила не могла на это спокойно смотреть. Такая хрупкая, изящная... Она должна быть под защитой, а не копаться в земле под палящим солнцем! Кто вообще пустил её сюда, на такую работу? А если она заболеет? Тогда это будет уже совсем другой разговор. — Я хочу закончить начатое, — тихо сказала девушка. — Заканчивай. Только знай: если хочешь, чтобы я вытащила тебя отсюда силой, при всех, — я это сделаю. — Почему ты такая категоричная, П’Тэ?! Это было не пустое запугивание — девушка знала это наверняка. По лицу девушки было видно: она не просто могла, она готова. И как бы ей ни было больно, устраивать сцену на глазах у рабочих она не хотела. Поэтому она сдалась. Молча пошла за Тичилой к навесу. Там сняла заёмные сапоги и аккуратно оставила их хозяину. — Я отведу тебя помыться неподалёку. Будешь чесаться, если дотерпишь до дома. Ты взяла сменную одежду? — Нет. — Упрямая и несмышлёная, как всегда. Её беспечный ответ только усилил раздражение Тичилы. Высокая девушка стала копаться в ящике, что-то ища. Девушка в это время, всё ещё злясь на неё, даже не обернулась посмотреть, что та делает. Пусть делает что хочет. Всё равно Нам не могла ей ничего запретить. — Садись в машину. — Разве ты не говорила, что место для умывания рядом? Мы же должны идти пешком? — Если тебе так уж хочется помыться там, где тебя увидят все шахтёры, — могу и туда отвести. — Ты вообще можешь говорить со мной нормально, как с обычным человеком? — А с чего бы мне с тобой так разговаривать, если ты прокралась на шахту за моей спиной? — Ты же сама говорила, что я не смогу здесь остаться. Вот я и доказываю, что могу. У меня есть чувство, что я к такому труду привыкла. Может быть, я и раньше работала в поле. Почему ты не хочешь дать этому шанс? Обе были на грани взрыва. Они смотрели друг на друга, не уступая ни в словах, ни в упрямстве. Каждая стояла на своём. Но, в конце концов, Тичила сдалась. Она снова проиграла этой девушке. Слова, будто нож по сердцу, резанули слишком глубоко. А ещё эти глаза, полные обиды и горечи, слишком много значили для неё. Да, девушка была расстроена. И Тичила не могла это вынести. Она заботилась о ней. Заботилась слишком сильно, чтобы смотреть, как в её глазах собираются слёзы. Любовь — вот слово, которое будто бы выжжено в самом центре её сердца. Она проникла туда и пустила корни, медленно, но безвозвратно. Тичила любила эту девушку. Любила, даже не зная, кто она такая на самом деле. Любила, даже не представляя, что их ждёт завтра. Она знала только одно: как только влюбилась — пути назад уже не было.
