Глава 46.
19 августа 2025 г., 09:00
Это было первое утро, когда она проснулась в чьих-то объятиях. Тепло близкого тела, прикосновение обнажённой кожи и нежный взгляд — всё это заставило её спрятать лицо в груди другой, а щёки вспыхнули жаром. Она всё ещё не привыкла к такой близости, но её сердце было переполнено счастьем от этих отношений, в которые когда-то было трудно поверить. Больше не просто младшая сестра подруги с тайной влюблённостью — теперь она была возлюбленной.
— П’Пёрт, ты давно проснулась?
— Я не знаю, сколько прошло времени. Когда просыпаюсь и вижу лицо своей девушки — забываю обо всём.
— Умеешь ты красиво говорить.
— Я говорю то, что чувствую.
Помимо тёплых слов, руки, обнимая её, нежно скользили по обнажённой спине. Мягкая и гладкая кожа словно звала к прикосновениям, а сладкий аромат волос не давал удержаться — хотелось уткнуться в макушку, переполненной эмоциями.
— Ты заставляешь меня влюбляться в тебя всё сильнее, Нэйм. Честно, я сегодня не хочу вставать. Хочу просто лежать здесь и держать тебя весь день.
— Ты драматизируешь, П’Пёрт. Нам сегодня ещё с П’Тэ на шахту нужно ехать. А сейчас лучше встань, прими душ и оденься.
— Ты портишь момент, — пробормотала она, всё ещё улыбаясь и наблюдая, как та медленно садится. Её маленькие руки крепко сжали одеяло у груди, хотя она уже видела каждую часть её тела под ним.
— Хочешь, я помогу тебе принять душ? Можем вместе — так сэкономим время, — с шутливой улыбкой сказала Питтинан, заставляя Тичу под одеялом игриво закатить глаза. Радость, разлившаяся у неё в сердце, была настолько сильна, что она едва могла её сдержать.
На лицах этой новоиспечённой пары засияла счастливая улыбка — ни одна из них и представить не могла, что однажды испытает такую глубокую радость.
— Нет, я сначала приму душ. Потом хочу зайти к П’Нам — она вчера была немного подавлена, я волнуюсь. Ты можешь прийти потом, хорошо?
— Хорошо, если ты так хочешь.
Когда Тича упомянула об этом, Питтинан без труда согласилась. Она прекрасно понимала, насколько запутанными могут стать чувства между близкой подругой и хозяйкой шахты драгоценных камней. Хотя между ней и её возлюбленной всё прояснилось, любовь к подруге всё ещё заставляла её беспокоиться — настолько, что нельзя было это игнорировать.
Договорившись, Питтинан больше не возражала. Она дала любимой встать и заняться своими утренними делами. А сама вернулась в свою комнату, чтобы сделать то же самое.
Это было свежее, спокойное утро для пары, которая помирилась, но в резком контрасте с чувствами другой, всё ещё утопающей в нерешённых эмоциях.
Всю ночь Тиса думала о реакции, последовавшей за вчерашним поцелуем. Она обещала себе не зацикливаться на этом, но сердце, полное любви, не могло вынести безразличия. Она пыталась утешить себя, убеждая, что пренебрежение — это то, к чему нужно привыкнуть. Но когда это действительно случилось, боль оказалась такой глубокой, что скрыть её было невозможно. В итоге она чувствовала себя разбитой и подавленной, и даже уснуть не могла.
— Ты сегодня совсем невыспавшаяся. Вчера не спала? — когда Тича вошла в комнату старшей сестры, она ясно видела признаки того, что та плохо спала, и не смогла удержаться от замечания.
— У меня немного болела голова, поэтому я почти не спала, — ответила Тиса.
— Или ты думала о ком-то особенном?
Этот вопрос заставил Тису повернуться и внимательно посмотреть на сестру. Она не собиралась полностью скрывать свои отношения с Тичилой, но тогда обстоятельства не позволяли говорить открыто. А сейчас всё стало настолько запутанным, что она даже не знала, к чему всё приведёт. Ей было стыдно за то, что она сделала, и она не знала, где найти в себе силы попросить о том, что когда-то сама отвергла. Хотя это и должно было стать для неё очевидным раньше, любовь — это дело сердца, а не разума. Как бы ни был умён или способен человек, в любви он часто ошибается.
Она потерялась в своих мыслях, не находя выхода. Иногда казалось, что она просто придумывает оправдания, чтобы утешить себя, но глубоко внутри каждое из них было лишь маской для её страха.
— Я уже давно подозревала. Но стала увереннее, когда П’Тэ отвёз меня домой в прошлый раз. Я видела, как П’Нам уезжала из дома, а потом возвращалась. Потом вчера, и сейчас, я точно знаю, о чём думала, — наконец решилась заговорить Тича.
Ей надоело сдерживать сомнения, она не хотела больше откладывать разговор или скрывать правду, особенно когда ей было больно видеть страдания сестры.
— Я была ужасной, Нэйм. Я сильно ранила П’Тэ. И теперь мне так стыдно даже думать о том, что я осмелилась вернуться сюда.
Когда у неё появился человек, с кем можно было поделиться чувствами, стены, которые она возводила вокруг себя, начали рушиться. Кто бы мог подумать, что за всей её силой и верой в то, что Тичила всё ещё любит её, скрывался страх? Она прекрасно понимала, какую боль принесли её поступки. Она разрушила доверие, которое когда-то связывало их. Как же можно было надеяться вернуть его? Где взять уверенность, что тот, кого ты ранил, снова захочет любить тебя?
Слёзы уже начинали собираться в её глазах — оставалось лишь малейшее слово или движение, чтобы они покатились вниз. Её эмоции напоминали американские горки: в один момент — бессилие и опустошение, а в следующий — едва уловимая искра надежды, дарующая хоть каплю сил, чтобы продолжать. Но несмотря на эти перепады, Тиса никогда не была по-настоящему уверена, что сможет вернуть эту любовь. Сейчас её сердце было пустым и переполненным страхом, казалось, оно разбивается заново, и даже сильнее, чем прежде.
— Нет, не говори так. Моя сестра — не плохой человек. У каждого есть свои причины. Тогдашняя ситуация заставила тебя сделать тот выбор. Пожалуйста, не вини себя. Ты как? Если устала — отдохни. А работу на шахте с П’Тэ позволь взять на себя мне и П’Пёрт. Я хочу, чтобы ты сделала паузу.
Тича крепко обняла сестру. Она чувствовала, как глубоко та понимает всю тяжесть, которую ей приходится нести.
— Но прежде, как насчёт сначала поесть?
У неё сил уже не было ни на улыбку, ни на отказ. Тиса тихо вытерла слёзы и отстранилась от объятий сестры. Она не хотела выглядеть ребёнком, который всегда требует внимания. Поэтому последовать за младшей сестрой и сесть позавтракать с хозяйкой дома было тем, что Тиса была не в силах сделать.
— П’Нам сегодня с нами не будет, П’Тэ. Она плохо себя чувствует. Можно ли, чтобы моя сестра осталась дома и отдохнула? — заговорила Тича за завтраком.
Вопрос прозвучал внезапно, но как только последовал чёткий ответ, Тича была готова стать связующим звеном для любви сестры. Она не могла просто сидеть сложа руки и смотреть, как та молча страдает.
— Эм... конечно, это не проблема. Нам и так обычно здесь оставалась. Она серьёзно больна? Нужно ли вызвать врача? — спросила Тичила.
— Ничего серьёзного. Просто нужно отдохнуть, и всё будет хорошо, — ответила Тича.
Тиса не хотела никого обременять. Она была просто измотана, слишком устала, чтобы справляться с чем-то ещё. Её сердце разрывалось от невыносимой грусти, которую она уже не могла контролировать, и притворяться сильной, как планировала, больше не могла. Потому что она любила так сильно, быть проигнорированной кем-то, кто так прочно завладел её сердцем, казалось, рушило всё вокруг. Она не чувствовала себя безнадёжной, но понимала — ей нужно отступить, собрать силы, чтобы снова встать и бороться. Вид её, сидящей молча и сосредоточенно глядящей на тарелку, больно отзывался в сердце Тичилы. Любовь и забота, которые она всё ещё испытывала, никуда не исчезли. Как бы сильно она ни старалась, просто пройти мимо этой женщины она бы не смогла.
***
Тичила пыталась перестать думать об этом, но с каждой секундой разлуки её сердце всё сильнее возвращалось к той, что осталась дома одна. Тревога постепенно переросла в настоящий страх не только из-за болезни, но и из-за неожиданной встречи с её капризным младшим братом, который только что позвонил и сказал, что уже в пути домой. Одной этой фразы было достаточно, чтобы вызвать у неё тревогу, ведь она прекрасно знала, насколько непредсказуем он может быть. Она не хотела, чтобы брат и Тиса оказались лицом к лицу наедине. Она знала характер Петая слишком хорошо. Когда что-то шло не по его, он превращался в совершенно другого человека. Пока у неё не было возможности поговорить с ним по душам, она боялась, что он может сказать или сделать при встрече. Но Тичила не знала, что её худший страх уже сбылся. Та встреча, которую она так старалась избежать, уже произошла. Петай вернулся домой и столкнулся лицом к лицу с той самой женщиной, которую он больше никогда не хотел видеть. Этого было достаточно, чтобы на его губах появилась едва заметная усмешка, но в её выражении не было ни капли веселья. Его холодный взгляд остановился на прекрасном лице женщины, которая когда-то ушла от его сестры — в глазах была лишь насмешка и презрение. Обида всё ещё жила глубоко в нём, и, если честно, он вовсе не радовался её возвращению. — Ну-ну. Никогда бы не подумал, что в этой жизни этот дом ещё раз сможет тебя принять. Как поживаешь, Кхун Нам? — сказал он с сарказмом. — Всё хорошо, спасибо. А ты как, Тон? — ответила она мягко. Она по-прежнему называла его этим прозвищем. Тиса старалась не замечать колкости в его словах, прекрасно понимая, какой гнев — а, может быть, и ненависть — он всё ещё таил в себе. Она ожидала этого момента. Она знала, что значит её возвращение, как её примут. Но любовь — всего лишь одно это слово — давала ей силы терпеть, что её здесь считают бесстыжей. — Я в порядке, — ответил Петай резко. — А твой муж? Он не приехал с тобой? Он вообще знает, кем ты была в этом доме? Почему он позволил жене вернуться? Не боится, что старая искра разгорится вновь? Его слова были острыми, как лезвие, и заставили её онеметь, но Тиса пыталась сохранять спокойное лицо. Те чувства, что она когда-то питала к младшему брату женщины, которую любила, всё ещё были живы. Они не угасли, и она вовсе не собиралась огорчаться из-за его резких слов ни капли. — Я уже развелась с ним, — решительно сказала Тиса. Она решила говорить правду. Не было смысла что-то скрывать. Всё, чего она хотела — это вернуть своё сердце, и честность была единственным путём к этому. — Ах, значит теперь, когда ты разведена, пришла найти замену, мою сестру? — Я никогда не считала твою сестру заменой. — Никогда не считала заменой? — переспросил Петай с насмешкой, но лицо его постепенно стало серьёзным, когда эмоции взяли верх. Он уставился на женщину перед собой, забыв о вежливой дистанции, которую пытался держать в обращении к ней. — Но ты всё равно бросила мою сестру, словно бездушная женщина. Ты вообще понимаешь, как сильно она страдала, когда ты ушла? Я понимаю твои причины, именно поэтому пытался не ненавидеть тебя сильнее, чем уже ненавижу. Ты никогда не видела, каким опустошённым она была без тебя, как будто внутри неё не осталось души. А теперь ты возвращаешься? Почему? Почему именно сейчас? Когда он выпустил наружу всю накопившуюся боль, казалось, что всё внутри него взорвалось. Он вовсе не ненавидел женщину со слезами на глазах, стоящую перед ним. Он чувствовал разочарование. Она была для него кем-то, кого он уважал и любил, словно сестру, той, кого он когда-то гордо называл невесткой, не сомневаясь в этом ни на миг. Но однажды она вдруг стала женой какого-то чужого мужчины, о котором никто и не слышал. А его сестра? Ничто не причиняло больше боли, чем видеть, как эта женщина приводит другого мужчину, чтобы растоптать сердце его сестры. Боль, которую испытала его сестра в тот день, была настолько глубокой, что он ощущал искреннее сожаление к ней. Кто, как не он — близкий ей человек, мог лучше понять, что значит жить без души? Тичила с тех пор утопала в горе, и всё из-за неё. Поэтому у него не было ни малейшего повода радоваться возвращению женщины, стоящей перед ним сейчас. Его сестра не должна больше страдать из-за неё. — П'Тэ уже достаточно страдала из-за тебя. Ты меня слышишь? Это боль, которую никто не должен переживать. Подумай об этом как о последнем одолжении для неё. П'Тэ заслуживает нового начала с тем, кто действительно любит её и хочет быть рядом. Если у тебя ещё осталась хоть капля совести, пожалуйста, не возвращайся в её жизнь. Она не заслуживает снова страдать из-за кого-то вроде тебя. Если ты собираешься приносить ей только боль — тогда просто уйди. Тебя здесь не ждут. П'Тэ может быть ещё мягка сердцем, потому что любит тебя, а я — нет! Его слова были словно ножи, заставившие женщину застыть на месте. Когда её грехи так безжалостно бросили ей в лицо, стыд, который она и без того ощущала, стал ещё тяжелее — настолько, что раздавил остатки сил, что у неё ещё оставались. Всё, что сказал Петай, только усилило её чувство вины, и она не могла сдержать слёз. Такая жестокая женщина, как она, не заслуживала стоять здесь. Боль, которую она чувствовала сейчас, резала глубже всего, каждый раз напоминая о собственных ошибках. Действительно ли она заслуживала такое драгоценное сердце, как у Тичилы?
