Глава 49.
19 августа 2025 г., 09:00
Новый день начался, как и все прочие, но в нём было что-то особенное. Просто потому, что она открыла глаза в объятиях женщины, которую любила. Объятиях, что когда-то принадлежали ей, потом были потеряны, и теперь, наконец, вернулись. Тиса наклонилась и нежно поцеловала в подбородок женщину, спавшую рядом. Обе были укутаны в тёплое одеяло, обнажённые тела прижаты друг к другу, кожа к коже. Это было то самое тепло, по которому она тосковала каждую ночь. Каждую ночь в разлуке она не переставала думать о ней ни на минуту.
— Проснулась только чтобы дразнить меня? Осторожнее, так и сил не останется ходить.
— Дразнить? Я просто выражаю любовь к человеку, который мне дорог. Разве мне нельзя?
— Откуда столько смелости, как только вернулась? Что ты за женщина вообще?
— Та, которая является твоей женой, конечно.
Опять это слово — «жена». Тичила и сама не знала, почему оно ей так нравилось. Особенно когда за ним следовал мягкий поцелуй Тисы в губы — невозможно было не обнять её за талию и не прижать ближе, позволяя ей устроиться поверх.
— А можно начать утро по полной программе?
Тичила усмехнулась, глядя на губы, которые так и просились на поцелуй. Всё в Тисе искушало её до невозможности. Она потянулась и, не удержавшись, прижалась к её губам. Сладкий поцелуй длился между ними, прежде чем начал разгораться. Но в тот самый момент, когда он становился всё более страстным, Тичила слегка отстранилась, дыша неровно. Что-то не давало ей покоя — вопрос, на который ей нужен был ответ.
— Ты и правда сегодня уезжаешь в Бангкок?
— Хм? — Тиса удивлённо взглянула на неё. Тичила пояснила:
— Вчера я слышала, как Нэйм сказала, что ты уезжаешь сегодня. Но я не хочу, чтобы ты уезжала. Можешь остаться ещё на один день?
Упрямства больше не осталось. Чувства, набиравшие силу в её душе, сделали её готовой полностью открыться. Новые эмоции казались даже сильнее, чем прежде. После всей той боли, что ей довелось пережить, она по-настоящему поняла, как важно иметь друг друга рядом. Она больше не хотела разлуки. Не хотела вновь терпеть ту боль, что приносила тоска по любимой.
— Ты разве не хочешь быть со мной, П’Тэ?
Тиса с нежной улыбкой заглянула ей в глаза, легко коснувшись кончиком пальца её красиво очерченных губ. Её завораживала эта красота, восхищала сила, которая всегда наполняла её счастьем до глубины души.
— Если бы я хотела быть вдали от тебя, разве стала бы я умолять тебя? Неужели мы снова должны расстаться?
— Скажи только, что хочешь, чтобы я осталась — и я останусь. Пожалуйста, скажи. Я хочу это услышать.
Её взгляд был полон любви. Тичила встретила этот тёплый, ласковый взгляд, тот самый, что терпеливо ждал. Раньше умоляющей была она сама. И если бы сегодня ей снова пришлось сделать этот выбор, она задавалась вопросом — а вдруг на этот раз это навсегда? Возможно, только в этих глазах и скрывался ответ, способный вернуть к жизни её сердце.
— Я хочу, чтобы мы были вместе. Хочу, чтобы ты была рядом со мной. Я знаю, будет непросто, но я умоляю тебя, останься. Не покидай меня больше.
И в тот миг счастье переполнило её сердце. Её нежные руки бережно обхватили лицо возлюбленной, передавая в этом прикосновении всё, что было в душе.
— Я больше никогда тебя не оставлю. Мы будем вместе. Но до того, как я приехала сюда, я всё рассказала отцу. И теперь он хочет встретиться с П’Тэ. Я хочу поехать в Бангкок вместе с П’Тэ и познакомить тебя с ним.
Не было нужды в словах. Они были уже в том возрасте, когда нет смысла тянуть. Тиса уткнулась лицом в тёплые объятия любимой. Ей не хотелось выходить из этого объятия. Она любила её так сильно, что мечтала просыпаться каждое утро и видеть это лицо рядом.
Тичила крепче прижала её к себе, поцеловала в гладкий лоб с трепетной нежностью. Когда сердца связаны — их трудно разъединить. И пока та, кого она любит, готова стоять рядом с ней, сколько бы ни было преград на пути к признанию со стороны взрослых, она никогда не отпустит эту женщину.
— Так когда поедем? Может, завтра? Я хочу поговорить с твоим отцом и попросить у него руки его дочери.
— Ах ты, П’Тэ… — Тиса улыбнулась, не удержавшись от ещё одного поцелуя в её говорливые губы. Но на этот раз Тичила не позволила на этом остановиться.
С постели они поднялись не сразу — и в ногах всё ещё ощущалась приятная слабость. После душа и всех утренних дел Тиса стояла, исподлобья глядя на высокую фигуру, что просто стояла напротив, улыбаясь ей.
— Не улыбайся так. Ты же говорила, что просто пойдёшь принять душ.
— Я просто соскучилась, вот и всё. Это была всего лишь одна попытка, не ругайся так, ладно?
Тичила обвила руками хрупкую фигуру, ласково почесала ей плечо и зацеловала щёку раз за разом, мягко, нежно, как умела только она. И знала, как Тиса тает от этих прикосновений.
— Ты всегда такая, П’Тэ.
— Потому что я тебя люблю. Если не сможешь идти — я понесу тебя на руках.
— Не надо. Нам пора, нас уже ждут на завтрак.
Когда любовь возвращается в сердце, всё вокруг становится легче. То сердце, что было сухим, как покинутая хижина без дождя, вновь оживает, наполняется жизнью. Но стоило двери распахнуться, как неожиданная встреча с Петаем в этот момент вызвала волну тревоги. Явное раздражение на лице младшего брата её возлюбленной было слишком явным, чтобы не заметить. Это заставляло Тису нервничать — тяжело осознавать, что кто-то важный для любимой может питать к тебе неприязнь. Она понимала: нужно время, чтобы залечить раны. И она никогда не думала сдаваться. Если ценой за то, чтобы стереть следы некогда причинённой боли, станет терпение, то она была готова платить.
— Я сама поговорю с Тоном, – прошептала Тичила, беря на себя роль посредницы.
Она прекрасно чувствовала смущение Тисы и не меньше понимала осуждающий взгляд своего брата. Она не винила его — знала, откуда всё это идёт. Петай не был бессердечным или несправедливым. То, как он реагировал на женщину, которую любила Тичила, не исходило из ненависти — это была забота о сестре. Именно поэтому Тичила была уверена: Петай не преграда для этой любви.
— Выходите вместе из комнаты… Пожалуй, объяснять уже ничего не нужно.
— Поговорим об этом позже, Тон.
— Говорить не о чем. Ты уже всё решила — поступай, как хочешь. Я пошёл на работу. А ты оставайся и балуй свою жену.
С этими словами он резко развернулся и ушёл, а Тичила лишь молча обменялась взглядом со своей возлюбленной. Слова были лишними — тревога в её глазах говорила сама за себя. Тиса ответила ей мягкой, утешающей улыбкой.
— Не волнуйся, П’Тэ. Я всё понимаю. Ему нужно время. Я же когда-то причинила боль его сестре, не удивительно, что Тон всё ещё держит обиду.
— Спасибо за понимание, что Тон вовсе не злой и не упрямый. Пойдём, пора есть. Я особенно голодна сегодня, может, мы слишком много сил потратили прошлой ночью.
— Просто проснулась так.
В конце концов, хрупкой женщине оставалось лишь прикрыть своё смущение игривой колкостью и направиться в столовую, где её младшая сестра и лучшая подруга уже сидели и ждали.
— Доброе утро, П’Тэ, П’Нам! Моя сестра сегодня выглядит куда бодрее, — весело сказала Тича, расплывшись в улыбке. Она не удержалась от комментария. Лёгкость на лице сестры — такая непривычная, не похожая на то, что было прежде, — ясно говорила Тиче, что что-то хорошее между ними точно произошло.
— По-моему, я выгляжу как обычно, — спокойно ответила Тиса.
Она села напротив сестры и подруги. Теперь, когда обеим уже было известно о её отношениях, Тичиле больше не нужно было притворяться. В отличие от прежних разов, она просто заняла своё место рядом с любимой — естественно, свободно, без тени неловкости. Эта тихая, тёплая близость не ускользнула от взгляда Тичи, и та невольно улыбнулась.
— Значит… вы помирились? — спросила Тича, робко взглянув на сестру как раз в тот момент, когда та посмотрела на неё в ответ.
— Да, мы поговорили, — призналась Тиса, слегка покраснев.
Улыбка сестры и её лукавый взгляд заставили её щёки вспыхнуть ещё сильнее. Разве завтрак — подходящее время для таких расспросов?
— Я так рада, что П’Тэ и П’Нам наконец помирились. Пожалуй, теперь П’Тэ придётся взять на себя заботу о моей сестре. Она у нас легко обижается и слишком чувствительная.
— Но и ты, Нэйм, не такая уж и невинная, – поддразнила Питтинан свою девушку, слушавшая разговор в стороне. В ответ та метнула в неё игривый взгляд.
— Видели? И минуты не прошло, как она уже посмотрела на меня вот так!
— Пёрт, ты всё ещё не привыкла? Я думала, уже пора бы. Из младшей сестры ты превратилась в девушку — с этим тебе ещё долго предстоит иметь дело, — сказала сестра, и Тича замерла с удивлённой улыбкой. Она перевела взгляд с подруги на сестру и, наконец, с недоверием произнесла:
— Ты знала, П’Нам?
— Конечно знала. Пёрт — моя подруга, ты — моя младшая сестра. Как бы я могла не заметить такое?
— Но ты мне ничего не сказала! Можно я немного обижусь? На тебя и на П’Тэ. Вы же моя семья, и ни одна из вас не сказала ни слова. Мне пришлось самой во всём разбираться. Вы слишком хорошо умеете молчать.
— Вот, снова обижается! И как ты теперь считаешь — разве ты не более капризная, чем я?
— Поглядите на свою девушку, П’Тэ! Меня просто втянули в заговор.
Тича пыталась найти поддержку, но Тичила только ласково улыбнулась. Та, кто раньше и сама не понимала своих чувств, теперь просто утопала в любви.
— А куда мне бежать? Какая бы ты ни была — я тебя люблю. Даже если ты и правда капризнее — я всё равно люблю. И передумывать не собираюсь.
— П’Пёрт! Как ты вообще можешь говорить «Я тебя люблю» вслух при всех? Тебе совсем не стыдно?
— А чего стыдиться? Мы же тут все свои, не чужие.
Питтинан так широко улыбнулась, что глаза почти исчезли в этой улыбке. Она с удовольствием дразнила застенчивую девушку, которая теперь смотрела на неё с притворным упрёком и румянцем, а на губах всё равно играла милая улыбка. Её пылающие румянцем щёки делали её такой очаровательной, что Пёрт невольно подумала: будь они сейчас вдвоём, она бы зацеловала эти нежные щёки без остановки. Эта девочка… ну просто слишком милая.
