Глава 19.
31 июля 2025 г., 10:00
Дверь, приоткрытая всего лишь на щёлочку, медленно закрылась сама собой. Тича отступила назад и, шатаясь, вновь опустилась на кровать. Её руки и ноги дрожали, разум был затуманен и охвачен паникой. Она с трудом пыталась совладать с бурей чувств, нахлынувших в одно мгновение. Она и представить не могла, что нечто столь безнравственное может произойти в её собственной семье. В сердце начала закрадываться тревога. Несчастный случай с её отцом, после которого он оказался в коме. Исчезновение сестры, о которой по сей день не было ни слуху, ни духу. Могло ли быть, что эти два события как-то связаны? А что ещё скрыто от неё? И как насчёт того, что случилось с ней самой?
В голове один за другим всплывали вопросы, превращаясь в страх, настолько сильный, что она больше не могла сдерживать слёз. В памяти всплыли слова подруги её сестры — предупреждение, которое та оставила. Неужели капитан Питтинан знала больше, чем она сама? Эта мысль вспыхнула внезапно, и маленькое, взволнованное тело поспешно потянулось к телефону. Пальцы дрожали, пока она искала нужный номер.
Ситуация давила на неё с такой силой, что она даже не обратила внимания на время. Вся была охвачена тревогой, и каждое мгновение ожидания казалось вечностью. И вдруг это ожидание, казалось, вот-вот завершится, когда на том конце провода раздался знакомый, ещё сонный голос.
— Алло?
— Кто это, капитан? Сейчас ведь только 5:30 утра?
Тонкий, ласковый голос на том конце провода заставил Тичу в ту же секунду осознать, что она позвонила совсем не вовремя. Слова, которые она собиралась произнести, застряли в горле. Всё вокруг словно замерло. Её глаза, ещё полные слёз, уставились в экран телефона, не моргая.
— Алло? Нэйм, ты слышишь? Почему молчишь? Что-то случилось, Нэйм?
Голос на другом конце линии всё ещё звал её, но Тича решительно отключила звонок и выключила телефон, словно отрезала единственную надежду, что у неё ещё оставалась.
В ситуации, где всё внутри сжималось от страха, та, о ком она подумала первой, всё равно не была тем человеком, на кого она могла по-настоящему опереться. Слёзы хлынули с новой силой, сотрясая её тело с каждым рыданием. Боль ощущалась так, словно её оставили одну посреди неистовой бури, без малейшего шанса найти укрытие. Куда бы она ни посмотрела — мир казался слишком огромным. Безмерно одиноким и пугающим. Слишком тяжёлым, чтобы вынести в одиночку. Она никогда прежде не сталкивалась с жестокостью одна. Это было слабостью, от которой Тича так и не избавилась. Её жизнь — жизнь, в которой всегда было место любви, заботе и теплу семьи — не научила её распознавать жестокость мира. Для неё все вокруг были любовью. Были доверием.
— Где ты, П’Нам? Я скучаю. Пожалуйста, вернись ко мне. Не оставляй меня так… Мне страшно.
***
Посреди страха, сковавшего чьё-то сердце, по ту сторону оборвавшейся линии другой человек окончательно проснулся. Обнажённое тело Питтинан медленно выбралось из-под одеяла, её лицо застыло в тревожном выражении, а взгляд прикован к экрану смартфона, всё ещё светящемуся в полутьме. — Что-то случилось, капитан? Человек, лежавший рядом, тоже пошевелился, заметив, как возлюбленная села на край кровати, нахмурившись, и продолжает смотреть в телефон с напряжённым видом. — Не знаю точно… но с Нэйм что-то не так. Просто так она бы не стала звонить в такую рань, — ответила Питтинан, вставая с кровати и в спешке собирая одежду, чтобы быстро одеться. — Ты собираешься поехать к ней прямо сейчас, капитан? — Да. Прости, Хван, но мне кажется, с Нэйм что-то случилось. Что-то серьёзное. — Я понимаю, капитан. Просто я волнуюсь. Хван тихо выразила свою тревогу, прекрасно понимая характер службы и ответственности своей возлюбленной. Их отношения с самого начала были такими. Она давно привыкла к подобным моментам. Впрочем, ещё до того как между ними возникли чувства, она знала Питтинан только как начальницу своей сестры. Постепенно, с каждым новым свиданием, их отношения вышли за рамки дружбы и сестринской близости, приобретая оттенок романтики. ППрошёл год с тех пор, как они были вместе, и за всё это время младшая сестра подруги всегда оставалась для её возлюбленной чем-то важным. Имя, которое чаще всего звучало с её губ, — то самое, от которого на лице появлялась улыбка, стоило только его произнести. Не раз Хван ловила себя на мысли: если бы не была в отношениях с Питтинан, ей бы вполне могло показаться, что между той и Нэйм что-то большее, чем просто дружба. Но каждый раз она отгоняла подобные мысли. Они знали друг друга гораздо дольше, чем Хван и Питтинан были парой. Если бы у Питтинан действительно были чувства к той девушке, они, наверное, уже были бы вместе. Так она и успокаивала себя. И на этот раз, как и всегда, она просто поняла и приняла решение любимой. — Спасибо тебе, Хван. Спасибо за понимание. Я позвоню тебе позже. — Хорошо. Только будь осторожна за рулём, капитан. — Обязательно. Я поехала. С этими словами, и с тревогой, прячущейся за мягкой улыбкой, Питтинан поспешно вышла из квартиры. Высокая фигура растворилась за закрывшейся дверью. Они редко проводили время вдвоём. Та близость, что связывала их в ночь накануне, — такое случалось нечасто. И почти всегда, когда ей удавалось выкроить немного времени, что‑то внезапно происходило. И Питтинан приходилось уходить ещё до того, как успевало взойти солнце.***
Менее чем через пятнадцать минут мотоцикл BMW S1000 RR с рыком въехал на подъездную дорожку большого особняка. Погоняемая тревогой, Питтинан добралась быстро. Она бросила взгляд на часы — дорогой аксессуар на запястье показывал, что было ещё слишком рано, даже монахи ещё не отправились за утренними подаяниями. Несмотря на близость их отношений, нельзя было просто вот так вломиться в чужой дом. Она вновь потянулась к телефону и попыталась набрать последний номер. Безуспешно — всё тот же результат. — Упрямица… Сначала звонишь и молчишь, потом отключаешь телефон… Что у тебя в голове, а? Беспокойство с каждой секундой становилось всё сильнее. Она тяжело выдохнула, пытаясь хоть как‑то унять гнетущее напряжение. Уже почти решившись зайти в дом без приглашения, она вздрогнула от внезапной вибрации телефона — тот подал сигнал, отвлекая её от тревожных мыслей. Внимание Питтинан тут же переключилось. Она посмотрела на экран, не раздумывая, вновь набрала последний номер. Как только на другом конце провода послышался голос, она тут же заговорила, перебивая, в её голосе чувствовались дрожь и глубокая тревога. Она была на грани, как же так получилось, что она так сходит с ума от волнения из‑за младшей сестры своей подруги? — Нэйм, что случилось? Я звонила тебе несколько раз, но не могла дозвониться. Я уже у двери. Почему ты позвонила и ничего не сказала? А потом просто отключила телефон, будто избегала меня. — П'Пёрт, ты… ты мне звонила?.. — Конечно звонила! Питтинан нахмурилась, сбитая с толку: голос на том конце линии звучал так, будто понятия не имел, что происходит. — Кажется, я случайно набрала. Прости. И, наверное, у меня села батарейка… Я только проснулась, сейчас на зарядке, — пояснила Тича. — Правда? Точно ничего не случилось? Трудно было поверить, что такая аккуратная и собранная девушка могла просто ошибиться номером. Но, хоть Питтинан и не была до конца убеждена, ей оставалось лишь принять объяснение. — Точно ничего, прости ещё раз, П'Пёрт. Просто я работала допоздна, немного не выспалась. Пойду ещё посплю, ладно? — не дожидаясь ответа, девушка, чьи глаза до сих пор были опухшими от слёз, быстро завершила звонок, чувствуя укол вины. Да! Ей было стыдно. Именно поэтому она и включила телефон — боялась, что та, кого она разбудила ни свет ни заря, будет волноваться. И всё вышло именно так, как она и предполагала. Питтинан примчалась к её дому. Та была всегда такой — с самой первой встречи, с самого начала дружбы с её сестрой, Питтинан никогда не оставалась в стороне. Иногда чрезмерная забота делает чувства неясными, сбивает с толку, не даёт контролировать себя. Она чувствовала ощущение значимости, будто она особенная. Но разве это могло быть правдой, если та, на кого она втайне надеялась, уже однажды сказала, что у неё есть кто-то, кого она любит? Она знала, что не должна влюбляться. Но ничего не могла с собой поделать. Было уже почти восемь утра, а Тича всё ещё не покидала свою комнату. Единственной причиной, по которой она продолжала прятаться, было нежелание сталкиваться с предателем. Она знала, что не готова притворяться, будто всё в порядке, и вести себя так, словно ничего не произошло. Поэтому единственным разумным выходом казалось дождаться, пока те двое уйдут на работу. Сестры дома не было, отец лежал без сознания, тяжело больной. И пусть Тича не считала себя сильной или способной, в этой ситуации она чувствовала себя словно в логове голодных крокодилов, прижатой к стене. Если не начнёт бороться за выживание, ей останется только лежать и ждать, пока её уничтожат. Посреди этой внутренней неразберихи её желания совершенно не совпадали с реальностью. И тут в дверь постучали — звук, который мгновенно вырвал её из мыслей. — Нэйм, ты проснулась? Всё в порядке? Почему ты так долго спишь? Открой дверь, впусти меня. Голос, прозвучавший из-за двери, только усилил её страх. Тича вздрогнула и судорожно попыталась успокоиться, собрать всю свою храбрость, чтобы встретиться лицом к лицу с тем, кому когда‑то доверяла всем сердцем. Но когда доверие разрушено, встретиться с человеком становится почти невозможно, особенно с разбитым сердцем и растоптанной верой. Чатруади стала для неё чужой. Чужой, которой больше нельзя доверять. Потому что если всё обстоит так, как она подозревает, её тётя оказалась слишком жестокой и хладнокровной. Разрушить чью‑то жизнь вот так — разве способен на это человек с тёплым сердцем? От страха и тревоги Тича онемела. Руки и ноги стали ледяными. Она крепко сжала губы, её глаза расширились, полные ужаса, и она вцепилась в одеяло, ища в нём хоть каплю утешения, но даже это не помогало ей справиться с охватившим её ужасом. — Нэйм, ты слышала свою тётю? — Да, слышала. Одну минутку. Наконец ей удалось выдавить из себя слова, хотя сердце бешено колотилось от страха. Но ситуация вынуждала её открыть дверь. — Ты не заболела? Почему ты такая бледная? Я видела, как ты завтракала, поэтому решила заглянуть. — Да… Просто немного болит голова. Я решила подольше поспать сегодня. Но сейчас встану, приму душ. Кстати, а почему ты ещё не ушла на работу? — Уже собиралась, но подумала, что надо проверить, всё ли с тобой в порядке. И ещё хотела кое-что сказать. — Что именно? — Сегодня в час дня важная встреча. Я знаю, ты не любишь такие вещи, но тебе стоит присутствовать. — Поняла. Сегодня приду на встречу. И вообще, постараюсь теперь почаще бывать в офисе. — Хм, что случилось с моей племянницей? Обычно, когда я тебя зову, ты начинаешь отнекиваться. Это было неожиданно — услышать такое от младшей племянницы, которая раньше всегда сторонилась дел, не входящих в её прямые обязанности. Тича сама говорила, что не разбирается в управлении и предпочитает не вмешиваться. Но сегодня её слова стали настоящим сюрпризом для тёти. После исчезновения старшей племянницы множество дел легло на плечи Чатруади. А Чавин, тем временем, всё активнее начинал играть важную роль в компании. Однако Чатруади вовсе не возражала против того, чтобы её младшая племянница начала играть более важную роль, заменив отца и старшую сестру. Она никогда не нуждалась ни в деньгах, ни во власти. Она родилась в богатстве, так же как и её сестра, — бороться за это не было нужды. Даже мысль о том, чтобы официально зарегистрировать брак с Кхуном Нати, никогда не казалась ей необходимой. Что же касается права владеть и управлять компанией, основанной на деньгах семьи Ватворанон, Чатруади ни разу не подумала отнять его у прямого наследника. Ни на бат. Наоборот, она была бы рада, если бы младшая племянница начала уделять больше внимания управлению и проявила бы свои собственные способности. — Просто хочу немного измениться, — тихо произнесла Тича. — Сейчас, когда папа болен, а П'Нам пропала, я не хочу, чтобы всё ложилось только на тебя, тётя. Мне становится стыдно от того, что я так безучастна. — Ой, а я-то подумала, что что-то серьёзное, — усмехнулась Чатруади. — Ты зря себя накручиваешь, Нэйм. Я ведь твоя тётя, а Чавин — не чужой человек. Никто и не подумает ничего плохого. Не бери в голову. — Спасибо тебе, тётя. — Так ты сегодня со мной поедешь? Могу подвезти, или поедешь на своей машине? — Я ещё даже не оделась… Езжай без меня, тётя, я догоню на своей. — Хорошо. Тогда я пошла. Одевайся быстрее. — Ладно. Тича лишь смотрела, как тётя выходит из комнаты, и, когда дверь за ней закрылась, наконец смогла глубоко вдохнуть, словно почувствовала временное облегчение. Она и сама не знала, выдала ли себя хоть чем-то, не выглядела ли подозрительно. Всю свою жизнь её окружающие оберегали и окружали заботой. Этот мир нежности сделал её человеком, который никогда не смотрел на других с осуждением и не притворялся тем, кем не был на самом деле. Чем больше она думала об этом, тем сильнее охватывало её беспокойство. Она не чувствовала уверенности в себе, не была уверена, что сможет справиться как надо.
