Глава 47.
19 августа 2025 г., 09:00
Слёзы катились непрерывным потоком, пока глаза не распухли от рыданий. Жёсткие слова, словно застрявшие в голове, рвали душу на части, медленно разрушая остатки её силы. Глубоко спрятанный страх вырвался на свободу и полностью захватил контроль над её сердцем. Она утратила всякую уверенность и уже не знала, правильно ли сделала, вернувшись в жизнь Тичилы. В голове вертелось множество вопросов, но её хрупкое сердце не находило выхода. Любовь была слишком сильной и мысль о том, чтобы снова отпустить, причиняла невыносимую боль. А оставаться, казалось, постыдным и невозможным. Разум был окутан туманом, погружённым в смятение, и она позволила себе утонуть в собственных слезах. Тем временем тот, кто стал причиной этой бури в чужой жизни, вошёл на кухню с холодным, каменным лицом — явно подавленный собственными эмоциями.
Почему он должен жалеть женщину, которая однажды бросила его сестру? Разве не из-за того, что она всегда носила на лице эту жалкую маску? Именно она обманывала всех вокруг, скрывая под ней жестокость и холод, которые он так хорошо знал. То, что он сейчас делал, казалось ему правильным. Эта женщина не заслуживала той искренней и чистой любви, которую испытывала его сестра, ни капли.
— Тётя Прун, сегодня вечером ко мне придут друзья отметить день рождения. Поможете с едой и закусками? То же количество людей, что и обычно.
— День рождения? Я думала, у тебя он на следующей неделе. Или я путаю?
— Нет, не путаешь. Но я хочу отпраздновать сегодня. На следующей неделе у друзей не получится, поэтому мы решили встретиться сегодня. Пожалуйста, займись приготовлением. Место как всегда, во дворе, в то же время. Я позвоню Пряо, чтобы она помогла с украшением.
— Это не проблема. Я сама позвоню Пряо. А ты уже говорил с хозяйкой дома? Спрашиваю потому, что у нас сейчас гости, и меня это немного беспокоит.
Как человек, хорошо знавший внутренние дела дома, тётя Прун сразу прочувствовала истинные намерения молодого хозяина. Устраивать праздник, пока в доме гости, казалось неуместным. Но Петай не делал это ради веселья — он намеренно хотел посеять раздор. Всё из-за того, что не мог смириться с возвращением женщины, которая однажды разбила сердце сестры.
— Я уже спросил у неё разрешение. Не волнуйся, она сказала, что не против. Тогда оставляю всё на тебя, — спокойно ответил Петай и, не дожидаясь ответа, ушёл, оставив тётю Прун с тревогой на сердце.
В конце концов, той, кто окажется в самом центре этой бури, наверняка станет Тичила. И с точки зрения человека, многое повидавшего и пережившего, было ясно: хозяйка дома всё ещё испытывала чувства к той женщине. Многое можно остановить, но остановить сердце, которое любит? Это невозможно.
***
Время шло, и Тичила пыталась скрыть тревогу под маской спокойствия. Но внутри бушевала буря — сердце было неспокойным, мысли постоянно возвращались к одному человеку. По дороге домой, несмотря на редкие фразы, было ясно: мыслями она была совсем не здесь — её разум и сердце витали далеко от происходящего. С каждой минутой её тревога не утихала. Даже когда она, наконец, припарковала машину в гараже и вошла в дом, её взгляд продолжал настороженно скользить по сторонам. Но ни брата младшего, ни той, кто так тревожил её сердце, не было. — Спасибо тебе за сегодня, П’Тэ. Я зайду проведать П’Нам. Не знаю, как ей там в доме. Мы завтра уезжаем, и я бы волновалась, если с ней что-то случится в поездке. — Да, — тихо ответила Тичила. — П’Пёрт, пойдёшь со мной? — обратилась Тима к своей возлюбленной. Хотела посмотреть, как отреагирует Тичила. Если в душе ещё живы чувства к сестре, может быть, осознание того, что времени осталось мало, заставит её перестать колебаться. Хорошие моменты не вечны. Иногда они приходят лишь один раз — и больше не повторяются. — Да, пойду. Тогда мы извиняемся, Кхун Тэ. Думаю, увидимся вечером? — Да, точно. Тогда увидимся вечером. Её лицо, возможно, казалось совершенно бесстрастным — и всё было именно так. Кроме того короткого приглашения, она могла лишь молча наблюдать, как две женщины проходят в комнату рядом с её собственной. Тичила тихо вздохнула и решила вернуться в свою комнату. Но кто бы мог подумать, что в тишине, где слышалось только её собственное дыхание, её сердце будет целиком сосредоточено на звуках, доносящихся из соседней комнаты? Время шло, и вскоре раздался звук открывающейся и закрывающейся двери. Нарастающая тревога уже не позволяла ей больше оставаться в стороне. Она вышла из своей комнаты и остановилась перед дверью рядом с её. Рука поднялась, чтобы постучать, но замерла в воздухе, охваченная сомнением. Всё же в конце концов она собралась с духом и постучала, сердцебиение участилось. Вскоре дверь открылась. И в этот момент , увидев перед собой женщину с опухшими и покрасневшими от слёз глазами, сердце Тичилы сжалось. Было очевидно, что та много плакала. Что заставило её так сильно страдать? Тичила боялась предположить, что это связано с ней. Больше всего на свете она не хотела видеть эту женщину печальной или обременённой горем. — Нам... Это было всё, что она смогла прошептать. Сердце не было готово к этой встрече лицом к лицу, и, словно по инстинкту, женщина в комнате поспешила закрыть дверь. Но едва дверь начала закрываться, Тичила успела протянуть руку и удержать её. — Как ты? Тебе уже лучше? — Теперь лучше. Если больше ничего, я бы хотела извиниться. — Подожди немного, — сказала Тичила, — в горле словно что-то сжалось, и она уже не знала, что сказать дальше. В этот момент остался только звук дыхания. В сердце рвались слова, но внутри было так тяжело, что ничего не выходило. Тичила не знала, что могла бы сделать ещё лучше. Казалось, молчание длилось слишком долго, настолько, что женщина, не готовая говорить, снова заговорила, почти умоляя: — Пожалуйста, я хочу отдохнуть! Других слов не последовало. Её умоляющий взгляд опустошил Тичилу, забрав последние силы, чтобы сопротивляться или удержать дверь открытой. Она позволила ей закрыть дверь, стоя неподвижно, словно в тумане своих чувств. Когда же она стала такой боязливой? Или она всегда была именно такой — той, кто так и не смогла измениться? Страх заставил её отступить, погрузившись снова в море мыслей, не отличающихся от прежних, разве что теперь к ним добавилась печаль от заплаканного лица женщины, которая держала её сердце. Тичила позволила себе погрузиться в эту бурю эмоций надолго, настолько долго, что наступила ночь, и пришло время выполнить свой долг гостеприимной хозяйки и встретить друзей младшего брата. В такие особенные дни Тичиле было трудно игнорировать значимость младшего брата. Поэтому сегодня открытое пространство перед домом превратилось в место сбора многочисленных друзей Петая — мужчин и женщин, которые уселись в круг, чтобы вместе отпраздновать событие. Смех и оживлённые разговоры наполняли пространство. В знак вежливости даже первая группа гостей, приглашённых хозяином, постепенно влилась в праздничную атмосферу. Вокруг стоял широкий выбор напитков — для каждого по вкусу. Тичила, будучи важной персоной, не могла отказаться от многочисленных тостов и угощений, которые предлагали ей близкие друзья её младшего брата. Особенно старалась очаровательная и внимательная девушка рядом с ней, которая явно хотела понравиться. — Хватит, Нью. Сегодня я не могу много пить — завтра снова на работу. — Да бросьте, П’Тэ. Сегодня же день рождения Тона! Вы правда собираетесь сдерживаться? Если Тон узнает, он будет расстроен. Их разговор снова и снова подчёркивал, насколько близки эти двое. Одна из тех, кто наблюдала за происходящим — Тиса. Её сердце часто сжималось от ревности, и ей приходилось отводить взгляд, чтобы хоть как-то отвлечься. Но как бы она ни старалась, её сердце никак не могло разделить радостное настроение вокруг. Пока все веселились, Тиса страдала от того, как женщина, которую она любила, оказалась в тесном окружении красивой, кокетливой девушки. Это было болезненно — каждый взгляд, каждая игривая улыбка той девушки в сторону Тичилы заставляли сердце Тисы болеть ещё сильнее. Но из-за того, где Тиса сидела за столом, ей не оставалось ничего другого, как смотреть на эту мучительную картину перед собой. Снова и снова она напоминала себе: ей не положено ревновать. Как бы ни было больно, она была всего лишь гостем, и эта роль сама по себе обязывала её оставаться и терпеть всё это. — О? П’Нам, тебе не весело? Ты такая тихая, — спросил Петай. — Ничего такого, — ответила она. — Тогда, раз сегодня мой день рождения, не окажешь ли ты мне честь выпить со мной? Он улыбнулся. Это было не просто вежливо — Петай действительно ждал ответа от женщины, которая снаружи казалась спокойной и собранной. Но под этой тишиной он чувствовал тёмное облако грусти. Ему так хотелось узнать, что она на самом деле чувствует, видя, как его сестра всё время в компании другой женщины. Хотя боль и не была слишком заметна, она должна была понять главное — в тот день, когда она отвернулась от его сестры и ушла с мужем, она причинила ей глубокую рану. — Хорошо, — тихо ответила она. Как только Тичила услышала этот ответ, она сразу подняла глаза на младшего брата. Её улыбка скрывала сарказм в его вежливой просьбе — она точно знала, что он делает. То, что всю вечеринку у неё как назойливая тень сидела эта девушка, было вовсе не случайностью. Это был его способ нанести удар, а Тичила старалась изо всех сил сохранять спокойствие. За всё время, что они были вместе, она так и не узнала, пьёт ли вообще женщина, которую она любила. Поэтому, когда та согласилась на приглашение Петая, это задело её сильнее, чем она была готова признать. Вместо бутылки «Full Moon», от которой она даже пальцем не тронулась, Петай подал ей стакан с крепким миксом. Она колебалась, неуверенно глядя на напиток — как раз в этот момент Тича возвращалась из ванной с Питтинан. Тича быстро выхватила стакан из рук сестры. — У П’Нам аллергия на алкоголь. Зачем ей вообще его пить? Сердце Тичилы ёкнуло от этих слов. В ней вспыхнула резкая злость не на брата, а на себя. Злость за то, что не смогла защитить ту, кого любит. Не раздумывая, она выхватила стакан у Тичи, встретилась взглядом с братом и сказала: — Я выпью вместо неё, — и одним глотком опустошила стакан. Петай чуть наклонил голову и ухмыльнулся, пытаясь скрыть раздражение, нараставшее внутри. Его сестра защищала ту, кто когда-то ушла от неё, не задумываясь ни на секунду. — Тебе вовсе не надо было пить за неё, П’Тэ. Ты будто её муж или что-то в этом роде. Но если у П’Нам аллергия на алкоголь — я понимаю. Никто больше не должен пить вместо неё. — Тон, — тихо предупредила его Тичила, пытаясь взять ситуацию под контроль. Его тихий смешок был ответом на её слова. — Ой, совсем забыл, что П’Нам теперь замужем. Наверное, стоит быть осторожнее с шутками, да? Моя ошибка. Иногда я слишком резок, говорю, не подумав. Да и к тому же, я, пожалуй, немного пьян. Думаю, мне лучше уйти. Петай сказал это с притворной искренностью, максимально провоцируя. После такого колкого замечания он быстро исчез из виду, словно растворился в воздухе. Оставшиеся за столом обменялись неловкими взглядами, а та, на кого была направлена эта ехидная реплика, молчала, но пыл в её глазах выдавал боль, которую она пыталась скрыть. — Я ненадолго в туалет, — пробормотала Тиса и встала, не дав чувствам взять верх. Это было единственное, что она могла сделать — отступить, чтобы собраться с мыслями. Питтинан, которая наблюдала за всем этим молча, быстро среагировала. Она мягко подтолкнула партнёршу, давая понять, что собирается последовать за ней и поддержать подругу. — Прости меня за слова Тона, — поспешила Тичила извиниться перед Тичей, глядя на неё с сожалением. — Видимо, он немного перебрал. Она искренне волновалась за ту, кто только что ушла, но, зная, что Питтинан пошла за ней, почувствовала некоторое облегчение. — Ничего, я понимаю. Но можно мне на минутку поговорить с П’Тэ наедине? — спросила она, украдкой взглянув на девушку, сидящую рядом с Тичилой. Конечно, Тича была немного грубовата, открыто попросив поговорить с Тичилой наедине, но это было то, о чём она давно подумала и решила, что так нужно. Иногда в нужный момент вежливость приходится отложить в сторону. Она не хотела дальше скрывать свои чувства и притворяться вежливой, когда речь шла о её сестре. — Да, — согласилась Тичила. Поняв друг друга, они переместились в более уединённое место, где могли говорить свободно. Тича взглянула на Тичилу, заметив, что та всё ещё выглядит тревожно, и решила не сдерживаться. — П’Тэ, знаешь, я раньше часто гадала, какие у тебя на самом деле отношения с П’Нам. И только совсем недавно я наконец убедилась. — Да, — коротко ответила Тичила, не видя смысла отрицать. Тича была умна — рано или поздно она бы всё поняла. И для младшей сестры было вполне естественно почувствовать, что между ними что-то не так. — Не знаю, поможет ли то, что я скажу, моей сестре. Но я хочу, чтобы ты знала — с тех пор, как она ушла отсюда, она не была счастлива. Я не видела её настоящей улыбки. Раньше я задавалась вопросом, почему, а теперь наконец поняла ответы на все свои сомнения. Тича тихо вздохнула. Она понимала, что сейчас собирается рассказать семейную тайну — что-то, что, возможно, не следовало выносить на обсуждение. Но если это поможет сестре найти счастье, разве младшая сестра не должна сделать это? — Ты знаешь, почему П’Нам похитили и так жестоко с ней обошлись? — спросила Тича и сделала паузу, позволяя тишине заполнить пространство. Она хотела увидеть реакцию другой. — П’Нам похитили в ночь её свадьбы. И всё это произошло потому, что… Дальше Тича рассказала всю правду — каждую болезненную деталь семейной драмы, даже о том дне, когда они вернулись в дом. — Узнав правду, я больше не могла позволить сестре быть близкой с таким мужчиной. П’Нам знала всё с самой первой ночи нашего возвращения. Не знаю, насколько это повлияет на тебя, но хочу, чтобы ты знала… Я каждую ночь сплю рядом с сестрой. Тичила улыбнулась в конце, её голос сменился с серьёзного на игривый. Казалось, её сердце открывалось, наполняясь чувством, которое она не могла объяснить словами. Глубоко внутри она не могла отрицать, насколько сильно заботится об этой женщине, и мысль о том, что она может быть с кем-то другим, была невыносима. Никто не понимал её чувств к Тисе так хорошо, как она сама — ведь она была первой любовью Тисы. Если после возвращения Тиса не возобновила отношения с тем мужчиной, сможет ли она убедить себя, что другой человек любил её настолько глубоко, что не мог построить близкие отношения ни с кем другим? Её сердце наполнялось надеждой, что она сможет так себя поддерживать. Но если всё пойдёт так, как она себе представляет, сможет ли она действительно дистанцироваться от этой ситуации? Как отпустить то, что принадлежит ей всем телом и душой?
