Глава 43.
18 августа 2025 г., 09:00
Тичила несколько долгих мгновений стояла, словно оцепеневшая. Она совершенно не была готова услышать это. Фраза «...комната, в которой я раньше жила» вдруг отняли у неё дыхание. Эти слова могли означать только одно из двух — либо комнату рядом с её собственной, либо её собственную комнату. И, глядя на упрямый, почти вызывающий взгляд женщины, которая когда-то делила с ней жизнь, Тичиле не составило труда угадать ответ.
— Я не брала с собой вещей. Думаю, у меня тут ещё остались кое-какие. Вот почему я хотела бы остановиться именно в той комнате, — спокойно добавила Тиса.
Теперь смысл стал абсолютно ясен. Ведь комната, о которой говорила Тиса — та, где осталась её одежда, была той самой, что они когда-то делили вместе. В том же шкафу до сих пор лежали её вещи. Каждый предмет. Ни один не убран, всё осталось там, где Тичила могла видеть, трогать, скучать по этому каждый день.
— Почему молчишь? Или неудобно? Или ты уже выбросила всю мою одежду? — Тиса перестала скрывать свои чувства. Она была готова идти до конца, раскрыть настоящую цель своего визита, чтобы та, ради кого она приехала, наконец поняла.
— Я попрошу Пряо проверить для тебя. Это она всё убирала, — ответила Тичила.
Ей понадобилось несколько секунд, чтобы набраться духу и произнести слова. Она нервно взглянула на двух других, явно не готовых к такой неожиданности. Её слова прозвучали неловко и без особого обдумывания.
— Хорошо, значит ты позволяешь мне остаться в моей старой комнате. В таком случае, эти две комнаты останутся за Нэйм и Пёрт. А я вернусь в ту комнату, в которой жила раньше.
Отказать было невозможно. Казалось, её вынудили согласиться, и всё, что оставалось Тичиле — молчать. Та, кто говорила, уже озвучила друзьям и сестре свои планы, не дожидаясь ответа.
Питтинан, которая, казалось, понимала всё прекрасно, вовсе не выглядела удивлённой. А вот Тича чувствовала себя крайне неуютно. Несмотря на то, что они жили в разных комнатах, она не чувствовала себя в безопасности. Когда их взгляды встретились, острый, сверкающий взгляд Питтинан заставил Тичу мгновенно понять — эта женщина уже давно перестала быть доверенной подругой её сестры.
— Ну что ж, я сначала схожу за сумкой. Увидимся позже, П'Тэ.
— Идите, уже полдень. Я попросила домработницу приготовить еду. Скоро вас позовут, — ответила Тичила.
— Ещё раз спасибо, П'Тэ, — с улыбкой сказала Тича хозяйке и вместе с сестрой направилась прочь. Потом повернулась к стоящей рядом.
— П'Пёрт, можно мою сумку, пожалуйста?
— Я принесу её тебе, — ответила она.
Всё казалось обычным, но Тича ощущала, что что-то не так. Глубоко внутри она знала — причина в чувствах, что бушевали в её сердце. Когда уже нельзя было больше избегать ситуации, Питтинан решила действовать осторожно, чтобы сохранить хрупкое равновесие в их отношениях. Она оставила свою сумку за дверью и взяла с собой только сумку Тичи, поставив её в угол. Тича поблагодарила её, но Пёрт, казалось, не собиралась уходить.
— П'Пёрт, что-то не так?
— Нет, ничего, — ответила Питтинан.
— Если ничего не происходит, почему ты ещё не ушла из моей комнаты? Твоя комната по соседству.
— Я знаю, я просто… скучаю по тебе.
Она и сама не понимала, когда стала такой. Но, осознав свою любовь, удержать чувства стало невозможным. Когда любовь переполняла её сердце, желание действовать рождало внезапное чувство смелости. Раньше она была полна страхов, всегда думала о том, что правильно, а что нет. Но теперь была готова отказаться от всего, лишь чтобы следовать своему сердцу. Тоска разгорелась так сильно, что Питтинан больше не могла сдерживаться. Внезапно она наклонилась и быстро поцеловала Тичу в нежные губы, оставив ту без возможности среагировать.
Это был мягкий поцелуй, но он выжал из неё всю силу. Даже когда она отстранилась, сердце Тичи всё ещё бешено колотилось, не давая ни слова сказать в ответ. Она даже не могла собрать мысли, чтобы рассердиться на случившееся.
— Я люблю тебя, Нэйм, — прошептала Питтинан.
Слова были тихими, но отозвались громким эхом в сердце Тичи. Питтинан вышла из комнаты, оставив после себя лишь воспоминание о прикосновении. Тича медленно подняла палец к губам, нежно касаясь места, где её поцеловали. Её сердце было переполнено любовью, которую она только что получила. Каждое слово, каждое прикосновение ещё долго не отпускали её, и она не могла сдержать улыбку. Сколько бы ни было причин сопротивляться, ничто не могло стереть любовь той, кто владел её сердцем. Только теперь Тича по-настоящему поняла, насколько сильна любовь — достаточно, чтобы затмить всякую логику. Ведь в конце концов единственным важным остаётся только разум сердца.
***
Тиса с тоской смотрела на высокую фигуру, уходящую вперёд. Ей так хотелось броситься вслед и крепко обнять, чтобы загладить разлуку. Но как только Тичила остановилась и повернулась, чтобы посмотреть на неё — все надежды словно угасли мгновенно. — Если хочешь остаться в своей старой комнате — пожалуйста. А вещи я попрошу принести Пряо. — Я думала, ты поняла, что я действительно имела в виду, П'Тэ. Комната, в которой я раньше жила — была нашей комнатой. — Мы уже не дети, Нам. И именно поэтому я верю, что ты понимаешь, что я имею в виду. — Именно потому, что мы не дети, я и решила так поступить. Я знаю, что уже слишком много времени потратила зря. Я больше не хочу так сильно страдать. — Никто не хочет снова и снова страдать от таких чувств, особенно от одной и той же боли. Надеюсь, ты понимаешь это. Хотя её слова не были резкими, они пронзили сердце Тисы глубже, чем могло бы любое грубое обвинение. За всю жизнь Тиса не считала себя бессовестной, но сейчас этот мягкий призыв звучал как тихий отказ. Вдруг её глаза наполнились жгучей болью. Острая боль пронзила и сердце, вызванная всего лишь нежной просьбой, которая резала глубже, чем любое резкое слово. Усталость в голосе Тичилы, её тихая просьба, желание отстраниться — всё это казалось непреодолимой стеной, которую Тиса не могла взять. Но она уже пообещала себе не сдаваться. Каким бы болезненным ни был этот визит, Тиса готова была отдать всю жизнь и каждый вдох у ног этой женщины. — Я понимаю. Если ты хочешь, чтобы я осталась в своей старой комнате, так тому и быть. Она пыталась сохранить ровный голос, хотя сердце дрожало от боли и разочарования. Сколько бы причин она ни имела уйти раньше — теперь она не стала бы приводить их в оправдание. Она не будет умолять о сочувствии или просить Тичилу понять её. Она хорошо знала, что в прошлом не сумела сдержать обещания. Тичила лишь стояла, молча глядя на женщину перед собой. Её любовь всё ещё переполняла её, но разбитое сердце уже не имело сил на возрождение. Если ей придётся снова терпеть разбитое сердце, то в этот раз разобьётся не только оно — сломается само её дыхание, её жизнь, растворяясь вместе с осколками. — Отдохни, Нам. Как только тётя Прун закончит готовить, я позову кого-нибудь, чтобы тебя пригласили. — Хорошо. Не было никакой причины торопиться. Это был всего лишь первый шаг на пути к новой встрече. Тиса не собиралась торопить события, каким бы далеко её сердце ни забежало вперёд. Худощавая женщина вошла в комнату, где когда-то жила. Ей потребовалось меньше десяти минут, чтобы осмотреться и заметить изменения. Вдруг кто-то постучался в дверь, и, получив разрешение, вошёл. Дружелюбная улыбка тронула её полные губы, но сдержанная, уважительная манера гостьи постепенно заставила эту улыбку угаснуть. Девушка, стоявшая перед ней, когда-то любила и уважала свою госпожу больше всего на свете. Неудивительно, что её внезапный уход разрушил ту близость, что некогда существовала между ними, и оставил после себя только горечь. Тиса прекрасно это понимала. — Госпожа попросила передать вам одежду, мисс Нам. Она также приглашает вас к обеду. — Спасибо, Пряо. Как ты? Она старалась улыбаться, чтобы бороться с равнодушием, но в то же время хотела узнать, сохранилась ли прежняя близость между ними. — Я в порядке, мисс. — А тётя Прун? Тон? Все в порядке? — Да, у всех всё хорошо. Если вы не возражаете, я пойду. — Подожди, Пряо. Она протянула руку и мягко схватила девушку за руку. Нежное прикосновение бывшей возлюбленной хозяйки заставило Пряо повернуться и не избежать взгляда. — Вам что-то ещё нужно, мисс Нам? — Ты очень злишься на меня, Пряо? Она тихо спросила, отпуская руку девушки, как только увидела, что та снова повернулась, чтобы ответить. — У меня нет причин злиться на вас, мисс, — ответила Пряо, отводя взгляд от печального выражения на красивом лице женщины. Она действительно не была зла. Её мать объяснила причины ухода этой женщины. Но она не понимала, зачем она вернулась — неужели только чтобы вновь причинить боль её хозяйке? — Но ведь мы были ближе, не так ли, Пряо? — спросила Тиса. — Это было в прошлом — когда вы были любовницей хозяйки. А теперь вы — просто чужая. Для всех нас здесь вы больше не та мисс Нам, которую мы знали. Вы уже не партнер хозяйки. И что я не могу понять: вы ведь уже однажды ушли от неё, так зачем возвращаться, чтобы снова причинять ей боль? Вы понимаете, как жила наша хозяйка после вашего ухода? Как она кормилась? Как проживала каждый день? Вы не чувствуете ни капли жалости к ней? — Пряо… Слёзы наворачивались на глаза Тисы, когда она слушала поток сдерживаемых эмоций, льющихся без удержу. Она знала, что виновата, и потому не обижалась ни на одно слово. — Я знаю, как была неправа. Я знаю, как сильно ранила твою хозяйку. Именно поэтому я вернулась. Я люблю её. И готова взять на себя ответственность за всё, что заставило её страдать. — Вам не нужно объяснять это мне, — мягко сказала Пряо. — Может, вам и не следовало говорить мне об этом вовсе. Увидев в глазах женщины, которую она когда-то глубоко уважала и о которой заботилась, мольбу, гнев Пряо начал утихать. Её лицо смягчилось. Женщина перед ней выглядела худее, печальнее — если присмотреться, было ясно, что она страдала не меньше, чем её хозяйка. — Если всё, что вы сказали, действительно идёт из сердца, тогда расскажите это хозяйке. Покажите ей. Пусть увидит это своими глазами. Если она решит быть с вами снова, я верю, что все здесь примут это ради её счастья. Это всё, что для нас важно. Я пойду. На этот раз сопротивления не было. Но Тиса прекрасно понимала эти слова. Теперь её ответственность — доказать, что она не уйдёт от той, кого любит, больше никогда.
