R.R: шёпот мёртвых, крик живых

      Рокэ Алва резко взмахнул шпагой, отправив стремительный выпад навстречу своему оруженосцу. Сталь встретилась со сталью с оглушительным звоном. Ричард мгновенно отскочил в бок, уводя удар от себя. Не давая ему ни секунды на передышку, маршал провёл серию стремительных атак: выпад, круговой оборот, подсечка, ещё одна подсечка, выпад. Дикон с азартом в глазах отбивался, смело бросая шпагу в сторону противника. Рокэ резко изменил угол атаки, но Ричард был к этому готов. Совершив оборот, он сделал быстрый выпад и практически задел руку Проэмперадора.       – Великолепно, Ричард! – оглушительно захохотал генерал от кавалерии Эмиль Савиньяк. – Повали его на землю!       Старший брат Арно был знаменит громким смехом, вспыльчивостью и любовными похождениями. При их первой встрече Ричарда одолевали противоречивые эмоции. Во-первых, тот был близнецом капитана личной королевской охраны Лионеля Савиньяка, которого юноша часто видел во дворце, но ни разу не разговаривал, и когда по приезде в Варасту их встретило знакомое лицо, Дик не сразу разобрался, что перед ним другой человек. Во-вторых, хотя Савиньяки принадлежали к Людям Чести, эта фамилия с первого дня приняла сторону Олларов, а сам Эмиль вместе с Алвой участвовал в подавлении восстания Эгмонта Окделла. Прежние убеждения долго не позволяли Ричарду перешагнуть через себя. Однако генерал проводил много времени с Проэмперадором, который, в свою очередь, редко отпускал от себя оруженосца, а потому в конце концов Дик привык и проникся симпатией к весёлому и шумному Эмилю. Особенно после того, как ещё в Тронко тот за пару шуток отвадил от Окделла надоедливого Понси.       Савиньяк называл герцога Алва "Росио" при личных беседах, подшучивал над ним и рассказывал Ричарду забавные случаи из жизни его эра. Узнав об их традиции на рассвете приступать к фехтованию, Эмиль стал нередко наблюдать за тренировками и всегда подбадривал Дика, давал подсказки.       Впрочем, хотя юноше подобное и нравилось, но обращать особое внимание на восклицания генерала было просто невозможно. Тут либо слушать, что ему кричат, либо следить за действиями противника.       Алва пригнулся и, вложив, наверное, всю мощь, сделал один резкий размах, намереваясь ударить по ногам Дика – но тот ловко отпрыгнул и бросился в атаку. Сверкающее на ярком солнце лезвие прошлось вдоль левого плеча маршала, задевая ткань рубахи, но не руку – Рокэ очень быстро извернулся.       – Росио, да ты вот-вот проиграешь! – гоготал едва ли не на всю округу Савиньяк.       – Вам следует быть быстрее, юноша, – сказал Алва, не обращая никакого внимания на их зрителя.       Что бы ни кричал Эмиль, Рокэ не проигрывал, и Ричард не собирался обманываться. Чем более возрастало  собственное мастерство, тем отчётливей он видел пропасть между ним и маршалом. Возможно ли вообще победить Ворона?       Дикон сделал шаг вперёд, и, оттолкнувшись от земли, быстро отскочил в сторону, очередным выпадом стремясь попасть по правой руке эра. Алва изящно ушёл от атаки и, перебросив шпагу в левую руку, направил удар по плечу юноши.       – А вот это нечестный удар, Росио! – Эмиль заливался с хохоту.       Нечестный, но предсказуемый: Ворон уже не в первый раз использовал этот приём. Удерживая шпаги скрещёнными, Ричард стремительно начал наступать на маршала. Тот резко увёл руку со шпагой вниз, заставляя и Дика опустить оружие.       – Предлагаю завершить на сегодня, – сказал Рокэ.       – Протестую! – завопил Савиньяк. – Я требую продолжения! Твой оруженосец победил бы тебя.       Нет, не победил бы. Ричард уже изрядно вымотался: пот в три ручья бежал по его спине, под рёбрами болело и горело из-за сбитого дыхания, а эфес уже почти стёр кожу на перчатке. Рокэ Алва же даже не устал.       Дикон давно перестал удивляться выносливости эра. Вот уже третью неделю их армия медленно продвигалась вниз по течению Рассаны, не задерживаясь на одном месте. На ночлег останавливались засветло на обширных прибрежных лугах, утром продолжали движение. И практически на каждой остановке Алва, не давая передохнуть ни себе, ни своему оруженосцу, вытаскивал того на тренировку, после которой слушал донесения разведчиков, а по ночам распивал вино в компании присоединившегося к ним ещё в Тронко епископа Бонифация, чтобы на утро, абсолютно свежим и полным сил, продолжать путь. Их с Рокэ тренировки поначалу вызывали у солдат недоумение, но спустя несколько дней все уже привыкли и даже с любопытством поглядывали в их сторону. Никто, кроме Савиньяка, однако, не рискнул приближаться к ним, чтобы более внимательно следить за ходом поединка. Порой Дик ловил на себе взгляды, в которых мелькало уважение, но старался не показывать своей гордости.       – Ричард, ты меня просто поразил сегодня! – Савиньяк с чувством хлопнул юношу по плечу, едва не опрокинув на землю. – Арно, конечно, хорошо о тебе отзывался, говорил, что ты был четвёртым на выпуске, но я и не думал, что его слова являются преуменьшением.       Слова Эмиля о своём младшем брате вызвали приятные чувства. Ричард захотел как можно скорее увидеться с Арно и рассказать о своих успехах. Да только младший Савиньяк, скорее, не преуменьшал, а преувеличивал достоинства Окделла. Четвёртым на выпуске он стал лишь благодаря Йоганну. Зато сейчас...       Ещё немного похвалив Дикона, Эмиль ушёл к своим людям.       Юноша вылил на себя заранее приготовленный таз с водой. Вода согрелась на полуденном солнце и не принесла желанной прохлады. Обтираясь протянутым Рокэ полотенцем, Ричард огляделся и заметил вдали нескольких всадников, что гарцевали на вершине пологого кургана и бесцеремонно разглядывали устраивающуюся на днёвку армию. Бирисские разведчики подходили всё ближе с каждым вечером – их вполне можно было снять из мушкетов или захватить в плен, но это было строжайше запрещено. Самочинные отлучки из лагеря – тоже.       Поход оказался нетрудным, чему немало способствовала прекрасная погода. Лошади имели сколько угодно воды в реке и пищи на покинутых полях, люди тоже не жаловались. Были, однако, и те, кто уже с трудом сдерживал недовольство таким медленным передвижением. И главный из них – Оскар Феншо-Тримейн, который прямо сейчас решительно приближался к ним.       Они с Ричардом мало общались, но юноше казалось, что непременно стали бы хорошими друзьями. В Оскаре было что-то неуловимо притягательное. Возможно, всё дело в их дальнем родстве по материнской линии. Возможно, Дикону нравилась открытая и простая манера общения Феншо, его прямолинейность. Возможно, юноша восхищался тем, кто в двадцать четыре года был произведён в генералы за успешные действия во время лудзейской кампании, а в двадцать пять принял авангард Южной армии. Оскар тоже явно симпатизировал Ричарду и пару раз хвалил его умение владеть шпагой и даже делился собственными мыслями касаемо действий Ворона. Молодой генерал был недоволен тем, что Проэмперадор медлит, подпускает бириссцев всё ближе и никак не даёт бой. Дикон тоже не понимал, чего добивается Алва, но почему-то оставался уверен: тот знает, что делает; всё идёт именно так, как и должно.       Оскара не пронимали аргументы молодого оруженосца – военная логика против слепой веры не могла проиграть в его глазах. Ричард только усмехался про себя: за то время, что он знал маршала, тот ни разу не поступал логично, всегда и всё делая вопреки правилам. Впрочем, их разногласия по данному вопросу не умаляли симпатии Дика к Феншо. К сожалению, перерасти в дружбу симпатия не успела – как и в Олларии, практически всё своё время оруженосец оставался при особе маршала.       Оскар подошёл к ним и быстро поприветствовал. По его глазам Дикон понял: назревает нечто очень нехорошее…       – Рад вас видеть, генерал, – Рокэ говорил довольно любезно, да вот только Ричард мог различить недобрые нотки в его голосе. – Думаю, завтра будет неплохой день.       – Возможно, господин Первый маршал, – кивнул Феншо. – Я прошу вас уделить мне несколько минут для важного разговора.       Молодой генерал, очевидно, что-то задумал и был решительно настроен вынудить Ворона дать своё разрешение. Недоброе предчувствие Дика усилилось. Мокрая рубашка неприятно липла к спине.       – Что ж, – равнодушно ответил Алва, – я вас слушаю.       Ричард решил было уйти, да только эти двое его остановили.       – Герцог Окделл, – уверенно заявил Оскар, – я не скажу ничего, что было бы тайной.       – Да-да, Ричард, останьтесь. Итак, Феншо, что вам угодно?       – Мои люди устали от этой прогулки.       – Мы уже говорили об этом. Трижды.       – Четырежды, – поправил внезапно охрипший Оскар.       – Тем хуже, значит, вы на редкость непонятливы. Не лучшее качество для генерала, хотя перевязь мало что меняет. У генералов частенько остаются капитанские мозги.       Святой Алан, как не нравился Дикону этот разговор! В ушах внезапно застучало. Липкая тревога распространялась по телу, вызывая лёгкую тошноту.       – То, что мне нужно понимать, я понимаю, – голос Феншо дрожал от ярости, однако на маршала это не произвело ни малейшего впечатления.       – И что же вы полагаете достойным вашего понимания?       – То, что жители Варасты ждут нашей помощи, а мы их предаём! Пока мы плещемся в Рассанне, у Бакры продолжают жечь и насиловать. Наш долг помочь людям, которые на нас надеются.       – Вы заблуждаетесь. – Алва в упор и с холодным безразличием взглянул на собеседника. – Мой долг – поставить бириссцев на место, а ваш – подчиняться моим приказам. Завтра мы продолжим движение вдоль реки…       – И к осени упрёмся в Барсовы Врата? – вскинулся Оскар.       – Раньше. Можете быть свободны… генерал.       – "Уходи! Уходи! Уходи!" – мысленно взмолился Ричард, но Оскар не мог его услышать. А если бы и мог, то не подчинился бы.       – Монсеньор, я не желаю ставить интересы Талига в зависимость от вашей прихоти! – генерал практически кричал. – Я требую, чтобы вы повернули в сторону Бакры, и я требую начать охоту на вражеских разведчиков!       – Вы не можете ничего требовать, Феншо-Тримейн. – Рокэ и не подумал повысить голос, но, если б он заорал, Ричарду было бы гораздо спокойнее. – Вы не король, не забеременевшая девица и не глава дома, как мой оруженосец. Оставьте ваши требования при себе и отправляйтесь отдыхать.       – Мы только и делаем, что отдыхаем. Если вы боитесь охотиться на разбойников, это сделаю я, – от слов Оскара Ричарду почти стало плохо. – Трёх сотен человек хватит, чтобы переловить их разведчиков, после чего авангард повернёт к горам.       – Оскар Феншо, если вы нарушите приказ, я вас расстреляю перед строем, и на этом ваши подвиги закончатся, – Дикон вздрогнул, понимая, что это не простая угроза. – Вы меня поняли?       – Да, сударь, – поклонился Феншо, – я вас прекрасно понял.       – Ваше счастье, если это так.       Оскар ушёл. Дик хотел последовать за генералом, но не успел и шагу сделать, как был остановлен.       – Юноша, разве я отпускал вас? – поинтересовался Алва, сощурив синие глаза.       – Прошу прощения, монсеньор, – Ричард смутился своего порыва. – Могу ли я идти?       – И куда же вы собрались? – Рокэ поднял бровь.       – Я бы хотел поговорить с генералом Феншо, – не стал скрывать намерений Дикон, хотя и сам не понимал, о чём хочет говорить с Оскаром.       Ворон около минуты пристально смотрел на юношу, не говоря ни слова. Затем вздохнул и спросил:       – Если я запрещу вам это, что вы будете делать?       – Я поговорю с генералом Феншо позже, – вскинув подбородок, заявил Дикон.       – Я и забыл, что вашему упрямству нет предела, – поморщился Алва. – Идите. Но до захода солнца я жду вас у себя. Епископ давеча заявил, что может перепить двоих. Вот и проверим это сегодня…              ***       – Пойми, Ричард! – Феншо злился, пытаясь доказать свою правоту. – Я восхищался Алвой таким, каким он был пять, десять лет назад, но сейчас… Лучшее, что он может сделать, – это погибнуть в бою, пока не превратился в такую же никчёмную развалину, как дед Понси. Ты помнишь, как Ворон начинал? Он послал к Леворукому покойного Рокслея с его приказами и пошёл по тылам гаунау. Если б не полковник Алва, Рокслей утонул бы в луже!       Дик слышал эту историю от отца. Тогда Эгмонт Окделл и Рокэ Алва находились в Западной армии, которой командовал Генри Рокслей-старший. Хотя он считался опытным военачальником, но позволил королю Гаунау втянуть себя в сражение на невыгодных позициях, а потом запаниковал и приказал отступать. Отец тогда находился под командованием генерала фок Варзов, и им выпало прикрывать отступление. Целый день их крыло сдерживало на чудовищно неудобных позициях напор превосходящего в несколько раз числом врага, и, когда сил уже почти не осталось, произошло чудо: в тыл гаунау ударили три конных талигойских полка, которые вёл полковник Алва. Так Вольфганг фок Варзов стал маршалом, а Рокэ – генералом. Ему простили нарушение приказа, а также застреленного в упор генерала, что воспротивился действиям кэналлийца. Победителей не судят... Отец признавал, что Алва спас всех, хотя и считал подобные действия неприемлемыми для Человека Чести. Их пути сошлись вновь через пять лет. В Ренквахе.       Вспомнился их первый разговор с Оскаром – ещё в Тронко. В тот день после тренировки на заднем дворе губернаторского дома у него выдалось свободное время. Алва отдыхал у себя, протянув перед уходом, что "изрядно вымотался". Ричард сразу заподозрил, что "отдыхать" маршал будет не один, а в компании прелестной губернаторской свояченицы. Не зная, чем себя занять, Дикон бродил по саду и наткнулся на генерала Феншо. Он сам не знал, что заставило его подойти к Оскару, но тот был совсем не против побеседовать с сыном Эгмонта Окделла. Сперва они посмеивались над генералом Манриком – тот одинаково не нравился им обоим: Ричарду – за крикливость и высокомерие, Оскару – за глупость и напыщенность; – а также над Жилем Понси, одним из приставленных к Проэмперадору порученцев. Фигурой Жиль был настолько поразительной, что Дик согласился бы бесконечно слышать о морисских воробьях от барона Капуль-Гизайля, лишь бы никогда не знать чванливого и бесконечно ноющего Понси. Затем они разговорились об идущей войне и, каким-то образом, дошли до восстания Эгмонта.       – Прости, Дикон, – Феншо положил руку на плечо юноши. – То, что Алва сделал с мятежниками, с воинской точки зрения не может не восхищать. И он, побери его Леворукий, был прав! Свободу за чужие деньги не покупают. Гаунау, Дриксен и Гайифа платят не за победу Талигойи, а за крах Талига. Твой отец…       Слушать это было неприятно, но Ричард не спорил. Пожалуй, именно такие мысли посетили и его при последнем разговоре со Штанцлером. Талигойя или Талиг – но устраивать разгром в государстве на деньги врага неправильно. Дикон подумал, что непременно скажет об этом эру Августу, если тот захочет с ним говорить.       Тогда их разговор прервал чудовищный Понси, объявивший, что прибыл епископ Бонифаций с какими-то таможенниками, и Ричард отправился вырывать маршала из объятий губернаторской свояченицы.       После они не смогли больше так откровенно поговорить, поскольку, выслушав таможенников, Проэмперадор приказал выдвигаться на следующий же день. Свободного времени у Дикона практически не выпадало, и снова остаться с Оскаром наедине не получалось.       Сейчас же приходилось выслушивать от Феншо лишь недовольства действиями Ворона. Получив дозволение своего эра, Ричард догнал генерала. С чего начать разговор, он не знал, но Оскар, почему-то решив, что Дик разделяет его мнение, тут же принялся объяснять, в чём маршал не прав.       – Алва достиг своей вершины, отбив у кесаря Гельбе, теперь он может только спускаться, – глаза Феншо яростно сверкали. – Его время уходит, он его просто пропивает, а ведь Ворон мог стать много большим, чем стал… Талигу надоел бездарный и бессильный король, но и чужаки нам ни к чему. У Ворона было всё – слава, удача, знатное происхождение, армия, золото, наконец! Он мог спасти Талиг, мог искупить то, что сделал его проклятый предок, но ему плевать на благо страны. Рокэ Алва всегда любил только Рокэ Алву, ему нравилось водить войска и сражаться, да и то пока он был молод. Сейчас он пьёт, развратничает и ничего не делает. Что ж, значит, пора уступить место тем, кто моложе…       Ричард уже жалел, что пошёл за Оскаром. Их разговор вызывал дурноту и, пока ещё тихие, отголоски паники. Он плохо знал Феншо, не понимал, что тот намеревается сделать, однако чувствовал: генерал ходит по грани. Алва обещал расстрелять его в случае неподчинения, и Дикон не сомневался, что маршал так и поступит.       – Оскар, – хрипло спросил Ричард, – что ты?.. Ты сделаешь то, о чём говорил с монсеньором? Тебя расстреляют!       Феншо молча и пристально смотрел на Дика, о чём-то раздумывая.       – Ричард, ты честный человек, и я не хочу тебя обманывать, – наконец заговорил генерал. – Если я скажу тебе правду, ты пойдёшь со мной или же исполнишь свой долг и донесёшь Ворону?       От этого вопроса юноша растерялся. Действительно, как он поступит? Окделлы не доносчики, но можно ли следовать внутренним принципам в военное время, когда на кону жизни людей и победа? А если Оскар всё-таки прав, и своим доносом Ричард приведёт армию к поражению? Если он смолчит, то нарушит клятву оруженосца? Если, узнав, что задумал Оскар, направится к Алве, то предаст чужое доверие?       Стук в ушах начал усиливаться, а голова разболелась от одолевавших мыслей. Лучше бы Рокэ запретил ему идти за Феншно. Эр прав: упрямству Окделла не было предела. И как же плохо оно обычно оборачивалось!       – Я не пойду с тобой, – честно ответил Дикон. – А насчёт другого не могу сказать. Я не знаю...       Оскар хмыкнул и положил руку ему на плечо.       – Мы можем стать с тобой хорошими друзьями. Возможно, ты поймёшь, что я прав. Пока же этого не произошло, я не хочу ставить тебя перед выбором – а заодно и рисковать. Поэтому держи в голове следующее: я не согласен с Проэмперадором, но подчинюсь его приказу.       Оскар лгал. Ричард знал об этом. И Оскар понимал это.              ***       Дикон попрощался с молодым генералом – на время, но предчувствовал, что навсегда. С тяжёлым сердцем он возвращался в лагерь. Проходя мимо расположенных позади палаток стойл, решил навестить Сону.       Изящную чёрную красавицу ему подарил маршал в день их отбытия. Рокэ заявил, что на Соро Ричард ездить больше не может, и не желал слышать никаких возражений. Сона была сестрой Соро, но значительно отличалась от своенравного порывистого брата. Спокойная и ласковая, она сразу же приняла Ричарда и не пыталась испытывать его на прочность. При этом мориска не уступала брату в скорости и выносливости. Дик сначала внутренне сопротивлялся – обиженный взгляд Соро, обращённый ему вслед, не выходил из головы. К тому же он привык к характеру своего коня и моментальная покорность Соны вызывала глупое недовольство. "Хочешь быстрее – поедем быстрее. Хочешь медленнее – значит, медленнее. Хочешь, чтобы я стояла? Как скажешь. Что? Бежать галопом? Хорошо", – будто мысленно говорила с ним кобылица и терпеливо ждала, когда всадник её примет. В конце концов, он не смог не поддаться обаянию мориски. А ещё она каждый раз радостно встречала Ричарда, вне зависимости, давал он ей что-нибудь вкусное или нет.         Вот и сейчас, едва завидев своего хозяина, Сона тихонько фыркнула в знак приветствия, а её огромные чёрные глаза заблестели.       – У меня сейчас ничего нет, прости уж, – покаялся Дикон, коснувшись ладонью бока мориски.       Сона не возмущалась, как сделал бы Соро, только довольно похрапывала, пока рука Ричарда её поглаживала.              ***       В палатке Проэмперадора сидело четверо: непосредственно хозяин, его оруженосец, епископ Бонифаций и генерал от кавалерии Савиньяк. И все они распивали далеко не первую бутылку вина.       Бонифаций славился своим неумеренным пристрастием к вину, оружию и цитированию священных текстов – а потому ещё в Тронко стал с потрясающей регулярностью посещать Проэмперадора. И, по всей видимости, не желая терять такого прекрасного собутыльника, поехал вместе с армией. Талант Эмиля к пьянству явно не уступал его таланту военного. О том, сколько может выпить Рокэ Алва, Дик знал, возможно, лучше всех. А вот на кой Леворукий этой компании понадобился Ричард Окделл, сам Ричард Окделл не имел ни малейшего понятия.       Когда сегодня маршал сказал, что ждёт Дика у себя, юноша подозревал, что должен будет подливать вино ему и епископу – как делал уже не раз. Обнаружив там Эмиля, Ричард не удивился – разве давний друг Алвы не может пропустить несколько бутылок с самим Алвой? Удивился Дикон, когда услышал:       – Юноша, мы всё же смогли вас дождаться! – глаза Рокэ горели странным озорством. – Скорее налейте себе вина и садитесь. Епископ, мы можем начинать нашу дуэль.       Дуэль. Олларианец клялся Создателем, что может в лёгкую перепить сразу двоих. Рокэ воспринял это как вызов и назначил на эту ночь дуэль. Решили биться два на два. Дуэль должна продолжаться до полного поражения – то есть до тех пор, пока оба с противоположной стороны не упадут лицом в стол.       Секундантом Бонифация вызвался стать Эмиль, который хотел поразить Рокэ, раз тот "не дал этого сделать своему оруженосцу утром". Алва не возражал и усадил рядом с собой Дикона. Что об этом думает сам юноша, никого не волновало.       – В конце концов, Ричард, – подмигнул Савиньяк, – бой Росио – это и твой бой.       – Клятвы, принесённые в священный день, нельзя нарушать, – с важным видом кивнул Бонифаций.       – Епископ, – смеялся Эмиль, – давайте дадим им славный бой. Да будет воспет он в легендах!       – О, это действительно достойно легенды, – рассмеялся Рокэ. – О том, как Алва и Окделл, плечом к плечу, разбили своего противника.              ***       Из палатки ему удалось, каким-то чудом, выйти на своих двоих, хоть и изрядно раскачиваясь из стороны в сторону. Ричарду Окделлу было суждено пасть первым в этом великом бою, но по воле то ли Создателя, то ли Леворукого он смог выжить. В отличие от Эмиля Савиньяка, который и стал первой жертвой сей схватки. Пробурчав что-то о том, как он ненавидит "Чёрную кровь", гордый воин упал лицом в стол и громко захрапел.       Потеряв своего секунданта, Бонифаций гордо продолжал сражение, поднимая бокал за бокалом за упокой души генерала и навеки своего друга. Ричард, хотя уже не мог связать и двух слов и еле держался, чтобы не извергнуть из себя завтрак, обед и ужин разом, со всей преданностью продолжал бой своего эра.       Когда силы уже покидали его, и оруженосец готовился принять славную смерть, Ворон встал из-за стола и самым подлым образом покинул палатку, оставив юношу один на один с превосходящим по мощи противником. От подобного предательства Ричард мог бы потерять дар речи, если бы это прискорбное событие не произошло три бутылки назад. Епископ с сочувствием смотрел на Дикона и явно хотел сказать что-то утешительное и весьма высокодуховное, но трудный бой подкосил даже столь великого воина.       – "Если смогу выпить это и не упасть, то мы выиграем войну", – загадал Ричард и залпом допил остатки вина из своего бокала.       Он не упал. Остатками сознания Дик понял, что должен сейчас же выйти на улицу, иначе сдержать всё, что в нём накопилось, уже не сможет.              Прохладный ночной воздух слегка облегчил его состояние. Рядом с палаткой стояло деревянное корыто с водой – очевидно, предназначавшееся для маршала. Ну и Леворукий с ним! Раз Алва оказался гнусным предателем, Дикон без сомнений и мук совести лишит его этой воды.       Сперва он зачерпнул воду и сделал несколько глотков, а затем, недолго думая, наклонился и засунул голову прямо в корыто. Если Ричард Окделл сейчас уснёт и захлебнётся, о нём и впрямь сложат легенды – о том, как нелепо и бессмысленно пал Повелитель Скал. Пожалуй, после такого матушка прилюдно отречётся от сына и запретит даже упоминать его имя. Эта мысль рассмешила Дикона, и он забулькал. Вода попала в нос, из-за чего он действительно мог захлебнуться. Ричард резко вытащил голову и начал яростно откашливаться и чихать, не забывая помянуть всех закатных тварей.       – Неужели вас настолько разозлил мой предательский побег? – прозвучал насмешливый голос.       В лунном свете Рокэ Алва, развалившийся прямо на траве у входа в палатку, действительно напоминал закатную тварь. Удивительно прекрасную закатную тварь.       – Луна сегодня красивая, правда?       – Э..оке...Эр Рок… – к несчастью, это всё, на что Дикон был теперь способен.       – Неужели вы даже в этом со мной не согласны? – иронично поинтересовался Алва. – Ладно, наш спор мы продолжим как-нибудь потом. Ложитесь, Ричард. Вы рискуете разбить себе голову, если продолжите стоять на ногах.       Не говоря ни слова, Ричард улёгся на траву по левую от Рокэ сторону, практически соприкасаясь плечами с эром. Наверное, Ворон имел в виду, чтобы Дик отправлялся спать в свою палатку, но эта догадка посетила голову слишком поздно, когда вновь подняться на ноги было уже решительно невозможно. Из палатки доносился храп – уже не только Савиньяка.       – Смотрите-ка, Ричард, – хмыкнув, Рокэ повернул голову и уставился на него, – оба наших противника пали. Но они непременно потребуют реванш.       Ничего не отвечая, Дик просто посмотрел в ответ. Серые глаза уже в который раз столкнулись с синими. Ричард краем сознания удивлённо отметил, что лицо маршала было слишком серьёзным для столь ироничного тона.