R.R: шёпот мёртвых, крик живых

      Дни пролетали за днями. Теперь приходилось каждое утро просыпаться с рассветными лучами и выходить на тренировку. Вопреки словам эра, привычки столь рано покидать постель у Ричарда не сформировалось. Ворон велел слугам не церемониться с оруженосцем и будить ровно к рассвету. Дикон проклинал Алву, слуг, солнце, которое не могло хоть ещё немного не подниматься и дать Повелителю Скал поспать, но выползал из-под одеяла, выливал на себя таз ледяной воды, одевался и шёл навстречу мучениям. С каждым новым утром Первый маршал Талига усиливал свой натиск. Если у него не возникали срочные дела, то их поединки могли продолжаться практически до самого обеда.       На теле Ричарда появилось множество ссадин от многочисленных падений, он стирал руки до крови, после каждой тренировки болело всё, что только могло болеть. Воистину, Ворон хочет убить его! Однако, справедливости ради, пытки не были бесполезными: Ричард теперь обращался со шпагой намного лучше и уже не выпускал её из рук даже при падениях. Оружие и впрямь стало продолжением его руки. За короткое время тело стало более сильным и гибким. Он уже научился отбиваться от многих ударов Ворона. В первые дни тренировок Ричард позорно оказывался на земле практически после каждого хитрого выпада, но теперь мог больше четверти часа продержаться на ногах. Правда, его мучитель не останавливался до тех пор, пока не сносил юношу.       Реджинальд несколько раз приглашал его посетить "Острую шпору". Хотя подобные развлечения герцогу Надора не делали чести, он бы хотел увидеться с кузеном. К тому же тот мог передать сообщение от кансилльера. К сожалению, после особенно интенсивных тренировок Ричард мог лишь ополоснуться водой и упасть в кровать. Сил не хватало даже для того, чтобы поесть – слугам приходилось будить его и едва ли не кормить с ложечки, чтобы оруженосец не умер от голода. В один из дней к нему пришла немолодая служанка с подносом всяческих вкусностей, и не уходила, пока юноша не съел всё. При этом она без устали сетовала на жестокость господина:       – Ну надо же так истязать бедного мальчика! – возмущалась добрая женщина. – Сам практически ничего не ест, так ещё и вас заморить решил! Что это за тренировки такие, после которых мальчик едва шевелится? И так какой худенький!       Впервые Дикон почувствовал симпатию к кому-то из обитателей этого дома.       В те же дни, когда Рокэ не особенно усердствовал, Ричард сопровождал его на королевские приёмы и собрания. На них он пересекался с эром Августом. Старик бросал на юношу жалостливые взгляды – видимо, по измученному виду Ричарда понимал, какого тому приходится. А ещё Дик мог видеть королеву! Катарина едва заметно приветливо улыбалась, когда замечала его. Такие моменты делали жизнь чуть радостнее. После каждого взгляда на живую Катарину Ариго он находил в себе силы с большей охотой подниматься с рассветными лучами и выходить на фехтовальный двор. Ричард будет тренироваться, чтобы однажды вырвать эту удивительную и печальную женщину из её кошмара...       – Вы делаете успехи, юноша, – похвалил его Рокэ, делая очередной выпад. – Отрадно видеть, что вы уже не стремитесь как можно скорее выпустить шпагу и не спотыкаетесь на ровном месте. Но вы по-прежнему невнимательны. Вечно зеваете и пропускаете манёвры...       Кэналлиец неожиданно подбросил свой клинок, разворачивая его в обратную сторону, и схватил левой рукой Ричарда за локоть. Резким движением, словно в танце, он развернул юношу к себе спиной и откинул назад. В нос ударил сладкий аромат благовоний.       Не успев опомниться, Дикон обнаружил направленное на него остриё чужой шпаги.       – Например, как сейчас, – невозмутимо продолжил свою мысль Ворон. – Это неожиданный приём, не спорю. Но его можно было предсказать, если бы вы лучше следили за мной. Зачем я отвёл оружие от вас? Зачем отошёл на шаг назад? Разумеется, чтобы было удобнее затем схватить вас и нанести удар.       Дикон безуспешно пытался вырваться из железной хватки, но получалось лишь бестолково барахтаться и размахивать шпагой. Алва не отрывал от него ехидных синих глаз. Когда мерзавцу надоело наблюдать за жалкими потугами оруженосца, он вернул Ричарда в исходную позицию. Юноша пошатнулся, едва сумев удержать вертикальное положение.       – Необходимо изучать противника и просчитывать заранее его действия. Неужели вас даже этому не учили?       – Как бы я мог предсказать подобное действие? – возмутился Дикон, оторопев от того, что сейчас произошло.       Алва развёл руками:       – Юноша, вам пора уяснить, что я способен на любую хитрость и подлость, особенно когда на кону победа. Начинаем заново!       Ричард не скрывал злости, когда наносил удары. Рокэ с лёгкостью отражал их, но юноша продолжал наступать. Вот бы хоть раз ударить по самодовольной физиономии! Кое-что изменилось: раньше Ворон гонял Дика по всему двору, а тот мог лишь неуклюже отбиваться. Сейчас наступал Ричард, а защищался – Рокэ.       – Замечательно, юноша! – засмеялся эр. – Вы отбросили страх получить поражение и решительно наступаете. В бою необходима осторожность, но страх – губителен. А вот злость вы используете неверно...       Алва сделал выпад, отражая удар Дикона. Рука юноши откинулась в сторону, но шпага была крепко сжата. Воспользовавшись заминкой, Ворон перешёл в наступление и за несколько мгновений вновь направил остриё прямо в сердце юноши.       – Злость придаёт сил, но ваш разум должен сохранять спокойствие и хладнокровие. Только так вы сможете изучать противника, нанося при этом удары.       Тренировку прервал подошедший Хуан. Строгий кэналлиец поприветствовал соберано и господина оруженосца, после чего вместе с Рокэ отошёл в сторону и начал что-то ему говорить. Восстанавливая дыхание, Ричард про себя благодарил Хуана за то, что тот своим появлением дал ему возможность перевести дух. Кэналлиец передал Ворону какой-то конверт. Тот недовольно нахмурился и подошёл к Ричарду.       – Что ж, на сегодня закончим, – сказал Рокэ, протягивая письмо. – Это передали вам.       Увидев знакомую печать, Дикон удивился, почему Хуан сразу не отдал конверт самому оруженосцу. Обычное послание от Наля.       "Ричард, очень прошу тебя сегодня обязательно прийти в шесть часов пополудни. Я буду ждать у входа в "Солнце Кагеты".       Реджинальд."       Такой короткий текст? Что могло произойти, раз Наль весьма конкретно написал, что сегодня им необходимо встретиться? Неожиданная догадка поразила. Да ведь это на самом деле эр Август его ждёт!       – Видимо, ваш старый друг более не в силах терпеть в ожидании встречи с вами, – подтвердил догадку Рокэ. – Вам следует проявить уважение и прийти на встречу.       – Эр Рокэ... – потрясённо пробормотал Ричард.       – Монсеньор, – раздражённо поправил Алва. – На сегодня вы можете быть свободны. Распоряжайтесь этим временем, как хотите.              ***       Реджинальд встретил его в обозначенном месте. Кузен не скрывал своего волнения.       – Дикон, ты всё-таки пришёл!       – Наль, – кивнул Ричард. – Конечно, пришёл.       – Ты столько раз отказывался от встречи. Кансилльер был очень недоволен.       Что? Так эр Август звал его и раньше?       – Наль! – зло воскликнул Дик. – Что же ты об этом не сообщил? Я бы обязательно нашёл способ вырваться из особняка.       – Да как об этом в письме сообщишь? – обиженно засопел кузен. – Ты же сам сказал, что за тобой могут следить!       Реджинальд прав. О таком напрямую говорить и писать нельзя. Это Дикон был глупцом, игнорируя родственника.       – Я провожу тебя до площади. Там тебя встретят и проводят до нужного места.       В подобных ухищрениях смысла уже не было. Ворон ясно дал понять, что знает, к кому именно направляется Ричард. Какими будут последствия, юноша старался не думать. Сейчас главное – увидеть Штанцлера.       До площади они шли недолго.       – Приходи потом в "Острую шпору". Наконец увидишь всё своими глазами, познакомишься с остальными, – на прощание сказал кузен.       – Наль, – Дикон покачал головой, – я не знаю, сколько времени у меня уйдёт. Не думаю, что эр будет доволен, если я задержусь.       Кузен непонимающе посмотрел на Ричарда. Разрубленный Змей! Он сейчас назвал Ворона "эром". Конечно, Наль ни кошки не понял. Наверняка решил, что Дикон говорит про эра Августа. Отвыкнуть от привычного с детства обращения было сложнее, чем могло показаться. А ещё – в этом Ричард признался себе только сейчас – он испытывал лёгкое злорадство, когда Алва поправлял его. Ворон изводил юношу изо дня в день, и маленькая возможность хоть так досадить кровнику стала отдушиной. Но пора избавляться от дурной привычки. Если Ричард забудется и назовёт при ком-то Рокэ Алву "эром", то в самом деле оскорбит множество людей.       – Не важно, – покачал головой Дик. – Я подумаю, как освобожусь. Может, и подойду к тебе.       Реджинальд улыбнулся на прощание и ушёл. Ричард остался в одиночестве. От нечего делать он осматривал витрины торговых лавок и фонтаны, стараясь не отходить слишком далеко.       – Молодой господин! Молодой господин! – Дикон обернулся на чьи-то восклицания.       К нему приближался немолодой мужчина в серо-зелёной ливрее.       – Что такое? – спросил Ричард       – Молодой господин, следуйте за мной...              ***       Приземистый трёхэтажный особняк напоминал своего хозяина – неброский и вместе с тем внушительный и надёжный. Привратник встретил Ричарда на пороге и сразу же проводил его в мрачноватую комнату, отдалённо напоминавшую залы Надора. Кансилльеру государства показная роскошь была ни к чему.       – Рад тебя видеть, мой мальчик! Неужели ты шёл сюда пешком?       Дикон не хотел показывать эру Августу Соро, а потому покинул особняк своим ходом. Правда, по дороге он немного растрепался, а сапоги покрылись пылью, но уж лучше показаться Штанцлеру не в столь лощёном виде, чем краснеть за то, что принял коня от Ворона.       – Эр Август... – смущённо поклонился Ричард.       Ему было стыдно за то, что по собственной невнимательности и глупости отклонял приглашения кансилльера, хотя сам просил о встрече.       – Нам не удавалось встретиться раньше…       – Простите, эр Август, – пробормотал Ричард.       – Всё в порядке, Дикон. Ты правильно поступил, что связался со мной через Реджинальда. Если за тобой следят, а я в этом не сомневаюсь, необходимо соблюдать осторожность. Ну, проходи, присаживайся, – пригласил юношу Штанцлер. – Как тебе понравился дворец и их величества?       Дворец? Их величества? Катарина Ариго и жалкий нелепый толстяк, берущий её за руку? Мерзкий маркиз, который сальными глазами ехидно рассматривал Ричарда? Встреча с Эстебаном?       – Что ж, я не удивлён, что тебе не понравилось, – прочитал по лицу юноши Штанцлер. – Человеку Чести тяжело находиться среди той мерзости. А тебе – в особенности. Когда Рокэ Алва выбрал тебя в оруженосцы, все были поражены. Я – в том числе.       – Эр Август, а почему...       – Почему он вообще взял тебя? Боюсь, почему Ворон что-то делает, не знает даже сам Ворон. Маршал давно ходит по грани безумия. Скорее всего, он решил таким образом развлечься. Или отомстить.       – Развлечься? Эр Август, на приёме к нам пристал такой толстый маркиз...       – Маркиз Фарнэби. Маркус Фарнэби.       – Да, наверное... Он говорил с Алвой... Из разговора я понял, что он взял меня назло Дораку.       – Очень может быть, – кивнул Штанцлер. – Прикажи Алве Создатель одно, а Леворукий – другое, маршал выдумал бы что-нибудь третье, в равной степени оскорбительное для обоих. Впрочем, в его безумии есть определённая закономерность – Ворон всегда делает то, чего никто не ждёт, но что бьёт по всем. Взяв тебя в оруженосцы, он выставил Людей Чести трусами, показал Дораку, что тот ему не указ, и отплатил Ариго за его, скажем прямо, глупость. И ведь я предупреждал Ги...       – А что сделал граф Ариго? – Ричард не удержался и перебил Штанцлера, но тот не обратил внимания на это.       – Ги купил у охотников из Мон-Нуара ворона. Держит у себя в клетке и учит говорить. Разумеется, Алве об этом донесли. Все ожидали, что он добудет себе леопарда через родичей-морисков и станет водить на цепи, но Ворон предпочёл взять на сворку сына Эгмонта Окделла, старшего друга и кумира Ги.       – Я не знал... – растерянно пробормотал Ричард.       – Ты и не должен был знать. Виноват я. Мне следовало поступить, как фок Варзов, и прилюдно попросить Лучших Людей отпустить тебя домой. К больной матери.       – Но матушка здорова...       – Дикон, – вздохнул эр Август, – иногда приходится лгать. Не хочу кривить душой, после предупреждения Дорака я бы тебя не взял. Открыто идти против нынешней камарильи нам, Людям Чести, сейчас нельзя. Прости, Ричард! К сожалению, нам пришлось тобой пожертвовать, как когда-то Катариной Ариго.       Вспомнив несчастный вид королевы, Дикон испытал сочувствие. Как и он, эта удивительная женщина была привязана к отвратительному человеку. Вот только Ричард Окделл будет свободен через три года, а королева...       – Эр Август... А правда, что... что её величество и... – спрашивать о таком было стыдно и неловко. – Ну, говорят Рокэ Алва…       Кансилльер внимательно посмотрел на Дика и тяжело вздохнул.       – Иногда мне хочется придушить твою мать, хоть она и замечательная женщина. Герцогине родиться бы Круг назад – цены б ей не было, но сегодня по рыцарскому кодексу никто не живёт... Хочешь шадди? – Ричард покачал головой. – Что ж, тогда продолжим. Ты имеешь право знать правду, но я прошу тебя об одном – не суди опрометчиво. Хорошо быть чистым, но это не просто, а иногда и невозможно. Разумеется, если ты живёшь в свободной стране, если ты сам силён и честен, то таким и останешься. Если ты слаб и никому не опасен и сослан в провинцию, то не замараешься даже в нынешнем Талиге, но в столице... Тут или сломаешь шею и подставишь под топор тех, кто тебе верит, или научишься если не врать, то хотя бы молчать... Ты меня понимаешь?       – Да, эр... То есть не совсем.       – В Надоре путают жизнь и баллады, это очень опасно, – нахмурил брови кансилльер. – Я не согласен с Эйвоном и твоей матерью, Дикон, хоть и пошёл на поводу у них. Тебе следовало с самого начала рассказать всё, а мы выжидали... Вот и дождались, что ты оказался у Ворона. Короче, я буду говорить, а ты перебивай, если чего-то не поймёшь.       Ричарду очень хотелось перебить и попросить скорее всё рассказать ему, но нельзя проявлять неуважение.       – Тебя по молодости лет больше всего волнует честь королевы? Знай, ты окажешь Катарине дурную услугу, если станешь бросаться на всякого, кто болтает о её связи с маршалом.       Пока Август Штанцлер этого не сказал, у Ричарда и мысли не было о том, чтобы на кого-то бросаться. Он не мог поверить этим слухам, когда увидел её величество. Она казалась юноше самым чистым и невинным созданием на свете. Но если судить по словам эра Августа, то всё... правда?       – Катарина Ариго – поистине мужественная женщина. Она была вынуждена... Прошу ещё раз, Ричард, не делай поспешных выводов! – взмолился Штанцлер, печально посмотрев на юношу.       Ричард ничего не мог ответить и лишь кивнул в знак согласия.       – Так вот, – продолжил эр Август, – дети королевы – все трое – от Ворона. Фердинанд не способен быть отцом, а Дораку требовались наследники. Катарине пришлось... Она с самого начала понимала, на что идёт, всем бы такое мужество! Потом Ворон, каков бы он ни был, Повелитель Ветров. Лучше кровь Алвы, чем Олларов, хотя я всё же надеюсь на возвращение законного государя. Надеюсь, но готовлюсь к худшему. Кстати говоря, по-своему Дорак прав. Если считать нынешнюю династию законной, то в случае её пресечения на трон должны сесть герцоги Алва. Когда единственный сын марагонца был болен, Франциск написал завещание, в котором назначил своим преемником пасынка и его потомков. Такова воля первого Оллара, и её никто не отменял. Что ещё тебе рассказали?       – Король... Он тоже... – стало совсем неловко и гадливо.       – Любовник маршала? Тоже правда, причём не только король. Ворон иногда развлекается с мужчинами. Впрочем, дело тут не в похоти, а в скверном характере. Рокэ нравится играть с огнём и унижать других всеми возможными способами, особенно Людей Чести. Пару лет назад... Нет, чем меньше ты будешь думать об этой грязи, тем лучше. Дикон, я прошу тебя быть очень осторожным. Я боюсь за тебя.       – Эр Август, – Ричард вспомнил короткий разговор с Колиньяром, – а что случилось с Джастином Приддом?       Старик вздрогнул, услышав это имя.       – Откуда ты знаешь?       – На приёме во дворце я говорил с Эстебаном Колиньяром. Он сказал, что я могу повторить судьбу Джастина Придда.       – Надеюсь, этому никогда не бывать. Джастин был порученцем у Алвы. Ворон опозорил его просто со скуки, хотя мальчишка тоже виноват – нельзя забывать своё имя. – Кансилльер поморщился. – История закончилась очень печально. Постарайся не думать об этом. И никогда не поднимай данную тему при Вороне.       Дикон и не стал бы этого делать. Зачем бы ему о чём-то спрашивать Алву?       – Меня беспокоит, сколь пристальное внимание он тебе уделяет тебе. Тебя видели верхом на мориске. Его подарок?       Ричард пристыженно опустил глаза.       – Он сказал, что я не могу сопровождать его на Баловнике.       – Я ни в коем случае не осуждаю тебя, Ричард, – по-доброму улыбнулся Штанцлер. – Если Ворону что-то взбредёт в голову, спорить бессмысленно. Вот только стоило злопыхателям заприметить твоего нового коня, как начали разрастаться новые слухи... Ты редко покидаешь особняк Алвы, в обществе тебя замечали только рядом с ним. Уже поговаривают, что Ворон успел развратить сына Эгмонта Окделла.       – Эр Август! – Дик едва не вскочил с кресла.       – Спокойствие, Ричард! – Штанцлер строго сверкнул глазами. – Я знаю, что этому не бывать, но сплетникам рты не заткнёшь. Послушай моего совета: тебе нужно вести обычную для молодого человека жизнь. Выходи чаще в город, встречайся со сверстниками, ухаживай за девушками. Только держись Реджинальда и тех, с кем он тебя познакомит. И упаси тебя Создатель от стычек с молодыми подонками вроде Колиньяра. К несчастью, Эстебан остался в Олларии и не упустит возможности уколоть тебя, потому что завидует и, как из того следует, ненавидит.       – Завидует? Мне? – Ричард был искренне поражён. – Эстебан был первым унаром. Он богатый, знатный...       – Зато ты – герцог Окделл, а он всего лишь Колиньяр, – с нажимом ответил эр Август. – Как бы "навозники" не задирали нос, в глубине души они завидуют истинным аристократам, пусть мы четырежды бедны и в опале. Мало того, Эстебан тебя ненавидит из-за Ворона. Он в Лаик был первым, он спит и видит, чтобы стать таким, как Алва, а тот берёт герцога Окделла! От Эстебана можно ждать любых каверз... Самое малое – это провокация и вызов, и ты ведь говорил, что как фехтовальщик он сильнее, значит, ты не должен ни в коем случае драться с ним!       Ричард не держал сейчас шпагу в руках, но будто ощущал переплетения эфеса в ладони. После тренировок с Вороном Эстебан уже не казался столь сильным противником. Разумеется, герцогу Окделлу было ещё далеко до мастерства Первого маршала, но в том, что он сможет справиться с "навозником", не сомневался.       Впрочем, ответил юноша только:       – Дуэль – дело чести.       – Чести, но не глупости, а сын Эгмонта не должен выглядеть глупо. Сын Эгмонта не должен проигрывать. Сын Эгмонта должен выжить и отомстить. Поэтому тебе лучше не встречаться с теми, кто может навязать тебе дуэль. Пока.       – Навязать?       Эр Август печально и снисходительно посмотрел на него.       – Ты же не выдержишь, если кто-то начнёт говорить о якобы связи с Вороном. Или оскорбит твоего отца или... Или королеву.       Дик вздохнул. Если "навозник" посмеет сказать хоть слово об Эгмонте Окделле или намекнёт на то, что Ричард стал любовником Ворона, он и впрямь не удержится. И, разумеется, долг каждого Человека Чести защищать свою королеву, а Катарина Ариго, вне всяких сомнений, не заслуживает, чтобы мерзкие "навозники" смели оскорблять её. Как бы не обстояли дела, она – жертва и очень мужественный человек. Тут эр Август прав.       – Ты не любишь лгать и отвечаешь за свои слова. Это хорошо, хоть и опасно. Последуй моему совету и создавай видимость жизни обычного юного аристократа. Избегай неприятностей. Тебе придётся сопровождать маршала на официальных встречах, но в иное время старайся не попадаться ему на глаза, особенно, когда он пьян. – Как Дик может избегать пьяного маршала, если сам подливает ему вино? Говорить об этой своей постыдной обязанности эру Августу он не хотел.       – Чем бы Алва не руководствовался, беря тебя в оруженосцы, он быстро забывает о своих игрушках. Ему нет дела ни до кого, кроме собственной персоны.              ***       Вечерняя Оллария была действительно красива – словно картина в мягком свете закатного солнца и городских фонарей, что постепенно зажигались и создавали магическое мерцание. Картина, полная жизни… Уличные музыканты в ярких нарядах исполняли весёлые незатейливые мелодии. Из открытых окон трактиров разносились гул разговоров и смех. В воздухе витали ароматы свежего хлеба, жареного мяса, цветов и пряностей.       Ричард был доволен, что решил прогуляться прежде, чем возвращаться в особняк.       Встреча с эром Августом казалась долгой – а в действительности времени прошло совсем немного – и оставила странный, неприятный осадок. Кансилльер говорил правильные вещи и искренне заботился о сыне Эгмонта Окделла, однако Дикона не покидало чувство, будто он уже слышал это. Будто слушать это не стоит... Слухи о Вороне Ричарда мало волновали, вот только то, что Штанцлер повторил их, доказывало... Неужели герцог Алва настолько неразборчив в связях, что даже король… Этот рыхлый толстяк? Не может быть! Желать такого, как он? Да каким бы скверным ни был характер, а… А Джастин Придд – что с ним на самом деле произошло? Как Ворон опозорил его? Он тоже?.. А может ли кансилльер заблуждаться? Ричард не знал.       Впрочем, правда ли вся эта грязь или нет, его не касалось. Рокэ Алва был неприятен юноше совсем по другим причинам. Дикону не нравилось общение с Вороном, раздражала до скрежета зубов обязанность подливать тому вино, как какой-то прислуге. А ещё вызывала недовольство необходимость просыпаться в закатную рань, чтобы получить порцию насмешек и свежих тумаков на тренировках – но тут уж жаловаться точно нельзя. Ричард должен был стать сильнее, а уроки от Первой шпаги Талига действительно полезны. Он будет просыпаться так рано, как только возможно, терпеть все унизительные комментарии касаемо своего мастерства и набивать шишки, стирать руки и ноги в кровь, но станет лучшим фехтовальщиком. А затем вызовет убийцу своего отца на дуэль и окрасит свою шпагу его кровью. Дурной и чёрной.       Да, то, что сказал эр Август, Ричарду совсем не нужно. Знать о предпочтениях Ворона ему ни к чему, чтобы ненавидеть. Надо было сказать об этом кансилльеру. Успокоить.              До дома Алвы, по прикидкам Дикона, оставалось не более получаса – если не спешить. От слуг он слышал, что эр обычно предпочитал проводить вечера вне дома, приходил за полночь, а то и вовсе ночевал где-то в другом месте. Печально, что этой привычке Алва стал изменять. С тех пор, как герцог Надора поселился на улице Мимоз, всего два раза Первый маршал появлялся в доме после ужина. Надо полагать, и сегодня Ричард придёт позже своего эра.       Юноша поджал губы. Возвращаться не хотелось. Он уже жалел, что отказался от приглашения Наля. Смотреть на петушиные бои всяко приятнее, чем коротать очередной вечер в компании Ворона. Тот знает, что Ричард сегодня встречался с кансилльером. И, скорее всего, допроса не избежать. Стоит ли немного оттянуть момент их разговора и провести время на городской площади? Или отправиться прямиком в особняк, чтобы как можно раньше покончить со всем? Только что Дик пообещал эру Августу не ходить куда-либо без Реджинальда. Может, всё-таки посетить "Острую шпору"? Кузен обрадуется, наверное, если Ричард присоединится к компании.       Размышляя, что делать, Дик завернул в сторону прохода между аббатством Святой Октавии и аббатством Святого Франциска. Днём это место было шумным, полным жизни. Но сейчас, когда заходило солнце, оно стало безлюдным и пустынным. Сюда уже не доносилась радостная музыка. Казалось, что с каждым новым шагом Ричард переходил из мира живых в мир мёртвых, где нет ничего, кроме растущих теней. Юноша осознал, что "Острая шпора" осталась в противоположной стороне.       Что же, придётся идти в особняк Алвы. Делать крюк, а потом опять проходить тот же путь – и всё только для того, чтобы оттянуть встречу с Вороном, – было глупо. Так или иначе избежать сегодня общения с эром вряд ли получится. А ещё, если совсем откровенно, Ричард успел проголодаться.       Неожиданно послышался странный неразборчивый шёпот. Юноша огляделся по сторонам. Никого. Показалось? Может, это ветер? Но ветра не было, а шёпот не прекращался. Ричард пошёл на звук. На улице темнело. Солнце почти ушло за горизонт, оставляя лишь кроваво-красные отблески на стенах и дороге. Тени разрастались. Шёпот становился тревожнее и отчётливее.       – "Не ходи..." – различил Ричард.       Он вновь оглянулся – никого не увидел: ни случайного бродяги, ни пробегавшей кошки или собаки, ни скребущейся у стены мыши. И ветра по-прежнему не было. Однако шёпот не умолкал и становился только громче, вызывая гудение в ушах и напоминая о чём-то…       – "Не ходи... Развернись...."       Дикон застыл на месте, пытаясь справиться с тупой болью в голове и дышать ровно. Вокруг совсем никого не было. Казалось, всё живое исчезло из этого места, но Ричард чувствовал, что он не один, что есть кто-то, несущий Повелителю Скал опасность. Смертельную опасность.       – "Уходи отсюда!"       Сердце бешено забилось в груди. Он не понимал, почему слышит – уже не шёпот, а причитающий крик, – но ясно осознавал, что должен послушаться и немедленно уйти прочь отсюда.       Мелькнула чья-то тень. Рука коснулась эфеса шпаги. Бежать поздно. Зловредная тень становилась ближе и отчётливее. В ней угадывалась человеческая фигура...       Хотелось прямо сейчас вырвать шпагу из ножен и сбросить плащ, но здравый смысл успел напомнить: лучше раньше времени не показывать, что видишь того, кто устроил засаду. Хорошо, что ещё перед выходом из дома Алвы он проверил, в порядке ли оружие, не став полагаться на Пако. Ворон вложил в голову своего оруженосца правило самому следить за тем, что может сохранить жизнь в момент опасности. Прав был эр Август, когда предупреждал, чтобы Ричард не ходил без Реджинальда. Если сегодня обойдётся, он больше не станет ходить в одиночку.       Юноша шагнул вперёд и сделал вид, что споткнулся. Специально тряхнул головой, чтобы слетела шляпа – теперь можно было  нагнуться, чтобы поднять, и оглянуться. За спиной, в отдалении, также виднелась застывшая тень.       Ричард выдохнул, выпрямился и, не выдавая осведомлённости, медленно пошёл вперёд. Стало холоднее – то ли от страха, то ли погода действительно испортилась. Но бояться нельзя. Окделлы не трусят перед убийцами, а гордо принимают бой. Его отец с хромой ногой не испугался вступить в дуэль с противником, который был несравнимо сильнее и подлее. Ричард здоров и молод, он неплохо владеет оружием, а, значит, не сбежит, не покажет страха. Если нужно сразиться, он сделает это с гордо поднятой головой.       Юноша напустил на себя беспечный вид: он просто наслаждается вечерней прохладой и совсем не подозревает, что двое убийц зажали его с двух сторон. Пусть подойдут ближе и нападут первыми. Он готов.       Тень, что была впереди, раздвоилась. Убийц трое? А может, и больше. У одного из них Ричард разглядел в руках нечто крупное и продолговатое. Дубинка. Сердце пропустило удар. Дик очень старался сохранять невозмутимость, понимая умом, что нужно до самого последнего момента изображать неведение. Но выдержка подводила.       Не в силах больше ждать, он сбросил с плеч плащ и выхватил шпагу. В этот же миг две тени кинулись на него. Ричард успел развернуться таким образом, чтобы за спиной оказалась стена, обезопасив себя с тыла. Сердце бешено колотилось. Кровь будто вскипела. Два нападавших оказались так близко, что юноша мог разглядеть их.       Лица наполовину скрывали платки, оставляя открытыми лоб и глаза. Один был долговязым и довольно худым, через левый глаз проходил шрам. Второй – крупный и не особенно высокий. Одеты в какие-то грязные лохмотья, вооружены лишь дубинками. Походили они больше всего на обычных бродяг, что решили ограбить богато одетого аристократа. Но потребовать кошелёк никто из них и не попытался. Ричард очертил шпагой дугу на уровне глаз двух нападавших. Тот, что со шрамом, оказался осторожнее и ушёл в сторону. А вот второго юноша задел. На кончике клинка осталась кровь. Убийца, казалось, не обратил даже внимания на свежую рану на переносице и сделал ещё один шаг к Ричарду, замахнувшись дубинкой, явно порываясь ударить по голове. Дик сделал резкий и быстрый выпад и глубоко всадил остриё в бок нападавшего, молниеносно выдергивая оружие обратно, открывая рану. На сей раз кровь значительно окрасила сталь.       Убийца вскрикнул от боли и ярости, ухватившись за бок, и отшатнулся в сторону. Тот, что был со шрамом, левой рукой выхватил откуда-то нож и бросился на Ричарда, замахиваясь дубинкой в правой руке. Целился он также в голову. Ричард сделал ещё один выпад, пытаясь ударить в живот нападавшего, но тот увернулся. Шпага, тем не менее, всё же задела его, заставив отпрянуть. Но сам Дик открыл свою спину для третьего убийцы, который до этого не вмешивался, выжидая момент для нападения.       – "Сзади!" – раздалось в голове Ричарда.       Он резко развернулся и увидел, как высокая грузная фигура стремительно двигалась на него, сжимая в руке дубинку. Юноша в мгновение ока поднял с земли плащ и швырнул его в нападавшего, когда тот был в паре шагов от него, сразу же ударив по запутавшейся в плотном сукне фигуре. Остриё угодило в живот. Раздался ещё один вопль, убийца выронил дубинку и пошатнулся. Затем упал и более признаков жизни не подавал.       Ричард хотел снова обезопасить спину, но не успел. Разбойник со шрамом воспользовался тем, что юноша отвлёкся, и напал. Бок пронзила острая боль. Дик обернулся на нападавшего, который сжимал нож. С лезвия стекала кровь. Кровь Повелителя Скал. Несколько капель упало на мостовую…       Убийца не собирался останавливаться на этом и снова попытался ударить. Ричард быстрым ударом шпаги выбил нож из руки нападавшего. Тот выплюнул проклятие и сделал замах дубинкой. Вспомнив уроки Алвы, юноша ушёл из-под удара и ногой пнул убийцу в спину. Тот отлетел, упал на четвереньки, но почти сразу вскочил и с бешеным воем помчался на Ричарда.       Сделав один резкий выпад, герцог Надора всадил шпагу в живот убийцы, пробивая того насквозь. Долговязый худощавый человек выронил дубинку и с ненавистью посмотрел на Дика. Жизнь стремительно уходила из его глаз, платок сполз, открывая лицо, и Ричард внезапно понял, что нападавший был ещё совсем молод. Возможно, не старше Дикона... Сколько злодеяний за свою короткую жизнь разбойник успел совершить? Зачем он сегодня напал на Окделла? Дик вырвал шпагу и отбросил безжизненное тело на землю.       В ушах гудело и стучало. Ричард прислонился спиной к стене, приложил ладонь к полученной ране и осознал, что колет с левой стороны пропитался кровью. В момент боя он почти забыл о том ударе в бок, но сейчас силы будто разом покинули его. В глазах потемнело. Юноша начал медленно оседать. В голове прозвучал крик: "Встань! Ещё не всё!!"       Ричард поднял глаза и сквозь пелену увидел ещё две приближающиеся фигуры. Нужно встать и защищаться, но тело подводило. К горлу подступила тошнота, ноги дрожали и отказывались держать. Но правая рука всё ещё сжимала эфес. Собрав последние силы, Дик опёрся левым плечом о стену, пытаясь удержать равновесие. Сейчас он умрёт. Ещё с двумя справиться не выйдет. Убежать тоже не получится. На страх и сожаления сил не осталось.       – "Что ж, – невесело подумал Ричард, – Окделл должен умереть гордо, с оружием в руках".       Посчитают ли смерть от рук бродяг достойной Повелителя Скал?       Стоять в ожидании смерти было тяжело: боль в боку усиливалась с каждым вдохом, а в голове не прекращался причитающий крик. Уже неразборчивый, но очень знакомый. Дикон вспомнил, что слышал его когда-то – только когда? Это камни… Мостовая, стены – именно они говорили сейчас. Сказки о Повелителях оказались вовсе не сказками? Или же это предсмертный бред?       Раздавшееся громкое ржание отвлекло от раздумий. Топот копыт сотряс улицу. Чёрная фигура на чёрном коне промчалась мимо Ричарда. Прозвучал короткий и жуткий крик, за которым последовали две рыжие вспышки и два выстрела. Затем всё стихло...       Ноги вновь подвели, и Ричард не очень изящно свалился на колени, всё так же прижимаясь к стене и не выпуская шпаги. Кто-то оказался рядом с ним и схватил за плечи.       – Ричард! Где рана? – различил юноша до скрипа в зубах знакомый голос.       Сохраняя остатки сознания, он поднял голову и посмотрел в сверкавшие чем-то неясным синие глаза.       – Левый бок... – прошептал Дикон, проваливаясь в сон.       Его слегка ударили по щекам.       – Ричард! – прокричал Алва. – Тебе нельзя терять сознание!       Ричард слегка кивнул, понимая, что Ворон прав. Вот только что он может сделать?       Последним, что увидел Дикон, поддаваясь темноте, была высокая фигура на крыше аббатства святой Октавии.