R.R: шёпот мёртвых, крик живых

      Лис, зализывая перебитую лапу, с ненавистью и обидой взирал на него из своей клетки. Бакраны также во все глаза таращились в его сторону и что-то между собой обсуждали на непонятном языке. Не желая лишний раз пересекаться глазами с тварью, из-за которой он теперь походил на дикаря, и с настоящими дикарями, которые бросили его одного, Ричард уставился в затылок Соны.       Когда хозяин – весь в пыли и грязи – вернулся к ней, мориска виновато фыркнула. Стыдно стало за то, что заупрямилась? Дикон не винил её. Там, где он нашёл лиса, чёрной красавице всё равно не пройти – слишком узко. Лишь возвращаясь обратно, Дик рассмотрел внимательно территорию и понял, почему Марьян пытался его остановить. Крутой выступ позволял сделать не больше тридцати шагов вправо прежде, чем сорваться в пропасть, а поверхность оказалась такой скользкой, что единственное неверное движение могло закончиться полётом вниз. Только каким-то чудом он не свалился в бездну вместе с добычей…       И ведь адуан всё равно пошёл за ним. Ричарду стало даже слегка стыдно за то, что угрожал таможеннику шпагой. Он бы извинился и поблагодарил за помощь, но злость на грубость и бесцеремонность не позволяла этого.       Впрочем, Марьян на него не обижался и всю дорогу восторженно рассуждал, как лихо и ловко Дик поймал белого лиса.       – И чуйка ведь у тебя, что надо! Как только догадался, что зверюга там прячется? – адъютант не мог остановиться.       Ричард скрывал улыбку, не желая показывать, что восхищение мужлана ему приятно.       Один из дикарей подъехал к нему на козле и что-то быстро оттарабанил, изображая в воздухе непонятную фигуру.       – Говорит, что ты похож на барса, – перевёл Марьян. – Но не на седуна, не подумай, что они оскорбить хотят! Не хотят. Они, знаешь, как зауважали тебя. На настоящего барса.       Что о нём думают и чего хотят или не хотят бакраны, Ричарду было не особо важно. Но раз уважают, хорошо... Лишь бы в знак уважения не преподнесли чашу с кровью и блюдо с глазами.       Ричард оглянулся на скалу, которую они покинули.       – "Спасибо", – искренне поблагодарил он.              ***       У дверей хаблы их ждали Бакна, Проэмперадор Варасты и генерал Савиньяк. Один из бакранов – тот, что подходил к Ричарду – преподнёс старейшине клетку с пыхтящим от злобы лисом и принялся что-то объяснять, показывая на юношу.       – Благодарю вас! – выслушав всё, что ему хотели рассказать, обратился к нему Бакна.       – Ричард, ты не перестаёшь удивлять! – расхохотался Эмиль, подойдя к Дику и хлопнув того по плечу.       Ричард старался не показывать, что брат Арно попал по свежей ране от когтей.       – Действительно, юноша, – бледное лицо Ворона не выражало никаких эмоций, – удивлять вы не перестаёте.       – Росио... Господин Первый маршал! – поправился Савиньяк. – Ричард Окделл выполнил ваш приказ и достал лиса. Он заслуживает награды.       – Разумеется. – Алва не сводил с Дикона сверкавших синих глаз. – Юноша, идите за мной!       – Монсеньор! – встрепенулся Марьян. – Ричард он... молодец же!       Адуан как-то слишком быстро забыл, что совсем недавно грозился доложить Прымпирдору о выходке Дикона.       – Само собой, – кивнул маршал, продолжая смотреть прямо в серые глаза. – Юноша, следуйте за мной...       Подавляя злость, Дикон пошёл за Вороном.       Что сделает герцог Алва? Расстреляет, как Оскара? Или немедленно отправит в Тронко к Манрику и Понси? Ричард так не думал. Скорее всего, Рокэ скажет что-нибудь уничижительное и заставит наливать вино.       Но Дикон ошибся.       Облюбовав скамью, скрытую от посторонних глаз, Алва велел ему сесть, затем склонился – так близко, что почти задевал плечи и шею своими волосами – и посмотрел ему в лицо.       Несколько секунд синие глаза пристально изучали его, блуждая по скулам, лбу, глазам, губам, подбородку. Ричарду стало так неуютно, что хотелось немедленно встать и сбежать.       – Сиди смирно, – предупредил маршал и полез в сумку, которую зачем-то захватил с собой по дороге, и достал флягу с питьевой водой, чистые тряпки и пузырёк с хорошо знакомой настойкой. Сапфиры на длинных тонких пальцах тревожно и с некоторым раздражением сияли. И очень сильно напоминали глаза своего владельца.       Дикон поморщился, заранее готовясь к новой боли.       Рокэ намочил тряпку и поднёс её к лицу Ричарда, принявшись промывать царапины и разбитую губу.       – Я сам могу! – юноша попытался отстраниться и отобрать тряпку.       – Сейчас по рукам получишь! – рыкнул Алва.       Закончив промывать, он открыл вонючую настойку и смочил ей другую тряпку.       – Дёрнешься, я привяжу тебя к Моро, и так будешь ехать до самой столицы, – пообещал Ворон.       – "Однажды я заколю тебя шпагой!" – поклялся в ответ Дикон, надеясь, что маршал обязательно прочитает его взгляд и всё поймёт правильно.       Настойка щипала свежие царапины, глаза слезились от резкого запаха, но Ричард стойко выдержал это, ни разу даже не поморщившись. По крайней мере, он надеялся, что было так…       – Покажи руки, – тихо приказал Рокэ.       Дикон вытянул руки перед собой. Маршал, повторив все действия, обработал и эти раны.       Лис всё-таки не укусил его – только исцарапал. Однако кровь успела размазаться по коже, смешавшись с грязью и пылью. В каком же виде он предстал перед всеми, когда вернулся?       – Снимай рубашку.       – Что? – возмутился Ричард.       – Снимай! – Ворон явно уже с трудом сохранял самообладание. – Или это сделаю я.       Проклиная эра самыми последними словами, Дикон расслабил шнуровку и потянул ткань вниз, открывая плечо. Раздражённо втянув воздух, Алва резким рывком – и с громким треском – содрал с него рубаху и бросил, разодранную, на землю.       – Эр Рокэ! – полыхая от злости и стыда, крикнул Ричард.       – Замолчите, юноша! – каркнул Ворон, впихивая ему свежую тряпку и воду. – Оботрите раны, что оставила эта тварь!       Ричард осмотрел себя. Лис постарался на славу, пытаясь вырваться на волю. Когти зверюги до крови изодрали ему плечи и грудь. Три неглубокие рваные раны тянулись до самого живота и выглядели весьма неприятно – но не так уж и страшно.       Дик протёр все царапины сначала водой, потом щипучей настойкой.       – Утром обработайте все раны снова, – велел Алва.       Ричард кивнул. Повисло молчание.       Огонь факела, озарявший уголок, где они находились, подрагивал от лёгкого прохладного ветерка. Маршал стянул с себя плащ и накинул на плечи Дикона. Тяжёлая ткань сохранила чужое тепло и аромат кэналлийских масел.       – Ваша одежда безнадёжно испорчена, – заметил Рокэ.       Ричард снова кивнул. Испорчена. И, между прочим, виноват в том не только лис, но и Ворон. Но у него есть другая одежда, так что ходить в чём мать родила не придётся.       – Зачем в армии нужна дисциплина?       Дик удивлённо посмотрел на эра. Не выражавшее совершенно ничего лицо никак не могло натолкнуть юношу на мысль, с какой целью был задан вопрос. В сапфировых глазах застыло ожидание ответа.       – Дисциплина нужна для обеспечения порядка и высокой боеспособности армии, – словно бы оказавшись на уроке в Лаик, ответил юноша. – Дисциплина гарантирует личную ответственность каждого за выполнение своих обязанностей, приказов и распоряжений командиров.       – Замечательно, унар Ричард, – коротко кивнул Алва. – Значит, основы вы знаете.       Дикон ощутил укол совести. Верно: он же нарушил дисциплину, когда ушёл с дикарями, не получив на то разрешения. И даже не предупредил маршала. Ещё и на Марьяна разозлился – а тот ведь правильно говорил.       – Прошу прощения, монсеньор…       – Я не мог помиловать генерала Феншо.       Во второй раз Ричард уставился на Рокэ с удивлением.       – Нарушив мой приказ, Оскар Феншо-Тримейн подверг риску не только себя и свой небольшой отряд, но и всю нашу армию. Бириссцы могли разом напасть на нас и всех перерезать. Это в худшем случае. В лучшем, схватили бы только их... За генералом Феншо шли люди, которые ему верили и которых он подвёл. Желая доказать мне свою правоту, он загубил свою жизнь и едва не погубил весь свой отряд. Прости я его, это стало бы сигналом для остальных, что можно безнаказанно нарушать приказы и рисковать армией. Да и недовольства и беспорядки могли бы начаться. Если бы я просто понизил его в звании, как предлагал генерал Савиньяк, то он бы выкинул что-то подобное ещё раз…       – Монсеньор, – перебил Ричард, – зачем вы мне рассказываете всё это?       – Я хочу, чтобы ты понял меня.       – Я понимаю, – он в самом деле понимал.       Казнь Оскара ударила неожиданно больно, но Дикон не собирался обвинять маршала за его решение. Тот действовал справедливо, пусть и жестоко…       – Ты по-прежнему не хочешь говорить со мной? – тихий вопрос Рокэ поднял волну злости и возмущения.       – Это вы почти не разговариваете со мной с того самого дня! – не заорал Ричард только потому, что не хотел, чтобы набежали любопытные зрители. – А ещё Оскар был хорошим человеком! Он совершил ошибку и понёс наказание, но я не желаю слушать, что о нём говорят. Для меня он был другом!       Рокэ вздохнул и прикрыл глаза.       – Хорошо, больше мы не заговорим на эту тему. Надеюсь, теперь мы можем вернуться к нормальному общению.       К нормальному общению? Закатные твари, да когда у них было нормальное общение? И Ричард очень хотел продолжить разговор и сказать всё, что он думает!       Алва поднялся.       – Идите спать, Ричард. Вы сегодня славно послужили Талигу, так что я не стану наказывать вас за самовольный уход. И, да, – добавил он перед тем, как уйти, – ваш маленький отпуск подошёл к концу. Завтра мы продолжим тренировки.       Дикон остался один, желая немедленно что-нибудь разбить или кого-нибудь заколоть от досады. Неожиданно он обнаружил, что плащ Ворона всё ещё накрывал его плечи и спину.       Со всей злостью юноша сорвал его с себя и бросил на землю.              ***       Рокэ Алва внимательно и насмешливо разглядывал голохвостое четвероногое, озлобленно клацавшее зубами.       – Отвратительное зрелище. Я бы даже сказал, непристойное!       Ричард, полыхая изнутри от досады, про себя согласился со своим эром.       Великолепный зверь с белоснежной пышной шерстью представлял теперь существо очень странное и неприятное. Цирюльник – один из тех, что сбривал шевелюры пленённых бириссцев – на сей раз снова преуспел в своём ремесле. Выполнил работу быстро и даже пальцев не лишился, хотя – видит Создатель! – Ричард со всей искренностью желал успеха хищнику.       Когда Алва приказал обрить лиса наголо, Дикон с трудом сдержался, чтобы при всех не закатить скандал. Он пробирался по скользкой скале к пропасти, терпел общество наглого таможенника и бакранов, был изодран зверем – и всё ради того, чтобы Ворон мог в очередной раз поглумиться! Сначала герцог Окделл наблюдал, как маршал уничтожает достоинство Килеана-ур-Ломбаха, а теперь стал соучастником издевательства над целым народом… Лис смотрел на него с явным осуждением.       Бонифаций с возмутительно-довольным видом вытащил походную флягу из сапога и вдохновенно принялся цитировать:       – "Сколь жалки властители земные, лишённые власти своей. Они подобны зверю, лишённому шкуры, и древу, лишённому листвы".       – "Слово о бренности всего сущего"? – поинтересовался Проэмперадор.       – А вы, Рокэ, оказывается читаете Писание? – хмыкнул олларианец.       – Общение с вами, ваше преосвященство, даже меня способно обратить в веру, – ухмыльнулся Алва. – Может быть, и бириссцы и их хозяин обратят своё внимание на душеспасительные тексты? Клаус, я на вас надеюсь!       – Будет сделано, Монсеньор. Уж вы не сомневайтесь.       – Отвезёте и немедленно возвращайтесь. Слышите, немедленно! Вы мне нужны.       – Будет сделано, – повторил полковник.       Клаус прямо-таки сиял и с обожанием глядел на Проэмперадора.       Дик поморщился от досады – всё, что делал или говорил Алва, вызывало у варастийцев восторг. Они в конец рассудка лишились? Или такового у них и не было отродясь?       – Стоит ли превращать войну в балаган? – к счастью, генерал Савиньяк здравого смысла пока что не лишился. К несчастью, его сомнения слушать никто не собирался.       Рокэ проводил глазами Коннера, уносящего клетку с бритым лисом, а затем иронично улыбнулся командующему кавалерией:       – Не надо страдать, Эмиль. Есть граница, за которой ты никакой молве не по зубам. Всё дело в размахе. Если дама за свою, скажем так, любовь получит провинцию, её никто и никогда не назовёт шлюхой. Если приготовим из Адгемара фрикасе, нас никто не назовёт шутами, даже въедь мы в Олларию верхом на козлах или на казаронах… Впрочем, особой разницы я не вижу.       – Итак, вы решили не рубить ветви, но корчевать корни, – промурлыкал Бонифаций. – Умно. Бириссцы приходят из Кагеты, значит, мы идём на Кагету.       – По-моему, это очевидно, – пожал плечами Алва, лениво и грациозно подставляя руку под ледяную струю водопада.       – Нам не следует терять времени. – Генерал Вейзель стал ещё одним из немногих, чей рассудок оставался трезв. Само собой, к его голосу остальные также оставались глухи. – Наши единственные преимущества – неожиданность и скорость. Зачем вам это представление с бритой лисой и ультиматумом?! Нас и так до безобразия мало…       – Курт, – Рокэ со скучающим видом посмотрел на барона, – успокойтесь, выпейте водички. Пусть пока ещё не бритый Лис суетится, крепит оборону, собирает ополчение, а его подданные машут кулаками и всем… гм… остальным. Им это полезно.       – Не сомневаюсь, что Адгемар использует время с толком. В отличие от нас. Рокэ, вы всегда славились быстротой и натиском. Мы можем перейти Сагранну в обход охраняемых перевалов? Что говорят бакраны?       – Генерал, – Алва практически закатил глаза, – лазать по горам очень неудобно, к тому же у Эмиля лошади, а у вас – пушки. Зачем ломать ноги и калечить ни в чём не повинных животных, когда есть прекрасная дорога?       – Уж не собрался ли ты, – нервно хохотнул Савиньяк, – подойти к Барсовым Вратам и потребовать, чтобы нас пропустили?       – Браво, Эмиль! Ты меня раскусил, именно так я и поступлю. Другие перевалы не столь удобны и расположены слишком далеко на север от… гм… одного места… Но об этом потом. Сначала – Барсовы Врата.       Савиньяк с Вейзелем переглянулись с таким видом, будто стали свидетелями того, как их товарищ собрался проиграть в кости последнюю лошадь или жениться на куртизанке.       – Рокэ, – вздохнул Курт, – я как артиллерист должен приветствовать выбор единственной годной для конной артиллерии дороги, но я должен напомнить, что Барсовы Врата стерегут двенадцать тысяч бириссцев…       – А само ущелье перегорожено каменной стеной с тяжёлыми гайифскими пушками, при которых состоят не менее гайифские артиллеристы, – перебил Алва. – Благодарю за напоминание, однако я прекрасно осведомлён. И о том, что в Барсовых Вратах хранится десятая часть сокровищ кагетских казаров, а сие означает, что Адгемар считает это место – а также и коменданта, и гарнизон – неприступными, я тоже знаю.       – Если это в самом деле так… – Эмиль уже заметно волновался. – Меня ещё никто не называл трусом…       – И не назовут. – Ворон сверкнул глазами. – Есть ли что-то ещё, о чём вы бы хотели мне напомнить? Может быть о том, что единственная обходная тропинка расположена очень неудобно? Что отряд, который рискнёт сунуться в обход, уничтожат во время спуска, а если он всё же проскочит, защитники стены успеют развернуться и вырубить всех подчистую?       Вейзель стиснул зубы, чтобы не раскричаться – на его скулах заходили желваки. Но генерал проявил недюжинную силу, чтобы сдержать себя, и лишь буркнул:       – Я не намерен повторять то, что вы и так знаете.       – Знаю, – Рокэ расслабленно набрал воды в ладонь, – и весьма рад, что это знаете и вы. Главное, чтобы наши кагетские друзья в своём знании не сомневались. Я даю им два месяца, чтобы они убедились в неприступности перевала.       – Два месяца?! – разом выдохнули оба генерала. – Это…       – Безумие. – согласился Алва. – Однако неожиданность бывает двух видов: когда вас ещё не ждут и когда вас уже не ждут. То, что я знаю о наших славных "барсах" и не столь славных казаронах, не оставляет сомнений в недостатке терпения у них. Сначала они разбушуются, но через месяц им это надоест. Воякам станет скучно спать одетыми и воздерживаться от попоек. Надо полагать, вся толпа за неимением врага внешнего обратит свой пыл друг на друга.       – Рассчитываете на раздоры в кагетской армии? – хитро уточнил Бонифаций.       – Я рассчитываю на то, что Хорхе знает своё дело и что бакраны успеют к началу осени.       Курт Вейзель молча пожевал губы, явно вспоминая что-то неприятное.       – Вы – блестящий военачальник, Рокэ, и я согласен – мысль ударить по первопричине наших бед весьма удачна с военной точки зрения. Более того, я готов поверить, что вы возьмёте Барсовы Врата, но мы не можем воевать с Кагетой. У нас нет доказательств её причастности к набегам бириссцев, а по Золотому Договору мы не имеем права даже в горы входить, не то что штурмовать перевал. Если мы это сделаем, на Талиг бросятся все.       – В самом деле, – нахмурился Эмиль. – Я об этом как-то забыл.       – С шулерами, – Ворон тяжело вздохнул, будто устав от этого разговора, – нужно вести себя по-шулерски. Объяви Гайифа и её хвостоносцы войну Талигу, это была бы честная игра, но они предпочитают плутовать. Прелестно. Пусть думают, что они на коне, и взвинчивают ставки, не будем им мешать. А потом я или подменю колоду, или смахну карты со стола.       Последние слова неожиданно натолкнули Дикона на мысль, куда менее важную, чем то, что обсуждалось сейчас. Но всё же: тот карточный вечер у Марианны. Юноша искренне сочувствовал баронессе, жалел униженного Килеана, но отчего-то не задумывался, как именно маршалу удалось победить. Ворон играл осторожно, но уверенно – точно зная, что делает. И ему раз за разом выпадали сильные карты. Алва подменил колоду? Но когда? За столом собралось столько зрителей, да и сам Ричард следил внимательно. И разве граф Людвиг смог бы так просто упустить?.. Марианна тогда со звоном выронила бокал, и Дик обернулся на неё! И все остальные ведь тоже могли… Но колоду он выбрал после. Возможно ли, что у Алвы уже тогда была на руках краплёная колода, из которой он незаметно вытаскивал нужные карты? Сколько раз Килеан и зрители отвлекались на красавицу-баронессу?       Рокэ неожиданно рассмеялся и брызнул водой на Ричарда, вырывая из плена догадок.       – Юноша, пока полковник Коннер доносит наше послание до Адгемара, мы можем не терять зря времени. Проверьте свою шпагу...