R.R: шёпот мёртвых, крик живых

      Он вернулся в особняк после обеда и в расстроенных чувствах. Было очень наивно верить, что Ричард Окделл сможет помирить Рокэ с эром Августом, помирить Первого маршала Талига с Людьми Чести. Нет, Алва и Люди Чести четыреста лет враждуют и будут враждовать до тех пор, пока одна из сторон не уничтожит другую. Как высокомерно было считать, что мальчишка, ставший герцогом в малолетнем возрасте, сможет что-то изменить! Высокомерно и малодушно – ведь Ричард отчаянно не хотел встать перед неизбежным выбором. Уже через два года – а может, и раньше – ему придётся решать, на чьей он стороне. Год назад Дикон бы не сомневался, сейчас же... Сейчас он хотел, чтобы время остановилось.       Встретили его очень бурно. Пако, Кончита, Пик, Мэри, Коррина и остальные выбежали к воротам дома, едва завидев Сону. Во главе стоял Хуан. Свирепый кэналлиец с бешенством смотрел на него, раздувая ноздри. Чёрные глаза отражали бездну, на смуглом лице проступили бледные и багровые пятна.       – Дор Рикардо! – завопил Хуан, едва Дикон спрыгнул на землю. – Как вы объясните свою выходку?       После тяжёлого разговора с кансилльером Ричард не был в настроении слушать нотации. Раны в груди и спине сильно ныли, хотелось скорее лечь в постель и проспать до вечера. А ещё нужно написать в Надор. Хотя эр Август и объяснил, что родные ничего не знали о его состоянии, абсурдная и глупая обида осталась. Дик покачал головой. Нет, хватит уже. Пора взрослеть...       Ричард собирался отвести Сону в конюшню и подняться в комнату. Он даже не понял, что так ничего и не объяснил Хуану, пока домоправитель не прихватил его за локоть.       – Дор Рикардо, я жду ответа! – со злостью прикрикнул Хуан.       Дик не мог себе объяснить, почему так отреагировал, но в ту секунду его ослепила яркая вспышка злости. Он резко вырвал свою руку из чужой хватки, отбрасывая Хуана в сторону.       Кэналлиец пошатнулся, но устоял.       – Я не намерен отчитываться о своих действиях перед прислугой! – процедил сквозь зубы Дикон. – Знай своё место!       Повисла тишина. Давящая, гнетущая. Хуан посмотрел на Ричарда так, будто он ему влепил пощёчину. Ноющая боль смешалась со стыдом. Дик хотел сразу же извиниться, но кэналлиец резко развернулся и ушёл в особняк, ни разу не оглянувшись.       Остальные слуги тоже стали расходиться. Мэри бросила печальный и, кажется, разочарованный взгляд. Пиколо не смотрел на него. Тёмные глаза Коррины дрожали. Девушка стояла неподвижно, но Пик схватил её за предплечье и увёл.       На улице остались Ричард, Сона и Кончита.       Дикон не знал, что сказать, и лишь беспомощно смотрел на добрую кухарку.       – Ну что ж вы так, дор Рикардо? –женщина покачала головой и тоже ушла.       Дик прикрыл глаза.       – "Замечательно. Просто замечательно. Поздравляю, ты отвратил от себя абсолютно всех!"       Сона осуждающе фыркнула.       – Да знаю я! – с досадой крикнул Ричард. – И без тебя тошно.       Правильно, осталось только Сону обидеть, чтобы было полное счастье.       – Прости! Прости! – зашептал Дик, уткнувшись в носом в гриву своей красавицы. – Пожалуйста, хотя бы ты не отворачивайся от меня.       Сона ещё раз фыркнула – на сей раз утешая его.              ***       Дикон отвёл мориску в конюшню. Её стойло находилось рядом со стойлом Моро. Соне совсем не нравилось возвращаться туда, где сейчас не было её яростного друга.       – Я тоже скучаю, – удручённо прошептал Ричард, признаваясь самому себе, сколь сильно не хватало ему Рокэ.       За всё прошедшее время эр ни разу не покидал его. Как бы мерзко Дик себя не вёл, – а делал он это даже слишком часто, – Алва держал его при себе. Они могли ругаться или не разговаривать, но Ричард всегда ощущал на себе внимательный взгляд синих глаз. А теперь маршал уехал и оставил его одного. Потому что ему надоело терпеть отвратительное поведение Окделла. Дикон вдруг осознал, что ему позволяли то, что ни один эр не позволил бы своему оруженосцу. И делал для него Рокэ столько, сколько никто и никогда бы не сделал. Ричард всё принимал, как должное, на каждую милость отвечая скотской неблагодарностью.       Вот и доотвечался. Разозлил эра, разочаровал всех обитателей этого особняка. В первые дни своей жизни здесь он не хотел кого-то видеть, с кем-то говорить. Скрывался ото всех, чтобы остаться в одиночестве. Получай, герцог Окделл. Теперь ты будешь совсем один, как и хотел.       – "Я не хотел!.." – жалобно кричал в душе Дик.       Как ребёнок. Сделал пакость, а теперь хочет плакать. Даже Айрис так себя не вела. Даже маленькие Дейдри и Эдит были добры и вежливы. А герцог Окделл превратился в зверя с герба своего дома. Нет, на их гербе был гордый вепрь. А Ричард похож на обычную свинью. Прожорливую и неблагодарную. Такую только на убой.       – "Свинья! Свинья из вонючей лужи!" – пронеслись в голове чьи-то ругательства.       Кто это ему сказал? И когда? Наверное, что-то похожее Дик слышал в одном из своих кошмаров. Что же, эти слова правдивы, как никакие другие.       Дикон погладил Сону на прощание и хотел уйти, но взгляд задел стоящих рядом Соро и Баловника. Мориск приветливо заржал, когда к нему подошёл бывший всадник.       – Привет, – слабо улыбнулся Дикон. – Прости, я не хотел тебя менять, но теперь уже не смогу без Соны...       Соро с ожиданием посмотрел на него.       – У меня с собой нет ничего, – извиняющимся тоном сказал Дик. – Я принесу что-нибудь вкусное завтра. Обещаю.       Мориск фыркнул и отвернулся.       Баловник не смотрел на Ричарда до тех пор, пока тот не коснулся его гривы. Почувствовав ладонь бывшего хозяина, надорский жеребчик вздрогнул и заволновался.       – Тише-тише, – забормотал Дикон, убирая руку. – Всё, я не трогаю тебя. Я не стану седлать тебя.       Конь успокоился и, бросив холодный взгляд, отвернулся.       – Ты всё так же не узнаёшь меня? Ведь это же я, Ричард. Мы вместе приехали из Надора.       Услышав знакомое слово, Баловник фыркнул и снова посмотрел на юношу. Узнавания в глазах иноходца так и не появилось. Его глаза вспыхнули от упоминания Надора, а Ричард Окделл стал для него совсем чужим.       – Пора вернуть тебя домой… Я сегодня же попрошу Пако...       – "Если он, конечно, захочет слушать", – поморщился про себя Дик.       Пожалуй, и Бьянко следует отправить в Надор – подарить Айрис, как советовал Алва.              ***       Оказавшись в комнате, Ричард сел за стол и начал писать домой. Он сообщил матери, что благополучно вернулся в столицу, был приставлен к ордену Талигойской Розы за заслуги на войне. В настоящее время Дик слишком занят, но будет стараться писать чаще. Посетить Надор раньше, чем закончится его служба, он вряд ли сможет, но желает всем здоровья и благополучия. Также за свои заслуги он получил коня, но поскольку тот ему не нужен, дарит его Айрис.       Дикон не упомянул, от кого именно у него линарец, надеясь, что мать не станет пытаться выяснить. Впрочем, кто ей сможет сказать, что Бьянко ему купил Алва, если об этом знают только он и сам Алва? Ну, ещё Эмиль, который точно не станет откровенничать с герцогиней Мирабеллой.       Потом Ричард принялся писать Айрис. Попросил прощения за своё длительное молчание и обещал посылать письма чаще. В качестве извинения он отправляет в подарок ей белоснежного линарца Бьянко. Ричард объяснил, как нужно управляться с конём и ухаживать за ним, а затем пересказал почти всё, что с ним произошло, и ответил на расспросы сестры, отметив, что герцог Алва действительно очень красив, хоть это и не самая главная его черта. Дик рассказал, что, как и все кэналлийцы, Рокэ не носит усов и бороды, а волосы у него длинные. Добавил, что маршал добр, смел, великодушен и умён. Отношения складывались у них вполне неплохие, но Айрис не должна об этом рассказывать матушке, а если проболтается, то больше не получит от него ни единого письма.       Когда Ричард расписывал, как ловил с Марьяном белого лиса, в дверь постучали.       – Войдите! – он обрадовался, решив, что это Хуан.       Дикон обязательно попросит прощения и пообещает больше никогда не говорить подобного. Он будет тихо жить и не совершать глупостей, если только его простят.       В комнату вошёл не Хуан. Дик едва сдержал разочарование, когда увидел перед собой господина Карментиса. В закрывающихся за стариком дверях мелькнуло лицо Пика. Мальчишка не захотел зайти.       – Герцог Окделл, – врач выглядел очень недовольным, – когда я перечислял, что вам нельзя делать, вы не услышали про верховую езду?       – Откуда вы?.. – удивлённо уставился Ричард.       – Мне утром прислали письмо, – раздражённо ответил Карментис. – Я не мог сразу же явиться из-за работы, но час назад за мной приехал слуга и едва не силой притащил. Раздевайтесь!       – Со мной всё хорошо…       Старик посмотрел на него так, будто собирался сделать всё, чтобы Дикон ещё долго не мог сказать, что с ним "всё хорошо". Вздохнув, Ричард стянул с себя всю одежду до пояса.       Лекарь внимательно осмотрел его.       – Привязать бы вас к кровати и поить снотворным, чтобы не могли больше чудить, – проворчал он. – Одевайтесь. Вижу, что ничего страшного не случилось. Боль усилилась?       – Не особенно. Только когда спрыгнул с Соны.       – Молодость! – закатил глаза господин Карментис. – Думаете, раз вам позволили вставать с постели, так теперь всё? Здоровы? Герцог Окделл, вы могли потерять сознание, пока мчались на своей лошади, либо ослабнуть и не справиться с управлением. Что тогда? Скажите честно: вы отчего-то разочаровались в жизни и потому намеренно пытаетесь навредить себе? Или пытаетесь таким образом отомстить людям, которые переживают о вас? Чем же они так провинились перед вами?       Ричард пристыженно смотрел в пол, не смея что-то ответить. Он не собирался спорить. Он знал, что поступает глупо, но не смог удержаться.       – И кому только вы хотели что-то доказать?       – Никому. Я просто...       – Почувствовали вкус свободы впервые за долгое время, – с пониманием кивнул старик. – Вам трудно было оставаться в четырёх стенах, да ещё и ощущать полную беспомощность. Да вот только вы могли погибнуть. Погибнуть, понимаете? Раны, что вы получили, так быстро и просто не залечиваются. Одним лишь чудом вы всё ещё дышите. Неужели этого мало? Неужели так сложно проявить терпение и дать собственному телу восстановиться?       Дикон молчал. Было больно и стыдно слышать то, что говорил Карментис. А знание, что слуги оторвали врача от работы и притащили сюда из-за глупой выходки глупого оруженосца, только усугубляло боль и стыд.       – Да… – вздохнул врач. – Боюсь, не хотите вы меня услышать. О вашем упрямстве я наслышан. Вы даже хуже вашего монсеньора. В таком случае хотя бы не делайте подобного без сопровождения. Отдыхайте.       – Спасибо, – тихо сказал Ричард на прощание.       Он не знал, слышал ли его господин, но очень надеялся на это.       Писать сестре дальше Дикон уже не мог. Нужно было сейчас же идти и просить прощения у каждого из обитателей особняка.              ***       Стоило ему выйти из комнаты, как слуги разбегались, не забыв слегка поклониться ему. Ричард и слова не успевал сказать.       Он направился на кухню.       Там сидели только Кончита и Мэри. Едва Дикон вошёл, как Мэри подскочила со своего места и, склонив голову, убежала.       – Мэри!.. – позвал он женщину, смотря ей в спину.       Не обернулась...       – Не злитесь на неё, дор Рикардо, – грустно улыбнулась Кончита. –Присаживайтесь.       Дик расстроенно опустился на стул. Перед ним возникла тарелка с какой-то выпечкой и кружка кэналлийского напитка. Есть не хотелось, но Кончита строго смотрела до тех пор, пока Ричард не отщипнул кусок от пирога и не отправил его в рот.       – Почему вы не обижаетесь? – спросил Дик, боясь услышать, что он ошибается.       Кончита вздохнула и села напротив него.       – Ну как на вас обижаться? Вы же от боли так себя ведёте...       – От боли? – удивился Ричард.       – Я по глазам вижу. Такой юный, а уже столько боли и обиды в глазах… – печально вздохнула женщина.       – "Думаю, вам ещё долго придётся носить в себе злость и боль. Их накопилось в вашем сердце в избытке", – вновь прозвучали в голове слова Рокэ.       Маршал говорил с ним мягко, понимающе. Он заботился о Ричарде. Ричард этого не понимал…       – До ухода на войну ещё было ничего, а как вернулись... Уж не знаю, что произошло, но вам явно несладко пришлось, – горестно покачала головой Кончита. – Я такой взгляд видела только у одного человека...       – У кого? – спросил Дик, догадываясь об ответе.       – У соберано нашего, – подтвердила догадку женщина. – Порой глянешь на него и аж задыхаешься от его боли. Улыбается, смеётся, а в глазах боль. И лицо будто неживое. Он лишь недавно начал улыбаться искренне. И с вами также.       – Простите! – отчаянно посмотрел в глаза Кончиты Ричард. – Не важно, почему, я не должен был так говорить.       – Вам не передо мной извиняться нужно, – улыбнулась кухарка. – Всё-таки не мне вы это сказали.       – Я попрошу прощения у Хуана, – пообещал Дик.       – Только не сегодня. Дайте ему немного остыть. Этот гордец не захочет показывать, что вы его обидели, и не подпустит к себе.       – Хорошо, – сник Ричард, хотевший немедленно найти домоправителя.       – Знаете, дор Рикардо, – тихо сказала Кончита, – об этом у нас запрещено говорить, но вам стоит узнать правду. Хуан ведь не как мы. Он не просто слуга в этом доме. Он дворянин, как и вы.       – Что? – опешил Дикон. – Хуан? Почему тогда?       – Я не знаю всей истории, но он был обвинён в торговле людьми, после чего бежал в Кэналлоа и стал служить соберано.       – Торговле людьми? – поразился Дик. – Значит, он бывший работорговец?       – Я не знаю всей истории, – строго повторила Кончита. – Рассказывали, он увозил девиц из Бордона в Багряные Земли. Да только вера морисков запрещает пускать рождённых в Золотых Землях дальше Межевых островов. Кому были нужны рабы из Бордона?       Ричард не мог ответить на этот вопрос. Ему сразу стало безразлично, правда это или нет. Всё в любом случае давно произошло. Сейчас Хуан – это Хуан. Строгий, но совсем не злой, заботящийся о нём, как умел.       – Он как пёс верен соберано, возится с ним, будто с сыном. И на вас так же теперь смотрит. Не умеет он по человечески разговаривать, либо разучился, – грустно усмехнувшись, Кончита лукаво посмотрела на Дика. – Характер у него непростой. Но ведь и у вас совсем нелёгкий. И у соберано нашего... Ох, и трудно же мне с вами всеми!       Кухарка ласково растрепала его волосы. Рокэ тоже так делал, только Ричард всегда шарахался, будто его били.       – "Идиот", – отругал себя юноша.              ***       Когда он пришёл в библиотеку, Пика и Коррины там не было. Ричард успел привыкнуть, что эти двое ждали его, готовясь приступить к чтению. Надеясь, что они всё же придут, Дик достал книги и разложил по столу. Новый том с поэзией Веннена для Пика, книга про надорские камни, которую Коррина ещё не прочитала до конца...       Прошло полчаса, затем час, затем ещё один. Никто так и не пришёл. Ричард пытался сосредоточиться на своей книге об особенностях положения и возможных торговых путях на севере. Он прервал её изучение, когда стал учить Коррину и Пика грамоте. Если они не пришли, можно продолжить собственное образование. Ему нужны знания, чтобы стать достойным правителем Надора... Осмыслить хоть одну фразу из всего написанного не получалось.       Дик раздражённо вздохнул и отложил тяжёлую книгу в сторону.       – Дор Рикардо? – прозвучал робкий и самый прекрасный голос Коррины.       Служанка неуверенно стояла в дверях, не решаясь войти.       – Проходи! – радостно улыбнулся Ричард.       Глаза цвета шадди засияли. Девушка подошла к столу и села рядом с Диком. Он подвинул ей книгу про камни.       – На чём мы остановились? – спросил Ричард.       – На том, как добывают карасы, – улыбнулась Коррина.       – Верно. Продолжишь сама?       Девушка кивнула.       – Кара-сы яв-ля-ют-ся осо-бо проч-ными, поэтому их добы-ча не пред-став-ля-ет слож-нос-ти...       – А Пик где?       Коррина вздрогнула и отвела глаза.       – Нуу… у него много работы сегодня...       – Не хочет меня видеть? – поморщился Дикон.       – Нет, что вы, дор Рикардо! – замотала головой девушка. – Просто...       – Что? – Дик старался не показывать злости.       Хорошенькое личико страдальчески скривилось.       – Прости, – вздохнул Ричард. – Я не хотел злиться. И за то, что сегодня произошло прости.       – Но мне не за что вас прощать! – воскликнула служанка. – И вообще, вам не перед кем извиняться. Хуан так резко вас схватил. Больно, наверное, было. Неудивительно, что вы разозлились.       Ричард с изумлением смотрел на самое чудесное создание, которое когда-либо встречал. Коррина была так добра и наивна, она даже не подумала, что Дикон вовсе не из-за боли вспылил. К слову, Хуан совершенно не причинил боли, когда схватил за локоть. Просто Ричард Окделл являлся свиньёй. Но Коррина этого не понимала.       – Прости, – повторил Дикон. – Даже если не обижаешься, прости.       – Хорошо… – смущённо пробормотала девушка.       – Давай дальше читать?       Коррина улыбнулась и кивнула. Буква за буквой, строчка за строчкой – и вот служанка уже прочитала целую главу о правилах добычи карасов. Ричард думал, что мог бы подарить девушке в качестве благодарности за её талисман. Может, украшение с карасом? Кажется, ей понравился камень в его перстне. Вон, даже учиться захотела именно на книгах о карасах.       В библиотеку вошёл Пик. Дикон уже обрадовался, увидев мальчишку, но его быстро вернули на землю.       – Коррина! – Пиколо и не глянул в сторону Ричарда. – Рей Суавес запретил слугам мешать герцогу Окделлу.       Дикон впервые услышал, как Хуана называют реем Суавесом. Коррина сжалась и беспомощно посмотрела на него.       – Продолжай читать, – кивнул ей Ричард и посмотрел на Пика: – Коррина мне не мешает.       Пиколо, не смотря ему в глаза, упрямо вздёрнул подбородок:       – Рей Суавес приказал...       – Я не подчиняюсь приказам рея Суавеса.       – Вы – нет. Прислуга – подчиняется, – хмуро парировал Пик.       Ричарду Окделлу было очень стыдно за свои слова – и за те, что бросил сегодня Хуану, и за те, что плюнул в лицо Рокэ. Ему было невыносимо стыдно, когда он остался один с Соной, когда пришёл врач, когда Дик разговаривал с Кончитой. Ему было стыдно, даже когда Пик только зашёл. Но за одно мгновение стыд пропал, уступая место знакомой злости. Ричард был рад ей, как никогда до того.       Закатные твари, как же ему надоело! Он был не прав, когда распустил язык? Конечно, не прав! Ричард бы не посмел спорить с этим. Но то, что его после одной неосторожно брошенной фразы, пусть и мерзкой, не хотят даже выслушать, да ещё и собираются отобрать Коррину – единственную, не считая Кончиты и Соны, кто от него не отвернулся, – Дикон терпеть не собирался.       Сердце быстро-быстро забилось в груди, вызывая новую боль, тупую и сильную. Да и кошки с ней, с болью! Злость всегда придавала ему сил.       – Коррина, продолжай читать, – Ричард встал из-за стола. – Я сейчас вернусь.       – Куда вы? – испугалась девушка.       – Поговорю с реем Суавесом, – улыбнулся Дик и посмотрел на Пика: – А ты... Ты обижен, я понимаю. Мне тоже говорили очень обидные вещи. Много раз. Не прощай меня, если тебе так проще.       Сказав это, Ричард решительно покинул библиотеку, не слушая, что кричат ему вслед Коррина и Пиколо.       Слуги разбегались, едва завидев его.       – Да! Правильно! Бегите, если я вам всем так противен! – вопил Ричард, шагая к кабинету Хуана.       Какой прок от раскаяния, если никто не хочет даже посмотреть в его сторону? Да что они все знают об обиде?       – "Да от тебя пользы здесь много не будет..."       – "Уже позируете для новой картины?.."       – "Ты глупый мальчишка, возомнивший себя будущим Первым маршалом..."       – "То, что я увидел сегодня, невозможно определить как "плохо" или "слабо", потому что это было бы комплиментом..."       – "Постарайтесь не выкинуть очередную глупость..."       – "Вы – идиот!"       – "Да, эр Рокэ. Идиот. Ещё какой!" – мысленно соглашался Ричард.       Идиот, который простил бы всё, что ему сказали, услышав одно извинение. Идиот, который был готов бесконечно унижаться, лишь бы его простили один раз.       – "Был идиотом", – сказал себе Ричард.       Больше не будет.       Возможно, Оскар тоже хотел попросить прощения, но его расстреляли, не пожелав выслушать. Пусть и Ричарда расстреляют! Лучше бы он встал рядом с Феншо. Лучше бы пуля попала прямо в сердце...       Он попросил у маршала прощения один раз. Если тот не хочет прощать, то это его воля. Пускай. Перед Хуаном Дик тоже извинится один раз. Не простит, пусть катится в Закат! Но Коррину отобрать Ричард не позволит. Девушка по доброй воле общается с ним и не держит обиды. Он не отдаст ещё одного друга!       Дикон ворвался в кабинет Хуана без стука.       – Дор Рикардо? – кэналлиец удивлённо поднял на него глаза. – Что-то случилось?       – Я прошу прощения за свои слова! – отчеканил Дик. – Я не желал вас обидеть и не имел в виду ничего подобного. Я вспылил, и мне очень жаль!       Хуан обескураженно смотрел на него, не понимая, что можно ответить на это.       – Я совершенно не обижен, герцог Окделл, – буркнул Суавес, отворачиваясь от него.       Не простил. И не простит. В груди больно кольнуло сердце. Ну и пусть.       – Рад это слышать, – Ричард высоко поднял голову. – В таком случае прошу больше не отвлекать Коррину от наших уроков.       – Коррина должна работать на кухне, а не проводить вечера в библиотеке, – сверкнул чёрными глазами Хуан.       – Я спрошу у неё, успела ли она закончить всю свою работу и отпустила ли её Кончита. Коррина вовсе не ленивая, а Кончита не глупая, чтобы позволить отлынивать от работы. Если вам угодно, мы будем собираться в библиотеке позже. Либо я буду приходить к ней на кухню. Могу даже не брать книги из библиотеки. Завтра же куплю несколько в лавке. Прошу впредь не присылать кого-то, чтобы... Чтобы... чтобы... что...       Пожалуй, Ричард переоценил свои силы. Боль сдавила его грудь и сделала дыхание почти невозможным.       – Дор Рикардо! – встревоженно воскликнул Хуан.       – "Дыши ровно. Медленно. Ты не покажешь свою слабость. Ты никогда больше не покажешь слабость!" – с большим трудом, но он справился с собой.       – Я не позволю забрать Коррину! – прохрипел Ричард и покинул кабинет Суавеса.       Нужно было возвращаться в библиотеку. Там его ждёт девушка с глазами цвета шадди. Он обещал Коррине продолжить урок. Боль сдавливала всё сильнее.       – "Настойка", – вспомнил Дикон.       Врач сказал принимать лекарство, когда боль станет невыносимой. Возможно, сейчас именно такой момент...       Ричард стремительно шёл к своей комнате, не обращая внимания на оклики слуг. Кажется, ему что-то кричал Хуан. Неважно. Нужно выпить лекарство.       Дик сам не понял, как оказался в конце концов у себя, но двери запереть не забыл. Он больше никому и никогда не покажет свою слабость, свою уязвимость.       Задыхаясь и почти корчась от острой боли в сердце, он плеснул настойку в бокал и наполнил его водой. Горькое лекарство обожгло холодом рот и горло. Чтобы налить себе воды и запить горечь, сил уже не хватило.       Ричард рухнул на постель и закрыл глаза, надеясь, что когда он их откроет, всё будет хорошо...