Глава 35.
17 августа 2025 г., 13:00
Прошло уже больше двух месяцев с той минуты, когда она отвернулась, и всё изменилось в одно мгновение. Жизнь, кажется, идёт своим чередом, но душевные раны не спешат затягиваться. Сердце, до краёв наполненное болью, ноет с каждым вдохом. Каждый новый день — словно сражение за право просто дышать. Путь к исцелению труден для того, чьё сердце так и не оправилось.
Я скучаю по тебе, Тиса... Эта боль всё ещё живёт во мне.
Каждый вечер, как бы сильно она ни старалась отвлечь себя делами после работы, стоит лишь остаться одной — и тень той, кто когда-то делила с ней этот дом, снова наполняет каждый угол спальни. Это место всё ещё хранит воспоминания об их близости, наполняя воздух тоской и одиночеством. Не проходит ни одной ночи, чтобы Тичила не засыпала с мыслями о ней. Она ложится, нежно касаясь подушки, на которой раньше покоилась голова любимой. Подушка, ставшая когда-то заменой её объятий. Пусть сейчас ею почти не пользуются, но аромат и тепло того, кто ушёл, всё ещё здесь. И Тичила, не замечая, вновь и вновь вдыхает этот запах, словно цепляясь за остатки прошлого. Тела, которое раньше лежало рядом, больше нет. Запах у основания шеи, мягкие губы, которые она целовала с такой нежностью... Всё, что когда-то было только её, теперь, вероятно, принадлежит другому. Тому, кому это «положено по праву».
Больно...
Слёзы катились по щекам, и даже прошедшее время не ослабило тяжесть утраты. Каждый раз, когда она думала о ней, всё снова начинало болеть. Тичила запуталась в этом бесконечном круге боли, где любовь, ревность, забота и тоска не оставляли её в покое. Желание принадлежать и быть рядом не давало покоя её израненному сердцу.
Так и проходили дни — день за днём, утро за утром — пока её не подгоняло время.
С трудом поднявшись, она взяла чистое белое полотенце и волоком потащила себя в ванную. Начинать новый день совсем не хотелось. Это утро могло бы быть светлым и лёгким, но не для неё. Минут пятнадцать она провела, приводя себя в порядок, и, выйдя из комнаты, увидела, как её младший брат собирается к шахте, как и каждый день. Прошло почти два месяца с тех пор, как поведение Петая резко изменилось — из беззаботного и несерьёзного он стал ответственным, серьёзным, старательным. Теперь он сам шёл изучать дела шахты, без капли прежней неохоты. Этот прогресс — то, чего она так долго ждала. Ничто в этом мире не остаётся неизменным. Жизнь — это путь. И некоторые остаются, чтобы просто ждать.
— О! П'Тэ, ты уже уходишь? — удивлённо воскликнул он. — Похоже, ты совсем не спала. Уверена, что сможешь сесть за руль в таком состоянии? Может, передумаешь? Я могу поехать с тобой, заодно подменю за рулём.
— Не нужно, — мягко ответила она. — Я уезжаю на несколько дней, и будет лучше, если ты останешься — присмотришь за делами на шахте.
Спорить с сестрой не было смысла — Петай всё прекрасно понимал. Быть приглашённой выступать на значимых мероприятиях — это означало, что Тичила нередко ездила в Бангкок, как и в этот раз.
— Ты не собираешься поесть перед дорогой? — спросил он.
— Нет, я пока не голодна. По дороге что-нибудь захвачу. Присмотри за шахтой, ладно? Если что-то случится — сразу звони. Я уезжаю, — ответила она, направляясь к машине.
— Езжай осторожно, П’Тэ. Позвони, как только приедешь в гостиницу, хорошо? Не исчезай просто так. И если устанешь в дороге — обязательно отдохни, не гони. Я обещаю, что здесь со всем справлюсь.
Тичила кивнула на прощание, села в машину, взяв с собой только самое необходимое.
***
Семимесячный автомобиль, которым она обычно пользовалась для поездок за город, мягко выехал на главную трассу. Несмотря на ноющую усталость и бессонную ночь, она давно привыкла к таким нагрузкам — двести километров до Бангкока не казались ей испытанием. На время командировки она остановится в известной гостинице неподалёку от места проведения мероприятия. Припарковавшись в подземном паркинге, Тичила нашла подходящее место. Высокая, стройная фигура — выше среднего для тайской женщины — вышла из машины с небольшой сумкой в руке. В холле отеля она быстро уладила все формальности на стойке регистрации и получила ключ-карту с номером. На своём этаже, открыв дверь в номер, Тичила даже не стала его рассматривать. Скорее всего, он ничем не отличался от других отелей, где ей доводилось останавливаться. Она положила вещи как попало и сразу же опустилась на кровать. Измотанная и физически, и душевно, она больше не могла бороться со сном. Сомкнув тяжёлые веки, она мгновенно провалилась в глубокую дрёму.***
После полудня солнце беспощадно палило, но как бы жарко ни было снаружи, этот зной не мог достичь белокожей женщины, сидящей в просторном офисе на верхнем этаже высокого здания. На её утончённом лице лёгкий макияж, элегантный костюм-двойка сидел безупречно, подчёркивая стройную фигуру. Она была президентом компании. Внезапный стук в дверь отвлёк её от работы. Подняв глаза, она посмотрела на вошедшую по разрешению девушку. — Эта улыбка… Я тебе не верю. Ты точно что-то задумала, — заметила Тиса с лёгкой усмешкой, глядя, как младшая сестра плюхнулась в кресло напротив. — Я ничего не планировала. Просто хотела поговорить о работе, — сказала Тича с притворной серьёзностью. — Ну, тогда говори, — ответила Тиса. — Завтра я собираюсь заехать на выставку, посмотреть, что там показывают. Хочешь со мной? Это хорошая возможность посмотреть что-то новое и познакомиться с интересными людьми. Тича предложила это не просто так — ей не хотелось, чтобы сестра полностью погрузилась в работу и совсем отгородилась от внешнего мира. Да, выставка не означала полный отдых от дел, но по крайней мере, это было живое общение, а не бесконечные бумаги и встречи. Разве это не лучше? Вдруг на её прекрасном лице, где вечно затаивалась лёгкая грусть, снова появится искра жизни. Может быть, даже улыбка. — Думаю, лучше, если этим займусь я. У меня завтра важная встреча и переговоры с клиентом. Присоединиться будет сложно, — отказалась Тиса, продолжая держать в руке ручку и чертить строчки на документах, изредка бросая взгляд на сестру. — А, точно... я совсем забыла про твою встречу, — сказала Тича, не расстроившись. — Ну ничего. Мы можем сходить вместе в другой раз. Впереди ещё много дней. Я просто хочу, чтобы ты хоть немного выбралась из офиса. Ты ведь последнее время работаешь без остановки. Даже папа жалуется. Ее слова не были преувеличением. С тех пор как дома всё более-менее наладилось, Тича так и не видела на лице сестры по-настоящему счастливой улыбки — ни разу. Она понимала, что развод с Чавином сильно отразился на Тисе, но не хотела, чтобы та застряла в прошлом, продолжая беречь чувства к человеку, который их не заслуживал. Чавин не был тем, ради кого стоит страдать. — Я понимаю, тебе, наверное, тяжело после развода с П’Чавином, но я не хочу, чтобы ты зацикливалась на этом. Я просто хочу, чтобы ты снова стала счастливой. — Что? Ты правда думаешь, я грущу из-за этого? — тихо переспросила Тиса, слегка вскинув брови. Это было большое недоразумение. Она только молча посмотрела на младшую сестру. В её глазах не было и тени печали или сожаления из-за развода с тем мужчиной. Если в ней и оставались какие-то чувства, то, скорее, сожаление, но не о нём, а о потерянных возможностях в собственной жизни. — Ты всё неправильно поняла. Но не переживай, Нэйм, — спокойно произнесла Тиса. — Скажу только одно: я совсем не жалею о разводе. А что касается остального... Когда придёт время, я расскажу тебе всё сама. — Значит, скрываешь от меня что-то, да? — Тича надулась, но быстро смягчилась. — Ладно, не буду настаивать. Пойду, мне пора возвращаться к работе. Она улыбнулась сестре и направилась к выходу, оставив Тису одну в кабинете. Та провожала её взглядом, пока она не скрылась за дверью. Оставшись в одиночестве, Тиса отложила ручку и опустила взгляд. Мысли о человеке из прошлого нахлынули с неожиданной силой. Медленно она подняла левую руку. На безымянном пальце поблёскивало кольцо с небольшим бриллиантом — подарок от одной особенной женщины. Символ любви, который она берегла как сокровище. Она не снимала его с того самого дня, как получила в тот момент, когда та женщина отдала ей не только кольцо, но и своё сердце. Оно до сих пор значило для неё всё, несмотря на то, что их пути разошлись. Она хранила его всё так же, на том же месте. Рядом с сердцем, которое теперь принадлежало только одной. — Я скучаю по тебе, П’Тэ… Скучаю до боли…
