R.R: шёпот мёртвых, крик живых

      Те два месяца, что они вынуждены были провести в тайной горной лощине, Алва решил не тратить впустую и принялся с ещё большим усердием заниматься обучением оруженосца…       Генерал Савиньяк какое-то время практически не общался с маршалом. Ричард не знал причины, но обрадовался, когда брат Арно вновь стал следить за их тренировками. Оказывается, поддержка генерала, на которую он раньше не обращал особого внимания, придавала сил гораздо лучше злости на эра.       Эмиль больше не был единственным их зрителем – многие, не имея лучшего развлечения в этой глуши, стали наблюдать за тем, как Первый маршал Талига без жалости гоняет герцога Окделла.       Марьян, подобно Савиньяку, рьяно кричал Ричарду слова поддержки. Правда, подначивать того "повалить скорее Ворона на землю" не рисковал. Частыми зрителями становились генерал Шеманталь и полковник Коннер, если не исчезали по поручениям Проэмперадора и не гоняли по окрестным скалам с другими. Епископ Бонифаций тоже нередко следил за поединками, попивая из своей фляги явно не воду.       – Рокэ, – после очередного поражения Ричарда Эмиль неожиданно поднялся, – позволишь мне потягаться с твоим оруженосцем?       Дикон не имел ни малейшего желания на глазах у любопытных наполучать тумаков ещё и от генерала от кавалерии, но его мнения спросить никто и не подумал.       – Позволяю. – Алва убрал свою шпагу и кивнул. – Мне интересно посмотреть со стороны на мастерство своего оруженосца.       Савиньяк, весёлый и совершенно не уставший, встал перед взмыленным Ричардом, приготовился и задорно улыбнулся. Он не пытался глумиться, но юноша в тот момент считал совсем обратное. Генерал был куда крупнее, опытнее, а изрядно отощавший за всё это время Дик едва держался на ногах, но от боя отказаться нельзя. На него смотрят солдаты. На него смотрит его эр. Никто не сомневается в поражении оруженосца. Все застыли в ожидании занимательного зрелища, как командующий кавалерией выбьет из-под него землю…       Юноша не знал, насколько хорош в фехтовании генерал на самом деле, но то, что он слышал от Арно, рисовало вполне чёткую картину… Дикон с досадой выдохнул и выставил клинок перед собой.       Как же хотелось прямо сейчас броситься на противника, который просто от скуки решил поиздеваться над мальчишкой! Так он выпустит свою злость – и проиграет. Быстро проиграет. Нет, разумнее дождаться первого удара от генерала…       Наконец Эмиль сделал плавный, но мощный выпад и столкнулся шпагами с Диком. Раздался звон стали.       Савиньяк оказался очень хорошим – даже великолепным – фехтовальщиком. Вот только Ричарда обучало отродье Леворукого. Уходить от атак, правильно использовать кисть, следить не только за движениями, но и за лицом противника, находить слабости – Рокэ Алва весьма старательно вбивал всё это в его голову.       Савиньяк значительно превосходил в силе, однако его скользящие и чёткие движения были слишком медленными для Дикона, который моментально уходил от ударов.       Удар! Промах. Удар! Промах.       Но его собственные выпады противник отражал уверенно и мощно – несколько раз шпага едва не вылетала из рук Дикона. Пальцы сжимали эфес так, будто хотели раздавить.       – Хватит бегать от меня! – радостно гаркнул Савиньяк. – Я видел, что ты умеешь.       Генерал откровенно веселился. Алва над Диком тоже насмехался, но дрался так, будто это настоящая дуэль. На появлявшихся зевак Ворон не обращал никакого внимания. Брат Арно играл. Ему было скучно, и решение "потягаться" с Ричардом пришло спонтанно. Почему бы не показать ещё и своё мастерство перед зрителями? Нисколько не сомневаясь в исходе поединка, он подначивал юношу бросаться на него со всей силой, чтобы с лёгкостью повалить на землю. Однако становиться игрушкой для битья Дикон не собирался.       Злость кипела в его крови. Повелитель Скал не выпускал её наружу. В душе он кричал и наносил генералу удар за ударом, но тело оставалось спокойным. Да, силой он не сможет превзойти противника. К тому же Ричард уже был вымотан, сражаясь с Рокэ. Но он может вымотать и Савиньяка. Он быстрее, значит, будет уходить, пока Эмиль не начнёт совершать ошибки. Только не давать воли злости!       – "Терпение – кольчуга сильного", – постулат, от которого Дик уже давно отказался, поскольку при общении с Вороном сохранять терпение было невозможно.       Но Савиньяк – не Алва. Он не скажет ничего более обидного, чем сказал уже и ещё не раз скажет маршал. Эмиль не сможет ударить по больному так же, как Ворон.       Генерал продолжал наступать и кричать, чтобы Дик отвечал "ударами, а не увёртками". Ричард молча уходил от выпадов.       Несколько раз едва не попался, но смог увернуться. Пока шпага была нужна только, чтобы отводить направленное на него остриё в сторону и мельтешить перед глазами Эмиля, мешая тому сосредоточить внимание. Сам же Ричард не упускал ни единого движения генерала.       Савиньяк начал раздражаться. Его выпады стали порывистыми, но всё равно слишком медленными для оруженосца Ворона. Эмиль принялся бросаться быстрее и решительнее, но так и не смог задеть Ричарда.       Генерал подначивал юношу, чтобы разозлить, а в итоге злился уже сам. От веселья не осталось и следа. Эмиль явно хотел как можно скорее задеть и повалить на землю ускользавшего паршивца. Успеха достичь в этом у него не выходило.       Зрители следили за поединком. Никто и не думал что-то выкрикнуть.       Савиньяк от злости взревел и решительно бросился прямо на Дика. Тот снова увернулся, пропустив соперника вперёд. Затем обернулся – и пошёл в атаку.       Выпад за выпадом, удар за ударом. Савиньяк уже не мог наступать и только отбивался. Генерал пытался нанести удар, но Дикон каждый раз уводил его руку в сторону.       Эмиль Савиньяк слишком поздно осознал, что для Ричарда Окделла их поединок игрой не был. Юноша собрал всю силу, чтобы размахнуться и сделать последний, самый мощный удар.       Эмиль выставил перед собой клинок и отшагнул назад. Весьма неудачно – едва не споткнулся о камень. Сталь в последний раз прозвенела, эхом пронеслась по лощине... Шпага вылетела из руки генерала. Наступила тишина.       – А я думал, что только Росио может победить меня, – удивлённо, обращаясь скорее к самому себе, сказал Савиньяк, а затем громко расхохотался: – Да уж! Не думал я, что мальчишка опять нанесёт мне позорное поражение. Признаюсь, я совершенно недооценил тебя.       Кто-то, кажется, Марьян, издал ликующий вопль, послышались аплодисменты.       Эмиль с улыбкой присоединился к остальным, смиренно и даже радостно признавая чужой триумф.       Ричард почувствовал на себе пристальный взгляд и обернулся на своего эра.       Рокэ не отрывал от него сапфировых глаз, в которых сейчас отражалось солнце, и... искренне улыбнулся, одобрительно кивнув головой. Лишь в этот момент Ричард осознал, что победил... Он не проиграл Савиньяку. Он победил!       Радость медленно расплывалась по венам, вызывая тёплое, слегка покалывающее ощущение в груди и животе.       Эмиль хлопнул Дикона по плечу.       – Но я потребую реванш, – предупредил он. – Шпага – не "Чёрная кровь".              ***       Шпагой тренировки больше не ограничивались. После фехтования Рокэ велел браться за ножи и отрабатывать правильные удары, а потом заставлял Ричарда лазать по скалам днём и ночью, учил правильно падать и подниматься. Дни в особняке показались лёгкими и ленивыми после того, с чем пришлось столкнуться здесь.       Многое, правда, давалось довольно просто. По горам Дикон привык карабкаться ещё с детства, хоть Надорские утёсы оказались не столь впечатляющими, как горы Сагранны. С ножом он тоже научился управляться неожиданно быстро, будто не в первый раз герцог Окделл брал его в руки, подобно разбойнику со Двора Висельников.       В один из таких дней Алва вдруг решил проверить, насколько хорошо его оруженосец стреляет. Отец учил Дикона обращаться с мушкетом и пистолетом, капитан Рут затем продолжил обучение юного герцога. Но Ворон требовал от него такое, что никому и в голову не могло прийти. Мишеней не было – стрелять приходилось на звук в выбранную Рокэ цель. Когда у Ричарда начало получаться, маршал велел поменять руку на левую. В Тронко герцог Алва продемонстрировал своё мастерство, держа пистолет в левой руке, погасив выстрелом три свечи на каминной полке. Дикон тогда подумал, что было бы неплохо научиться также. Ворон неожиданно решил внять желанию оруженосца…              Взбираясь наверх вместе с другими скалолазами, юноша мысленно благодарил маршала за эти два месяца. Сегодня вечером Алва, получив доклад Клауса, что "всё готово", собрал всех и объявил, что они выступают двумя небольшими отрядами. Необходимо было перерезать тех, кто караулит камни для сброса, а потом заняться верхними пушками.       Ричард уверенно поднимался по неровной стене, не боясь ни смерти, ни увечья. В темноте и тумане разглядеть остальных, одетых в чёрное, было довольно трудно, приходилось вслушиваться, чтобы различить чужое движение.       Через какое-то время Дикон понял, что слышит только самого себя. Закатные твари, неужели всё-таки отстал? Юноша ускорился, чтобы как можно быстрее подняться. Кэналлийцы не станут его ждать.       Рука встретила пустоту, стена закончилась. Дикон выбрался на неровную площадку и осмотрелся. Небо походило на чёрное полотно с сияющими точками. Внизу дышала белая муть, не позволявшая разглядеть что-либо и кого-либо. Было тихо. Очень. Ни шороха, ни голосов, ни дыхания – все уже, скорее всего, поднялись. И ждать отставшего Окделла никто не собирался.       Стало обидно, но Ричард быстро подавил это чувство. Назад сейчас так и так не спуститься, значит, нужно искать своих.       Дикон быстро двинулся вдоль обрыва, интуитивно выбирая место, куда можно поставить ногу. Темнота скрывала его, но так же сделала невидимым всё остальное.       Через примерно восемьдесят шагов он наткнулся на двух человек, что стерегли пирамиду из валунов…       Бириссцы его не замечали. Другие их пропустили? Или были убиты? Ричард огляделся, но нигде не увидел ни одного мёртвого тела.       Юноша знал, что нужно делать. Один удар по горлу врага...       Ричард уже убил троих. Но тогда он спасал свою жизнь, защищался от убийц. Теперь убийцей станет он сам...       Дикон достал нож. Его руки похолодели, но не дрожали. Сердце тяжело билось в груди. Стараясь ступать бесшумно и не дышать, он подкрался к тому бириссцу, что отошёл от второго, и стремительным росчерком резанул того по шее. Брызнула кровь.       Дик оцепенел, смотря на падающего уже мёртвого "барса". Сердце заколотилось, причиняя острую боль и стесняя дыхание. К горлу подкатила тошнота. Он убил человека! Перед глазами пронеслось что-то неуловимое, тёмное и страшное. Бежать! Нужно бежать к эру Августу и во всём ему признаться. Ричард Окделл совершил страшное преступление. Он не хотел этого! Не хотел, но убил…       Оставшийся бириссец оглянулся на возникший шум и, увидев труп и стоящую над ним фигуру Ричарда, тут же бросился в атаку.       Дикон увернулся и резким молниеносным движением ударил в чужое горло.       Кровь вновь брызнула – попав на сей раз на лицо и шею. Ричард провёл рукой по щеке, размазывая ещё горячий и кажущийся липким след, и в ужасе отшатнулся, уронив нож на землю.       Перед ним лежало два мёртвых "барса". Распахнутые глаза, раскрытые рты, застывшие в последней попытке сделать вдох либо закричать, рваные глубокие раны на шеях, похожие на страшные улыбки – улыбки, из которых вытекала кровь.       Кровь осталась на его руках, застилала глаза, проникала под одежду, заполоняла саму душу. Хотелось сейчас же отмыться от этой крови, но он никогда не сможет этого сделать…       Задыхаясь, юноша на с трудом подчиняющихся ногах пошёл дальше, не разбирая дороги.       Ему больше не попадались пирамиды из валунов и стерегущие их бириссцы. Сердце стучало, стремясь пробить его грудь и вылететь. Ричард Окделл стал убийцей. Он не хотел. Не хотел!..       Но он уже убивал. Он знает, что значит пробить чужую плоть, выпустить чужую кровь, прервать чужую жизнь. И он ещё не раз убьёт – потому что идёт война. Потому что в противном случае защитники Барсовых Врат обрушат валуны на головы конников под командованием Эмиля. Потому что иначе убьют его самого…       Дикон тряхнул головой, сбрасывая ненужное сейчас наваждение. Надо добраться до остальных!       Он вдруг понял, что, испугавшись своего поступка, ушёл куда-то в другую сторону. Разрубленный Змей, нашёл же время паниковать! "Барсы", не задумываясь ни на секунду, перерезали бы ему глотку либо сбросили вниз, да ещё и тревогу бы подняли, а он испугался, что не позволил этому произойти.       Дик разозлился на кэналлийцев, которые бросили его, так ещё и пропустили двоих. В самом начале пропустили!       Нужно найти следующую пирамиду и выйти на своих. Потом он обязательно скажет всё, что думает!       Когда вторая каменная груда показалась, его застигли отдалённый грохот и вспышки. Стена вздрогнула, глухо прозвучал рокот падающих камней.       Ричард знал, что Рокэ решил применить порох против врага и устроить взрыв – три взрыва, что слились в один и уничтожили деревянный помост, ведущий к нижним пушкам. Но всё же оказался не готов, когда единая волна отбросила назад. Мёртвая тишина рассыпалась на тысячи вопящих осколков.       Он ударился спиной о дрожащую землю и зацепился за какой-то выступ, чтобы не свалиться вниз.              ***       Вонь горящей серы вызывала боль и слёзы на глазах. От удушения спасал лишь платок – и то, кое-как. В тумане, смешанном с пороховым дымом, метались бешеные чёрно-серые тени. Люди? Или разъярённые твари, вырвавшиеся из Заката?       Ричард будто в самом деле оказался в Закате: гремели выстрелы и взрывы; на помостах и лестницах, у разбитых орудий вместе с обломками были разбросаны трупы – целые либо обезображенные, разорванные на части; внизу ещё дрались. Доносились глухой далёкий хохот, крики, болезненные стоны, злобный шёпот.       Но внутри поселилась тишина. Точно такая же, при которой он карабкался наверх, рассекал чужие шеи. Кажется, Дик умудрился заблудиться.       А ещё он снова опоздал. Всё уже сделано. Дикон убил двух "барсов", но это было ни к чему. Даже если бы защитники цитадели расправились с ним, ничего бы не изменилось. Окделл не смог ни помочь, ни помешать. Он не был здесь нужен.       Юноша перешагнул через очередного мёртвого "барса" и споткнулся обо что-то. Еле удержал равновесие.       Ругнувшись, Дикон пнул бочки, так невовремя оказавшиеся у его ног, и те с грохотом покатились вниз по тлевшему деревянному настилу.       Откуда-то сбоку грохнула уцелевшая пушка. По лестнице пробежало несколько теней. Кто-то упал, кто-то что-то проорал.       Не обращая на них внимания, юноша обошёл помост, сделал ещё несколько шагов и вдруг остановился. Обернулся и двинулся обратно. Появилось странное предчувствие...       Ричард вытащил шпагу и приготовился к бою.       На дорогу выскочил бириссец с обнажённой саблей, который, не мешкая ни секунды, бросился на него – на врага.       Дикон резко выставил перед собой клинок, крутанул кистью, не давая зацепить.       Отведя от себя саблю, он в притворном отступлении шагнул назад и быстро потянулся за пистолетом.       Бириссец немедленно качнулся вперёд, занося саблю для следующего удара. Прогремел выстрел...       Горец оторопело посмотрел на юношу, который всё ещё держал оружие вытянутой вперёд левой рукой, и упал на колени, а потом лицом вниз – прямо под ноги Ричарда.       Один выстрел прямо в грудь оборвал жизнь бириссца. Ещё одна оборванная руками Окделла жизнь…       Дик посмотрел на то, как под упавшим телом растекается кровь, а затем поднял голову и столкнулся с очень знакомыми карими глазами.       Перед ним стоял – тоже направив вперёд пистолет – молодой мужчина, не очень высокий, но и не низкий, не особо крепко сложенный, с приятным, но каким-то угловатым лицом и тёмными волосами до плеч. Ричард не был с ним знаком. Но он знал, кто это.       – Эпинэ?.. – юноша не верил своим глазам. – Вы живы?       – Значит, я не ошибся, – мужчина растерянно переводил взгляд с него на лежащий труп. – Надо же, одно лицо с Эгмонтом… Ты ведь Ричард? Ричард Окделл?       Дикон кивнул, не зная, что можно сейчас сказать.       – Спасибо, – сказал Эпинэ, опуская руку с пистолетом.       – За что? – не понял Ричард.       – За то, что мне не пришлось убивать своего союзника, – грустно усмехнулся Эпинэ. – Ты очень хороший боец. Возможно, даже лучше, чем…       Убивать своего союзника? Получается, Эпинэ заодно с бириссцами? Значит, Штанцлер говорил правду: это была война за Талигойю. А сын Эгмонта Окделла воевал за Талиг...       – Мы не знакомы, – мужчина подошёл ближе, став, вопреки своим словам, ещё более знакомым. – Ты, видимо, принял меня за моего старшего брата... Я – Робер Эпинэ. Арсен не выбрался из Ренквахи, я живу за четверых…       Да, Дик знал Арсена Эпинэ. А Робер представлял его точную копию – правда, слишком уставший и… какой-то опустошённый. Все четыре брата, как один, походили друг на друга и своего отца. Только вот Дикону отчего-то не казалось, что он обознался.       – Я стал оруженосцем Рокэ Алвы, – признался Ричард, сам не зная, зачем.       Его никто не спрашивал, но он почему-то решил, что Робер должен знать об этом.       Эпинэ чуть приподнял в удивлении брови, хотел что-то сказать, но передумал. Покачав головой, он вновь грустно усмехнулся:       – А я стал гостем и союзником кагетов. Воюю против Талига... Если ты стал оруженосцем Алвы, почему ты тогда здесь и один?       Стоит ли рассказать о том, что он отстал от остальных? Что перерезал горло двум "барсам", а потом застрелил ещё одного? Что воюет на другой стороне? Против человека, который бился рядом с его отцом… И что он самым глупым образом заблудился, хотя маршал два месяца заставлял учить дорогу по чертежам, а накануне много раз показывал, где будет стоять и куда оруженосцу нужно идти, оказавшись наверху?       Послышалась чья-то очень быстрая поступь.       За плечом Робера что-то шевельнулось. Скорее догадавшись, чем разглядев, что это Марьян, Дик выкрикнул:       – Стой!       Эпинэ резко обернулся на несущегося прямо на него таможенника и поднял пистолет, чтобы выстрелить.       Ричард бросился вперёд и, схватив, руку, сжимавшую оружие, отвёл в сторону. Вновь раздался выстрел.       Придя в себя, он понял, что прижимал несопротивлявшегося Робера к земле. Рядом лежал выстреливший пистолет.       Марьян подбежал к ним и приготовился застрелить Иноходца.       – Нет! – что есть мочи заорал Дикон. – Не смей!       – Ты чего? – вытаращил на него глаза Марьян.       – Убери оружие и отойди – иначе я сброшу тебя вниз!       Адуан послушно сделал всё, что потребовал Ричард.       Юноша помог Роберу встать, поднял с земли пистолет и вернул ему. Эпинэ смотрел на него с непониманием. Марьян тоже. Дикон и сам себя не понимал. Он выдал Марьяна, а потом не дал его убить. А потом не дал убить Робера.       – Прости... – Ричард не знал, к кому именно обращался.       Иноходец несколько секунд смотрел в его глаза, затем встряхнул головой:       – Ты спас меня, спасибо.       – Ты должен уходить, – охрипшим голосом сказал Дикон, желая закричать: "Я пойду с тобой!"       Это было бы правильно. Окделл должен сражаться на одной стороне с Эпинэ. Сражаться за Великую Талигойю.       Но Окделл был оруженосцем Алвы и сражался с ним за Талиг…       В глазах Робера наконец мелькнуло понимание.       – Ричард, ты на своём месте. Я же… – договорить ему не дал чей-то писк.       Иноходец нагнулся и поднял дикого окраса крысу.       – Это твой друг? – спросил Ричард.       – Клемент. – Робер убрал зверька за пазуху. – Да, он мой друг. Мне и вправду пора, а то либо мне, либо тебе придётся-таки убить своего союзника.       Мужчина протянул руку, столкнувшись с уже протянутой рукой Ричарда. В карих глазах блеснули удивление и какая-то теплота.       – Удачи, Дикон.       – Удачи, Робер.       Ричард был должен пойти за ним – вместе с ним. Но он стоял, словно прирос к земле, и лишь смотрел вслед исчезавшему Эпинэ.       – Ты отпустил врага?! – разумно помалкивавший до того Марьян разразился гневным криком.       – Я знаю его! Этот человек...       Кто? Не друг. Не союзник. Но Эпинэ был Человеком Чести и бился вместе с Эгмонтом Окделлом. А ещё, хоть Ричард совсем и не знал Робера, тот казался ему роднее многих. И на глазах герцога Окделла Иноходец убит не будет.       – Я мог бы застрелить тебя, а потом уйти с ним…       Таможенник молча глотал воздух, не в силах осознать, что сейчас болтает оруженосец Прымпирдора.       – Прости, – Ричард посмотрел в глаза Марьяна. – Я не хотел, чтобы тебя убили.       – Дык и не убили ведь, – отупело ответил адуан. – Ты ж меня спас, получается. Этот... он друг твой что-ли?       – Друг моего отца. Они сражались вместе.       – Паршиво выходит... Ясно, чего ты пристрелить его не дал. Тяжко тебе.       – "Тяжко… Паршиво выходит", – согласился Ричард.       – А мы ведь рыщем тут повсюду, чтоб тебя-то найти! – вдруг сказал Марьян. – Прымпирдор нас всех чуть со стены не сбросил, когда узнал, что тебя упустили. Думали, что всё, а ты живёхонек.       Вспыхнувший огонёк злости привёл его в чувства.       – Меня не упустили! Я отстал и не мог найти остальных. Меня не дождались.       Адуан рассмеялся. От досады хотелось броситься со стены. Но Дик даже порадовался, что этот мужлан оказался рядом и вывел из оцепенения, которое не отпускало его с самой первой груды валунов.       – Так ты ж первый поднялся и не стал ждать других. Наши-то взобрались, а тебя нигде нет. А потом двух седунов прирезанных увидели. Поняли, что это ты их, но потом увидели, что других-то трупов нет. И тебя нет. Вот и стали искать. Пойдём скорее!              ***       Едва они успели спуститься по узкой полуразрушенной лестнице и пройти вперёд, послышался цокот копыт. Затем показалась знакомая чёрная тень.       – Моро? – удивился Ричард.       Что здесь делает мориск? Зачем Алва коня-то своего сюда привёл?       – А вот и монсеньор ваш, – усмехнулся Марьян.       Весь в пыли и чужой крови, бледный, похожий на закатную тварь больше, чем когда-либо, Рокэ смотрел на Ричарда.       – Благодарю, адъютант, – даже не повернув головы в сторону Марьяна, сказал Алва.       – Меня благодарить-то и не надо, Монсеньор. Это Ричард спас меня. Меня ж чуть не пристрелили, а он…       – Я встретил Робера Эпинэ, – перебил Дикон, смотря в блестящие синие глаза.       Алва не удивился. А вот Марьян как ошпаренный дёрнулся и едва заметно покачал головой. Мол, не надо.       – Я не дал Марьяну застрелить его и отпустил, – Ричард продолжал признаваться.       Адуан страдальчески поморщился. Маршал молчал, не отрывая от Дикона взгляда.       – Ещё я потерял нож, – зачем-то добавил юноша.       Рокэ, не говоря ни слова, протянул Ричарду нож, которым он убил двух и который так глупо бросил.       – Ричард, – бесцветным голосом спросил Рокэ, – вы не пострадали?       Юноша покачал головой.       – Забирайтесь, – Алва протянул ему руку.       Ухватившись, Дикон забрался на Моро, за спину эра.       – Марьян, возвращайтесь к остальным.       – Есть!       Моро поскакал вперёд.              На позеленевшем небе одна за другой гасли звёзды. Яркими праздничными огнями горели дальние вершины, а странная тёмно-синяя гора заслоняла собой поднимающееся солнце. Как эту глыбу называл адуан? Кажется, Гунамасса. По бокам "Злой горы" стекали туманные ручьи, сверху навалилась свинцовая туча, предвещавшая ночью ненастье.       – Ричард, вы бы хотели уйти с Эпинэ? – не оборачиваясь на него, тихо спросил Рокэ.       Дик не сразу ответил. Он хотел сказать Роберу, что пойдёт с ним. Нет, он должен был так сказать! И не сказал.       – Я дал клятву. Я – ваш оруженосец.       – Долго ли наши кони будут скакать рядом? – задумчиво произнёс Алва.       Дикон не понял, о чём говорит эр, но отчего-то стало очень грустно после этих слов...