R.R: шёпот мёртвых, крик живых

      – Ричард! – Марианна ослепительно улыбнулась и протянула ему свою руку. – Наконец-то я снова вас вижу!       Дикон аккуратно прикоснулся губами к нежным пальчикам, чувствуя угрызения совести. Хотя он и пообещал навестить Капуль-Гизайлей, как только они прибудут в Олларию, исполнить обещание совсем не спешил.       Ричард всё реже покидал дом на улице Мимоз, не желая показываться горожанам. Того восторженного безумия уже не было, однако герцога Окделла узнавали, где бы он ни появлялся. Люди смотрели на него блестящими глазами, переговаривались между собой, расходились перед его мориской, порой радостно кричали вслед, обращались к нему излишне учтиво и с придыханием. Дикон наблюдал подобное, когда Рокэ заговаривал с кем-то, и теперь искренне сочувствовал маршалу. Раньше Дик и мечтать не мог о том, чтобы получить такую репутацию, такую славу. Сейчас же хотел скорее убраться в Закат, стоило заметить на себе чужой восхищённый взгляд. Никто и никогда не говорил, как это будет раздражать. Невозможно было даже просто прогуляться по столице, проехаться верхом, чтобы хотя бы раз не услышать, как его зовут "Святой Алан". Отвратительно. Горожане восхваляли его, а Дикон ощущал себя так, будто ведро помоев в лицо плеснули.       Констанс Капуль-Гизайль написал ему одно-единственное письмо, в котором приглашал на обед. Ричард ответил вежливым отказом, обещая, что непременно примет приглашение в следующий раз, и в качестве извинений отправил корзину красных роз для баронессы. Спустя четыре дня пришло ещё одно письмо. Первому маршалу.       Дикон заранее попросил Пика разбудить на рассвете, когда соберано будет собираться уходить, чтобы поймать того на выходе и поговорить. Или хотя бы попрощаться – в последние дни даже этого сделать не удавалось. Он успел спуститься в вестибюль и застать Алву. К сожалению, именно в тот момент откуда-то вылез слуга с конвертом. Рокэ быстро пробежался глазами по письму и, не глядя на Ричарда, сухо велел немедленно отправляться к барону и баронессе и не возвращаться до тех пор, пока прекрасная Марианна не простит его грубость.       Красавица встречала его одна, если не считать маленькой собачки, преданно вилявшей хвостом у её ног. Дражайший супруг Звезды Олларии куда-то отлучился, что не могло не радовать.       – Признаться, я весьма обижена на вас, – Марианна безмятежно улыбалась, не обращая никакого вниманию на собачку. Дикону даже стало жаль зверушку, которая столь явно просила, чтобы хозяйка погладила, почесала за ушком. – Вы обещали, что станете нашим гостем, когда мы вернёмся в Олларию. Однако мне пришлось писать господину Первому маршалу, дабы он посодействовал в том, чтобы вы таки сдержали обещание.       – Прошу прощения, баронесса, – Дик снова поцеловал надушенную руку. – Я поступил дурно.       – Ужасно! – рассмеялась женщина. – Возмутительно и непростительно! Вы совсем забыли своих друзей. А как огорчился барон…       – Я принесу ему свои извинения, – Ричард вздохнул.       – Непременно! – кивнула Марианна. – А теперь идёмте. Нам накрыли чудесный стол.       В спальне баронессы, как и всегда, царил полумрак, горел камин и витал пьянящий аромат. На обед подавали тушёное мясо и овощи, на столе было множество вазочек со свежими сочными фруктами и сладостями. Марианна ворковала о том, как восхищается подвигами герцога Окделла, не забывая подливать в его бокал "Чёрную кровь".       Ричард любовался красотой баронессы и вполуха слушал её, думая, зачем женщина приглашает его к себе. Её об этом просил маршал? Почему Алва посылает его к Марианне? Дик настолько надоел ему? Что он такого сделал? Они же вполне хорошо общались несколько дней после подавления бунта. Рокэ не показывал, что как-то недоволен оруженосцем. Почему теперь даже не смотрит в его сторону? Ричард усиленно вспоминал всё, что говорил и делал, но не сумел отыскать ничего, что могло бы привести к подобному исходу. Думать о Рокэ в спальне баронессы ему совсем не нравилось, но ещё больше не нравилось то, как вёл себя с ним кэналлиец.       – Я и не думала, что в моих объятиях однажды окажется святой Алан… – нежно улыбнулась Марианна, сверкая чёрными глазами.       – Это Первый маршал просил вас... приглашать меня к себе?       Баронесса несколько удивлённо подняла брови, затем усмехнулась:       – Только в первый раз. А потом вы меня совершенно очаровали...       – Баронесса, – Дикон поморщился, – прошу, не надо так говорить. Это ведь неправда.       Марианна звонко расхохоталась.       – Но вы действительно вызвали мой интерес! – заявила она. – Однажды я, может быть, и расскажу, почему... И вы действительно очаровательны. Наверняка успели покорить не только одно сердце...       Ричард, не зная, куда себя деть от смущения, залпом осушил бокал.       Он совершенно не мог понять эту женщину. Марианна точно не была в него влюблена. И это хорошо – Дикон её тоже не любил. Он приходил к баронессе потому, что она была красива, потому, что с ней было комфортно и хорошо. И она никогда не вела себя так, будто общество Ричарда ей в тягость. Но в чём заключался интерес Марианны звать его к себе, оставалось неясным. Дик никогда не платил ей. Если женщина говорит правду, то и маршал заплатил за него лишь один раз. Из всех своих почитателей, она выбрала его... Может, её просто забавляет проводить время с неопытным оруженосцем?       – Ричард, вы слишком много думаете! – со смехом заявила Марианна. – Порой это приносит больше вреда, чем пользы.       Рокэ часто говорил ему похожие слова...       Баронесса поднялась со своего места и подошла к нему. Маленькие ладошки взяли его лицо в свой плен. Марианна наклонилась и нежно поцеловала Ричарда, усаживаясь к нему на колени, заставив отбросить все мысли.       Нежные пальчики уверенно стягивали с него одежду.       Когда Дик остался обнажённым по пояс, Марианна огладила его грудь и плечи. Её прикосновения были мягкими и приятными, но не вызывали дрожь по телу.       – Неужели, это тоже от тренировок? – в чёрных глазах мелькнула смешинка.       На его ключице всё ещё синели странные следы, а на плечах и локте остались едва заметные последствия железной хватки маршала. Дик уже и забыл о них, но у баронессы было слишком хорошее зрение.       – Мне кажется, герцог Алва излишне усердно тренирует вас. Не ожидала, что он столь беспоща...       Ричард заставил женщину замолчать, утягивая в новый поцелуй. Разговоры о маршале совершенно не создавали нужного настроения.       Марианна, совсем не возражая, углубила поцелуй, проникая языком. Её губы были мягкими и влажными, но Дикон почему-то подумал, что они должны быть сухими и обжигающими. От баронессы пахло очень сильными и приторно-сладкими духами. Ей бы использовать что-то более лёгкое, пряное и свежее. Он запустил пальцы в тёмные волнистые волосы. Мягкие, гладкие – но ощущались как-то не так. Красавица что-то пробормотала ему на ухо и отстранилась, посмотрев прямо в глаза. Пухлые губы хитро улыбались.       – Предлагаю попробовать кое-что особенное… – протянула женщина, почти спрыгивая с его коленей и утягивая вслед за собой.       Марианна толкнула Ричарда на кровать и, быстро избавившись от своего платья, навалилась сверху. Она была недостаточно тяжёлой, чтобы вжать его в постель.       Женщина умело и настойчиво целовала его губы, подбородок, шею, опускаясь всё ниже. Приятно, но не до мурашек. Маленькими пальчиками баронесса провела по его синякам, по шраму около сердца, по шраму на левом боку. Хотела прикоснуться губами, но передумала и оставила два поцелуя рядом. Её действия навевали смутные образы...       Дик прикрыл глаза, отдаваясь во власть баронессы. Мягкие влажные губы спускались всё ниже и ниже. Дыхание становилось быстрым и прерывистым, а возбуждение всё более явным.       Марианна медленно стянула его брюки, выпуская на свободу, и прикоснулась губами к паху. Дикон опустил на неё глаза и дёрнулся, едва не вскрикнув – вместо чёрных глаз баронессы на него смотрели горящие синие глаза маршала.       – Ричард? – встревоженный голос Марианны прогнал наваждение. – Что с тобой?       – Нет, – сглотнув, Дик покачал головой. – Всё хорошо....       Женщина мягко улыбнулась и погладила его по голове.       – Не бойтесь, – невесомо прикоснувшись пальцами к губам Ричарда, Марианна продолжила задуманное: – Перед этим нужно расслабить горло…       Когда его член оказался в плену горячего влажного рта, Дикон забыл обо всём.              ***       Марианна, изрядно вымотавшись, спала, закинув на него руку и ногу. Ричард поглаживал бархатистое бедро пальцами и пытался собраться с мыслями.       То, что вытворяла с ним баронесса, совершенно не укладывалось в голове. Ему приходилось слышать о подобном, но то казалось чем-то грязным, мерзким, греховным...       Практически доведя его до края, Марианна убрала свой рот от его члена и, прижав руки обезумевшего Ричарда к постели, склонилась над ним и шепнула на самое ухо:       – Вы когда-нибудь слышали о гайифской любви?       Разумеется, ответить – да даже хоть как-то осмыслить услышанное! – он был не в силах. В тот миг Дикон хотел то ли умереть, то ли схватить женщину и бешено вбиваться в мягкое тело.       Баронесса понимающе улыбнулась и оседлала его бедра, слишком медленно впуская внутрь. Но только не туда...       – Удобнее было бы, если бы вы взяли меня сзади, но так гораздо романтичнее, – ласково проворковала Марианна, начав осторожно двигаться. – Попрошу вас не спешить, иначе мне будет больно...       Внутри было очень узко и тесно. Каждое движение женщины вызывало волну практически болезненного наслаждения. Марианна со всей силой, казавшейся невозможной для такой маленькой женщины, держала его, не позволяя шевелиться, тихонько постанывала, кусая губы, хмурила брови и морщила лоб.       Дик, плохо соображавший в тот момент, испугался, что баронессе больно, и хотел сказать, чтобы она остановилась.       – Мне хорошо… – простонала женщина, едва он раскрыл рот. – Хорошо... Так хорошо!       Движения становились более быстрыми. Марианна громко застонала и дёрнула Ричарда на себя, заставляя сесть, обвила его ногами. Руки баронессы отпустили его запястья и обняли плечи. Не достаточно крепко. Не достаточно отчаянно. Женщина изгибалась и мучительно-сладко стонала. У неё слишком высокий и тонкий голос. Дик покрывал её тело поцелуями и гладил рукой по спине. Кожа была слишком гладкой.       – Начинай двигаться сам, – шепнула Марианна, чуть откидываясь назад и впуская его ещё глубже.       Ричард придерживал маленькое мягкое тело и осторожно двигался, не желая причинить боль. Баронесса громко стонала, цепляясь за него и требуя быстрее и сильнее.       До пика они дошли почти одновременно. Марианна опрокинула их на подушки и перед тем, как уснуть пробормотала:       – Перед этим нужно подготовить... пальцами. Сначала один, потом два... Три… И не забудьте про масло…              И теперь Дикон с некоторой оторопью смотрел на мирно посапывающую женщину. Она никогда ещё так не уставала. Зачем Марианна всё это затеяла?       Сквозь задёрнутые шторы проглядывали лучи медленно уходящего солнца. В комнате баронессы было тихо, тепло и уютно, но Ричарда не покидало странное ощущение какого-то сожаления. Будто он должен быть в другом месте. Будто он должен находиться в других объятиях...       – Вы любите кого-то? – сонно спросила Марианна, приоткрыв глаза.       Дик удивлённо посмотрел на женщину.       Почему ему так часто стали задавать этот вопрос? Если подумать, то у него и возможности не было в кого-то влюбиться. Ричард проводил своё время либо с Рокэ, либо на каком-то побоище. И, честно говоря, его это вполне устраивало. А в перерывах лежал с ранением в постели, почти не шевелясь. Исключениями были уроки с Корриной, которые теперь подошли к концу, и редкие встречи с Марианной. Баронессу он не любил, хотя она и нравилась ему. В Коррину Дикон, пожалуй, мог бы влюбиться, но этого не произошло. Девушка стала его другом и почти сестрой. Ещё была королева... Образ прекрасной Катарины порой возникал перед его глазами, вызывая странные чувства вины и тоски.       – Нет... – неуверенно ответил Ричард. – Думаю, нет...       Марианна снисходительно усмехнулась и погладила его по щеке:       – Вы и сами не знаете... Смотрите – и не видите...       – Чего не вижу? – не понимал Дик.       Женщина тяжело и с каким-то сочувствием вздохнула и посмотрела на него... как на дурака.       – Того, как отчаянно кое-кто любит вас!       – Кто?       Марианна страдальчески застонала. Дикон решительно не понимал, что несёт эта женщина. Она не могла говорить о себе! Во Фрамбуа Рокэ ошибочно предположил, что в Ричарда влюблена Коррина, но Марианна-то её не знает.       – Забудьте! – баронесса окончательно проснулась и взобралась на него. – Я уже и так много наговорила. Считайте это глупым лепетом глупой женщины, что потеряла рассудок от вашей страсти...              ***       Следующим утром он собирался уходить, однако в вестибюле его задержал барон. Констанс держал в руке какое-то письмо и, передав его супруге, вышедшей проводить Ричарда, расплылся в улыбке.       – Герцог, как же я рад, что вы наконец-то почтили нас своим присутствием! – Капуль-Гизайль энергично затряс его руку. – Признаться, мы с моей дорогой супругой были огорчены вашим отказом. Но всё же вы здесь! Я настаиваю, чтобы вы позавтракали вместе с нами! Что скажешь, дорогая?       – Согласна! – ослепительно улыбнулась Марианна, прочитав письмо. Дик заметил, что на бумаге не было печати. – И, конечно, герцог Окделл должен послушать пение ваших морискилл.       – О да! – глаза барона засияли. – Герцог, я непременно отведу вас в птичник после завтрака. Вы же согласны?       – Герцог сильно извинялся за свою неучтивость, – Марианна не дала ему ответить, – и уже пообещал загладить вину.       – Я с огромным удовольствием посмотрю на ваших любимиц, барон, – уныло кивнул Ричард.              ***       Констанс Капуль-Гизайль исполнил-таки своё давнее обещание и добился того, чтобы герцог Окделл услышал пение его пташек. Морисские воробьи пели действительно красиво и напоминали ему летнее щебетание надорских птиц. Ричард словно вернулся в родные земли, снова носился наперегонки с Айрис по садам и взбирался на серые скалы.       Он бы с огромным удовольствием задержался, чтобы послушать ещё. К сожалению, рядом оставался барон, который, стоило морискиллам закончить пение, защебетал не хуже своих любимиц. Констанс водил Дикона по саду и без умолку пересказывал последние новости из жизни столичных аристократов. Ричард усердно старался рассматривать цветы, но умудрился узнать, что виконтом Валме снова недоволен отец, Эмиль Савиньяк взял себе порученца из семьи какой-то помещицы, а Эстебан Колиньяр опять вызвал кого-то на дуэль. "Навозник", по всей видимости, не желал изменять своим привычкам.       Пересказывая сплетни, Констанс ни разу, к чести его, не затронул то, что касалось лично герцога Окделла, за что даже заслужил некоторую признательность. И это чувство быстро испарилось, когда барон, закончив с новостями, принялся расхваливать погоду и новую картину, которую заказала Марианна. А потом решил в деталях описать, что будет подано на обед. Дикон всерьёз размышлял о том, чтобы последовать примеру Колиньяра и вызвать Капуль-Гизайля на дуэль.       В очередной раз от преждевременной смерти своего супруга спасла прекрасная баронесса, облачившаяся в тёмно-красное платье, позвав их к столу.       После довольно долгого обеда, во время которого гостеприимная хозяйка внимательно следила, чтобы бокал Ричарда не пустовал, его снова взяли в оборот – Марианна практически потребовала, чтобы герцог Окделл помог ей выбрать цветы к следующему приёму гостей.       – У вас удивительно тонкий вкус, Ричард. Я буду весьма благодарна, если вы не откажете мне, – обворожительно улыбалась красавица.       Дик понял, что никто не собирается отпускать его домой, но не мог объяснить, в чём заключалась причина. В то, что барону и баронессе настолько приятна его компания, что они решились взять оруженосца Первого маршала в плен, верилось крайне слабо. Но перечить этой парочке не получалось – Констанс не давал и слова вставить, а Марианна была слишком очаровательна.       Ричард покорно проследовал в приёмную баронессы и ждал, пока слуги приносили одни цветы за другими. Сирень, розы, маргаритки, лилии, камелии, снова розы... Дикон наугад ткнул в красную камелию.       После того, как с цветами было покончено – стоило отдать должное, баронесса действительно остановилась на тех, что выбрал Дик, – ему показали ту картину, о которой успел рассказать барон. Марианна во всех подробностях описала, каким будет конечный результат. Сейчас на картине был изображён горящий город.       – Я попросила художника изобразить Ночь Вепря, – объясняла женщина, держа Ричарда под руку и не позволяя тому даже на шаг отойти. – Здесь будет всадник в окровавленной рубахе на чёрной лошади...       – Ночь Вепря? – непонимающе нахмурился Дикон.       – Неужели вы не знаете, как прозвали ту ночь, когда в столице вспыхнул бунт? – удивилась Марианна. – Все только и говорят о том, какой подвиг совершили вы, герцог Окделл.       Он не знал. В особняке никто не говорил об этом. Эр Август также не упомянул о подобном в их последнем разговоре.       – "Почему не Октавианская ночь?" – подумал Ричард, тут же вспомнив, что ко дню Октавии беспорядки закончились.       – Ох, Ричард! – вдруг воскликнула баронесса. – Как же я сразу не подумала? Нужно немедленно позвать художника, чтобы он смог запечатлеть вас на картине. Вы – редкий гость в нашем доме. Нельзя упускать такую возможность!       Маленькая ручка выпустила его из своей хватки. Женщина куда-то убежала, оставив гостя.       Ричард тяжело вздохнул и сел в кресло, понимая, что ещё не скоро вернётся домой. Может быть, Марианна таким образом решила наказать герцога Окделла за его отказ явиться в её особняк? Когда-то он слышал, что оскорблённая женщина является самым жестоким врагом.       Дик с тоской осмотрел роскошное убранство комнаты. Бросил ещё один взгляд на незаконченную картину. "Ночь Вепря" – какое нелепое название! Хуже только крики "Святой Алан". Всё неправильно. Всё должно было быть не так. Это Рокэ подавил бунт, навёл в городе порядок. Ричард просто ходил за маршалом и мешался под ногами. Он не сделал ничего, что стоило бы чужого восхищения... И почему баронесса решила использовать его как натурщика столь внезапно? Она ни словом не упомянула о картине вчера. Дикон поморщился и отвернулся.       Неожиданно взгляд зацепился за надорванный конверт, который лежал на небольшом столике с письмами. На нём не было печати. И, кажется, именно его барон передал баронессе. А после Марианна настойчиво удерживала Дика в своём доме…       Читать чужие письма – неприлично и недостойно. Ричарда Окделла воспитывали так, чтобы у него и мысли подобной не возникло. Но ему было скучно и любопытно. А ещё внутри зародилось странное подозрение… Дик убеждал себя, что не станет читать – только раз взглянет и тут же уберёт на место.       Почерк Алвы он узнал сразу. Маршал был краток и просил, чтобы дражайшие барон и баронесса не отказали в просьбе ещё немного злоупотребить их гостеприимством и составили компанию его оруженосцу, который в последнее время истосковался по общению. Ворон также доверительно сообщал, что дела его слишком поглотили, а потому он сам не может уделять время своему подопечному.       Гневно отбросив письмо, Дик решительно направился к выходу из особняка гостеприимных супругов.              – Ричард, куда вы? – растерянно окликнула его Марианна.       Дикон натянул вежливую улыбку, подошёл к женщине и поцеловал её руку:       – Не могу больше злоупотреблять вашим гостеприимством, баронесса. Ваше время бесценно, тратить его на то, чтобы составить компанию тоскующему оруженосцу, крайне расточительно.       Марианна вздрогнула и побледнела. Ричард ещё раз поцеловал руку женщины на прощание и вышел прочь.              ***       Сона чувствовала настроение хозяина и стремительно несла его на улицу Мимоз. Мимо мелькали дома, чужие лица, другие всадники, кареты. Только чудом – или разумностью своей мориски – он не затоптал случайного бедолагу.       Внутри всё кипело от ярости. Дик собирался немедленно найти эра и высказать всё, что думает. А затем вызвать на дуэль, чтобы раз и навсегда покончить с их вопросами, которых становилось всё больше день ото дня.       Терпение оказалось не лучшей кольчугой. Рокэ Алва выводил из себя своим отношением. Дикон слишком долго выносил его странное поведение, его насмешки, его безразличие, чередующееся с необъяснимой чрезмерной опекой. Эр Август был прав! Как же он был прав! Ворон умеет лишь играть с людьми. И он устаёт от своих игрушек. Видимо, время Ричарда Окделла пришло. Он надоел маршалу. Убивать оруженосца тот не имеет желания, но и возиться больше не хочет.       – "Как будто я когда-то хотел этого!" – от злости хотелось кричать на всю Олларию. – "Я никогда не просил о твоём внимании!"       Дурак! Какой же он дурак! Стоило раньше догадаться, почему Алва столь рьяно игнорирует его существование. Ворон зовёт оруженосца, когда становится скучно, а потом просто забывает о том, что Ричард Окделл вообще живёт и дышит. Не хочет говорить, не хочет видеть его рядом, не хочет, чтобы он ходил по его дому – и просто отправил прочь. Бросил игрушку на баронессу и её супруга. Пусть возятся с глупым мальчишкой, пока Первому маршалу снова не станет скучно! Уж лучше Дикон умрёт, как Человек Чести, чем будет сносить из раза в раз унижения. Ему нечего терять!              В особняк Ричард влетел, сжимая в руках шпагу и сгорая от такой невыносимой злости и обиды, что, казалось, уже попал в Закат.       – "Да в Закате легче, чем рядом с тобой!"       – Герцог дома? – задыхаясь, спросил он попавшегося на глаза Хуана.       Свирепый кэналлиец вздрогнул, увидев Ричарда.       – Соберано в нижней приёмной, – сглотнув, ответил Хуан. – У него посетители.       Дик решительно направился в нижнюю приёмную.       – Дор Рикардо! – крикнул Суавес. – Соберано велел никому не входить!       – "Пусть велит Леворукому!"       Слуги разбегались, едва завидев его. И правильно! Дикон бы не хотел случайно убить того, кто ни в чём не виноват. А он, несомненно, убьёт, если кто-то посмеет встать на его пути!       Яростным рывком Ричард распахнул двери.       В двух креслах, стоявших рядом друг с другом, сидели два оборванца. Джаниса он узнал сразу. Сидевший по правую сторону от моряка смуглый толстогубый коротышка с хитрым взглядом тоже казался смутно знакомым, хоть Дик точно понимал, что видит его впервые.       Чуть поодаль от них раскинулся в своём кресле Рокэ Алва, казавшийся очень злым и сосредоточенным.       А напротив них троих сидел перепуганный Реджинальд.       – Дикон! – жалобно воскликнул кузен, обернувшись на него.       Ричард стоял в дверях, не зная, что сказать и что сделать. Почему здесь Наль? С какой стати в особняке Первого маршала Талига принимают висельников?       – Я думал, Звезда Олларии сможет задержать вас подольше, – с досадой поморщился Алва. – Что же, не стойте в дверях, юноша. Проходите!       Ощущая, как трясётся от злости, герцог Окделл медленно подошёл к столь необычной компании.       – Дикон... – Наль умоляюще смотрел на него. В глазах кузена отчётливо виднелся ужас.       – Что ты здесь делаешь? – безэмоционально спросил Ричард.       – Я... Они... Меня... – ничего внятного Реджинальд, судя по всему, сказать не мог.       – Я, признаться, надеялся, что вы не застанете сию сцену, – раздражённо встрял Ворон. – Впрочем, вас это дело касается напрямую. Только уберите свою железку! Никто сейчас не осмелится напасть на вас.       Карасы на рукояти возмущённо сверкнули на столь пренебрежительное высказывание кэналлийца в сторону собственного подарка, но Дик не мог сказать им что-то в утешение. Он забыл о своём кузене, забыл о двух висельниках, забыл, как дышать. Всё его внимание сосредоточилось на одном-единственном человеке. Ричард убрал шпагу в ножны. Ненадолго.       – Эти почтенные господа, – Алва кивнул в сторону Джаниса и коротышки, – пришли поведать о том, кто же покушался на вашу жизнь прошлой весной...       Реджинальд нервно дёрнулся, словно хотел сбежать, но вместо этого вжался в кресло. Ричард вспомнил тёмный проулок, шепчущие стены, трёх убийц, острую боль в левом боку... Когда Рокэ спас его, он успел заметить странную фигуру прежде, чем потерять сознание...       – Повторите, пожалуйста, что сказали мне, – Алва хмуро посмотрел на двух сидящих рядом с собой.       Джанис повернул голову в сторону Дикона и ткнул толстогубого локтем:       – Этот при старой Тени прознатчиком был. С теми, кто на сторону работал, чтоб долю не тихарили. Выдра, тот, кто взялся за ваше убийство, был одним из его.       – Оно так, – замявшись, пробурчал коротышка. – Выдра из моих был. Короче, сговор там такой забили – сотня "ржавых" – задаток, четыре – опосля. Дело Выдры было стоять где скажут и ждать кого надо. Только с первого раза не получилось...       Дик вспомнил, как в прошлом году встретился с кузеном. Впервые после того, как стал оруженосцем Первого маршала. Взбираясь на Соро, чтобы покинуть таверну, он заметил мелькнувшую тень... Значит, тогда не показалось!       – Выдра стал следить за вами, – продолжал рассказ прознатчик. – Ему сообщили, что вы будете выходить из дома какого-то вельможи. Тогда он ещё с несколькими проследил за вами...       – Как выглядел Выдра? – перебил Ричард.       Губастый явно удивился вопросу. Действительно, зачем спрашивать про убийц, когда нужно про того, кто их нанял.       – Да на выдру и похож был, – усмехнулся коротышка. – Худой, долговязый. Злобный, как тварь закатная. С детства в драки лез, даже чуть левого глаза не лишился. Многих успел прикончить, хоть и мальчишка совсем...       Значит, Выдру Ричард убил последним. И именно он оставил в память о себе шрам на левом боку...       – У него почти получилось, – холодно заметил Дикон. – Нужно было сразу впятером нападать...       Рокэ резко встал со своего кресла и, бросив странный взгляд на Ричарда, отошёл к столу и налил себе вина.       – Опишите того, кто нанял покойного Выдру, – голос Алвы звучал сухо.       – Назвался бароном. Плащ на нём был и шляпа, на морде – маска, из-под неё борода торчала… – по тону прознатчика было ясно, что он уже это говорил, – чернючая, токмо сдаётся мне, невсамделишная. Сам вроде толстый, а верней всего, одеяло на себя навертел.       – Толстый? – переспросил Ричард, посмотрев на Реджинальда. – Вы подозреваете моего кузена?       – Дикон... – родич едва не плакал.       – "Да успокойся ты уже!" – поморщился Дик и вслух сказал: – Я в это не верю.       Краем глаза он заметил, как Наль облегчённо выдохнул.       – Мы как раз пытались разобраться во всём, пока вы любезным образом не прервали нас. – Рокэ вздохнул и обратился к прознатчику: – Уважаемый, сдаётся мне, голос заказчика вы запомнили. Вы узнаёте его в господине Лараке?       – Нет, – покачал головой коротышка. – Голос совсем не похож, если только его специально не изменили. Да и этот господин несколько выше...       – Вы уверены в том, что говорите? – Ворон впился глазами в коротышку.       Ричард кипел от переполнявшей злости и готов был прямо сейчас броситься на Рокэ. Как смеет он подозревать родных Дикона? Как смеет устраивать допросы, отсылая герцога Окделла?       Прознатчик ещё раз подтвердил, что не узнаёт в Реджинальде заказчика, после чего Алва любезно улыбнулся:       – Благодарю за помощь! Если найдёте мне того самого, в одеяле, получите сотню "ржавых". Тени с них налог я сам заплачу. Вас проводят.       Коротышка заморгал от неслыханной щедрости Ворона. На его морде проступило явное желание немедленно найти нанимателя Выдры, даже если придётся перерыть всю Олларию. Прознатчик поднял левую руку, согнув большой и указательный пальцы в форме полумесяца, и приложил к губам, вызвав мрачную усмешку на лице Алвы. Маршал позвал слугу, чтобы тот проводил "уважаемых гостей" к выходу. Джанис на прощание кивнул Ричарду.       – Итак, с данным вопросом разобрались, – Рокэ подошёл к креслу, на котором ранее сидел, облокотился на спинку и в упор посмотрел на бледного Наля. – Благодарю, виконт Лар, что приняли моё приглашение. И прошу прощения за то, что тут происходило.       – "За то, что тут происходило?" – едва не заорал Ричард.       Ворон вызвал Реджинальда Ларака, Человека Чести, в свой дом, заставил сидеть напротив отребья со Двора Висельников и терпеть нелепые обвинения в том, что он нанял разбойников, чтобы убить герцога Окделла. И за подобное оскорбление Алва просил прощения так, будто случайно наступил на ногу?!       – А теперь я прошу ответить, откуда у вас эти ужасные духи? – весьма убедительно сверкнув синими глазами, вкрадчиво потребовал кэналлиец.       От Реджинальда и впрямь несло тем самым резким ароматом. Кузен совершенно не умел пользоваться духами.       – Я... – родич лихорадочно облизнул губы и посмотрел на Дикона так, будто только он мог спасти его. – Я получил их в подарок в прошлом году...       – От кого? – Рокэ поднял бровь.       – Я не знаю! – воскликнул Наль, сильнее вжимаясь в кресло. – Я помог одному господину, и он решил отплатить таким подарком...       – Как выглядел тот господин?!       – Эр Рокэ, прекратите! – крикнул Дикон. – Вы не смеете!..       – Я смею всё! – заявил Ворон, сверкая бешеными глазами. От этой фразы Дик едва не вздрогнул. Она была слишком хорошо знакома ему... – Эти духи – отрава!       – Отрава? – ужаснулся Реджинальд.       – Эту дрянь называют "Кэналлийская орхидея", да только к Кэналлоа она отношения не имеет, – пояснил Ворон. – Используется при случке лошадей, когда самец оказывается неспособен. Вот только жеребцы от одного запаха могут рассудок потерять. Юноша, вы помните, как взбесился ваш конь, за день до нашего отбытия в Варасту?       Ричард помнил. В тот день он поругался с эром Августом, а когда возвращался из особняка кансилльера, Соро неожиданно обезумел и не подчинялся командам, унося его на какой-то пустырь. Кажется, тогда от кузена тоже несло духами. А ещё Наль ждал Дикона, пока тот не поговорит со Штанцлером. Он слишком много времени провёл рядом с Соро, отчего мориск и одурел?..       – Дикон, – Реджинальд виновато смотрел на него, – прости... Я не знал, клянусь!       – Будет лучше, если вы избавитесь от этой мерзости, – поморщился Алва.       Кузен быстро закивал и заводил глазами, пытаясь что-то вспомнить.       – Кажется... У того господина была рыжая с проседью борода. Он был худым, а ростом примерно с вас, господин Первый маршал.       – Снова борода... – задумчиво пробормотал Рокэ. – Благодарю, виконт Лар. Ещё раз прошу прощения. Предлагаю остаться на ужин.       – Б-благодарю... – промямлил Реджинальд. – Но мне нужно вернуться в...       – Верно, – кивнул Алва. – В тессории, должно быть, удивились, когда за вами пришёл рей Суавес.       Значит, он не просто пригласил Наля в свой дом... Нет, разумеется, Рокэ Алва не придумал ничего лучше, как послать Хуана и силой притащить кузена. Унижать других людей Ворон умеет лучше всех на свете.       – Наль, – холодно обратился к родичу Ричард, медленно стаскивая перчатку с левой руки, – я попрошу тебя задержаться...       – Дикон? – кузен насторожился.       – Юноша, – маршал выпрямился и встал напротив него, – должно быть, вы хотели о чём-то поговорить, когда врывались сюда?       – Верно, монсеньор, – Ричард кивнул и посмотрел прямо в синие глаза.       – Я вас внимательно слушаю, – спокойно произнёс Рокэ, не отрывая от него взгляда.       Дикон, не раздумывая ни секунды, бросил перчатку в лицо маршала.       Тот не дёрнулся в сторону и не поморщился, когда перчатка ударила его по щеке и упала прямо к ногам.       – Ричард! – завопил Реджинальд, выскакивая из кресла. – Что ты...       – Я прошу тебя быть моим секундантом.