R.R: шёпот мёртвых, крик живых

      Ричард не мог согласиться со словами Рокэ о том, что ещё довольно холодно. Весна в Олларии выдалась очень тёплой. Даже жаркой. Видимо, после Кэналлоа Ворону холодно будет везде...       Светло-золотые лучи восходящего солнца робко пробивались сквозь синевато-серый туман, но до рассвета ещё далеко. Аромат цветущих сирени и каштана, в которых утопал город, был отравлен запахом гари. Рокэ Алва уверенно вёл кавалькаду из десятка кэналлийцев по улицам столицы, вышел на Арсенальскую площадь и остановился у городских казарм. Запертых.       Маршал три раза ударил рукоятью пистолета в начищенную блестящую бронзу. Послышались торопливый топот и голоса. Ворота распахнулись, открывая квадратный двор и носившихся по нему офицеров.       – Монсеньор, – оказавшийся перед ними молодой теньент старательно отдал честь, – теньент Давенпорт, начальник...       – Вы знаете, что происходит в городе? – перебил Алва, спрыгивая с Моро.       Ричард, последовав его примеру, отметил, насколько вкрадчивым был тон эра. Рокэ совершенно точно знал, что происходит, и знал, почему стража не вмешивалась...       Теньент собирался что-то ответить, но маршал не позволил ему:       – В столице бунт! Почему вы в казармах?       – Господин комендант не счёл нужным, он…       – Поднимайте людей, теньент! – рявкнул Ворон. – Приказ Первого маршала. Идёмте, Ричард, поговорим с господином комендантом Олларии.       Давенпорт дёрнулся уже что-то сказать, но Алва резко поднял затянутую в чёрную перчатку руку, вынуждая бедолагу смирно молчать.       – Я знаю дорогу, теньент. Через полчаса гарнизон должен быть готов. Одежда – праздничная, кирасы и шлемы – боевые.       Перед ними откуда-то выскочили высокий худой человек с седыми висками и коренастый носатый живчик. Ричард вспомнил их: полковник Ансел и полковник Морен.       Рокэ велел им следовать за ними.       Ворон в самом деле знал дорогу очень хорошо – шагал быстро, не оглядываясь. Дикон, словно тоже уже бывал здесь, шёл плечом к плечу с эром. Гарнизонные офицеры насилу за ними поспевали.       Во дворе злобно завывала труба, заставляя взъерошенных, наспех одетых солдат подниматься и бежать. Рокэ рывком распахнул двери из светлого дерева. Молодой адъютант Медфорд подскочил на месте от неожиданности и метнулся навстречу.       – Монсеньор!       – Где комендант? – Ворон поднял бровь.       – Здесь! – Килеан-ур-Ломбах в незастёгнутом мундире и развязанных на ногах штанах вышел из внутренней двери. – Чем могу служить в столь ранний час?       Запыхавшийся Людвиг был бледен. Он точно не ждал гостей.       – Совершенно ничем, – Рокэ смотрел на коменданта с нескрываемым отвращением. – В городе погромы, а гарнизон во главе с комендантом заперся в казармах, пока герцог Окделл спасал горожан. Что сие означает?       – Приказ его высокопреосвященства! – Килеан раздувал ноздри и таращил глаза.       – Кого? – Рокэ был ничуть не удивлён.       – Его высокопреосвященства, – Килеан пытался взять себя в руки и говорить спокойно, но это ему давалось очень непросто. – Горожане ищут отравителя. Епископ Олларии Авнир и созданная им лига Святого Франциска следят за порядком и за тем, чтобы не страдали невинные.       – "Чтобы не страдали невинные?" – Дикон был готов прямо сейчас убить коменданта.       Закатные твари, столько людей погибло в эту ночь! И сколько погибает прямо сейчас?       Рокэ повернул голову на Ричарда и взглядом велел сохранять самообладание.       – По Кодексу Франциска комендант Олларии подчиняется королю, Первому маршалу и Высокому Совету, – холодно напомнил Килеану Алва. – Где, во имя Леворукого, в этом списке церковники?       – Герцог Алва, – физиономия Килеана приобрела такое же выражение, как во время карточного поединка в доме Марианны, – вы прекрасно знаете, кто правит всеми нами.       Маршал тяжело вздохнул:       – Мной лично правят его величество Фердинанд и герцог Рокэ Алва, а вами в данном случае правлю я. Возвращайтесь в свою спальню, Килеан. Вы больны и не можете исполнять свои обязанности. Адъютант, – Алва лениво повернулся к Медфорду, – потрудитесь прислать к господину генералу врача. Полковник Ансел, на время болезни коменданта вы будете его замещать.       – Герцог Алва, я здоров! – выкрикнул Людвиг. – Я исполнял приказ, и я не потерплю…       – В таком случае вы трус, предатель и дурак! Впрочем, решать, здоровы ли вы, будет врач. Адъютант, перо и бумагу!       – Монсеньор, соблаговолите пройти к столу.       – Ричард, – Рокэ вновь посмотрел на него, – не отходите от меня.       Дик послушно последовал за эром. Алва склонился над столом, даже не присев на табурет, и быстро – чуть ли не одним росчерком – изобразил приказ об отстранении тяжело больного графа Килеана-ур-Ломбаха от командования и передаче полномочий полковнику Анселу.       – И, да, – Рокэ лениво обернулся на застывшего Килеана. – Если вы желаете знать, с вашим оруженосцем всё в порядке. Его едва не убили, когда нашли пьяного в таверне, но мой оруженосец спас ему жизнь, после чего мои слуги доставили в особняк, чтобы молодой человек мог отдохнуть и залечить свои раны. Благодарите герцога Окделла за то, что он дважды спас вас от позора потерять оруженосца.       Людвиг поражённо уставился на Ричарда, будто только сейчас заметил его. Дик едва не сжался, когда чужие глаза задержались на плаще маршала, что висел на его плечах, но вместо этого поправил плотную ткань и спокойно посмотрел в лицо коменданта.       – "Мне не нужна твоя благодарность. Ты оказал мне огромную услугу, когда не назвал моё имя в день святого Фабиана".              ***       Отряд Алвы быстрым слаженным шагом продвигался вдоль тихих светлеющих кварталов Старого города. Топот копыт и тяжёлых кованых сапог глухим грохотом отдавался в ушах. Эта часть города не успела сильно пострадать. Самым страшным, что заметил Дикон, пока были наглухо закрытые ставни.       – К празднованию дня Октавии всё закончим… – пробормотал себе под нос Ворон.       Мысли Рокэ оставались для Ричарда загадкой. Отправив куда-то стражу и Третий полк, маршал велел полковнику Анселу с Первым полком гарнизона оставаться в казармах, пока не придёт приказ. А сам ушёл с тремя гарнизонами. Хотя Дикон совершенно не понимал, в чём состоит план Алвы, он был доволен тем, что они не стали дожидаться разведчиков, как уговаривал Ансел. Если бы только это произошло раньше…       – Вы действовали героически, Ричард, – Рокэ тяжело вздохнул и посмотрел на него. – Но почему же вы не дождались...       – Чего? – раздражённо спросил Дик. – Чего я не дождался? Того, чтобы убили господина Бартолемью? Или сожгли тот дом? Или чтобы ту девушку?..       – Тише! Тише… – Алва поднял руку, веля Дику замолчать. – Я не понимаю, о чём вы...       – Если бы вы вернулись через три месяца, как и обещали, этого бы!.. – заканчивать фразу Ричард не стал.       Камни вновь ожили, указывая путь к женщине, которую вот-вот затопчет взбешённая толпа.       – Где она? – тихо спросил герцог Окделл.       – Ричард? – синие глаза настороженно смотрели на него.       – "Следуй за нашим зовом..."       Дикон дёрнул поводья и погнал Сону.       – Ричард! – проорал вслед ему Рокэ. – Продолжать путь!.. Ричард!..       Моро чёрной тенью летел за Соной. Дик не оглядывался на Ворона, не вслушивался в его крики. Всё его внимание заняли шепчущие камни, что указывали путь к несчастной одинокой женщине...       Мимо проносились знакомые разграбленные дома и мёртвые тела. Омерзительный запах гари бил в нос. Вой одичавших горожан становился всё отчётливее. Дик почувствовал, как слетел с его плеч плащ маршала. Краем глаза заметил свежие трупы старика и молодого мужчины с медными волосами. Их головы были разбиты...       Светловолосая дама в измятом грязном вдовьем платье жалась у стены, готовая быть поглощённой многоруким и многоголовым вопящим чудищем.        Дикон достал пистолет и направил Сону прямо на чудовище. Раздалось несколько громких выстрелов. Какая-то безумная тётка вылезла, сжимая в руках камень, но была сбита упавшим трупом. С криками ужаса толпа разбежалась в разные стороны.       Ричард подъехал к женщине, что всё так же жалась к стене. Дик узнал её. Она сидела рядом с Марианной в Нохе. Тогда ещё красавице-баронессе что-то говорил назойливый Килеан.       – "А потом Марианна сказала мне, что покидает Олларию..." – понял Дикон.       Значит, комендант знал, что должно произойти, и предупредил возлюбленную? Может, и сама баронесса тогда подошла к Ричарду, чтобы намекнуть?..       – Ричард! – оглушительный выкрик Рокэ отвлёк от ненужных сейчас догадок.       – Эр Рокэ... – Дик обернулся на маршала.       Алва был разъярён и... Другое чувство на бледном лице Дикон не смог разобрать.       – Не смейте больше отходить от меня! – рявкнул эр. – Это приказ, Леворукий побери!       – Эту женщину... – Ричард обернулся на несчастную.       Она была напугана, но сумела справиться с собой. Даже платье поправила.       – Эрэа, – голос Ворона стал более спокойным, – я попрошу вас отправиться с нами. Вас проводят до дома...       Ричард протянул женщине руку и помог взобраться на Сону.       – Благодарю… – чуть слышно сказала она в затылок Дика.              ***       Они вернулись к кавалькаде. Маршал отдал приказ одному из офицеров немедленно проводить спасённую женщину до дома. Та на прощание ещё раз поблагодарила Дикона и поклонилась герцогу Алва.       Рокэ не отрывал глаз от Ричарда, когда раздавал приказы, когда слушал донесения. Дикон успел забыть, каково чувствовать на себе пристальный взгляд эра. Это дарило ему успокоение. Теперь всё будет хорошо... Пальцы правой руки потянулись к левому запястью.       Ричард нахмурился, когда не ощутил переплетений растрёпанной ленты, и опустил глаза. На левой руке ничего не было. Несясь по всей Олларии и обрывая жизни разбойников одну за другой, он потерял подарок Коррины.       – "Пока она на моей руке, всё будет хорошо", – много раз загадывал Дик.       Сплетённая из разноцветных нитей хрупкими девчачьими пальчиками лента помогала ему не впасть в отчаяние в самые тяжёлые минуты. Ричард верил, что кэналлийский талисман действительно защищает его. Но теперь ленты нет. Он потерял её…       От сожалений о потере его отвлёк чей-то топот. Из-за угла выскочил человек с большим тюком. Он хотел сбежать от солдат, но был схвачен одним из кэналлийцев и брошен к ногам маршала. Из тюка посыпались монеты, браслеты, выпал бронзовый подсвечник.       – Монсеньор... – жалобно прошептал человек, подняв глаза на Ворона.       Дикон заметил на одежде пойманного чёрную ленту и кровь. Чужую кровь. Алва молча направил на разбойника пистолет и спустил курок.       – Лучше было бы повесить, но нет времени. – Рокэ отошёл чуть назад от растекавшейся рядом с трупом кровавой лужи, засунул пистолет за пояс и обернулся к Ричарду. – Мародёров следует убивать на месте, не так ли, юноша?       Дик кивнул, сжимая левое запястье.       – Жаль вашу ленту, – вздохнул Алва. – Если хотите...       Продолжать он не стал.       – "Жаль", – мысленно согласился Ричард и нащупал рукой свёрток с кулоном.       Подарок, предназначавшийся Коррине, был в сохранности. Господина Бартолемью едва не убили те мерзавцы, потому что он не отдавал кулон. Было бы очень плохо потерять ещё и его... Дикон быстро вытащил цепочку и повесил на шею. Так будет надёжнее…              ***       Алва велел оставить коней и далее двигаться пешком. Сона проводила своего хозяина печальным встревоженным взглядом.       Их отряд свернул в щель между высокими глухими стенами. Ричард знал этот проход, хоть никогда раньше не бывал здесь. Монастыри Святого Квентина и Святой Бернарды пустовали со времён восхождения Олларов. Их не приспособили, как многие другие старые аббатства, под нужды города. Каменные стены, разбуженные беспорядками, жаловались на одиночество. Раньше люди приходили сюда за надеждой и утешением. А теперь проходят мимо…       – Перебираемся, – коротко приказал неожиданно остановившийся у монастырской стены маршал.       Один из кэналлийцев передал своему соберано верёвку, свёрнутую в кольцо. Алва одним броском обвил петлю вокруг толстого обломанного сука.       – Вы идёте следом за мной, – велел Рокэ Ричарду и поднялся на стену первым.       Дик взялся за болтающийся конец и быстро взобрался наверх.       – "Да, это не Барсовы Врата", – отметил он, хватаясь за протянутую руку маршала.       Они спрыгнули на ещё влажную и холодную траву. Следом за ними взбирались на стену и приземлялись на землю один за другим солдаты.       Алва без каких-либо промедлений повёл отряд через мрачный лабиринт из старинных зданий к церкви Гэвина-Исповедника. За светлой стеной доносился шум. Солдаты вывернули скобы, убирая исполнявшую обязанности чёрного хода дверцу.       Внутри церкви витали ароматы курений и воска, возле некоторых икон мягко тлели лампады. Снаружи царили безумие и смерть, здесь было торжественно и спокойно. Тревожный свет пробивался сквозь витражи, надменно подчёркивая отстранённость от внешней злобной суеты.       – "Если ты есть, почему допустил это?" – Ричард мысленно обратился к Создателю.       С детства ему внушали, что в храме нужно вести себя почтительно, тихо и смиренно – но Дикон хотел разрушить здесь всё до основания. Хотел орать, срывая голос. Создатель не слышал молитв и плача своих детей, когда тех убивали сегодня ночью. Может, услышит хотя бы полный гнева вопль герцога Окделла?       – Строимся по четверо в ряд. – Он был рад, что Алва даже не думал приглушить голос. Пожалуй, если бы солдаты старались сохранить тишину, Дик бы окончательно вышел из себя. – Выйдем – перестроимся по двенадцать. Первый ряд с алебардами, затем – мушкетёры. Без приказа стрелять только из пистолетов. Четверо к дверям! Ричард, не отставайте!       Алва своей рукой сдвинул два больших засова. Солдаты навалились на тяжёлые створки и распахнули их.       Отряд вышел на Глухую площадь, в которую впадала Золотая улица. Ричард вернулся в место, с которого начался его кровавый путь. Три человека, которые тащили что-то тяжёлое, на мгновение замерли, встретившись с ним глазами, – и в ужасе бросили свою добычу и побежали в разные стороны. Раздалось несколько выстрелов. Мародёры распластались на дороге в лужах собственной крови.       – Юноша, кажется, о вас уже пошли слухи среди мародёров, – ухмыльнулся Рокэ, убирая пистолет. – Как они испугались, когда вас увидели!       Ричард, не опуская руки, огляделся по сторонам. Пока что никого больше не пробегало. Герцог Окделл выдохнул и тоже убрал оружие.       Из угловой лавки послышался женский возглас. Дикон дёрнулся, чтобы помчаться туда, но был схвачен за локоть.       – Вы не слышали мой приказ? – сквозь зубы спросил Ворон. – Не отходите от меня!       Дик хотел вырваться, но мимо пробежало несколько солдат. Из лавки, откуда послышался звук, вывели немолодую женщину и совсем маленькую девочку – младше, чем Эдит.       – С вами всё хорошо? – вежливо поинтересовался Алва.       Женщина закивала головой. Девчонка огромными глазами смотрела на Ричарда.       – Святой Алан! – пропищала она, указывая рукой на Окделла.       Её то ли мать, то ли бабушка велела молчать, но девчонка только повторяла.       – Святой Алан! Святой Алан...       – Юноша, да вы не только среди мародёров славу заимели! – поднял бровь Алва. – Святой Алан?       Закатные твари, не хватало ещё, чтобы Ворон потом насмехался над ним из-за глупых горожан!       – Мы можем идти дальше? – поморщился Дик.       – Разумеется, – кивнул Рокэ и повернулся к солдатам: – Десять человек останутся здесь, чтобы всё осмотреть. Всех, кто лезет в драку, бежит или просто кажется подозрительным, убивать на месте! Остальные идут за нами!       Первый маршал Талига был спокоен и собран. В отличие от солдат, его вид мало соответствовал приличиям. Грязные после долгой дороги сапоги, измятая, успевшая покрыться пылью и брызгами от чужой крови рубаха. И плаща у Алвы больше нет, ведь Дикон умудрился и его потерять. Оруженосец выглядел под стать своему эру – даже хуже. Дик не видел себя со стороны целиком, но мокрая от пота и крови рубаха, измазанные в крови сапоги и покрывшиеся пылью штаны вполне давали представление, на кого он сейчас похож.       Первый дом от угла, второй, третий… Разорённые, страшные. Но возле них стояли люди – живые. Слышались то тут, то там восклицания "Ворон!" и "Святой Алан!"       – "Не святой Алан, а закатная тварь", – мрачно подумал Дик, скривившись от выкриков горожан.       Сверху кто-то швырнул какой-то предмет.       – Отойди! – Ричард с криком обернулся на солдата, что шёл позади него.       Рокэ схватил его за плечи и оттянул на себя. Перед ними разбился глиняный горшок.       – У солдат есть шлемы, которые могут защитить! У вас – нет! – прикрикнул маршал и махнул рукой: – Шестерых – туда. Проверить, пленных не брать.       Они пошли дальше. Мародёры больше не попадались, а вот простых горожан становилось всё больше. На лицах многих были кровоподтёки и синяки.       Отряд обошёл церковь, за которой улица расширялась в небольшую площадь с окружённым десятком каштанов фонтаном. Совсем рядом находилась лавка Бартолемью. Разграбленная, разрушенная. Но хозяин был жив.       – "Я помогу вам восстановить всё!" – мысленно пообещал Дик, сжав драгоценный цветок, покоящийся теперь на его груди. – "Только живите".       Рокэ остановился. Остановились и солдаты. Ричард понял, в чём дело, ещё до того, как из-за каштанов прозвучал слаженный мушкетный залп. Их отряд подошёл к площади Блаженного Хьюберта одновременно с отрядом полковника Морена – как и рассчитывал маршал.              ***       Дикон не удивился, увидев на краю заваленной трупами и брошенной добычей площади растянутый светлый ковёр и высокое обтянутое алым бархатом кресло. Солнце освещало яркими тёплыми лучами город, отчего кресло смотрелось даже более странно, чем если бы они обнаружили его ночью.       – "Когда его поставили? Я его не видел, когда проезжал здесь несколько часов назад", – задался вопросом Ричард, оглядываясь по сторонам.       Здесь не хватало резной скамеечки для ног и бронзовых жаровен с углями... Хотя зачем сейчас жаровни? Святой Алан, что за мысли лезут в голову?       – Как же надоело… – вздохнул Рокэ, а затем яростно пнул ногой кресло, опрокидывая его на землю. – Поймайте мне эту пакость! Всех насильников, грабителей, убийц к фонтану! И приведите лекарей!       Гарнизонный полковник отдал честь и отошёл.       – Эр Рокэ... – Ричард хотел что-то спросить, но передумал.       О чём ему спрашивать маршала? Что тот собирается делать? Дикон понял, что уже знает ответ. Все пойманные, но ещё не пристреленные мародёры будут повешены. Сначала насильники, затем убийцы и грабители. Потом будет схвачен Ночная Тень со Двора Висельников.       – "Почему я всё это знаю?" – ужаснулся  Ричард.       – Сначала подождём известий от Ансела, – Рокэ по старой привычке прикрыл глаза ладонями и быстро их отнял. – Пойдёмте, юноша, поговорим с господами ювелирами.       Внимательно оглядевшись, Ричард понял, что всё далеко не так плохо, как он представлял. Большинство домов остались нетронутыми. Мародёры не успели разорить их, поскольку пришёл отряд Первого маршала. Ночью всё казалось куда страшнее. Но всё же мёртвые тела мелькали, а некоторые лавки, включая лавку Лоренцо Бартолемью, были разграблены.       – "Что же здесь было бы к вечеру?" – Дикон поёжился, когда представил.       – Монсеньор! Монсеньор! Вы живы! – перед ними выскочил знакомый старик. – Спасибо вам! Спасибо! Спасибо!       Седой мужчина хотел вновь упасть перед ним на колени, но Ричард успел его подхватить и удержать на ногах.       – Что произошло? – несколько удивлённо спросил маршал.       – Этот господин... – глаза старика сверкали. – Он спас... Этот господин спас мою дочь! Благодарю вас! Благодарю!       – "Да хватит!" – хотел крикнуть Дик, не желавший сейчас ловить на себе взгляды солдат и горожан.       – Это правда, Ричард? – синие глаза пристально смотрели на него.       – Джулиана выбежала за своей собакой и тут же была схвачена… – седой мужчина поморщился от страшных воспоминаний. – Я выбежал во двор, но он меня отбросил... Этот господин так быстро оказался в нашем дворе...       – Не только я! – перебил Дикон. – Со мной был Хуан.       – Вы спасли мою дочь! – старик не слышал его. – Вас послал сам Создатель! Джули!       Девчонка выскочила из дома. Она умылась и переоделась. Но синяки на руках и распухшая губа напоминали о страшной ночи.       Джулиана подошла к Ричарду и поклонилась ему. Более неловко он себя, пожалуй, ещё не ощущал.       – Я рад, что мой оруженосец успел вовремя и теперь с вами всё хорошо, – спокойно произнёс Алва, не отрывая глаз от Дика. – Однако прошу вернуться в дом. Здесь всё ещё небезопасно.       Старик закивал головой. Джулиана протянула Ричарду чистое полотенце и ещё раз поблагодарила на прощание.       – Ричард... – Рокэ тяжело вздохнул.       – Монсеньор?       – Вы молодец. – Тихая искренняя похвала вызвала неожиданное тепло в груди. – Вы молодец! Знаете, только благодаря вам... Мне жаль, что вам пришлось в одиночку пережить это...       – Я не был один, – напомнил Дикон. – Со мной были Хуан и Пако.       – Да... – Алва прикрыл глаза. – С вами были они...       – Монсеньор, они не хотели меня отпускать! – Дик вдруг вспомнил, что ему говорили об угрозах Ворона. – Это я настоял. Они не пустили меня одного. Вы же не будете их?..       – Я знаю, как трудно спорить с вами, – Рокэ усмехнулся. – Думаю, они сделали всё, что было в их силах. Хотя следовало скрутить и запереть в комнате, как поступили вы со своим родственником.       Ричард вспомнил, как кричал и ломился в двери Наль, с каким изумлением смотрел на него Пик, и рассмеялся.       – Я бы выпрыгнул в окно.       – Это уж точно. Ваше упрямство уступает лишь храбрости... – Алва снова вздохнул и тоже рассмеялся. – Твёрд и незыблем! И что же только с вами делать?       Так они и стояли, смеясь, посреди полуразграбленной Золотой улицы, пока наспех одетые лекари занимались ранеными и избитыми, солдаты тащили разбойников к фонтану и катили бочонки с вином, чтобы раздать людям. Горожане брали вино и возвращались в свои дома, зная, что всё позади. Ричард вдруг подумал, что даже потеряв ленту Коррины, он не потерял веру. Всё будет хорошо, ведь Рокэ вернулся.       – Вытрите своё лицо, – с усмешкой посоветовал Алва. – Вам не просто так дали это полотенце.       Дикон послушно протёр лицо, оставляя на белой ткани следы размазанной крови. Рокэ протянул руку.       – Позвольте и мне. Ненавижу грязь от побоищ.       – "Прямо, как на Дарамском поле", – вспоминал Дик, глядя на то, как маршал обтирает лицо уже испачканным полотенцем.       – Господин Первый маршал! – к ним подбежал теньент Давенпорт. – Всё готово!              ***       – Я ничего не сделал! – вопил белобрысый верзила, вырывающийся из рук двух солдат. – Я ничего не сделал! Вам не за что!..       – Сделал бы! – гаркнул Ворон. – Начинайте!       Ричард знал, что сейчас начнётся, но как же не хотелось на это смотреть! Перед глазами возникли обритые бириссцы, которых вешали одного за другим. Первый, второй, третий... шестьдесят третий.       – Ричард, если не хотите смотреть, вы можете отойти, – тихо предложил Рокэ. – Недалеко.       Недалеко слышались проклятия горожан и хохот, перемешанный с рыданиями обезумевших женщин. Тех, кого он не смог защитить, как Джулиану.       – "Ты пойми, что иначе и нельзя было", – во второй раз прозвучали в голове слова Марьяна.       Дикон посмотрел в синие глаза эра и покачал головой. Он собственными руками убивал мародёров. Без всякой жалости, без всяких сомнений. Потому что они нападали на простых людей, которые ничего плохого не сделали. Вспоминать сейчас о милосердии и щепетильности герцог Окделл не станет.       Разбойника швырнули наземь, к его ногам привязали верёвку. Виселицей служил усыпанный белыми негорящими свечками каштан – его, видимо, украсили к грядущему празднику. К дереву громко притопала крепкая приземистая лошадь, совсем не походившая на кавалерийских красавцев. Наездник по сигналу капрала пришпорил коня – нелепая извивающаяся фигура, словно ярмарочная марионетка, взмыла над мостовой. Первый маршал Талига приказал вешать мародёров вверх ногами.       Кто-то бросил в дёргающееся тело камнем, но не попал. Камень с глухим стуком отскочил от кромки фонтана и был весьма недоволен. Он хотел ударить мягкое, живое, горячее...       – "Ты действительно хотел коснуться его?" – обратился Дикон к камню.       Тот задумался.       – "Нет, он недостоин этого…" – Отвращение Повелителя Скал к казнённому преступнику передалось и камню.       Ричард удовлетворённо усмехнулся.       – "Вы слишком велики, чтобы вас бросали в убийц и насильников".       Камень согласно прогудел, а затем принялся жаловаться, что люди разбили его, раздробили на множество частей и бросили в грязь далеко от серого спокойствия пещеры, а потом ходили по нему грязными ногами, его топтали лошадиные копыта...       – "Хочешь, я заберу тебя?" – спросил Дикон.       Камень с надеждой зашептал: "Забери! Забери меня!"       Ричард подошёл к виселице и, не обращая внимания на изумлённые взгляды, поднял несчастный камень и, протерев рукавом, засунул в карман.       – "Спасибо!"       – Герцог Окделл, вам плохо? – к нему подошёл молодой теньент.       – Нет, – удивлённо посмотрел на него Дикон.       Теньент покачал головой и протянул ему флягу. Ричард, не став спорить, хлебнул и поморщился. Опять касера! Горькое пойло обожгло горло и неприятно осело в животе. Ричард с прошлого вечера ничего не ел. Пожалуй, не стоит сейчас пить касеру.       – Благодарю, Варден, – Дик вернул флягу теньенту.       Тот поражённо уставился на него:       – Откуда вы?..       – Что? – не понял Ричард.       – Нет, ничего, – Варден покачал головой и тоже отхлебнул касеры. – Хорошо, что герцог Алва вмешался. Что бы здесь творилось, не успей мы... Леворукий побрал бы Килеана, чего он ждал?! Судак снулый!       Дикон согласно хмыкнул.       – Проклятое отребье! – восклицал Варден. – Нацепили чёрные ленты, будто лигисты, и давай грабить!..       Ричард вспомнил о трёх чёрных лентах, что всё ещё оставались у него. Он захотел зачем-то отдать их маршалу... И отвлёкся, заметив знакомую маленькую девочку в ночной сорочке. Малышка стояла на углу улицы и нагло ухмылялась ему, затем показала язык и убежала прочь.       – "Ей нельзя здесь быть одной", – возникшая в голове мысль заглушила все прочие.       Ни секунды не мешкая, Дикон бросился за маленькой нахалкой.              ***       Лучи яркого солнца били ему в глаза. Мимо проносились дома, разграбленные и нетронутые, фонтаны, статуи, деревья, солдаты, кони, горожане, но Ричард видел только спину маленькой девочки в ночной сорочке. Девчонка бежала быстро. Слишком быстро для такой малышки. Будто не бежала даже, а летела. И она смеялась. Звонкий противный смех звучал в его ушах, смешиваясь с гулом камней.       – "Не ходи! Тебе нельзя туда. Там смерть!" – кричали ему стены и мостовые.       – "Остановись!" – вопил камень в его кармане.       – "Не надо!" – умоляли бриллианты и карас, бьющиеся о его грудь.       – "Ей опасно быть здесь! Нужно отвести её в безопасное место!" – возражал Ричард, продолжая преследовать девочку.       – "Она воняет смертью!" – в один голос восклицали камни.       Шестилетняя девочка воняет смертью? Какая глупость! Дикон не может её бросить.       Не позволяя себе остановиться, он бежал, перепрыгивая через мёртвые тела, которые ещё не успели убрать, через брошенный на дорогу хлам. Как это было знакомо! Как это походило на его давний сон! В первую ночь в особняке Ричарду снилась городская площадь, безумная толпа, убегающая от него маленькая девочка в ночнушке.       – "Значит, всё-таки вещий..." – мелькнуло в голове Дика.       Но во сне трупов было больше, а ему приходилось расталкивать озверевшую толпу. В реальности гнаться за маленькой проказницей проще. По правую и левую стороны слышались выкрики горожан:       – Святой Алан! Святой Алан!       – "Заткнитесь уже!" – мысленно огрызался Ричард, боясь потерять из виду малышку.       – Остановись! Тебе нельзя!.. – кричал он ей.       – Дурак! – смеялась паршивка, даже не думая остановиться.       – Догоню – прибью! – вопил Ричард.       – Дурак! Не догонишь! – девчонка, не замедляя бега, обернулась и опять показала ему язык.       – "Мелкая дрянь! Точно прибью!" – злился Дик.       – "Брось меня в неё!" – предложил ему камень.       Бросать камень в маленькую девочку, пусть и столь противную, Ричард Окделл не собирался. Не хватало ещё навредить малышке в попытке спасти её же.       – Дурак! – с мерзким хохотом крикнула паршивка и исчезла из виду.       Словно растворилась...       Дикон остановился и посмотрел по сторонам. Только что девчонка неслась перед его глазами – и вот её нет. Будто и не было. Зато были полуразрушенные каменные стены. Мрачные, угрюмые, молчаливые. Святой Алан, куда он попал?       Ричард медленно зашагал вдоль стены, пока не наткнулся на массивную дубовую дверь. Дерево уже давно отсырело, кое-где виднелась плесень, железные ставни покрылись ржавчиной.       – "Уходи отсюда! Уходи!.."       Дик хотел послушаться, но вместо этого толкнул рукой дверь. Та с жутким скрипом открылась, пропуская внутрь.       Вытащив шпагу, Ричард пошёл вперёд. Сердце тяжело стучало в груди. Старые раны очень не вовремя решили напомнить о себе. Скривившись от ноющей боли, Дикон спросил у камней, куда попал.       – "Аббатство Святой Лоры", – ответили ему.       Повелитель Скал воочию увидел, каким было это место раньше. Стены под высокими сводами украшали яркие фрески и витражи. Сюда приходило множество горожан, чтобы возносить молитвы своей святой. После изгнания эсператистов аббатство превратилось в тюрьму и прибежище для тех, кому не нашлось другого места в столице. Превратилось во Двор Висельников.       Ричард знал об этом месте из книг, баллад и уроков мэтра Шабли. Тот читал унарам "Плясунью-монахиню" и "Пасынков Талига", описывая мрачные старые своды, одноглазого черноволосого великана в бархате и золоте, красоток в широких юбках с оборками, льющееся рекой вино, стук костей, сверкающие ножи, грубый смех, лихие песни. Отвергнутые Талигом Олларов, оклеветанные, лишённые наследства, вынужденные скрывать своё происхождение мужчины и женщины приходили сюда, чтобы найти защиту у короля висельников. Здесь все были свободны от лживой веры и власти узурпатора и жили по своим законам.       – "Насильники, убийцы, мародёры, превратившиеся в героев песен", – с отвращением подумал Дикон, сжимая эфес.       Угораздило же его войти на их территорию! Надо бежать отсюда. Святой Алан, когда же Ричард Окделл начнёт поступать разумно?       – Леворукий побери Авнира! – послышался чей-то хриплый голос. – Теперь нельзя высовываться!       – Когда разойдутся, найдём его и прикончим!       – Эх, столько добра бросить пришлось!       – А ты только о деньгах думаешь? Сколько наших прикончили эти ызарги!       В центре аббатства находился большой двор, окружённый разрушенными, покрытыми мхом и плесенью стенами. Ричард увидел человек тридцать в грязных, изорванных, окровавленных одеждах. На лицах некоторых виднелись свежие раны. В стороне валялось ещё несколько отбросов, то ли уже мёртвых, то ли ещё живых.       Один из висельников, громила в зелёном бархате, видимо, услышав шаги, обернулся на Ричарда. Его глаза в ужасе расширились. Разбойник дёрнул за рукав товарища в грязной белой рубахе, что стоял справа.       – Жернов, что такое? – второй висельник недовольно повернулся и также замер. – Разрубленный Змей! Ты не запер дверь?       – Запер... – со страхом прошептал тот, кого звали Жернов.       – "Трусы!" – с отвращением подумал Ричард, вытаскивая левой рукой пистолет.       – Что вы стоите, идиоты?! – завопил какой-то мальчишка лет шестнадцати. – Нужно прикончить его! Это же он! Он столько наших поубивал!       Первым выстрелом Ричард заставил мальчишку замолчать навсегда.       Висельники завопили от ужаса и ярости и, достав ножи и дубинки, бросились на него.       Злобные крики, звуки ударов и проклятия разносились эхом по старому аббатству. Один из висельников выбил пистолет из руки Ричарда. Сама рука, кажется, не пострадала.       Дикон резким косым ударом вспорол мародёру брюхо и понёсся на остальных.       Кто-то огрел его сзади дубинкой. Зашипев от тупой боли в спине, Ричард обернулся, чтобы убить подлеца, но был повален на землю. Пять висельников навалилось на него, не давая вырваться. Кто-то придавил сапогом его правую руку. Дик рычал от боли, но не выпустил оружия.       – Я убью вас всех! – свирепо пыхтел Ричард, осознавая, что убьют сейчас именно его.       – Немедленно прекратить! – чей-то визжащий крик разнёсся по аббатству. – Связать!       Дикон нелепо вырывался и рычал, пока пять висельников его с силой удерживали, а ещё четверо обматывали верёвками руки и ноги.