Глава 48.
19 августа 2025 г., 09:00
Она больше не обращала внимания на шумный праздник за окном и на то, как развиваются события. Вернувшись к столу вместе с Тичей и передав заботу о гостях Питтинан, которая согласилась отдохнуть, Тичила направилась к двери одной из комнат. Без колебаний она постучала в дверь. Сердце не давало покоя, жадно стремясь увидеть это лицо, хотя они расстались всего полчаса назад. Раздался звук отпирания двери, словно повторяющаяся сцена. Та, кто появилась перед ней с опухшими глазами, заставила её сердце сжаться. Не дожидаясь слов, Тичила быстро вошла и заперла дверь за собой. Худощавая рука мягко, но настойчиво потянула её к себе, втягивая хрупкое тело в объятия. Широко раскрытые глаза изумления у другой вызвали у неё приступ вины. Крепкое объятие вокруг талии заставило Тису глубоко сглотнуть, стараясь справиться с неожиданным порывом.
— П’Тэ...
Её голос застрял в горле и растаял в поцелуе — человек наклонился и коснулся её губ. Тиса слегка приоткрыла рот, принимая язык, который настойчиво искал вход, жаждая связи. Волна желания прокатилась по её телу — теплая, интенсивная, нежная. Её нежные руки инстинктивно сжали ткань рубашки высокой женщины, продолжая без остановки отвечать на поцелуй.
Поцелуй становился всё глубже и страстнее, смешиваясь с тяжёлым дыханием. Он разжигал кровь в жилах, тело пылало жаром, и это ощущение проникало во всё её существо сильнее, чем когда-либо раньше. Это была мучительная тоска — поцелуй, наполненный эмоциями и желанием, которое грозило её поглотить. Тичила замедлила страстный поцелуй и начала нежно покусывать мягкие губы, уже обожжённые долгим поцелуем. Её поцелуи скользнули вниз по линии челюсти и остановились.
— Ты скучала по мне? — прошептала она, прикоснувшись губами к уху, дыхание её дрожало от волнения.
— Если бы я не скучала, зачем бы я вернулась сюда, зная, что, скорее всего, меня тут уже не ждут? — Слёзы вновь заблестели в глазах, но тёплое прикосновение губ к её веку заставило её почувствовать нежность и уязвимость. Она мягко закрыла глаза, плечи задрожали, пытаясь сдержать всхлипы. — Я так скучала, что это было больно.
Не требовалось много слов. Лёгкое прикосновение её руки, ласково поддерживающей щёку после поцелуя, и нежное движение большого пальца, стирающего слёзы — эти простые жесты говорили о той любви, которую слова не в силах полностью передать.
— Ты не испытываешь ко мне отвращения, П’Тэ? Я не идеальна… Я уже была замужем.
— И что с того, что ты была замужем? А твоё сердце? Оно всё ещё с тем мужчиной?
— Нет, больше нет. Для кого-либо ещё ничего не осталось, — она быстро покачала головой и скрыла лицо в груди, словно подтверждая свои слова. — Единственный, кого я люблю — это ты, П’Тэ. Я могу любить только одного человека, и это ты.
— А если я задам тебе прямой вопрос... ты ответишь честно?
— Да.
Тиса подняла взгляд, сердце тревожно колотилось. Она боялась спросить, что может последовать, но не сопротивлялась, когда Тичила села на край кровати и нежно подтянула её к себе на колени. Их взгляды встретились в серьёзном молчаливом диалоге, словно пытаясь найти правду, которую невозможно скрыть.
— С тех пор как ты уехала… ты спала с ним?
— Зачем ты спрашиваешь? Если бы спала, ты бы меня презирала?
— Ты знаешь, что это не причина моего отвращения. Просто я всё время думала, случилось ли это после твоего отъезда.
— А если я скажу, что никогда не была с ним, поверишь? Будешь ли полностью уверена, что я не спала с ним, хотя он тогда был моим законным мужем?
— Если ты говоришь так, у меня нет причин не верить тебе. Но… насколько близкими вы были?
— П’Тэ!
Тиса ахнула, широко раскрыв глаза от серьёзности и прямоты вопроса. Её пристальный взгляд, ждущий ответа, сбивал с толку, что творилось в её голове и зачем она задаёт такой вопрос?
— Ты можешь ответить честно? Я просто хочу знать.
— Ты немного одержима, — прошептала она.
— Насколько далеко всё зашло?
— Только поцелуй, — ответила Тиса дрожащим голосом, боясь, что даже этот ответ может её расстроить.
— И всё?
Она не только сказала это, но и жар ревности заставил ее тонкие ладони забраться под рубашку, чтобы прикоснуться к двум пухлым грудям, которые легко обнажали ее истинную натуру только потому, что крючок спереди был умело расстегнут.
— П’Тэ… — сказала она, её голос дрожал.
Лицо Тисы напряглось, когда она почувствовала, как кончики пальцев легко кружат вокруг её нежного соска, а затем последовал мягкий щипок, который пронзил её словно электрический разряд.
— А это? — тихо спросила Тичила. — Ты когда-нибудь ощущала что-то подобное?
— Н-нет, никогда... — голос Тисы прервался, когда её рубашка медленно взлетела выше, обнажая вторую грудь, которую нежно касались знакомые губы и язык, которого она так долго не чувствовала.
Одна рука ласково, но уверенно массировала другую грудь. Её пухлые губы крепко сжались, чтобы заглушить вырывающийся звук, а грудь рефлекторно выгнулась навстречу пылающему прикосновению, теряясь в дымке наслаждения. Тичила оторвала губы от её пухлой груди, взгляд задержался на покрасневшей вершинке, которая теперь слегка припухла, а глаза были полны эмоций.
— Ты такая красивая… невозможно не захотеть тебя дразнить.
Тон ее голоса, когда она произносила эти слова, был невнятным. Ее взгляд блуждал по обнаженной, розовато-белой груди. Она долго смотрела на него, как зачарованная. Прежде чем медленно провести указательным пальцем по верхней части упругой груди.
В мягком свете светлая кожа Тисы отражала ее гладкость, делая её ещё более сияющей, вызывая у Тичилы желание исследовать все ее тело. Ее желание было настолько сильным, что она больше не могла этого выносить.
Когда желание стало невыносимым, её изящная рука решительно скользнула к мягкой возвышенности, ещё скрытой под узкими брюками.
— Я так сильно скучала по тебе, Нам… — тихо прошептала она ей на ухо, прежде чем тонкая рука просунулась сквозь край брюк и коснулась внутренней поверхности кожи. Тонкие кончики пальцев поползли навстречу скользкому ощущению, которое возникло сразу же после того, как они нашли цель. Кончики пальцев массировали клитор до тех пор, пока Тиса, возбужденная этим прикосновением, случайно не издала тихий стон.
Это ощущение вызвало волну удовольствия, прокатившуюся по нижней части ее тела — жар, напряжение и ноющая потребность неудержимо нарастали с каждым движением. Желание было жгучим, его невозможно было сдержать. Жар охватил ее лицо. От застенчивости не осталось и следа, страсть была настолько сильной, что она почти не могла этого вынести. Она расстегнула одну за другой пуговицы на своей рубашке, прежде чем стянуть ее.
Тиса слегка приподняла обе руки. От вида ее нежной, светлой кожи у ее партнерши перехватило дыхание. Ее тело было изящным, но в то же время обладало прекрасными формами — полная и гладкая грудь переходила в тонкую талию.
Несмотря на то, что это было не в первый раз, от каждого взгляда на ее идеальную фигуру у Тичилы по спине пробегали мурашки. Вожделение охватило ее, словно его подключили к сети, разжигая жаркий огонь в ее теле.
Тичила осторожно сняла нежное тельце со своих колен и сняла кремовые брюки вместе с маленьким нижним бельем, обнажив безупречные белые ножки. Стройное тело снова опустилось к ней на колени. Положение, в котором они оказались лицом друг к другу, заставило Тису, которую усадили в новой позе, густо покраснеть, к ней вернулась застенчивость, когда они перешли на интимный лад.
Острые глазки Тичилы уставились на розовые соски сладким, похотливым взглядом, прежде чем оба соска были заняты теплыми губами, посасывающими и теребящими их поочередно. Кончик языка лизал и стимулировал, пока милое личико не раскраснелось от возбуждения и похоти.
— Ммм! П'Тэ..." — тихий стон сорвался с ее губ.
Казалось, что сила укуса острых зубов причиняет боль, но вместо этого она задрожала всем телом. Тичила подняла лицо от груди Тисы и встретилась с ней взглядом — эти полуприкрытые глаза и порозовевшие щеки еще больше усилили ее желание. Она не смогла удержаться и наклонилась, чтобы запечатлеть на губах своей возлюбленной еще один глубокий, страстный поцелуй. Теплый язык проник глубоко в нежный рот, тонкая ладонь коснулась всего тела, двигаясь, чтобы остановиться на нижнем холмике плоти. Скользкое ощущение было похоже на то, как два пальца медленно проникают внутрь. Ритм глубоких толчков вызывал смесь дискомфорта и удовольствия, заставляя человека, в которого вторглись, издавать горловой стон. Две руки крепко держали тело высокого человека. Живот наполнился потоком тепла, который сжимался из-за силы медленных движений внутрь и наружу.
Тиса ритмично двигала бедрами. Стоны, смешанные с ритмичными звуками их совокупления, эхом разносились по всей комнате. Сила вожделения была настолько велика, что никто не обращал внимания на радостные звуки снаружи, за исключением сладких стонов и наслаждения, получаемого любимой женщиной от страстных прикосновений. Хрупкое тело задрожало в ту минуту, когда его отбросило на край эмоциональной сферы, прежде чем обмякнуть в руках, которые крепко держали его. Учащенное дыхание Тисы вызвало у Тичилы такое чувство нежности, что ей пришлось несколько раз поцеловать вспотевший лоб самого любимого и драгоценного человека.
— Почему ты была такой неугомонной сегодня? У меня всё болит.
— В самом деле? Я не хотела быть грубым. Просто увидев твое лицо в таком состоянии, я ничего не могла с собой поделать и возбудилась.
Тичила извинилась, глядя на неё. Тонкие пальцы, которые все еще сжимали ее влагу, были неподвижны, но кончик большого пальца давил на ее чувствительное местечко, пока женщина, сидевшая у нее на коленях, случайно не впилась ногтями в плечо высокой женщины.
— Хватит, П’Тэ, этого достаточно.
— Видишь? Это из-за твоего лица, этих глаз и дрожащих стонов… Разве ты не понимаешь, что невозможно устоять?
— Потому что ты всегда слишком нетерпелива.
— Ты меня любишь?
— Как же я могу тебя не любить? Я же твоя жена, П’Тэ. Я всегда была твоей. Ты должна нести за это ответственность. Заботиться обо мне всю оставшуюся жизнь.
— А сможешь ли ты действительно выдержать со мной так долго?
— Больше чем просто выдержать — я жажду этого. Пока у меня есть ты, П’Тэ, мне больше ничего не нужно в этой жизни.
Какое ещё счастье могло сравниться с этим мгновением? Два сердца, вновь обретшие своего настоящего хозяина. Любовь, окутывающая когда-то разбитое сердце, подобна волшебному лекарству, что чудесным образом исцеляет и возвращает его к первоначальному состоянию. Всё — из-за этого одного человека. Того, кто значит для неё всё. Того, кто словно сам воздух, без которого не выжить. Ведь если они когда-нибудь снова расстанутся, её дыхание непременно собьётся.
