Остаться в сердце / Remain (тайская gl-новелла)

      В предновогодней суете торгового центра две влюблённые шли, держась за руки, неспешно прогуливаясь между отделами. Для владелицы алмазной шахты такие редкие минуты покоя и беззаботного шопинга были настоящей роскошью. И потому, когда взгляд её упал на одежду известного бренда, чей стиль так напоминал её возлюбленную, она, как всегда внимательная ко всем деталям, которые касались дорогого ей человека, тут же потянула свою высокую спутницу в приглянувшийся магазин.       — Зачем мерить? Это же бренд, известный всем. Я и так вижу — сядет отлично.       — Но я хочу, чтобы ты примерила. Можно?       — Ладно, — мягко улыбнулась та. Кто бы смог отказать? Стоило только их взглядам встретиться — таким тёплым, просящим — и сердце её тут же начало таять.       Один за другим она прикладывала к ней то куртки, то рубашки, приглядываясь, примеряя мысленно, с какой из них будет гармонировать её фигура. Каждое движение этой стройной женщины приносило ей счастье — ведь каждая минута, проведённая вместе, была бесценна.       — В этой куртке ты выглядишь просто потрясающе. Она мне нравится. Как ты вообще можешь быть такой высокой? Ты такая идеальная...       — А тебе не нравится? — усмехнулась та. — Зато я легко могу носить на руках такую крошку, как ты.       Она наклонилась и прошептала это ей на ухо, с лёгкой игривостью.       — Так ведь с такой высотой ещё и удобно... кхм…       — П’Тэ! Прекрати немедленно! Ты вообще слышишь, где мы? Это магазин одежды! А если кто-то услышит?!       Щёки её тут же вспыхнули. Она смущённо опустила взгляд, не в силах выдержать игривого, многозначительного взгляда Тичилы. В этом взгляде ясно читалось — мысли у той были отнюдь не невинные. Слова Тичилы лишь подлили масла в огонь, заставив её мысленно вернуться к страстным ночам, которые до сих пор не потеряли своей новизны и остроты. Одно только воспоминание заставило сердце заколотиться чаще. Живот сжался, когда взгляд её нечаянно упал на длинные пальцы той и сразу же перед глазами всплыло, как они касались её кожи…       "Когда же это я успела так увлечься такими вещами?" — с неожиданной тревогой подумала она. Всего один взгляд Тичилы, и уже хочется большего.       — Но я же шепчу тебе на ухо, — прошептала Тичила, всё так же улыбаясь. — Кто услышит? Я уже хочу домой… Что же нам делать?       — Всё, я с тобой больше не разговариваю, П’Тэ. Ты невозможна, — отрезала она, лицо пылало, и она, не оборачиваясь, быстро пошла вперёд.       Взяв выбранную рубашку, она передала её продавцу на кассе. Считала, что теперь выбирать одежду и расплачиваться — это всё забота Тичилы. Пусть сама решает, как поступать.       После покупки они вышли из магазина, обнявшись за талию. День был особенный и ей хотелось, чтобы ничего его не испортило. Но где-то глубоко внутри уже начинало зарождаться тревожное чувство, будто что-то было не так.       — Уже три часа. Может, поедем домой? Или ты ещё хочешь погулять?       — Нет, мне больше ничего не нужно.       — Ладно, может, заглянем в туалет перед тем, как ехать? До дома ещё далеко.       — Хорошо, давай, — с лёгкой улыбкой согласилась Нам.       Тичила тоже улыбнулась — ей было приятно, что любимая не спорит. Когда они подошли к зоне туалетов, у Тичилы внутри снова кольнуло предчувствие. Она машинально оглянулась и заметила двух мужчин, которые, как ей показалось, уже некоторое время держались позади, будто бы небрежно, но слишком уж синхронно. Нечто в груди сжалось, нарастающее беспокойство не отпускало. Инстинкты подсказывали: расслабляться нельзя.       — Нам, ты заходи первой. Там свободно, — сказала она спокойно, как будто ничего не случилось.       — А? Разве ты не хотела сама? Это ведь ты предложила, — удивилась Нам.       — Иди, иди. Я потом. Дай мне пакеты, подержу, — Тичила взяла у неё два-три пакета, которые та несла.       Как только Нам скрылась за дверью в дальнем конце коридора, Тичила быстро вытащила из кармана телефон и начала набирать сообщение. Кому-то, кому доверяла. Кому-то, кто мог помочь. Ответ пришёл почти сразу. Несколько коротких сообщений, и всё стало ясно. План был согласован. В этот момент Нам уже вышла из туалета.       — А ты что, до сих пор не сходила? Там же никого нет, — удивлённо спросила она.       — Я уже всё, — невозмутимо ответила Тичила.       — Быстро ты! Или это ты тайком с какой-то девушкой переписывалась? Я всё видела! Только что убрала телефон в карман! — прищурилась Нам.       — Что? Перестань! Я всего лишь писала инспектору Тану по делам, — с притворным возмущением отмахнулась Тичила. — С тобой рядом, такой грозной, кому бы в голову пришло флиртовать со мной? Пошли уже.       Она посмотрела в глаза своей девушке с нежной, тёплой улыбкой. Нам всего лишь поддразнивала её, но для Тичилы даже это было бесценно. Ей нравилось чувствовать себя нужной, любимой. Ей хотелось, чтобы та ревновала, потому что значит — небезразлична. Потому что любит. Тичила хотела быть единственной для Нам. Навсегда. Любовь этой женщины была для неё дороже жизни. И она никому не позволит отнять её у себя.       Через несколько минут их четырёхдверный пикап плавно выехал со стоянки торгового центра. Тичила вела машину спокойно, но при этом постоянно посматривала в зеркало заднего вида — туда, где на дистанции ехали два мотоциклиста. Те же самые, что появились ещё в торговом центре. Она сохраняла полное спокойствие, но не теряла концентрации ни на секунду. Минут через пятнадцать дорога вышла из города, встречных машин становилось всё меньше. Пространство вокруг всё пустыннее.       — Нам, — тихо сказала она, протягивая руку с руля и нежно сжимая ладонь девушки. Её голос звучал спокойно, но серьёзно. — Послушай. Главное — не паникуй. Сохраняй спокойствие и делай всё, что я скажу.       — Что-то случилось, П’Те? — голос Нам дрогнул. Она уже чувствовала, что с Тичилой что-то не так. Та была слишком настороженной.       — За нами следят. Те двое с мотоциклами, они ещё с торгового центра. Сейчас они сзади, но держатся на расстоянии. Не паникуй, хорошо? Всё будет нормально.       — Зачем им нас преследовать?.. Они что…?       Голос Нам дрожал от страха, но она изо всех сил старалась держаться — так, как просила Тичила.       — Всё будет хорошо, Нам. Не бойся. Перед тем как мы уехали из торгового центра, я написала инспектору Тану. Он следит за нами. Сегодня мы узнаем, кто эти люди. Что бы ни случилось, сохраняй спокойствие, хорошо? Сейчас я сверну с трассы на другую дорогу, там нас уже ждёт инспектор. Опусти голову пониже, поняла?       — Хорошо…       Она не успела даже задать ни одного вопроса, как машина резко свернула с главной дороги на узкий, извилистый проезд. Пустынный, почти безлюдный, с ухабами и поворотами, которые мог бы пройти только тот, кто отлично знал эту местность. Тичила управляла машиной безупречно, будто на автомате.       — Ложись! Быстро, Нам!       Бах! Бах!       — Ааа!       Громкие хлопки выстрелов пронзили тишину, и Нам закричала в ужасе. Сердце её ухнуло вниз, руки судорожно вцепились в ремень безопасности. Но за рулём Тичила даже не вздрогнула. Ни капли паники, ни единой лишней эмоции — только холодная сосредоточенность. Пули были направлены в колёса, чтобы остановить машину, но Тичила резко вывернула руль, успев уклониться и увести автомобиль в сторону с молниеносной точностью. Её руки крепко держали руль, взгляд метался по зеркалам и дороге, мгновенно считывая обстановку. Машину трясло и бросало в сторону, и Нам стиснула зубы, крепко зажмурив глаза. Сердце стучало в ушах. Ей было страшно, но она знала: нельзя мешать. Нельзя быть обузой для той, кто сейчас рискует ради них обеих. Она ни за что не хотела мешать, не хотела ни отвлечь, ни замедлить её. Поэтому просто съёжилась в кресле, стараясь стать как можно меньше, затаилась и не смела поднять голову.       — Держись крепче за сиденье!       Тичила закричала сквозь шум и тряску, нажав на газ так, что двигатель взвыл. Резкий поворот — и машина понеслась по просчитанному маршруту, прямо в ловушку, которую она заранее подготовила. Как будто загоняла добычу в западню. И мотоцикл клюнул на приманку — поехал прямо туда, куда ей было нужно. Из ниоткуда, словно вынырнув из воздуха, на дорогу выскочили полицейские машины. Они окружили мотоцикл со всех сторон — спереди, сзади, перекрыв все пути отхода. Без Тичилы инспектор Тан вряд ли бы решился пойти на такую масштабную операцию.       — Стоять! Бросьте оружие и сдавайтесь!       Голос инспектора прозвучал как удар. Он целился прямо в мотоциклистов — обоих, в полной экипировке и закрытых шлемах, как настоящие наёмники. Один из них, даже оказавшись в безвыходной ситуации, отказался подчиниться. Вместо этого он резко поднял оружие, нацелив его прямо на лобовое стекло пикапа — на цель.       Бах! Бах! Бах!       Всё произошло в одно мгновение. Вслед за выстрелами раздалась автоматная очередь — инспектор не колебался ни секунды. Пуля выбила оружие из рук нападавшего, и тот повалился на асфальт. Через секунду его и второго мужчину схватили подоспевшие офицеры. Они были живы. Инспектор Тан целился не на поражение, он помнил, что Тичила умоляла его оставить их в живых. Потому что настоящая цель — не эти исполнители. Её интересовал заказчик. Тот, кто задумал уничтожить невинную девушку.       — Нам! Ты в порядке? Ты не ранена? — Тичила отстегнулась и тут же повернулась к ней, голос дрожал от тревоги.       — Нет… Я в порядке. Совсем не ранена.       Голос её был тихим и дрожал, словно в нем до сих пор оставалась тень ужаса. Она уткнулась лицом в грудь своей возлюбленной, которая тут же крепко обняла её, прижимая к себе как можно ближе. Эти объятия были полны тепла и защиты, как и её собственные руки, сжимающие дрожащую фигуру любимой женщины. Они держались друг за друга, будто боялись отпустить хоть на секунду.       — Главное, что ты в порядке, любовь моя… — прошептала Тичила, — Теперь мы узнаем, кто за всем этим стоит. Ты наконец сможешь спокойно жить, не опасаясь за свою жизнь.       — Я люблю тебя, П’Те… Я так сильно тебя люблю…       Голос её всё ещё подрагивал, но слова звучали искренне и с нежностью. Она прижималась к ней ещё крепче, пока не почувствовала, как тонкая ткань куртки становится влажной от чего-то тёплого. Сердце сжалось.       — П’Те…       Хрупкая девушка резко отстранилась и провела рукой по куртке своей возлюбленной. Пальцы ощутили липкую сырость. Сердце, только что охваченное страхом, теперь с глухим стуком провалилось в пустоту. В глазах засверкали слёзы — они потекли прежде, чем она успела сдержаться.       — П’Те… Ты ранена?       — Похоже, задело плечо… Пустяки. Не плачь, не надо… — слабо улыбнулась Тичила, стараясь выглядеть спокойно, но губы её побелели от боли.       — Как ты можешь говорить, что это пустяк? Тебе очень больно?       Голос Нам срывался, в нём слышались рыдания. Она не могла улыбнуться в ответ — словно сердце разрывалось от того, что её любимая пострадала, защищая её.       — Я правда в порядке. Просто царапина. Болит, как от укуса муравья, честно.       — Дурочка! С каких это пор укусы муравьёв оставляют кровавые пятна?       Тонкий голос Нам снова дрогнул — теперь уже с обидой, тревогой и капризом. Она всхлипывала, вытирая слёзы, что ручьями катились по её мягким щекам. Но в этот момент сзади раздался стук в окно машины. Тичила стиснула зубы от боли и с усилием повернулась, чтобы отпереть дверь для стоящего снаружи человека. Это был её близкий друг.       — Как вы тут? Никто не пострадал? Этот ублюдок палил, как сумасшедший.       — У него прицел плохой, — процедила Тичила с бледным лицом, — поэтому попал только по плечу.       Её колкая реплика вкупе с вымученной улыбкой лишь слегка изогнула уголки губ Торнчана. Он вздохнул — ему было сложно скрыть раздражение. Слишком уж упрямая.       — Раз ты ещё можешь язвить, значит, не так уж и плохо. Если честно, я подумал, что ты и до больницы дотянешь за рулём. Похоже, ещё в порядке.       Он сказал это почти небрежно, но кто бы знал, как глубоко в сердце ударила его тревога за эту девушку. Он переживал, больше, чем мог себе позволить. Но его роль — всего лишь друга — не давала ему права показать, что творилось у него внутри. Всё, что он мог сейчас — быть рядом и делать для неё максимум возможного.