Глава 20.
1 августа 2025 г., 10:00
Перед тем как отправиться на работу, Тича зашла проведать отца, который всё ещё оставался без сознания. В аккуратном костюме с юбкой она тихо села на стул рядом с его кроватью. Её взгляд мягко скользил по бледному лицу, которое не менялось день за днём. В душе было столько всего, что хотелось сказать, выпустить наружу, но с кем бы она ни была, она не позволяла себе показать слабость или измениться.
— Сегодня мне надо на работу. Если что-то случится, П’Мон, звони мне в любое время, хорошо? Без исключений. Я вернусь, как только смогу. Пожалуйста, присматривай за папой.
— Да, Кхун Нэйм. Не волнуйтесь, если что — сразу вам позвоню.
— Спасибо большое. Тогда я пойду.
Она слегка улыбнулась медсестре, а затем повернулась к отцу. Наклонившись к его уху, прошептала тихо — хотя и знала, что он не услышит, он всё равно оставался её эмоциональной опорой.
— Я иду на работу, папа. Дай мне сил. Ты должен поправиться и скоро проснуться, ладно? Не позволяй мне больше сражаться в одиночку.
После этих искренних слов Тича, та, кто раньше никогда не чувствовала себя одинокой, собралась с духом. Глубоко вдохнув, чтобы не потерять силы, она вскоре села в свой роскошный спортивный автомобиль и стремительно выехала из дома в сторону офиса.
На часах было 11:15, когда Тича вышла из машины, припарковавшись на стоянке для руководства. Она двигалась уверенно, без малейших колебаний. Да, ей и впрямь не особенно нравилось участвовать в управлении компанией, но её должность дизайнера, да ещё и статус дочери владельца и одной из крупнейших акционеров, не оставляли ей выбора: полностью избегать заседаний совета она не могла. Тича занимала ключевую позицию в компании как прямая наследница.
Она вошла в лифт, ведущий на этаж руководства. Когда двери открылись, и она уже собиралась войти в свой кабинет, перед ней вдруг возник человек, видеть которого ей совсем не хотелось.
— О, Нэйм! Сегодня пришла в офис? — удивлённо воскликнул он.
— Да, тётя сказала, что после обеда будет важное совещание, — ответила Тича, изо всех сил стараясь скрыть отвращение, чтобы оно не отразилось на лице и не выдало её перед Чавином.
Тот с трудом натянул улыбку, хотя внутри всё сжималось от беспокойства.
— Очень хорошо. Если понадобится помощь — ты только скажи.
— Спасибо, Чавин. Если что-то будет — я обращусь. А теперь извини.
— Конечно.
Вежливо улыбнувшись, Тича спокойно скрылась за дверью своего кабинета. Чавин же остался стоять на месте, провожая взглядом её хрупкую фигуру. Когда дверь закрылась, его улыбка мгновенно исчезла, сменившись холодным, пустым выражением лица. В костюме, с безупречно выверенным шагом, Чавин направился прямиком в другой кабинет неподалёку. Прошёл мимо секретаря и, едва войдя в комнату, раздражённо двинулся вперёд, к Чатруади, которая даже не удивилась его появлению, лишь спокойно подняла на него глаза.
— Почему это твоя племянница вдруг решила явиться на сегодняшнее совещание? Она же никогда прежде этим не интересовалась.
— Видимо, хочет начать вникать в управление. Отец болен, старшая сестра исчезла — неудивительно, что Нэйм пытается взять на себя ответственность, — ответила Чатруади, по-прежнему спокойным голосом.
— Это было бы не так странно, если бы Нэйм хоть когда-нибудь проявляла интерес к делам компании. Я просто боюсь, как бы она не начала что-то подозревать насчёт нас.
— Нэйм не из тех, кто склонен к подозрениям, Чавин.
Её ровный, отстранённый ответ — с интонацией, в которой явно сквозила симпатия к младшей племяннице, — больно задел Чавина. Он едва сдержал нарастающее раздражение.
— Похоже, ты доверяешь и заботишься о младшей племяннице больше, чем о старшей.
— Нэйм никогда никому не делала зла.
— А Нам делала? Когда она, по-твоему, успела кого-то обидеть?
Сдерживаемое до сих пор раздражение выплеснулось наружу. Его голос стал резким, почти обвиняющим. Слова задели Чатруади — она резко подняла голову и посмотрела прямо в глаза собеседнику. В её взгляде мелькнуло что-то острое, почти вызывающее, как будто на мгновение она забыла, кто перед ней, и открылась в своей эмоции. Чавин лишь усмехнулся, он знал, как бить точно в цель. Каким бы сильным и безупречным ни казался этот образ успешной женщины, лучше всех её слабые места знал именно он.
Она была словно блестящая рыба, угодившая в мелководье: умная, способная, начитанная, но допустившая роковую ошибку. Она отдала ему своё сердце полностью, беспечно, без остатка, и положила прямо к его ногам. Теперь же всё изменилось. Тот, кто прежде был ниже её во всём, теперь стоял выше. Их отношения стали похожи на старую пословицу: «Что для курицы — лапа, для змеи — обед». Каждый знал слишком много о другом. Но правда была в том, что именно он устроил аварию, в которой пострадал её муж. Именно он довёл Нати до комы, лишь бы убрать с дороги того, кто начал что-то подозревать о его связи с Чатруади.
Всё это произошло в тот самый момент, когда он собирался жениться на женщине, которую действительно любил. Он сделал это, чтобы устранить единственное препятствие, способное разрушить всё. Но даже тогда его мечта рухнула, потому что невесту похитили в ночь свадьбы. И кто за этим стоял? Он знал наверняка. Хитрая женщина, как Чатруади. Конечно же, это была она. Но даже зная всё это, он не мог ничего поделать. У каждого из них были свои тайны, у каждого — кровь на руках. Сражаться с такой, как Чатруади, было непросто. Он это понимал.
Она была умной, изворотливой, всегда на шаг впереди. Стоило ему подумать, что он получил преимущество, как выяснялось, она уже давно обошла его. Женщина, в каждом слове и движении которой сквозила отрава — такие встречаются редко. Чатруади тихо усмехнулась, горько, почти издевательски. Смех был обращён к ней самой, к её собственной глупости. В тот самый миг, когда боль снова сжала сердце. Это было самым громким поражением в её безупречной жизни. В любви она проиграла. И больнее всего было понимать, что всё вышло из-под контроля лишь из-за страсти. И винить в этом она могла только саму себя. Когда она оглядывалась назад, всё начиналось с желания, ревности и опасной жажды любви. Стоило ей уступить, как грань между добром и злом начала размываться. Собственные чувства овладели ею, вытеснив всё, что прежде казалось важным. Пока она пыталась по‑человечески завершить брак, надеясь, наконец, быть с ним — Чавин делал всё наоборот. Она отдала ему всё, всю себя. А он в это время готовился жениться на её племяннице. Свадьба была уже назначена, и каждое его действие, шедшее вразрез с её надеждами, толкало её всё глубже во мрак, в глухое, слепое безумие. Ревность свела её с ума. Она так захлестнула её, что та была готова на всё, чтобы избавиться от любого, кто встанет у неё на пути, даже если этим человеком была её собственная племянница.
Сделанного не воротишь. Пути назад больше не было. Совесть давно была зарыта глубоко внутри. Но младшая племянница, Тича, не заслуживала быть втянутой в этот опасный водоворот. Она точно знала, кто стоит за тем, что случилось с Тичей несколько дней назад. Конечно знала. Но из‑за любви, лишь одного этого слова, она выбрала закрыть на всё глаза. Хотя понимала: настоящей целью, скорее всего, была она сама. Ведь если что‑то произойдёт с семьёй — первой, кого начнут подозревать, окажется именно она. Она знала всё, но всё равно позволяла себе быть обманутой. Не потому, что ждала своей гибели, а потому, что не могла решиться уничтожить этого человека собственными руками.
— Я сделаю вид, что не слышала этих слов, — холодно произнесла она. — Но не забывай, что заставило меня стать такой. Если бы ты не был так одержим женитьбой на Нам, мне бы не пришлось делать всё это.
— Но Нам — твоя племянница. И женщина, которую я люблю. Ты сама знаешь: я должен на ней жениться. Что бы ни случилось.
— Если женитьба на Нам — всего лишь твой способ добиться желаемого, я уже говорила тебе: в этом нет необходимости. Власть? Деньги? Всё это я могу дать тебе сама. Но запомни одно, Чавин: если в этом нет любви, не рассчитывай, что я пойду ради тебя на край света. Прошлое забудь. Я постараюсь не обращать внимания на твои чувства. А дальше выбирай свой путь сам. Но когда дело касается Нам… не смей больше делать глупостей.
— Ты угрожаешь мне?
Каждое слово Чатруади было сказано не в пустоту — он знал, на что она способна. Такая женщина могла дать ему всё, чего бы он ни пожелал. Но была одна проблема — он не хотел проводить с ней жизнь, как она того хотела. Он не любил её. Так зачем же ему жить с той, кого он не любит? Всё, чего хотела Чатруади, шло вразрез с его желаниями. Но он не из тех, кто легко склоняет голову.
Сжав челюсти, Чавин резко развернулся и вылетел из комнаты, кипя от ярости. А как только за ним закрылась дверь, женщина в комнате медленно выдохнула. Она ненавидела себя в этот момент. Ненавидела за ту слабость, которую чувствовала каждый раз, когда ей приходилось спорить с этим мужчиной — мужчиной, в которого она так безрассудно влюбилась.
На её столе вдруг загорелся экран телефона — входящий звонок. Это вернуло её к реальности. Она уставилась на незнакомый номер, помедлила, затем ответила.
— Мисс Тиса всё ещё жива. Те, кого вы отправляли в прошлый раз, допустили ошибку, скрыли детали и не доложили. Сейчас их разыскивает полиция.
— И как вы могли допустить такую грубую ошибку?
— Простите, госпожа Чатруади. Я всё исправлю как можно скорее.
— Не смей разочаровать меня во второй раз. Ты знаешь, третьего шанса не будет.
Её голос был холоден. Когда падаешь в глубокую пропасть, выбраться уже почти невозможно. Жизнь Чатруади и раньше была окрашена в серые тона, и если всё окончательно превратится в чёрное, это будет лишь ещё один шаг на пути человека, погрязшего в одержимости и мраке. Когда не видишь выхода, остаётся только идти вперёд на ощупь. И её нынешнее положение ничем не отличалось, казалось, будто её снова втягивают в ту самую тьму, из которой она однажды уже пыталась выбраться.
Если она не будет бороться за жизнь, то конец будет один.
