R.R: шёпот мёртвых, крик живых

      Он гнал мориску без всякой жалости, намертво вцепившись в поводья. Мимо проносились знакомые дома, деревья, улицы... Ричард вспомнил, как пытался догнать девочку в ночной сорочке, продираясь сквозь озверевшую толпу. Празднования коронации хотели сделать пышными, незабываемыми. Последнее удалось на славу. Пока цивильный комендант гнался за девчонкой, люди давили друг друга насмерть, превращались в орущее, многорукое и многоголовое чудовище… Он ничего не сделал, чтобы это остановить... И его-то теперь зовут Святым Аланом? Свинья в вороньих перьях – прозвище куда более верное. И заслуживал он лишь презрения.       Сейчас, когда память вернулась, Дикон чувствовал, как ненависть к самому себе разъедает его изнутри. Клятвопреступник, убийца. Безнадёжный дурак, бесполезный и предавший всех, кого только мог…       Почему? Почему? Почему Ричарда Окделла вернули в этот мир?! Он заслужил свою смерть. Он не должен был жить никогда! Он не хотел жить...       – "Да что же меня тварь-то та не сожрала?"       Как же все его ненавидели! Оставшись совсем один в Лабиринте, Ричард сполна ощутил на себе всё то отвращение, что испытывали те, кто ещё жил и помнил его. О да! Ни единого доброго слова он не заслуживал.       – "Но я же вам ничего не сделал!" – Кажется, тогда хотел завопить Дик в ответ на полные омерзения голоса старых приятелей...       Только разве имел он право? Никто не хочет и не должен выслушивать его объяснения и оправдания. И не будет ему прощения…       – "Это наша с тобой судьба, Дикон…"       Бежать! Бежать, как можно дальше отсюда. В Агарис, к его анаксу!       – Стой! – Сона резко остановилась.       Мориска явно была недовольна поведением всадника.       В голове ожили воспоминания о том времени, что он провёл с Альдо.       – "Где мой верный вассал?.."       – "Я Альдо, а будешь звать меня иначе – отрублю голову…"       – "Особняк твой. Со всем барахлом…"       – "Робер – мой арьергард, а мой авангард, Дикон, – это ты…"       – "Я, конечно, твой король, но прежде всего я – твой друг…"       Сияющий, будто солнце, Альдо ослеплял. А Ричард был рад ослепнуть... И потерять остатки совести и разума. Герцог Окделл не просто стал преданной псиной своего короля – Дикон боготворил его! Потому что Альдо говорил, что Дик ему нужен, что он всё правильно делает. Альдо был отвратительным правителем – Ричард видел это, но никогда бы не признал. Для него тот являлся истинным Раканом, настоящим королём. Красивым, смелым, щедрым... Альдо был очень щедр к своему эорию, а Дикон буквально захлёбывался от счастья, не замечая, как превращается в монстра.       Он убил свою любовь! Потому что Катарина лгала ему... Он ударил её родовым кинжалом.       Ричард нарушил клятву и предал своего эра. Рокэ он не был нужен – тот этого никогда не скрывал. Ричард предал его. А потом рухнул Надор. Повелитель Скал дал клятву Ракану, но Альдо не был Раканом...       Голова кружилась от ужаса – или то весь мир переворачивался с ног на голову. Дикон огляделся. Всё расплывалось, словно в чёрном дыму от горящих домов, но он понял, что остановил мориску неподалёку от Винной улицы. Нужно было бежать отсюда со всех ног. Но Дикон хотел забыться...              ***       Ближайшая таверна оказалась местом для всякого сброда. То, что и нужно для предателя и убийцы. Богато одетый дворянин привлёк внимание тех немногих посетителей, что проводили ночь не в своих постелях. Кажется, здесь сидели и отбросы со Двора Висельников. Дикон хотел так думать. И хотел, чтобы они решили напасть на добычу, что сама явилась в их лапы. Уж он-то покажет, кто тут настоящий отброс. А лучше пусть его просто убьют и выбросят в первую канаву. Как в прошлый раз…       – Что желает монсеньор? – подобострастно спросил трактирщик, стоило Ричарду рухнуть за грязный стол.       – "Монсеньор. Монсеньор. Монсеньор!" – повторялось в голове треклятое обращение.       – Не зови меня так! – с бешенством выплюнул Дикон в лицо низенького полноватого трактирщика.       – Про… Прошу прощения, г-господин! – пискнул испугавшийся человечек.       Ричард пошарил по карманам. Выбегая из особняка, он не взял кошелёк с деньгами. И правильно, что не взял! Оруженосец, пытавшийся отравить своего эра, не может брать деньги того же самого эра. И Дик уже давно не являлся оруженосцем Первого маршала. Просто он забыл об этом... Только как ему заплатить за выпивку? Пальцы наткнулись на что-то острое, холодное. Закатные твари, даже не посмотрев, что именно надевает, он выбрал тот самый колет, на который нацепил орден Талигойской Розы!       Хрупкие пальчики Катари потом закрепили его правильно. Блестящая побрякушка. Дважды незаслуженная подачка. Как же Ричард гордился демонстрировать всем полученный орден тогда! Как же глупо он выглядел...       – Касеры принеси! – Дик оторвал кованый цветок с небольшим лоскутом чёрно-синей ткани и бросил хозяину таверны.       – Господин... – Трактирщик с недоумением и страхом разглядывал блестяшку. – Это же орден Талигойской Розы...       – Знаю. Его недостаточно? – Ричард стянул с пальца родовое кольцо. – Тогда возьми ещё это...       Повелитель Скал, по вине которого был уничтожен Надор, не заслуживает носить символ своего рода. Герцог Окделл, сын Эгмонта Окделла, не может быть клятвопреступником. Значит, Ричард не может больше зваться ни герцогом, ни сыном...       – Господин, да что же вы такое делаете? – вскричал трактирщик.       – Ты принесёшь касеры или мне прикончить тебя на месте? – разозлился Ричард, поднимаясь со стула.       – Да, господин! – Человечек вздрогнул и убежал. Орден и кольцо остались лежать на столе...       Дик успел привлечь внимание остальных гостей. Пьяные, грязные, жаждущие наживы и крови, они просто оглядывались на него, не рискуя даже надолго задерживать взгляд. Никто и не думал напасть на Ричарда. Очень жаль...       Горькое пойло обжигало горло. Дикон вспомнил, как ему подсунул касеру Марьян.       – "Да вы, сударь, небось, касеры раньше не пили?" – громко и пьяно ржал адуан.       – Марьян... – с тоской выдохнул Ричард.       Из-за него погиб адъютант генерала Шеманталя. Дикон крикнул Роберу. Иноходец пристрелил адуана, который мчался на него…       Марьян пожал ему руку и согласился стать другом, не зная, какой на самом деле тварью является Ричард Окделл.       – "Хороший ты парень, Ричард", – говорил он.       Хорошим был Марьян. А Дикон... Пожалуй, нет слова, которое могло бы в точности описать его. Предатель, убийца, подлец... И даже умереть с честью не сумел, сбежать пытался. Значит, ещё и трус!       Никогда бы Марьян не пожал его руки, если бы знал...       – "Я очень хочу быть вашим другом! Дор Рикардо, я всегда буду вашим другом!" – сияя глазами цвета шадди, обещала Коррина.       Прекрасная, самая лучшая на свете Коррина пришла бы в ужас, если бы узнала кому́ говорит такие слова...       – "А я-то как вас люблю", – чудесная Кончита, вероятно, вырвала бы себе язык, если бы только вспомнила. – "Вас все здесь очень любят…"       Все так хорошо к нему относились… А он предал каждого. Дик не заслуживал доброты Кончиты, Хуана, Пако, Пика, Мэри... Он не заслуживал даже знать их. Ричард должен был бы встать перед ними и позволить плевать в своё лицо. Но лучше бы его разорвали на куски…       – Зачем же меня вернули? – прошептал Ричард, залпом выпивая обжигающее пойло.       Касера усиливала горечь, но не давала столь нужного забытья...       – Герцог Окделл? – Знакомый голос осторожно позвал его.       Дикон медленно поднял глаза и увидел стоявшего перед его столом Колиньяра.       – Ричард? – Эстебан смотрел на него с недоумением. – Что с тобой?       – Это Закат, а мы оба мертвы? – спокойно спросил Дик, вызывая ещё большее недоумение.       – Ты пьян? – прямо спросил Эстебан, садясь за его стол.       Увы, но Ричард оставался совершенно трезв, хотя, судя по всему, успел почти допить бутылку.       – Ещё! – гаркнул он трактирщику, перестав обращать внимание на "навозника".       – Ричард, лучше уйти отсюда. Здесь всякий сброд собирается. – Слова Колиньяра почти вызвали усмешку.       – Мне подходит. – Дик допил остатки касеры прямо из горлышка и потянулся к новой бутылке. – А вот тебе здесь делать нечего...       Как смел он с презрением смотреть на Эстебана, если сам был хуже любого "навозника"? Как там Айрис его называла?..       – Я не брошу тебя тут одного, – заявил бывший однокорытник. – Ещё наживёшь себе проблем.       Дикон с сомнением окинул взглядом шушукающихся гостей. По виду разбойники, да только слишком смирные.       – Ты сам на себя не похож... – озабоченно пробормотал Эстебан.       Смешно.       – Неет… – ухмыльнулся Ричард. – Как раз похож... Именно сейчас – похож.       Взлохмаченный, кое-как одетый, наверняка, бледный и с безумными глазами. Его всего трясло. И тошнило.       – Ты как меня нашёл? – зачем-то поинтересовался он.       – Я тебя не искал, – пожал плечами Колиньяр. – Шёл от "Весеннего цветка" и случайно заметил твою лошадь.       Точно! Он же уехал на Соне. Чёрную ласковую красавицу Ричарду дал Рокэ... Вспомнились сияющие синие глаза и вкус "Дурной крови" на сухих горячих губах...       Ричард много отхлебнул из бутылки и едва не закашлялся. Зато горечь пойла отбила вкус чужих губ. Это такая изощрённая месть? Помнил ли Алва то, что вспомнил Дикон? Если да, то зачем вновь назвал его имя? Почему практически не отпускал его от себя? К чему были та забота, то внимание?       – "Я вас люблю… Я люблю вас, Ричард…" – прозвучали слова кэналлийца в голове.       Ложь! Невозможно любить Ричарда Окделла после всего, что он натворил! Ну зачем же так лгать?! Может, маршал решил отомстить ему таким образом? Привязать к себе, унизить, сделать грязные слухи, которые столь сильно злили, правдой? Да только Ричард уже слишком сильно запятнал себя. Падать дальше просто некуда...       – Да что у тебя произошло? – потерял терпение Эстебан.       – "Ничего. Просто вспомнил, что жил, как подлая дрянь, а потом погиб, как ничтожный трус", – едва не признался Ричард.       Он внимательно посмотрел на Колиньяра. "Навозник" был убит рукой Ворона, но сидел перед ним сейчас – живой и весьма недовольный. Очень многое пошло не так, как в прошлый раз... Марьян жив. Дикон говорил с кардиналом. И не подсыпал яд в вино... В этот раз его называют Святым Аланом. В прошлом проклинали. Ричард слепо верил эру Августу тогда. Теперь знает, что кансилльер лгал ему...       – Ты убил кого-то на дуэли из-за меня? – вдруг спросил он.       Лгал ли ему Штанцлер ещё и об этом?       – Ты не слишком высокого мнения о себе? – скривился Эстебан.       Значит, лгал. И Катарина лгала... Был ли хоть кто-то, кто не лгал ему?       – "Альдо не лгал", – сам себе ответил Дикон.       Его король был ужасным правителем. Да и человеком, откровенно говоря, не самым лучшим. Пришлось умереть и заново прожить жизнь, чтобы это осознать. Альдо не был готов править, не умел этого делать. Но всё, что он говорил Ричарду, было искренним. Хоть Альдо и страшно ошибался.       – Ну, – замялся Колиньяр, – честно говоря, да. Тот мерзавец такое говорил, что...       – Про картину говорил? – поднял бровь Ричард. – Рассуждал, как я позирую?       Эстебан тяжело вздохнул и опустил глаза.       – Прости меня… Я не должен был так говорить. И про отца твоего тоже...       – Не стоит убивать тех, кто говорит правду. – Дик отхлебнул ещё касеры.       Бывший однокорытник опешил, услышав это. Да и кошки с ним! Будто Ричарду есть теперь какое дело до того, что о нём скажут. Его могут называть любовником Ворона, предателем, отступником, цареубийцей – и абсолютно всё будет правдой.       – "Куда мне идти теперь?" – Дикон устремил глаза в пустоту.       Он не поедет в Агарис. Он там не найдёт Робера и Альдо. И в Сакаци он не заявится. Не станет он их искать. На сей раз многое идёт совсем иначе. Может, и они поступят по-другому? А если нет, то Ричард не станет вмешиваться. Вдруг Альдо погиб тоже из-за него? Не будь рядом Окделла, который жадно ловил каждое слово, во всём соглашался и всегда за ним шёл, чуть ли не хвостом виляя, Альдо мог бы и сомневаться в своих решениях. Слушать Робера... Посмотреть в глаза Эпинэ Ричард не сможет никогда. Иноходец принял его даже после того, как узнал о кольце с ядом. Оправдать пытался. А Дикон его подвёл и разочаровал.       В Надор он тоже не посмеет явиться. Матушка и сёстры погибли из-за него. Он всех подвёл…       – "Лучше бы меня просто не существовало", – с сожалением подумал Ричард.       Как только подобная мразь могла родиться в Кэртиане?       – Ты меня слушаешь или нет? – раздосадовано прикрикнул Колиньяр.       – Нет.       – Да чтобы тебя Леворукий побрал! – Красный от злости Эстебан почти забавлял. – Я не понимаю, что с тобой случилось и почему ты так себя ведёшь. И про ваши с Рокэ Алвой... Хм... Отношения...       – Не называй это имя! – прошипел Ричард.       Никогда! Никогда больше он не желает слышать его имя...       – Да выслушай меня, наконец! – заорал Эстебан, заставив всех выпучить на них глаза.       Дикон сделал новый глоток и равнодушно посмотрел на однокорытника. Ему было абсолютно безразлично, что и почему Колиньяр так хочет сказать. Но пусть говорит, если уж желает...       – Мне неважно, что там у тебя и... – Бросив взгляд на Дика, тот осёкся. – Я ошибался на твой счёт... Ты жизнь мне спас! Я оскорбил тебя, а ты мне жизнь спас...       – Ты мне ничем не обязан.       – Обязан! – упрямился Эстебан. – И не только потому, что... Я был не прав!       Но правда такова, что Колиньяр с самого начала видел, что из себя представляет Окделл…       – Я хуже, чем ты когда-либо думал или говорил! – оскалился Дик. – Уж можешь на слово поверить. Ты бы ни за что не хотел быть что-то мне должен, узнай правду. Я предал всё, во что верил. Нарушил все клятвы, которые давал. Убил... Неважно. Она жива. Я не совершу подобного ещё раз!       Да! Он не повторит своих ошибок. Не совершит тех преступлений. Ричард Окделл просто исчезнет из Олларии. Лучше – из этого мира.       – Я не понимаю тебя… – тихо сказал Эстебан.       – И замечательно, – кивнул Дик, поднимаясь из-за стола.       – Куда ты?       Отвечать Колиньяру он не собирался. Взяв со стола орден, подошёл к трактирщику.       – Прошу принять плату, – впихнул он побрякушку дрожащему человечку.       – Г-господин, я н-не могу взять его... – пролепетал хозяин таверны.       – Ничего другого у меня нет, – пожал плечами Дик.       – Я заплачу. – Эстебан оказался рядом с ними и протянул несколько таллов.       Ричард внимательно посмотрел на бывшего однокорытника. Спорить с ним бессмысленно. Колиньяр преисполнился благодарности и, наверное, жалости. Бывший его враг. Дик не любил Эстебана со времён Лаик. Не жалел о его смерти. О смерти Ричарда Окделла тоже никто не жалел...       – У меня есть кое-что для тебя. – Дикон снова подошёл к столу, взял бутылку с недопитой касерой и родовой перстень.       Он потерял право носить его, когда поставил на кон, играя в кости с "навозником". Эстебан выиграл перстень с карасом и имел полное право владеть им. Не стоило ему́ тогда вмешиваться...       – Держи. – Дик протянул кольцо своего отца Колиньяру.       Тот молчал и переводил изумлённый взгляд с лица Дикона на его пальцы, сжимавшие перстень.       – Бери уже! – Потеряв терпение, он взял руку Эстебана и вложил в неё кольцо.       Карас жалобно дрожал.       – "Я не имею права носить тебя", – спокойно сказал ему Дик и вышел из таверны.       Ночь была слишком длинной и тёмной. В прошлый раз он думал так же, когда трясся за запертыми дверями и ждал, что кэналлийцы придут его убивать. Кэналлийцы действительно пришли. Чтобы вышвырнуть прочь.       – На сей раз я сам уйду...       Привязанная к небольшой и кривой оградке Сона с недовольством смотрела на него. А Дик вновь понял, что украл мориску из особняка на улице Мимоз. Он не может брать с собой хоть что-то, что принадлежало оруженосцу Первого маршала.       Дикон стянул чёрно-синий колет, бросил на землю.       – Окделл! Куда ты? – Разрубленный Змей, да что же "навозник" всё не отстанет?       Он обернулся и холодно обратился к однокорытнику:       – Ты хочешь отдать долг?       – Что? – нахмурился Колиньяр. – Д-да, хочу...       – Верни лошадь в дом Первого маршала.       Сона громко и пронзительно заржала.       – Что ты задумал? – с неким ужасом спросил Эстебан. – Куда ты идёшь?       – Это не должно тебя волновать, – процедил Дикон. – Хочешь отплатить за спасение, верни Сону.       Сказав это, Ричард повернулся спиной и к мориске, и к "навознику". И пошагал прочь.       Сона рыла копытами землю и оглушительно ржала в след. Умоляла хозяина не уходить, не бросать её.       – "Я не твой хозяин. Тебя я тоже предал", – мысленно отвечал ей Ричард, чувствуя, как болит сердце.       Сона, кажется, пыталась вырваться. За его спиной велась жуткая и душераздирающая возня. Эстебан что-то орал ему и пытался успокоить взбесившуюся мориску. Сона била копытами, жалобно ржала и храпела. Дикон остановился.       – "Не оборачивайся. Не оборачивайся. Уходи!" – говорил он себе, отпивая из горлышка.       От оглушительного ржания – словно крик разнёсся! – по спине прошла ледяная дрожь.       Он обернулся. Спокойная и ласковая Сона с болью и ужасом смотрела прямо на него. Только на него. Она не собиралась сдаваться, брыкалась, взлетала на дыбы, ржала, храпела, грозясь убить на месте любого, кто осмелится к ней подойти. Кроме Эстебана стояло ещё несколько человек – выбежали на шум. Ричард закрыл глаза и выдохнул.       А затем, не давая себе одуматься, стремительно подошёл к своей красавице и отвязал её.       – Хорошо. Хорошо... – шептал он, поглаживая гриву и шею. – Прости. Прости меня!       Как? Как он мог тогда променять её на линарца? Посчитал, что на церемониях он должен быть непременно на жеребце, и посмел бросать самую лучшую, самую верную, самую умную и прекрасную на свете лошадь. Какое же он ничтожество! Как же стыдно, больно и страшно! Как же он не хотел жить...       Сона всё ещё дрожала, но ласково посмотрела на него и положила голову на плечо. Тепло и тяжело. Хорошо...       – Увези меня отсюда…       Сона согласно фыркнула.       Ричард ещё раз погладил блестящую гриву, запрыгнул на спину.       Мориска резко рванула, оставляя позади Эстебана, дешёвую таверну, проклятый город...              ***       Сона стрелой летела вдоль Данара, пронеся своего всадника, похоже, по всей столице. Оллария спала, окутанная тьмой. Камни шептали ему, умоляли передумать, не уходить. Он ничего не отвечал...       Мориска остановилась лишь тогда, когда стены города остались далеко позади. Какая же она умница! Слишком хорошая лошадь для такого мерзавца...       Дик сполз со спины уставшей и дрожащей Соны и подошёл ближе к тёмной реке. Рубаха не могла защитить от холодного ветра, зато согревала касера, смешавшаяся с кровью. Жаль, больше не осталось. Впрочем, отвратительное пойло не спасало от худшего – боли и невыносимой ненависти к самому себе. Ричард Окделл вспомнил всё. И за одну ночь всё потерял.       Он знал, что всё закончится, но и представить не мог, что эта его жизнь – лишь счастливый сон мёртвого грешника. Дикон увидел, как могла сложиться его судьба, не будь он тем, кем являлся на самом деле. Он мечтал о славе, о том, что сможет кого-то спасти, что его будут любить. И всё свершилось: Ричард нашёл друзей, заслужил уважение и признание... А потом проснулся.       Какое жестокое наказание! Но мог ли он ждать милосердия?       Мир остался прежним, но того Ричарда Окделла, который этому миру подходил, больше нет. Его и не было никогда. И идти ему некуда...       – "Утопиться?" – возникла в голове непрошеная, но очень заманчивая мысль.       Умирать страшно лишь один раз. Шагнуть в холодные чёрные воды. Пройти как можно дальше, глубже. Закрыть глаза и нырнуть. Позволить воде заполнить лёгкие, чтобы больше не дышать.       Сона положила голову ему на плечо.       – Ну и зачем ты меня останавливаешь? – надломленным голосом спросил Дик, рассеянно поглаживая мориску по морде, не отрывая глаз от спокойного течения.       Сона жалобно тихонько фыркнула, не убирая головы.       – ААА! Помоги!! – Где-то совсем близко раздался пронзительный детский вопль.       Ричард моргнул и растерянно посмотрел по сторонам. Ничего.       – Помоги!! Помоги!!! – кричала маленькая девочка.       Дикон устремил глаза в воды Данара. Тихое спокойное течение стало слишком быстрым, хоть ветер и не усилился. В тёмной реке то появлялась, то исчезала детская головка, мелькали маленькие ручки, пытавшиеся держаться на поверхности...       Холод пронизывал до костей, но Ричард не обращал внимания, яростно отталкивая чёрную воду руками и ногами. Пловец из него был паршивый, а взбесившееся течение одолеть и хорошему сложно, но кое-как добраться до девочки всё же смог. Он схватил её за руку и потянул к себе. Детская головка странно изогнулась и обернулась. Дик узнал девчонку, что убегала от него, не отбрасывая тени...       Её лицо некрасиво искривилось, злые глазки блеснули. Неведомая тварь с усмешкой нырнула, утягивая Ричарда за собой. Ледяная вода стала постепенно заполнять его лёгкие. Окоченевшие конечности не могли сопротивляться чудовищной силы хватке. В груди болело и горело. Он пытался вырваться, но погружался только глубже. Перед глазами расплывалось страшное и злое лицо маленькой девочки. Она торжествующе улыбалась ему. Это будет последним, что увидит Ричард Окделл перед смертью…       Паника захлестнула, когда он осознал это. Неведомым образом собрав всю свою волю, Дик решительно вырвал руку из чужого плена и, яростно гребя, выплыл на поверхность, отплёвывая воду и жадно глотая спасительный воздух.       Сердце бешено стучало, лёгкие разрывались, голова кружилась. Он увидел, как испуганная Сона стояла в воде и внимательно высматривала непутёвого хозяина. Заметив, как он приближается к берегу, мориска радостно заржала.       Почувствовав, наконец, землю, Дик упал на спину, раскинув руки в стороны. Жив... Он жив! Хоть и промок до нитки...       – Не хочешь всё таки умирать? – Сверху прозвучал ехидный детский голосок.       – Пошла прочь! – прохрипел Ричард, раскрыв глаза и с бешенством посмотрев на паршивку, что стояла прямо над ним, уперев руки в боки и кривляясь.       Мелкая дрянь и не подумала исчезать. Лишь заливалась мерзким хохотом:       – Дурак! Какой дурак! Маменька считала папеньку дураком, но это она тебя ещё плохо знает!       – "Прибью, когда смогу встать!" – мысленно пообещал Дикон, трясясь от холода.       Девчонка склонилась над ним и ткнула пальчиком в лицо.       – Хорошо, хоть красивый, – почти пропела нечисть. Её волосы и ночная сорочка совершенно не намокли. – А то совсем плохо было бы.       Ричард смахнул рукой чужой наглый палец, одним рывком принимая сидячее положение. Сделал так он зря: стоило оторвать спину и голову от земли, как в глазах потемнело, подкатила тошнота, в груди заныло. Со стоном Дикон вновь упал на землю, чем вызвал встревоженный всхрап Соны и новую волну противного смеха.       – Что ты такое? – со злостью спросил Ричард, пытаясь перевести дыхание.       – Я королева! – возмущённо завизжала нахальная мелочь. – Я – королева! А ты – дурак!       Топнув ножкой, она развернулась и убежала от него, растворяясь во тьме.       – Даже закатную тварь спугнул, – со злым смешком пробормотал Дикон.       Стоило неведомому существу исчезнуть, как подошла Сона, склонившись над хозяином. Огромные глаза внимательно и жалобно смотрели на него. Ричард и рад был бы сказать своей красавице, что всё будет хорошо, успокоить, утешить... Да только что хорошего может быть теперь?       – Брат мой, брат – молчание камня,              Мне ответь, где твоя сила?              Издалека раздавалось чужое пение, которое становилось всё ближе. Голос был спокойным и приятным...              – Горных врат нет больше.       А мне лишь остались скорбь да могила!              – "Думаю, у меня и могилы не было..." – Дикон устремил глаза в тёмно-синее небо.       Совсем скоро ночная тьма рассеется от лучей солнца. А вот в его сердце она останется навсегда…              – Я ушёл, и теперь не жди,              Камнем сердце стучит в груди.              Скорбной памяти господин,              Ты теперь один!              – "Один", – подтвердил Ричард. – "Один..."       – Здравствуй, Ричард, – позвал его голос, напевавший знакомую песню.       Дик повернул голову и увидел перед собой молодого мужчину в чёрно-алых одеждах. Он походил на вечного охотника из старой сказки. Поражавшая воображение красота, золотистые волосы, зелёные кошачьи глаза казались очень знакомыми…       – Я не думал, что ты узнаешь меня, – с некоторым удивлением отметил мужчина. – Я пришёл позже него, ты уже истекал кровью…       Истекая кровью от удара разбойничьего ножа, Дикон, прежде чем потерять сознание, заметил фигуру на крыше аббатства… Это был зеленоглазый чужак? Он бы не узнал, но видел мужчину после – в видениях у алтаря Бакры.       Ричард вспомнил, как летел в потоке камней. Знакомые голоса, кричащие ему обидные, но правдивые слова. Трон Короля Висельников посреди леса. Маленькая паршивка. Странное существо. Надор – великолепный, убогий, разрушающийся, уничтоженный. Суд. Зеленоглазый красавец в чёрно-алых одеждах. Невыразимо прекрасная и печальная женщина с синими глазами, сидевшая у камина. Чужие руки, обхватившие его лицо. Острожное касание губ, утягивающее во всё более страстный и отчаянный поцелуй... Дикон дёрнул головой, прогоняя видения, и снова посмотрел на знакомого незнакомца.       Кошачьи глаза с сочувствием глядели на него.       – Я предупреждал, что оба будете страдать. И очень сильно… Не знаю даже, что хуже – страдать и не помнить, от чего, или страдать от того, что всё вспомнил. У тебя нет ответа?       – Кто ты? – спросил Дик.       Мужчина вздохнул:       – Имени у меня нет. Когда-то было, но уже слишком давно. Можешь называть меня Одинокий. Тебе предстоит решить, что делать дальше.       – Дальше? – Ричард поднял брови. – А разве мне есть, что делать дальше?       – О! Ещё как! – В зелёных глазах мелькнула смешинка. – Путей у тебя много. Очень много. Только о смерти забудь. Тебя вернули не затем, чтобы ты снова погиб. Хоть смерть и преследовала тебя с самого начала...       – Это ты меня вернул? Зачем? – прохрипел Дикон, не отрывая от Одинокого глаз.       – Не я... – покачал тот головой. – Таких сил даже у нас нет. Но молитву услышали. Она впустила. Пожалела дурака... Не тебя, не хмурься.       – Кто такая "Она"? Какого ещё дурака? Почему я не могу умереть? Зачем меня вернули? – С каждым вопросом он становился всё злее.       – Тихо. Тихо… – Одинокий наклонил голову на бок. – Я понимаю твою боль и твою злость... Мне с самого начала не нравилась та затея. Так и сказал: "Не нужно было терять, чтобы потом не пришлось возвращать". Но Ей было жаль такого дурака. Ты получишь ответы на все свои вопросы.       Посмотрев с сомнением на протянутую руку, Ричард вздохнул и ухватился за неё, поднялся на ноги.       Зеленоглазый посмотрел куда-то за его спину, вздохнул и, взмахнув золотистыми волосами, указал рукой:       – Иди. Она ждёт тебя. Мне туда не войти, но тебя зовут…       Ричард обернулся и увидел хорошо знакомую старинную башню, что устремила острые шпили в светлеющее небо.       – Мы ещё увидимся, – пообещал Одинокий на прощание.              ***       Сона явно не хотела приближаться к тёмной башне. Мориска протестующе ржала и рыла копытами землю, но, осознав, что хозяин всё равно идёт туда, покорно пошагала следом.       – Ты можешь остаться здесь, – Ричард обернулся и попытался улыбнуться ей. – Я пойду один.       Сона обиженно фыркнула и пошла рядом с ним.              Кованые двери бесшумно распахнулись, пропуская Ричарда и его мориску внутрь.                     Конец первой части.