Остаться в сердце / Remain (тайская gl-новелла)

      Бежать было уже невозможно. Рука Тичилы, тянувшаяся закрыть окно, застыла в воздухе, когда человек, которого она меньше всего хотела видеть в этот момент, подошёл и встал рядом с сестрой. Их взгляды встретились. Глаза Тисы заставили Тичилу едва не отвернуться. Красивые, чуть покрасневшие глаза ясно выражали чувство. Кто позволил ей так смотреть? Ведь между ними больше не было такой связи, которая давала бы право на этот взгляд.       — П’Тэ... — голос её дрогнул, когда она произнесла это имя.       Сколько времени прошло с их последней встречи? Тоска захлестнула Тису с такой силой, что ей захотелось броситься в объятия женщины, которую она по-прежнему любила. Но всё, что она могла сделать — это стоять на месте, сдерживая слёзы. Безразличие Тичилы ранило её до глубины души. Решение отвернуться тогда, в прошлом, оставило в ней рану. Но что можно было сделать? Тогда она не могла позволить себе ни одного шага без оглядки.       — П’Тэ, ты не хочешь зайти? Просто… просто поздороваться? — спросила она с мольбой в голосе и взгляде.       Даже через стекло автомобиля, даже на расстоянии, Тичила ясно видела, как изменилась Тиса. Её лицо стало худым. Она причинила так много боли женщине, которую любила, и сегодня Тиса чувствовала это особенно остро. Всё это время человек из прошлого тоже жил с болью. Она всё ещё скучала по ней. Всё ещё любила. Всё ещё думала о ней каждый день.       — Прости. У меня есть дела... Может, в другой раз, — её голос прозвучал тихо, почти неслышно.       И всё же Тичила избегала смотреть ей в глаза — она боялась, что, если их взгляды задержатся хоть на миг, она не удержится и покажет чувства, которых не должна показывать.       — Мне пора. У меня встреча. Увидимся, Нэйм, — сказала она и не осмелилась даже мельком взглянуть на женщину, в глазах которой стояли слёзы, прежде чем стекло окна медленно поднялось, а машина тронулась с места.       Оставшаяся стояла молча, провожая взглядом удаляющийся автомобиль, не зная, что ещё она может сделать. Ей очень хотелось, чтобы та, что уехала, поняла: даже тот, кто уходит, тоже страдает. Уход не значит, что ему не больно.       — П’Нам, пойдём в дом. Уже поздно. Ты хоть что-нибудь ела? — голос младшей сестры вернул её в реальность. Но он не мог унять жжение в глазах.       — Я не голодна… Ты виделась с П’Тэ? — Тиса быстро заморгала, пытаясь удержать слёзы.       — П’Тэ была приглашённым спикером. Я случайно встретила её в выставочном центре, и воспользовалась возможностью пригласила её поужинать, чтобы поблагодарить за то, что она помогала тебе. А ещё мне нужен был её совет по работе.       — По работе? Ты не знаешь, она уезжает сразу или где остановилась?       — Она сказала, что пробудет в Бангкоке ещё один день. А насчёт отеля... Думаю, она, как всегда, остановилась в том же месте. Обычно она выбирает один и тот же отель, когда приезжает, — ответила Тича.       Её немного удивило, почему сестра задаёт столько вопросов, но она не придала этому значения. Они ведь жили под одной крышей много месяцев — неудивительно, что между ними установилась близость. Но что показалось действительно странным — так это то, что обе не выглядели счастливыми от этой встречи. Могло ли случиться что-то между ними до того, как они расстались? Тича не стала делиться своими подозрениями. И когда сестра поинтересовалась, как называется отель, где остановилась Тичила, она назвала его без колебаний.       Позже, когда Тиса вернулась к себе в комнату, стало ясно, что больше она не может сдерживать чувства. Слёзы пролились в полной тишине. Вся боль, которую она носила в себе с того самого дня, когда отвернулась от женщины, которую любила, нахлынула снова. Встреча сегодня, после стольких месяцев тоски, только усилила страдания. Чувства, которые она пыталась похоронить в глубине сердца, лишь окрепли и превратились в мучение. Она больше не хотела жить с этой болью. Даже просто поговорить — пусть хоть немного — если бы только появилась такая возможность, она бы попросила об этом. Ещё раз. У той, которую до сих пор любит.       Так же стремительно, как возникла эта мысль, а может, и быстрее, чем её тоска, Тиса выскочила из комнаты, спустилась вниз и села в машину, припаркованную в гараже. Не раздумывая ни секунды, она рванула с места, направляясь к отелю, где остановилась Тичила. В этот мимолётный, порывистый момент она подчинилась зову сердца, забыв о разуме и логике. Ей не нужно было ничего, кроме одного — хотя бы краткого мгновения, чтобы последовать за своим чувством, без всяких условий.       Припарковавшись у отеля, она понятия не имела, вернулась ли Тичила, ведь с их последней встречи прошло совсем немного времени. Не зная номера комнаты, Тиса достала телефон и набрала номер, который помнила наизусть. Но сколько бы она ни ждала, ответа не было. Когда сердце горит, люди начинают действовать, не задумываясь.       Она направилась прямо к стойке регистрации и спросила у администратора номер её комнаты. Разумеется, всё оказалось не так просто — отель не имел права разглашать сведения о своих гостях посторонним.       — Пожалуйста, — взмолилась она, — проверьте хотя бы, вернулась ли к себе Кхун Тичила? И если можно, передайте, что Тиса пришла её навестить. Я пыталась дозвониться, но она не отвечает. Пожалуйста, прошу вас...       На этот раз её мольба подействовала. Сотрудница прониклась её искренностью и сделала внутренний звонок в номер. Тиса стояла рядом, сердце грохотало в груди от напряжения. Но ответ был:       — Гость в номер не возвращался. Кхун Тичила пока не прибыла.       — Ах, спасибо большое, — тихо ответила Тиса.       С этими словами она отступила на шаг, не скрывая разочарования. И всё же, даже теперь, она не собиралась сдаваться и возвращаться назад. Вместо этого Тиса подошла к одному из уголков холла и опустилась на мягкий диван. Её взгляд то и дело устремлялся к входным дверям — она ждала. Иногда она смотрела и в сторону лифтов — тех самых, что поднимались прямо с парковки.       Сколько времени прошло она не знала. Каждая секунда казалась мучительно долгой для человека, который надеется и тоскует. Но сколько бы ни пришлось ждать — она была готова. И наконец, в этом, казалось бы, бесконечном ожидании наступил тот самый миг.       Лифт с парковочного уровня тихо открылся — и из него вышла высокая стройная фигура, которую она ни с кем не могла бы спутать. Она не могла позволить этому моменту снова ускользнуть. Не дожидаясь, пока Тичила подойдёт к другому лифту, ведущему к номерам, Тиса рванулась к ней. Прозвучал накомый, мягкий голос — голос, способный одним лишь звуком пробудить всё сердце.       — П’Тэ...       Тичила застыла на месте, медленно повернувшись на голос. Вид женщины, стоящей перед ней, заставил сердце сжаться ещё сильнее. Их взгляды встретились. В глазах — мольба. На ресницах блестели неупавшие слёзы. Розовые губы дрожали от чувств, и хрупкий голос прозвучал вновь, заставляя сердце Тичилы дрогнуть.       — Я ждала тебя здесь. У меня есть то, о чём я очень хочу с тобой поговорить. Ты можешь уделить мне хоть немного времени?       Между ними повисла тяжелая тишина. Она не знала, что сказать и даже не была уверена, правильно ли было это внезапное свидание. Но в одном была уверена точно — она не может позволить своему сердцу вновь быть разбитым.       — П’Тэ… — На этот раз её голос дрожал не просто от волнения — по щекам уже текли слёзы. — Я не прошу многого. Просто… пожалуйста, дай мне две минуты. Мне нужно всего лишь две минуты.       Сначала это были слёзы, но вскоре перешло в рыдания. Тиса больше не думала о том, кто может на неё смотреть или что подумают окружающие. Для неё существовал только один человек — тот, кто стоял прямо перед ней.       Её действия — словно ребёнка, который отказывается быть проигнорированным, — придавали давлению дополнительную силу, загоняя другую в ступор. Наконец, чья-то рука мягко схватила её за запястье и потянула к лифту. И в ту секунду всё, о чём думала Тичила, — это насколько эта женщина, внешне сильная, деловая, перестала заботиться о внешнем виде. Всё это казалось безумным, чем-то, чего она никогда бы не ожидала.       Когда двери лифта закрылись, оставив их наедине, рука, державшая её, медленно отпустила, будто прикоснулась к раскалённому. Это движение, такое осторожное, такое отстранённое, резануло Тису по сердцу. Это было больше, чем просто отказ. Она ясно прочитала скрытый смысл в каждом жесте любимой. Слёзы теперь текли свободно. Её плечи подрагивали, пока она пыталась вытереть их ладонями. Теперь она поняла: больше нет надежды ни на любовь, ни на внимание со стороны той, кого она когда-то оставила. Она это осознала и не ждала большего. Даже эти несколько минут, что ей позволили — уже были даром, которого она, по сути, не заслуживала.       Дверь в гостиничный номер открылась. Тичила провела плачущую женщину внутрь. Её тихие всхлипы, казалось, дрожали в воздухе, словно гром в тесной комнате. И хоть между ними всё ещё стояла стена реальности, высокая и прочная, она не могла отрицать: часть её сердца всё ещё заботилась глубоко, по-настоящему, даже если у неё больше не было права это показывать.       — Ты говорила, что тебе нужно было о чём-то поговорить.       — Я скучаю по тебе, П’Тэ.       Сказано было без колебаний. Хрупкое тело, всё ещё сотрясаемое рыданиями, бросилось к высокой фигуре. Маленькие руки обвились вокруг её талии так крепко, как только могли, с той же силой, с какой росли и её рыдания. Тишина между ними лишь подчёркивала, насколько сильно другая возвела вокруг себя стены. Но сейчас тоска, боль, переполняющие чувства, которые она больше не могла сдерживать, заставляли её забыть обо всём остальном. Она просто хотела сойти с ума. Хотела быть нелепой. Хотела быть бесстыдной, лишь бы, хоть раз, поступить так, как велело сердце. Заплаканное лицо прижалось к её спине, слёзы были так обильны, что почти пропитали ткань, и Тичила почувствовала сырость на коже. Дрожь хрупкого тела, которое она когда-то так бережно хранила, болезненно отзывалась в её сердце. Она не собиралась отталкивать руки, обвившие её талию, но заговорила голосом, в котором слышалась внутренняя борьба. Даже несмотря на то, что боль разъедала её изнутри, сердце всё ещё тянулось к прикосновению любимой женщины.       — Знаешь, сейчас нам правда стоит подумать, что уместно, а что нет. Мы больше не в том положении, чтобы позволять себе вот так…       — Почему нет? В этом нет ничего неуместного. У меня есть право делать это с человеком, которого я люблю. Сейчас я свободна. Свободна от всего, что могло помешать нам быть вместе. Я больше не боюсь. Мне плевать, что подумают другие. Я могу любить тебя, П’Тэ, и не бояться этого.       Она должна была бы обрадоваться, но почему-то каждое слово, исходящее от Нам, слова, такие простые, такие ясные, не приносили ей той радости, которую она, казалось бы, должна была почувствовать. Может быть, раны были слишком глубоки, чтобы зажить? А может, её просто сковывал страх? Или где-то в глубине души она уже знала: им не суждено быть вместе. Хотя её сердце и принадлежало этой женщине и это уже не изменится, их жизненные пути, вероятно, не предназначены, чтобы идти рядом, в одном ритме.       Тичила медленно отстранила от себя руки, державшие её за талию, а потом повернулась лицом к всё ещё плачущей женщине. Её ладонь еперь мягко коснулась её щеки, осторожно вытирая слёзы с гладкой кожи. Прикосновение было всё таким же нежным, полным заботы. Как бы больно ни было, это не означало, что она перестанет любить её. В её сердце не было ни злости, ни обиды. Только искренние пожелания счастья. Но одно она знала точно: им не суждено быть вместе.       — Послушай внимательно, — её пальцы всё так же нежно вытирали слёзы. — Забудь о нас. Не возвращайся к этому больше.