Глава 44.
18 августа 2025 г., 09:00
После обеда все переместились в гостиную, чтобы продолжить разговор. Хотя погода была довольно жаркой, окружающие дом деревья давали достаточно тени, а лёгкий ветерок, время от времени проходивший сквозь листву, помогал освежить воздух. Кондиционер практически не понадобился — достаточно было вентиляторов, расставленных по дому, которые переносили естественную прохладу, делая пространство уютным и комфортным.
Это был первый день их поездки, и хотя большая часть разговоров была непринужденной, общая отрасль всё время возвращала их мысли к драгоценным камням — теме, которая возникала естественно и постоянно.
Тичила освободила свой график, чтобы принимать гостей, но внезапный звонок от младшего брата стал новой причиной для тревоги. Она вышла поговорить на улицу, не зная, какую головную боль мог принести брат, который пропал на целый день. Уже по поведению Петая накануне ей было ясно, что он не рад визиту гостей. И как она и боялась, хмуря брови, она услышала от брата то, что вызвало у неё чувство беспокойства.
— Ты же знаешь, у меня гости, а твой настоящий день рождения только на следующей неделе. Мы можем отпраздновать тогда. Зачем именно завтра вечером, Тон?
— Мои друзья свободны только завтра. Больше ни в какой другой день. Ты хочешь сказать, что твои гости для тебя важнее меня? Если им не нравится — скажи им уйти.
Давление и боль ударили по ней так сильно, что на глаза навернулись слезы. Брат должен был знать, как сильно она его любит. Но теперь Петай использовал эту любовь, чтобы подталкивать её. Всё же она не винила его — ни на йоту.
— Ладно… Если хочешь сделать это — делай.
Тичила сдалась, не зная, что ещё можно сказать. Она не была в положении спорить или договариваться. Её сердце было хрупким, а эмоциональная тяжесть медленно отнимала у неё силы и желание бороться. Вдруг всё стало слишком чувствительным. Она стояла тихо, пытаясь взять себя в руки, даже после того, как положила трубку. Не зная, сколько времени провела одна, она вдруг услышала шаги позади и попыталась скрыть напряжение более спокойным выражением лица.
Тичила обернулась и увидела, как Питтинан подошла к ней. На её лице играла мягкая улыбка, а взгляд блуждал по живописному пейзажу перед ними.
— С тех пор как мы приехали, мы так и не нашли нормального момента поговорить, да? С тех пор, как встретились в Бангкоке — прошло уже несколько месяцев. Как у тебя дела?
Её голос был расслабленным, под стать умиротворённой атмосфере вокруг. Не было спешки и давления — просто тихий момент между ними. Деревья, трава, небо и просторы создавали ощущение покоя. Для того, кто не привязан к городскому комфорту, это место казалось идеальным убежищем. Неудивительно, что такая одиночка, как Тича, захотела приехать сюда отдохнуть.
— Со мной всё в порядке, как обычно. Ничего особенного. Моя жизнь крутится вокруг шахт, рабочих и тех же ежедневных забот.
— А это включает мысли о том же самом человеке всё время? — спросила она с улыбкой.
Тичила повернулась, чтобы встретиться с ней глазами. Её слова звучали так точно, словно она читала мысли Тичилы. Это заставило её понять — от этой женщины нельзя скрыть свои чувства. Женщина, которая знала её историю и прекрасно понимала связь между ней и её лучшей подругой.
— Если ты всё ещё думаешь об одном и том же человеке, почему бы не дать себе ещё один шанс полюбить снова?
— Капитан, ты правда думаешь, что мне стоит?
Слова вырвались мечтательно, почти без осознания. Сердце было в смятении — растерянное, напуганное и переполненное эмоциями. И если бы кому-то она хотела открыться хоть раз, то именно сейчас.
— Время не идёт назад, все это знают. Если глубоко в душе ты понимаешь, что твоё будущее будет наполнено воспоминаниями об одном и том же человеке и ты будешь думать о нём каждый день, разве не лучше дать своему сердцу новый шанс на любовь? Это может пугать разбитое сердце, но я хочу, чтобы ты попробовала, без страха. Когда придёт твой момент, твой выбор может привести тебя к настоящему счастью. Если ты не рискнёшь, потом можешь пожалеть об этом.
— Ты говоришь так, будто сама была в такой ситуации, — сказала Тичила.
— Не совсем. Но для меня сожаление было в том, что я поняла свои настоящие чувства слишком поздно.
Тичила молча слушала, слегка улыбаясь. Как ни странно, эти слова тронули её до глубины души. Любовь часто делает людей слишком откровенными, порой даже наивными. Хрупкое сердце склонно поддаваться любым словам, которые поддерживают то, во что оно хочет верить. И если снова будет боль, винить будет некого, кроме себя.
— Честно говоря, я слишком долго разговаривала по телефону, и капитану пришлось меня искать. Всё ещё чувствую себя неловко, что доставила вам столько хлопот.
— Нет повода для таких чувств. Мы ведь гости здесь, в конце концов. Скорее, это нам стоит извиняться. Если честно, я пришла не за тобой — просто нужно было с кем-то поговорить.
Такое откровение показалось Тичиле смелым, но в то же время она ощутила искренность женщины.
— Ладно, значит, не для того, чтобы искать меня, — сказала Тичила легким тоном. — Звонок был от моего младшего брата. Он хочет устроить праздник по случаю дня рождения завтра вечером на лужайке перед домом. Может, это немного помешает вам.
— Совсем нет. Мы здесь, чтобы отдохнуть. Звучит даже весело.
Но по беспокойному выражению лица собеседницы Тичила поняла, что та чувствует себя неуютно. Вспоминая реакцию Петая в день их первой встречи, она уже могла догадываться, в чем причина её дискомфорта. И теперь начало становиться понятно, с какими трудностями столкнулась её подруга. Возвращение теперь явно не будет легким. Если всё должно вернуться на круги своя, Тисе потребуется огромная выдержка.
Когда разговор закончился, обе женщины вернулись к девушкам, сидевшим в доме. Им сообщили о небольшом празднике, запланированном на следующий вечер. Учитывая, что до вечера оставалось ещё много времени, желание Тичи исследовать шахту стало поводом для всех четырёх отправиться туда спустя полчаса.
***
Полуденное солнце всё ещё палило ярко. Хотя её бледная кожа была прикрыта длинными рукавами, пот уже собирался каплями на гладком лбу, вызывая тревогу у тех, кто всегда заботился о ней. Не раз Тичила украдкой бросала взгляд на нежный профиль девушки, но каждый раз, когда её ловили на этом, взгляд тут же отворачивался в другую сторону. — П’Нам, ты несколько месяцев жила здесь. Наверное, привыкла к этому месту? — спросила она. — Да. Тут многому пришлось научиться. Сначала было сложно привыкнуть, но со временем мне это понравилось. Мне нравится атмосфера, образ жизни и люди здесь тоже. Когда она произнесла слова «люди здесь», её взгляд мельком коснулся хозяйки драгоценной шахты, которая притворилась, что не заметила этого, но на самом деле внимательно слушала, а сердце её трепетало от неожиданной нежности. — Трудно ли было ухаживать за моей сестрой, П’Тэ? Дома она довольно ранимая и легко обижается. — Она вполне обычная. — Вы отвечаете так, будто стараетесь не обидеть, но всё в порядке. Я понимаю, — сказала Тича мягко, с лёгкой улыбкой, явно довольная, ведь знала, что Тичила не осмелится раскрыть поведение сестры перед ними. Приятный и живой разговор продолжался, время шло. Со всеми улыбками, смехом и явной двойственностью в том, как относились к людям, постепенно в душе начинало крепнуть чувство отчуждения. — Я ненадолго отлучусь в туалет, Пёрт. Скоро вернусь. — Подожди, это далеко? Мне пойти с тобой? Здесь одни мужчины работают, — быстро предложила Питтинан, которая молча наблюдала за происходящим с явной озабоченностью. Но Тиса лишь улыбнулась и спокойно ответила: — Я здесь уже была, Пёрт. Хорошо знаю это место. Ты подожди здесь. И с этими словами она повернулась и ушла, не дав подруге вставить и слова. Конечно же, её уход не остался незамеченным для той, кто всё это время внимательно наблюдал. Разум говорил держаться подальше, но сердце было полно тревоги, и она не могла украдкой не следить за стройной фигурой, удаляющейся в сторону. — Ой! А куда же П’Нам ушла, П’Пёрт? — спросила она, обернувшись назад, но обнаружила, что собеседница исчезла. Как быстро! — Она в туалет пошла. — И она пошла одна? — Да, сначала я сказала, что пойду с ней, но Нам сказала, что справится сама. Однако по взгляду было видно, что маленькая девушка косо смотрит на неё. Но кто бы мог подумать, что это было именно то, чего она хотела? Осознание того, что кто-то здесь будет настолько обеспокоен, что не сможет промолчать. И правда не заставила себя ждать: взгляд, который прежде был спокойным, теперь стал напряжённым. Тичила умела скрывать эмоции, но для такой наблюдательной, как она, это было несложно заметить. — Ладно, ничего. Мне всё равно надо было в туалет. Воспользуюсь случаем и пойду за ней. Нэйм останется с тобой, капитан. Поняв, что другого выхода нет, Тича лишь тихо кивнула, её взгляд следил за удаляющейся высокой фигурой Тичилы. Чем дольше она смотрела, тем сильнее убеждалась в своих подозрениях. Всё это время она наблюдала за поведением этих двух. И теперь то, о чём она давно догадывалась, становилось всё яснее. Меланхоличный вид старшей сестры, её способность окончательно порвать с бывшим мужем, не произнеся ни слова, хотя Тича уже знала, насколько сильна воля её сестры — если бы не то, что её сердце уже принадлежало другому, никто не смог бы так полностью отпустить человека, которого когда-то любил. Это была тихая радость, глубоко внутри. Если женщина, которую выбрала сестра, была Тичила, Тича не могла сказать, связано ли это с природной близостью или чем-то иным, но она знала точно: эта женщина — единственная, кто способен любить её сестру больше, чем саму себя.***
Что же касается той, кто пошла за ней к уборной — ведь сложно оставаться равнодушной, когда в сердце ещё живы чувства к человеку, статус которого уже изменился, — то в тот момент, когда стройная фигура вышла навстречу из-за двери, она, ждавшая снаружи, вдруг поняла, что не знает, что сказать. — П’Тэ… ты в туалет? Прекрасно зная, какой сдержанной может быть Тичила, Тиса решила заговорить первой. Она не могла не признать: её сердце радостно дрогнуло, когда она вышла и увидела высокую фигуру. И никто не понимал этого лучше, чем сама Тиса — истинной причиной, по которой она отдалилась от остальных, было всего лишь её желание привлечь внимание. Для тех, кто когда-то делил с ней время, было очевидно: такая мягкосердечная, как Тичила, не смогла бы по-настоящему отвернуться от того, кто ей был дорог. — Эм… Нэйм попросила тебя забрать. Ты готова? — Почему П’Тэ нужно использовать её как повод? Почему бы просто не сказать, что ты пришла сюда сама, потому что волнуешься обо мне? С этими словами говорящая сделала шаг вперёд, преградив путь. Внезапная близость заставила Тичилу инстинктивно отступить назад. Спина прижалась к стене — явный признак, что она загнана в угол. И чем ближе к ней подходило это милое, прекрасное лицо, тем труднее становилось дышать той, кто боялась своих чувств больше всего на свете. — Нам… отойди. — Почему ты не сказала прямо, что волнуешься обо мне? Что всё ещё любишь меня? — Хватит. — Ты можешь сказать мне перестать говорить, П’Тэ, но ты не можешь сказать мне перестать тебя любить. Я люблю тебя, слышишь? — Между нами нет ничего, что имело бы смысл. Зачем тебе опускаться до того, чтобы быть с кем-то вроде меня — в грязи и с ног до головы в земле?! Наконец эмоции прорвались наружу, и Тичила выпалило то, что она так долго боялась признать. Дело было не только в том, что они не были предназначены друг другу — она искренне не могла поверить, что женщина, идеальная во всех смыслах, могла по-настоящему остаться с кем-то, у кого ничего нет. Раны, рожденные страхом и неуверенностью, так и не зажили. И когда их разорвали снова, остались лишь глубокие сомнения и ужас. Это невозможно. Их жизни — словно параллельные линии, обречённые никогда не пересечься. — Ты такая трусиха. Во всём остальном я всегда вижу в тебе сильную женщину. Но когда речь заходит о твоей собственной жене, почему ты так боишься? Эти слова прозвучали словно цепи, приковавшие её к месту. Мягкая рука, поднявшаяся, чтобы нежно обхватить её щёку, словно удерживала взгляд, заставляла смотреть прямо в эти глаза и не отворачиваться. — Я люблю тебя, П’Тэ. И сердце моё, и тело — всё принадлежит только тебе. Поверь мне хотя бы в этот раз. Дашь мне шанс? Её сладкие, умоляющие глаза, голос, полный тоски, просили лишь одного — снова довериться. Сердце, кричащее в тоске, заставляло Тису больше не сопротивляться. Рука, ласкающая прекрасное лицо, переместилась, чтобы нежно обвить шею Тичилы. Она встала на цыпочки, подняла лицо и с болезненным желанием прижала свои мягкие губы к губам другой. Она хотела вложить в этот поцелуй всю гамму своих чувств — сказать без слов, что любит её и так сильно по ней скучала.
