R.R: шёпот мёртвых, крик живых

      

…Второй раз в виде фарса…

                    Ричард Окделл стоял один посреди площади Святого Фабиана. Он не видел того, кого ненавидел больше всего на свете. Того, кто убил его отца. Того, по чьей вине его дом разрушен. Ему семнадцать лет. Он одет в цвета своего дома. Гордый, униженный, злой. Спина прямая, будто клинок из самой прочной стали. Рокэ Алва знал, что пройдёт совсем немного времени, как в этом худощавом мальчишке проявится недостающая стать… А ещё Рокэ был готов пробить головой стену – очнувшись в собственном прошлом, он едва не опоздал... Если бы он только прибыл на площадь вовремя, то не позволил бы произойти этому унижению. Ричард Окделл стал бы первым, чьё имя назвали. Но он снова стоял там один. Совсем один. Ударила полуденная пушка.       Герольд называл имена унаров, готовых вручить свои судьбы столпам королевства. Никто не назовёт имени Ричарда. Никто, кроме того, кого Окделл ненавидит всем своим сердцем.       Что-что, а появляться эффектно Рокэ Алва умел. Наверняка Сильвестр – живой Сильвестр – стоя на возвышении, отметил отсутствие Первого маршала и задался вопросами. Пусть по лицу и не понятно. А вот король недоволен – и это видно очень хорошо. Катарина смотрела, как всегда: кротко, печально и задумчиво. Три мертвеца были живы. Хорошо. Но сейчас не до них.       Когда он появился, герольд замолк, оборвав свою речь на середине. И все взоры устремились на герцога Алва. Все, кроме одного. Ричард продолжал ровно стоять спиной к нему. Сердце забилось так быстро, что Рокэ едва не лишился сознания прямо здесь. Помнит ли юноша, что было и что не должно случиться снова?       – "Посмотри на меня. Посмотри на меня. Посмотри на меня…" – Эти глаза он должен видеть немедленно!       Увидеть живую сталь, услышать голос, прикоснуться – убедиться, что всё правда. Но если это лишь сон, то он убьёт любого, кто разбудит!       – Ричард, герцог Окделл, – он встал прямо перед не замечающим ничего Диконом, – я, Рокэ, герцог Алва, Первый маршал Талига, принимаю вашу службу.       Повисла мёртвая тишина. Столпы королевства не успели принять, что Первый маршал Талига посмел опоздать и заявиться только к концу церемонии, а он ещё и такое представление устроил! Удивляться им много предстоит. Леворукий с ними!       – "Посмотри на меня!" – умолял он, не отрывая глаз от прекрасного живого лица.       Посмотрел! Огромные серые глаза глядели с непониманием и откровенной ненавистью. Как же он скучал по этому взгляду! Столь неприязненному и живому. И рассеянному – Дикон с трудом стоял, ведь у него воспалена рука. На светлой коже проглядывал нездоровый румянец. Полные упрямые губы чуть сжались. Сталь недобро сверкнула. Герцог Окделл замешкался, но всё же коснулся его руки. Пальцами. Губами. Настороженно и небрежно – но как же стало хорошо и волнительно от его прикосновений!       Ричард не хотел возвращаться, не хотел становиться его оруженосцем. Ричард всем сердцем противился находиться рядом с ним.       – "Я отпущу тебя, как только всё закончится", – пока Ричард против воли шептал слова клятвы, Рокэ давал свою. – "Обещаю, что отпущу тебя, оставлю в покое. Потерпи меня совсем немного…"              ***       Всю дорогу до особняка Дикон молчал, как и в прошлый раз. Оказавшись в доме, тоже молчал. И рассеянно оглядывался по сторонам. Он ничего не помнил – и это очень хорошо. Не нужно ему вспоминать о том ужасе. Помнить будет только Рокэ. Чтобы не допустить подобного снова.       – "Ты не погибнешь", – повторял он своё обещание. – "Я отпущу тебя, когда всё закончится. А до того буду беречь".       Комнату герцога Окделла успели подготовить за время отсутствия соберано. Но отправлять Ричарда отдыхать сейчас он не станет. Сначала нужно разобраться с его рукой…       – Садитесь, юноша. – Едва не вздрогнул, когда вновь произнёс это слово. – И снимите перчатку.       Серые глаза изумлённо вытаращились на него.       – Что?       Верно, Ричард ведь никак не выдавал своего увечья. Ни когда давал клятву, ни когда взбирался и слезал со своего надорского иноходца. Знаменитое Окделловское упрямство…       – Знаменитое Окделловское упрямство в некоторых случаях стоит отбросить, – хрипло сказал Рокэ. – Особенно, когда рискуете стать калекой. Снимите перчатку!       О том, что Ричарда укусила крыса накануне, Рокэ помнил хорошо. А вот то, что рука воспалилась настолько, что он даже перчатки снять не мог, забыл. Нужно было сразу срезать, а не вынуждать испытывать большую боль!       Усадив юношу в кресло, Алва осторожно срезал перчатку и приступил к лечению. Пришлось действовать медленно, иначе сделал бы слишком больно... Рука выглядела кошмарно. Даже за несколько часов воспалилась до синевы. Как же плохо Дику было тогда…       Серые глаза внимательно следили за его манипуляциями. Дикон поджал губы и медленно дышал, дабы не закричать. Он не желал показывать свою слабость перед врагом.       – Всё, – объявил Алва, когда закончил. – Завтра повязку нужно будет сменить, я пришлю врача. А сейчас отправляйтесь спать.       Когда слуга пришел проводить Ричарда из кабинета, Рокэ налил себе "Чёрной крови" и обессиленно упал в кресло.       – "Ты вернулся. Ты живой..."       Это казалось сном. Только сейчас он сжимал в руках тело мёртвого герцога Окделла – и вот Ричард здесь. В доме. Он жив и практически невредим, не знает ничего о кошмарном прошлом и ненавидит Первого маршала Талига. Всё снова стало так, как и должно было быть. И Рокэ Алва совершенно не представлял, что будет делать дальше…       Срок службы оруженосца три года. В прошлом Ричард и двух не прослужил. Рокэ выкинул его из своей жизни, не сумев справиться с нанесённой обидой. Он больше так не поступит, даже если Дикон вновь придёт с тем кошкиным кольцом. Пусть ненавидит, пусть пытается убить, но никуда Окделл не уйдёт. Лучше всего просто привязать к себе, да ведь так не получится…       Голова заныла. Он уже и забыл о том, каково это. Когда внутренности разрывают в клочья, грудь горит огнём, а из горла вырывается кровяной фонтан, мигрень от недосыпа и похмелья перестаёт ощущаться… Прикрыв глаза ладонью и зажав виски, Алва стал обдумывать, что же делать дальше. Ричард здесь. Он жив! Катарина Оллар тоже жива. От неё Дика нужно держать подальше. Выдуманная любовь, которую королева умело и неосторожно подогревала, погубила обоих. Существовала ещё одна проблема в лице дриксенской падали. Штанцлеру Ричард доверял безоговорочно. Наверняка уже думает, как бы скорее связаться с "эром Августом". А если нет, тот сам это сделает. Препятствовать их встречам? Штанцлер извернётся и найдёт способ донести до ушей Дика нужные слова. Престарелую мразь следовало бы просто прикончить. Одна смерть могла бы решить многие проблемы.       Мир обернулся вспять. Чем это грозит, остаётся лишь гадать. Гадать и ждать – то, что Рокэ Алва ненавидел. Он ничего не знал о подобных явлениях. Он просил о невозможном, потеряв от горя всякий рассудок. Невозможное случилось. Можно ли менять события?       – Нельзя. – За спиной прозвучал холодный голос.       Алва лениво обернулся. Зеленоглазый чужак в чёрно-алом стоял посреди его кабинета. Если он здесь, значит всё точно правда. Даже в самых безумных фантазиях, Рокэ не стал бы выдумывать кого-то подобного.       – Ты и мысли читать можешь? – иронично спросил он. – Вина?       – С тобой мне это не нужно. – Уголок губ дёрнулся вверх, но улыбки не появилось. – Не откажусь.       Сев в кресло напротив и пригубив "Чёрной крови", чужак наклонил голову набок, словно кот, и пристально посмотрел на него.       – У тебя получилось, – спокойно сказал он. – Пожалели тебя, всё-таки. Таких дураков только жалеть и остаётся... Да только ты против воли вернул его.       – Верно, – кивнул Рокэ. – Мне безразлична его воля…       По собственной воле Ричард Окделл влюбился в лживую кошку, верил всему, что твердила старая тварь, дал клятву Ракану. И в результате погиб. Рокэ не собирается думать о том, как бы не поступить "против воли" того, кто явно не умеет принимать разумные решения. Он будет крепко держать Дика при себе и отгонять волков.       – Надо было тогда не спасать тебя. – Зелёные глаза вспыхнули. – Как только такой идиот умудрился так долго прожить?.. Но без тебя этот мир тоже рухнет, а сейчас есть шанс...       – Кто ты такой? – прямо спросил Рокэ.       Его не очень-то волновало, что за существо сейчас сидит перед ним и невозмутимо пьёт вино, но всё же…       – Одинокий, – просто ответил чужак. – О большем не расскажу.       Не очень-то и хотелось.       – Зачем пожаловал? Неужто порадоваться?       – Радоваться рано, – без тени улыбки заявил Одинокий. – Я лишь затем, чтобы предупредить. Не хочу оставлять всё так, да что-то странное случается, когда я прихожу в этот мир. Об этом стоит подумать... Итак, предупреждаю: не вздумай менять ход событий, как захочется, и убивать врагов направо и налево. Граница и без того держалась худо, а после твоей выходки совсем ослабла. Твари того и гляди повылезают. Кэртиана теперь не переживёт столь грубого вмешательства. Убьёшь того, кому умирать ещё рано, его заменят монстры, которых ты и представить себе не можешь.       Монстры… Одного монстра он вполне мог себе представить. Тварь, выползшая прямо из него, разрушившая Надор… Могут прийти похожие чудовища? Или другие? Ещё одна проблема, но сейчас она волновала меньше всего.       – Значит, Гуся не трогать? – Алва поднял бровь.       – И не только его, – кивнул Одинокий. – Всё, что должно случиться, случится. Не пытайся это изменить. Ты можешь лишь за свои ошибки отвечать, но не за чужие…       Собственных ошибок Рокэ допустил много. Даже слишком. Нужно быть абсолютным идиотом, чтобы этого не понимать. Вот только как их не допустить вновь?       – Желаю удачи, – незваный гость поднялся. – И успехов на верной службе…       – Квальдэто цэра... – вздохнул Первый маршал Талига, вспомнив о том, что вновь скован клятвой – ведь король тоже жив. А значит, будет Сагранна, будет Фельп.       Ему придётся воевать. А ещё изображать любовника королевы. Фердинанд был человеком слабым, но далеко не плохим. И живым он нравился Рокэ куда больше. Пусть таким и остаётся. Регентство Алве ни к чему. Придётся как-то найти способ сохранить жизнь его величества...       – "То, что должно случиться, случится", – ему сказали это дважды.       Должна ли была случиться смерть Фердинанда? Тень Леворукого сказала, что нельзя убивать. Можно ли сохранять жизни?       Ответить на этот вопрос было уже некому... Придётся искать ответы самому. В библиотеках, религиозных текстах, научных трудах, в старых легендах и песнях. Ему со многим предстоит разобраться…       А ещё нужно завтра же поговорить с Ричардом. И послезавтра, и через неделю – каждый день! И нужно придумать ему работу. Какую только? Оруженосец Рокэ Алве всё так же не нужен. Ему нужен Ричард Окделл – живой и занятый до такой степени, чтобы на общение с придворными ызаргами просто не оставалось времени. Одной из ошибок было предоставить юноше свободу. Дик достаточно нагулялся в прошлый раз – такой возможности у него впредь не будет. Однако чем вообще должны заниматься оруженосцы?       Решение пришло само: тренировки. В прошлый раз он начал обучать Ричарда фехтованию слишком поздно, а тренировки приходилось прерывать. Их ждёт война – и совсем скоро. Дикон демонстрировал успехи, но многое было упущено. А ещё фехтованием можно выматывать оруженосца до такой степени, что он и шагу из дома сделать не сможет. По крайней мере, первое время... И на Ричарда покушались тогда. Будут и сейчас. Рокэ так и не выяснил, кто желал смерти герцога Окделла. Ещё одна задача, которую нужно решить... Но Дикон должен стать сильнее.       В дверь постучали.       – Войдите.       – Соберано, – Хуан осторожно вошёл.       У Рокэ Алвы день пронёсся незаметно. Как и жизнь. А вот для слуг и домоправителя день оказался полон сюрпризов. Готовить комнату для человека, которого они даже не видели ещё, спешно убирать кабаньи головы из кабинета соберано и бежать к портному, чтобы тот готовил наряд для оруженосца – и всё разом. В прошлом прибытие Ричарда вызывало у слуг удивление – соберано никогда и никого не приводил в дом. В этот раз на удивление сил уже не осталось.       – Что с Ричардом? – быстро спросил Рокэ.       Хуан моргнул, непонимающе нахмурился.       – Герцог Окделл остался в своей комнате. Лёг спать.       Рокэ никогда не думал, что такие простые слова могут вызывать такое радостное тепло… Ричард лёг спать. Он в своей комнате. Как и должно быть.       – Соберано… – Хуан сильнее нахмурился. – Пришло сообщение из... Госпожа… Лансар родила мальчика.       Пришлось выпить половину бокала, чтобы понять, к чему и зачем домоправитель вдруг заговорил о Лансарах.       – Рад за них.       Суавес скривил губы.       – Изумруд отправят, как только закончат с огранкой.       – Не нужно.       Жизнь Эмильены его не должна больше касаться. Никогда. А он никогда не должен был докучать ей. Так нелепо, смешно. Такое вредное ребячество… Он заигрался, но игр с него достаточно.       – Лансары, по всей видимости, твёрдо решили разорить мои прииски. Восемь детей за…       – Семь, – тихонько поправил Хуан, вскинув брови.       Верно. Нужно уяснить, что многое ещё не произошло. А многое не произойдёт никогда!       – Больше никаких камней, – улыбнулся Рокэ. – Ты понял?       Рей Сувес прищурился и пристально вгляделся в него. А потом его лицо расслабилось и посветлело.       – Понял, соберано.              Направляясь в спальню, Рокэ разглядывал картины, вазы, подсвечники, попадавшиеся на пути. Он так давно не был дома…       – "Со вчерашнего дня", – с усмешкой напомнил себе Алва.       "Вчерашний день" – холодный, тёмный и страшный. "Вчерашний день" закончился. Наступило "сегодня". Сегодня в его жизни появился Ричард Окделл. Сегодня в его жизни случилось чудо. Рокэ Алва дал клятву, что обязательно сохранит это чудо. Он докажет, что способен не только разрушать. Сегодня – день, когда жизнь изменилась навсегда. Он до самого конца будет благодарить за это. И когда наступит "завтра", он ничего не испортит. Осталось лишь понять, как это сделать…       Двери одной из комнат были слегка приоткрыты.       – "Ричард!" – сердце испуганно стукнуло.       Первым делом Рокэ подумал, что Дикон сбежал. Молниеносно оказавшись у двери, он шире раскрыл… и выдохнул. В темноте комнаты Алва смог увидеть разобранную постель и зарывшегося в одеялах мирно спящего Ричарда. Он накрылся с головой, однако нос и русая макушка выглядывали. И перевязанная рука была вытянута. Дикон спал очень тихо, но Рокэ различал едва слышное посапывание. Какая прекрасная картина… Хотелось подойти ближе, посмотреть на спящее лицо, трепетно погладить по голове…       – "У тебя совсем совесть пропала?" – строго спросил он сам себя.       Ричард настолько плохо себя чувствовал и настолько устал, что забыл запереть двери. Рокэ не имел никакого права переступать порог его спальни и тревожить его сон.       – "Спи", – с нежностью посмотрев на своё чудо напоследок, мысленно пожелал он. – "С тобой всё будет хорошо. Никто больше не причинит тебе вреда. Просто спи. Просто живи. Я сделаю всё остальное…"              ***       Когда Рокэ объявил на следующий день о том, что оруженосца ожидают тренировки, на лице Ричарда появилось слишком знакомое выражение.       – Свои праведные возмущения оставьте при себе, – заявил Алва. – О ваших чувствах к моей персоне я знаю лучше кого бы то ни было. Однако три года вам придётся жить под моей крышей, терпеть моё общество и слушаться моих приказов.       – "Я знаю, что ты ненавидишь меня и будешь ненавидеть только сильнее. Но я не позволю тебе опять умереть!"       – Слушаю, сударь, – сквозь зубы процедил Ричард.       – Прекрасно. Ваше обучение начнётся сразу же, как только сможете держать шпагу.       Рука Ричарда дёрнулась. Стальные глаза загорелись огнём.       – Я могу держать шпагу! – решительно заявило упрямое создание.       Как же он прекрасен в своей непоколебимой упёртости! А ведь должен бы знать, что руку беречь надо. Рокэ долго внимательно смотрел. Красивое северное лицо, полное искреннего негодования. Поджатые упрямые губы. Сверкающие стальные глаза.       – "Как же я скучал по тебе…"       Каким дураком он был, когда решил вычеркнуть Дикона из своей жизни! И ведь страдал, не хотел, но вырвал из груди и бросил. Никогда он так больше не поступит.       – Нет, не можете, – мягко ответил Рокэ Ричарду. – И знаменитое Окделловское упрямство тут не поможет... Продолжим разговор. Помимо того, что я уже сказал, вам придётся соответственно одеваться. Рад, что к этой обязанности вы уже приступили с большой охотой.       От ярости Окделл даже ноздри раздул, пытаясь, кажется, втянуть весь воздух. Серые глаза метали молнии. Очаровательно. Вот пусть и дальше будет таким злым и живым. И больше ничего не нужно.       Алва только в этот момент понял, как хорошо ему дышится. И сердце билось легко и быстро. Счастливо. Так не было уже очень давно – с того дня, как Ричард Окделл покинул его.       И как же хорош Дикон в чёрном и синем! Рокэ был готов самому себе подзатыльник отвесить за то, что однажды заявил, что это не его цвета. Синий так здорово подчёркивает огромные глаза, делает их глубже – утонуть можно. А чёрный точно обрисовывает его стройную фигуру. Хочется бесконечно любоваться… Но багряный всё равно подходит лучше – на три года Алва позволит себе это забыть.       Врач рекомендовал не напрягать руку три дня. Три дня будет у Ричарда, чтобы освоиться на новом месте. А у Рокэ – чтобы привести все мысли в порядок.       Одной из роковых ошибок было позволить семнадцатилетнему юнцу влюбиться в королеву. Дикон молод и горяч. Он много читал о любви и слишком мало знал. Рокэ потерял голову в двадцать шесть и едва не погиб. Ричард сделал это куда раньше – и погиб. Потому что Катарина стала первой женщиной, которую Окделл увидел за пределами родового замка. И достаточно было лишь пару раз поговорить с её трепетным величеством, чтобы попасть в чудовищную ловушку. Чем раньше Дик отбросит всю романтическую чушь, тем будет лучше. А влюбиться успеет потом. Пусть встретит ту, которая будет этого достойна... Думать об этом не хотелось.       Марианна Капуль-Гизайль была красивее и очаровательнее любого Бледного Гиацинта. И играть на чувствах молодых наивных людей она не станет. Но в прошлом Звезду Олларии Ричард встретил, уже будучи влюблённым и ослепшим. На сей раз будет иначе.              ***       На день рождения королевы маршал обязан явиться с оруженосцем. Как и в прошлый раз. Первой мыслью было просто оставить Дикона в особняке, послав к кошкам протокол. Но это вызовет лишние вопросы и привлечёт лишнее внимание к Окделлу. Он не может держать молодого герцога взаперти, пусть и хотел бы. Зато разрушить репутацию того, кто только начинал заново жить, не хотел.       Конь Ричарда брыкался, не желая сделать и шагу. Надорский жеребчик стал сходить с ума раньше, чем тогда... Придётся и менять раньше.       Разумеется, Окделл тут же воспротивился, когда маршал сообщил о своём намерении.       – "Вот почему ты споришь только со мной? Хоть бы раз попробовал с Гусём поспорить – ни за что бы он тебя использовать не смог. И с тем чудищем в белых штанах – да он бы в жизнь ничего не захватил, если бы ты ему воспротивился с твоим-то талантом!" – Но злиться было невозможно после того, как сероглазое чудо назвало его "эр Рокэ".       Сердце радостно откликнулось – и возмутилось от последовавших слов:       – Называйте меня монсеньором или господином Первым маршалом…       Поправлять не хотелось, но Ричард рисковал вызвать непонимание и неодобрение других. Привычки нужно исправлять.       – Слушаюсь, монсеньор, – сквозь зубы процедил Дикон.       Алва едва не рассмеялся от столь откровенного раздражения. Ничего, Окделлу придётся на три года смириться. А Соро ему понравится. Лучше, конечно, сразу на Сону усадить, да мориска ещё в Кэналлоа. Перевозить её нужно раньше, но всё равно уйдёт время.              ***       В королевском дворце он не появлялся давно. И лучше бы ещё столько же не появлялся. Слишком ярко, слишком шумно, слишком помпезно. И слишком много людей, которые были ему неприятны. Когда в их сторону посмотрел Килеан-ур-Ломбах, Алва едва не взялся за шпагу. Жаль, нельзя очистить дворец от всякой швали слишком рано. К счастью, Окделл не обратил внимания на временного коменданта Олларии – был слишком увлечён, смотря по сторонам. В отличие от него, Ричарду здесь явно нравилось – тот так и норовил задержаться возле очередной старой картины. А ведь в доме на улице Мимоз картины куда древнее и живее. Ничего, пусть смотрит. Будет, чем себя занять, когда маршал оставит его у дверей в приёмную её величества. На сей раз он не забудет об этом…       Рокэ не знал, подслушивал ли Леворукий его мысли или просто удача никогда не любила его, но план полетел в Закат. Вручив Катарине ожерелье с ройями в подарок и любезно пожелав здоровья, он хотел уже покинуть кошкин будуар. Штанцлер помешал.       – Господин Первый маршал, а где же ваш оруженосец? – От тихого спокойного голоса старой крысы стало тошно.       – "Твоё счастье, что ты умудрился тогда прожить слишком долго. Ничего, я удавлю тебя голыми руками однажды", – в ответ на вопрос Рокэ лишь лениво пожал плечами:       – Оставил его в зале, как и полагается.       – Жаль, – вздохнула мерзкая тварь. – Нам всем было бы очень интересно взглянуть на герцога Окделла.       – О да! – тихонько воскликнула её скромное величество. – Господин Первый маршал, а не могли бы вы позволить пригласить герцога Окделла сюда?       Она тоже прожила слишком долго. Жаль, но убить королеву не получится – если, конечно, она не надоест королю.       – Не думаю, что это будет уместно, – холодно ответил Рокэ, предупреждающе посмотрев на Катарину: "Есть вещи, с которыми никогда нельзя играть, ваше величество".       Королева легонько вздрогнула и опустила глаза.       – Порой этикетом можно поступиться, – мягко возразил Штанцлер. – Нехорошо отказывать имениннице.       Убить сейчас и пусть весь мир катится в Закат!       – Соглашусь с господином кансилльером. – Предательство всегда приходит оттуда, откуда меньше всего ждёшь.       – Ваше высокопреосвящество, неужели и вы изнываете от любопытства? – поднял бровь Алва.       Сильвестр смотрел спокойно и без тени улыбки.       – Когда Первый маршал Талига берёт себе оруженосца вопреки собственным правилам, это действительно вызывает интерес.       – "Я рад, что вы пока что живы, но не потерплю подобного впредь", – по его глазам Сильвестр всё должен был понять. Потом Рокэ повторит уже на словах.       – Герцог Алва! – Катарина робко заглядывала ему в лицо. – Прошу вас сделать мне ещё один подарок и позволить пригласить герцога Окделла.       Это звучало как просьба, но являлось приказом. Отказать ещё раз уже нельзя. Особенно на глазах Дриксенского Гуся и Сильвестра. Они поймут, что маршал намеренно скрывает оруженосца.       – "То, что должно случиться, случится", – вновь прозвучало в голове.       Неужели Повелитель Скал должен познакомиться с королевой? Должен ли он её полюбить?       – Не могу отказать вам в этой просьбе, – с тихой бессильной злостью сдался Рокэ.       Нужно было оставить Ричарда дома. Сказать, что он ещё болен. А лучше – самому больным прикинуться.       – Благодарю. – Катарина улыбнулась и подозвала фрейлину.       Добившись своего, кансилльер обратил внимание на ожерелье, красовавшееся на шее королевы, и затянул знакомый разговор.              Когда Ричард появился, все смолкли разом. Юноша был растерян и удивлён тем, что сама королева пригласила его. И польщён, хотя и скрывал это. Он окинул взглядом всех присутствующих, прежде чем сосредоточить всё внимание на ней.       – "Не надо. Не смотри на неё. Не влюбляйся в неё!" – молил Рокэ, наблюдая за тем, как серые глаза наполняются восхищением.       Катарина Ариго стала великой любовью Ричарда Окделла. Ради неё он был готов абсолютно на всё. Даже стать отравителем. Его не волновали ни её возраст, ни замужество, ни дети, ни порочащая связь с Вороном. Эта любовь погубила их обоих. И она не была настоящей – да только как это доказать надорскому упрямцу?       – "Не смотри ты на неё. Ты встретишь ту, что будет достойна твоей любви!" – Ричард не мог услышать его мольбы.       И он не видел сейчас никого, кроме королевы…       – Рассудите нас, Ричард. – Алва даже ощутил благодарность к кансилльеру, когда тот решил втянуть Дикона в их нелепый спор. – Мы спорили о том, какого это – не обладать тем, что твоё по праву? Разве не печально, когда человеку не принадлежит то, что должно принадлежать именно ему?       – Как я и сказал ранее, это говорит лишь о трусости или глупости самого несчастного, – не дал ответить Ричарду Рокэ. – Или его предки были глупы, когда потеряли то, что им принадлежит, а человек оказался труслив, чтобы это самое вернуть.       Серые глаза посмотрели с непониманием и раздражением.       – Господа, – прервала их королева, – не стоит втягивать юного оруженосца в спор, который разрешить невозможно. В конце концов только история показывает, кто прав. К тому же именно я пригласила этого юношу.       – Прошу прощения за то, что не даю вам воспользоваться подарком, о котором ваше величество столь "любезно" попросила, – холодно поклонился Алва. – Не смею более прерывать вашу беседу с моим оруженосцем.       – "С мои́м оруженосцем. Прошу не забывать об этом", – про себя добавил Рокэ.       Ричард злобно глянул в его сторону и будто даже на мгновение забыл о своей королеве.       – "Забудь! Забудь и не вспоминай", – думал Рокэ, краем глаза следя за тихим и недолгим разговором её чахнущего величества и совсем молодого герцога Окделла.       Никогда в жизни он так не радовался появлению короля! Войдя в будуар своей жены, Фердинанд прервал разом все разговоры и увёл королеву и посетителей в тронную залу. А это значило, что совсем скоро можно утащить Окделла домой. И больше Рокэ ему отдыхать не даст. Рука ещё не зажила – фехтовать нельзя. А вот работать Дик вполне способен. Пусть хоть вино подливает, но будет перед глазами! И на коня он взобраться может. Значит, завтра же сядет на Соро и будет объезжать мориска. Либо с ним, либо с Пако.              ***       Хоть Соро не преминул показать свой характер, когда Ричард впервые забрался на него, всё же они быстро привыкли друг к другу. Быстрее, чем в прошлый раз. Дикон с плохо скрываемым удовольствием выезжал на мориске за пределы особняка, хоть и досадовал от того, что его всегда сопровождали Пако либо сам Алва. Ничего, пусть привыкает. Отпускать его одного Рокэ не собирался. В прошлый раз примерно в это время на него и начались нападения. Надорский конь уже вёл себя странно: боязливо всхрапывал, если кто-то подходил, отказывался покидать стойло и словно не узнавал собственного хозяина. При осмотре никаких признаков отравления обнаружено не было. Пако предположил, что короткохвостый жеребчик мог пережить большой стресс, из-за чего и вёл себя так. Какой стресс пережил конь, оставалось загадкой.       Свою обязанность наливать маршалу вино Ричард принял с молчаливым негодованием. И он был прав, на самом деле. Герцог Окделл не являлся слугой. Рокэ плохо обдумал прежде, чем потащил Ричарда в кабинет и велел наполнить свой бокал "Чёрной кровью". Сказались раздражение от того, что не удалось предотвратить знакомство с бледной змеёй, а также старая привычка. Зато Дикон оставался рядом, на виду. И так уже несколько дней. Однако нужно найти более приемлемую работу для него.       Серые глаза отрешённо смотрели по сторонам, изучая детали кабинета герцога Алва, а затем остановились на самом герцоге Алва. Ричард совершенно не понимал, как опасно вот так разглядывать своего эра. Нет, пусть смотрит! Да только Дикон видит не маршала сейчас. Он случайно задержал взгляд на нём, о чём-то задумавшись.       – Витаете в облаках, юноша... – Ричард вздрогнул, услышав ненавистный голос.       – Прошу прощения, эр... монсеньор – буркнул юноша, подойдя ближе, чтобы подлить ему "Чёрной крови".       – Налейте и себе, – велел Рокэ раньше, чем осознал это. – И присаживайтесь, хватит уже стоять над душой.       Готов ли Дикон столь рано пить вместе с маршалом? Он ненавидит его, не доверяет, опасается... Но юноша, хоть и удивился, всё же взял второй бокал и сел прямо напротив. Вот так он и должен всегда сидеть – рядом, чтобы можно было разглядывать его лицо, не крутя постоянно головой.       – И о чём же вы так размечтались? Уж не о её ли величестве? – Этот вопрос Алва держал в себе с самого королевского приёма. Сегодня не сдержал.       Если Дикон возмутится и скажет, чтобы Ворон не смел лезть в его душу, он будет прав. Но Ворон не послушает.       – "Тебе нельзя влюбляться в королеву".       Ричард не возмутился, не сказал ничего. И очень сильно удивился такому вопросу – чуть вином не подавился. Серые глаза смотрели с непониманием. Неужели не думал о её распрекрасном величестве? Хорошо, если так. О чём же тогда задумался Окделл? Впрочем, пусть не отвечает, если не хочет. Главное, что пока его душу не отравила ненужная любовь.       Надо как можно скорее устроить ему свидание с Марианной…       Опьянел Дикон слишком быстро.       – "Что ж, юноша, вам придётся теперь каждый вечер пить вместе со мной", – улыбнулся себе Алва. – "Быстро пьянеть опасно. Нужно тренироваться…"       Тренироваться нужно не только в потреблении вина. Рука Ричарда зажила. Повязку сняли. На месте гноящегося укуса появился светлый шрам, который скоро исчезнет. Можно уже начинать уроки фехтования.              ***       Невыспавшийся, взъерошенный и очень злой Ричард вызывал бы умиление, если бы не выпускал шпагу из рук при любом удобном случае. Окделл был быстрым, выносливым, но слишком порывистым. Всё ещё болевшая рука мешала ему, однако на неё юноша не обращал внимания. За ногами Дикон также не следил.       Он не нападал на противника – лишь отбивался. Причём крайне неумело. Ричард бросал злобные взгляды на своего эра, а должен был внимательно наблюдать за его движениями, чтобы не попадаться на очередную уловку. Злость юноше придавала сил, но затмевала разум. Нужно было одновременно раззадоривать и напоминать об ошибках. Как же с ним сложно! Ничего, Рокэ собьёт спесь с этого гордого создания. Заодно выбьет всю чушь, которую ему в голову годами закладывали. По крайней мере в том, что касается настоящего поединка. Ричард талантлив и учится быстро. В прошлый раз, даже при том, что тренировки не были регулярными, поздно начались и рано закончились, Окделл показывал успехи. Теперь Алва раскроет весь его потенциал.              В тот же день Дику пришло первое письмо. От родственника. Рокэ знал, что Ричард просил Хуана разыскать, где живёт виконт Лар. Но со Штанцлером связаться он ещё не удумал.       – Эр... Монсеньор, могу ли я сегодня вечером отлучиться, чтобы встретиться с родственником? – тихо спросил Дик.       – "Не можешь! Сиди дома под моим присмотром!" – Так ответить очень хотелось.       И так ответить было нельзя. Ричард не его собственность, не ручной пёс. Он имеет право покидать особняк, встречаться с друзьями и роднёй.       – Не имею никаких оснований отказать вам в данной просьбе – Недовольство в голосе удалось скрыть. – Однако до полуночи вы должны вернуться. А сейчас проследуйте за мной в кабинет.       Ричард Окделл не имел привычки благодарить Рокэ Алву хоть за что-то. Зато привычка спорить оставалась неизменной. Принимать от него деньги юноша не хотел. Он ничего от него принимать не хотел. Никогда. И благодарить Ворона Дик был не должен. Но всё равно неприятно.       – "Да умерь же ты свою гордость! Тебе нужны деньги, и ты это знаешь!"       Ричард не спешил забирать кошелёк.       – Это мой приказ! – не выдержал Рокэ.       И тут же мысленно дал себе оплеуху. Нужно учиться держать себя в руках! Он не может отвратить Дика от себя ещё сильнее!       – Слушаю, монсеньор! – в тон ему ответил Ричард.       Но кошель взял. Вот и молодец. Ну почему всегда приходится кричать, чтобы хоть в чём-то убедить это сероглазое наказание?              ***       Реджинальд Ларак доверия не вызывал. Именно через него Ричард получал и передавал письма кансилльеру. А ещё до сих пор оставался вопрос, не стоит ли за покушениями на юношу его же родич. Как же можно отпустить Дика совсем одного? Просить проследить кого-нибудь? В итоге Рокэ отправился сам.       На сей раз Ричард решил не идти на встречу своим ходом – поехал на Соро. Даже не пришлось об этом говорить. Замечательно, но один конь не спасёт в случае чего.       Приближаться к Дикону он не собирался. Моро неспешно обходил улицы неподалёку от таверны "Солнце Кагеты". Если что-то произойдёт, они быстро окажутся рядом. Ветер доносил до него обрывки разговора Ричарда и его кузена. Разумеется, Окделл не просто так пошёл к родственнику, хотя и изрядно вымотался после тренировки. Ларак передал письмо. Надо полагать, от дряхлого гуся. Надо будет усилить тренировки. И проводить не только по утрам, но и по вечерам.       – За мной могут следить… – От слов Ричарда Рокэ едва с Моро не свалился!       Быть не может такого, чтобы Дикон его заметил. Алва вышел из особняка спустя четверть часа после него и вёл Моро так, чтобы не пересечься с юношей. Но каким-то образом Ричард угадал.       – "И где же была раньше ваша сообразительность?" – поразился Рокэ.        Как же глупо он себя сейчас ведёт… Но не следить тоже было бы глупо. Один раз уже упустил, достаточно.       – Пожалуйста, скажи кансилльеру, что я готов прийти к нему, когда он скажет, но за мной могут следить люди из особняка… – Вот и доказательство, что за Окделлом нужен глаз да глаз.       – "Могут и будут, юноша. Завтра вы и шагу после нашего урока сделать не сможете", – пообещал Алва.       Дальше Ларак задавал вопросы о том, как поживает Ричард.       Кажется, этот молодой человек искренне интересовался и переживал за Окделла. А тот и не замечал будто.       – Подумать только! Ты всего ничего в Олларии, а уже столько произошло. Ты был на королевском приёме, общался с королевой, учишься у Первой шпаги Талига. Только представь, в каком восторге будет Айрис...       – Не вздумай об этом говорить кому-то из Надора! – разъярённо перебил своего кузена Дик. – Мне вовсе не в радость моё положение. Не забывай, кому́ я был вынужден принести клятву.       Сердце отозвалось короткой и колючей болью. Рокэ в самом деле вынудил Ричарда находиться рядом. Дикон стоял один и переживал страшное унижение. Алва назвал его имя. От безысходности пришлось согласиться…       – "Пожалуйста, потерпи меня немного. Я не хочу досаждать тебе. Только сберечь… Я однажды отпущу тебя!" – во рту появилась горечь.              Покинул "Солнце Кагеты" Ричард даже раньше, чем было нужно. Забираясь в седло, он оглянулся – и устремил глаза прямо на скрывшегося в тени Моро. Рокэ замер. Будет сложно объяснить юноше, что он забыл здесь… Но Дикон посмотрел по сторонам и уехал. Кажется, не понял…       Порыв ветра донёс возню за углом соседней таверны. Не зря Алва поехал за Диком. Три оборванца тоже следили за ним. Ушли, когда поняли, что герцога Окделла сегодня не получится загнать в ловушку.              ***       Решение занимать время Ричарда тренировками было очень удачным. Изо дня в день они встречались на рассвете и упражнялись почти до обеда. В конце Дикон едва не падал и не засыпал прямо во дворе. После подобного юноша не мог делать ничего иного, как отсыпаться в своей кровати. Ему приходили письма – все от родственника. Дикон ни разу не попросил о том, чтобы его отпустили, и ни разу не выходил без предупреждения.       Хуан сообщал о каждом шаге Окделла:       – Господин оруженосец получил письмо от своего родственника. Ответ передал сразу же. Никуда не отлучался.              – После утренних занятий герцог Окделл отправился в свою комнату и никуда не выходил. Пиколо принёс ужин, но разбудить не смог.              – Господин Ларак снова прислал письмо. Герцог Окделл просил передать ответ и ушёл в свою комнату.              – Сегодня ужин принесла Кончита. Не выходила из комнаты господина оруженосца до тех пор, пока тот всё не съел, – объявил Хуан и тут же нажаловался: – Я слышал, как она ругалась, что вы слишком сильно изводите дора Рикардо.       Рокэ лишь усмехнулся. Кончита и в прошлый раз по-доброму относилась к северному юноше. Он мог вполне сойти за сына, которого у неё никогда не было. Ричард этого не замечал.       Тренировки и впрямь были чрезмерно интенсивными, но приносили свои плоды. За поразительно короткий срок Дикон пришёл в ту форму, которая была тогда. И даже пошёл дальше, перестав выпускать из рук шпагу. Но порывистость и невнимательность никуда не ушли.       Повинуясь неожиданному порыву, Рокэ подбросил клинок, развернув в обратную сторону, и схватил левой рукой Ричарда за локоть, развернув к себе спиной и наклоняя назад. Словно в танце.       – ...Это неожиданный приём, не спорю. Но его можно было предсказать, если бы вы лучше следили за мной. Зачем я отвёл оружие от вас? Зачем отошёл на шаг назад? Разумеется, чтобы было удобнее затем схватить вас и нанести удар, – проговорил он, посмотрев в полные досады и изумления серые глаза.       Сделал так он зря. Выпустить теперь сероглазое создание из рук представлялось решительно невозможным. Он не позволял себе думать о собственных чувствах, держал их в узде. И всё полетело к закатным тварям, стоило прижать Ричарда к себе. По телу пронеслась горячая волна. По коже запрыгали мурашки. В груди быстро и радостно застучало. Алва хотел лишь показать хитрый манёвр, а в итоге сам себя загнал в ловушку... Хорошо, Окделл был слишком разозлён, чтобы заметить. Юноша яростно вырывался из хватки, размахивая шпагой. Когда Рокэ это понял, то вернул Ричарда в исходную позицию, не обращая внимания на протесты собственного сердца.       Своей выходкой он смог разъярить Дика настолько, что тот ринулся в атаку. Впервые.       – Замечательно, юноша! – радостно смеялся Алва. – Вы отбросили страх получить поражение и решительно наступаете. В бою необходима осторожность, но страх губителен. А вот злость вы используете неверно…       Дикон должен научиться сохранять хладнокровие. Но как? Окделл вспыльчив, упрям и откровенно ненавидит своего учителя. Убийцу своего отца. Он ещё не знает о линии. Об этом нужно рассказать – но как? Изменит ли правда хоть что-то? В прошлом не изменила…       Тренировку прервал Хуан. По глазам рея Суавеса стало понятно, что произошло нечто требующее внимания.       – Соберано, – когда они отошли в сторону, Хуан вручил конверт с печатью, изображавшую дубовую ветвь и секиру, – господин Ларак стоит у ворот и ждёт ответа. Судя по всему, в письме указано, что герцог Окделл должен отлучиться. И немедленно.       Штанцлер всё-таки потерял терпение. За прошедшее время им с Ричардом пришлось несколько раз посетить королевский дворец. От маршала не укрылось, сколь пристально следила за ними дриксенская крыса. Старая сволочь сумела найти нужный момент. Сегодня Рокэ должен посетить её унылое величество. Разумеется, на сей "королевский приём" Ричард не попадёт. Скрыть письмо? Ларак стоит у ворот и может войти внутрь, чтобы лично всё сказать герцогу Окделлу. Запретить? Ричард либо уйдёт без разрешения, либо передаст отказ с разъяснением причин. И ещё сильнее начнёт ненавидеть своего эра. Он и без того не доверяет Ворону. К тому же нет никаких причин запрещать оруженосцу встретиться с родичем или другом семьи.       – "Это рано или поздно всё равно произойдёт", – поморщился Рокэ, отдавая конверт Ричарду.       Дик удивился и распечатал письмо. Прочитал. Понял не сразу. Затем в серых глазах засияла догадка.       – "Вы как открытая книга, юноша", – грустно усмехнулся Алва. – "Ещё и письма читаете в присутствии врага. Ну как так можно?"       Говорить об этом он не станет.              ***       Ричард не уходил из особняка, пока его не покинул маршал. Специально или старый интриган и это предусмотрел, назначив время так, чтобы Дикона не смогли задержать? Перед уходом он велел Пако проследить за господином оруженосцем. На Ричарда всё ещё могут напасть. А ушёл юноша своим ходом. Не захотел поехать на Соро. Не захотел показывать старому другу, что ездит на коне, которого подарил Ворон. Стыдился…       Ветер перестал доносить вести о Повелителе Скал, стоило тому оказаться внутри особняка кансилльера. Крысы предпочитают темноту и духоту…              Едва он зашёл в будуар королевы, Катарина чуть вздрогнула и стала молча снимать платье.       – Не нужно. – Рокэ запер двери и сел в кресло.       – Что? – её бледное величество непонимающе посмотрела на маршала.       – "Не думай, что я ещё хотя бы раз попадусь в эту ловушку", – подумал Алва, окинув женщину взглядом сверху вниз.       Что только в ней находят романтичные юнцы и Фердинанд? Стоила ли эта женщина той сумасшедшей любви, что испытывал Ричард Окделл? И ведь он не был единственным... Вспоминать о Джастине сейчас было глупо. Прошло слишком много времени. Целая жизнь. Молодой Придд попал в сети, расставленные Штанцлером, как потом попал Ричард. Джастина Рокэ сумел образумить. Но он все равно погиб. Сумеет ли Алва уберечь Дикона?       – "Я больше не отдам его тебе. Только не тебе", – Рокэ готов даже на крови поклясться.       Кто угодно. Ричард может любить кого угодно. Только не Катарину Оллар. Зачем она позвала Окделла? Зачем она будет с ним встречаться позже? Боится Штанцлера? Что такого может сделать ей дриксенское ничтожество? Это неважно. Пусть они сожрут друг друга, только не губят Ричарда…       Катарина вздохнула – кажется, с облегчением – и села в противоположное кресло.       – "Вот и сидите молча, ваше величество. Любовники порой могут просто разговаривать или молчать".       Нужно найти способ прекратить эти встречи навсегда. Дорак в прошлом так и не навредил Катарине. А если захочет, то эта "связь" его не остановит. Догадывался ли Сильвестр о том, что связь королевы и маршала ненастоящая, или нет, но он должен понимать, что судьба блёклой кошки герцогу Алва безразлична. Кардинал не знал только того, почему маршал продолжает поддерживать отношения с королевой. Рассказать об этом Рокэ никому не мог. Придётся давить на короля. Нелепая просьба, ставшая приказом, не приносила пользы, зато сколько вреда…              ***       Когда он покинул, наконец, дворец, солнце практически скрылось, едва освещая пустевшие улицы. Было слишком тихо для Олларии. Лишь ветер тревожно шептал...       – "Они нашли его…"       Ричард оказался между аббаствами Октавии и Франциска. Как и в прошлый раз. И пять ублюдков окружили его.       – "Вот какого Леворукого ты туда пошёл?" – с бешенством думал Рокэ, прогоняя Моро через столицу.       Где Пако? Почему он упустил Окделла? Алва же велел следить за своим оруженосцем до тех пор, пока тот не вернётся домой! На Ричарда напали в другое время, но на том же самом месте. Это те же самые разбойники или другие?       Как и в прошлый раз Дикон не кричал и не пытался сбежать. Он был готов драться.       – "Просто продержись, пока я не приду. Тебе нужно продержаться совсем немного", – уговаривал Рокэ.       Моро не жалел сил, пытаясь успеть. Стук копыт совпадал со стуком сердца.       – Соберано! – прозвучал окрик Пако.       С ним он позже разберётся. Когда вытащит Ричарда. Ветер доносил лишь звуки ударов и крики. Не Окделла.              Ричард еле стоял, опёршись левой стороной о каменную стену. На дороге валялось три мёртвых тела. Дикон прикончил их... А теперь едва держался на ногах. Он не устал, а был ранен. Два выродка приближались к нему, чтобы убить. Дик упрямо сжимал эфес шпаги и старался стоять ровно. Моро пронёсся смертоносной тенью. Два выстрела. Две рыжие вспышки. Кончено.       Ричард с глухим грохотом свалился на колени. Слетев со спины мориска, Рокэ бросился к нему, подхватывая за плечи.       – Ричард! Где рана? – Внутри всё дрожало от страха и гнева.       Дикон уже почти лишился сознания. Серые глаза пьяно смотрели на него. Узнавал ли Ричард своего эра?       – Левый бок... – прошептал юноша, закрывая глаза.       Нет. Нет. Нет!       – Ричард! – Пришлось бить по бледным щекам. – Тебе нельзя терять сознание!       Окделл не слушал его никогда и сейчас не собирался.       – Ричард! – Юноша не откликался и не реагировал. – Ричард!       Распахнутые в ярости глаза устремлены в небо. Кровь, размытая дождём. Пробитое насквозь сердце. Страшные образы пролетали перед глазами.       Ричард был бледен. Глаза закрыты, голова наклонилась вниз. Но его сердце билось. И он терял кровь, что хлестала из рваной раны на животе. Нож прошёл сквозь все слои одежды…       – Соберано! – прозвучал голос прибежавшего Пако. – Позвольте.       Конюх достал чистую тряпку и нож. Рокэ быстро сорвал с Ричарда одежду. Пако перевязал рану.       – Я был с Тапо. Он приведёт лекаря в особняк, – коротко объявил он, закончив работу.       Умелый и весьма сообразительный сын конюха прекрасно обращался с лошадьми, был обучен грамоте, фехтованию, медицине. Он мог бы сделать карьеру военного, стать лекарем или кем угодно, но отдал сердце лошадям, что не мешало служить Первому маршалу в самых разных направлениях. Шпион из него, правда, как выяснилось, паршивый.       Нужно немедленно отнести Дика в особняк. Но усаживать его в седло опасно. Да и топот копыт может потревожить рану.       Рокэ поднял Ричарда на руки. До его дома около получаса. Но он будет быстрее.       – Приведёшь Моро, – бросил он слуге через плечо.              ***       Господин Карментис над Ричардом корпел недолго.       – Рана серьёзная, но не смертельная, – объявил он, когда закончил промывать и зашивать рану и наложил чистую повязку. – Органы не задеты, инфекции нет. Герцог мог истечь кровью, не успей вы вовремя, но теперь всё будет хорошо.       Мог истечь кровью... Мог снова умереть…       – Я приду завтра. А сейчас герцог должен отдыхать.       Верно. Ричард должен отдыхать. Всё самое страшное позади, а Рокэ нечего здесь делать.       С этими мыслями он вышел из комнаты оруженосца. Стоило перешагнуть порог, как ноги перестали двигаться. Тело бросило в холодный пот. Было невозможно сделать ни единого вдоха. Сердце яростно заколотилось.       – "Сейчас же вернись!" – заорал он сам на себя.       Совершенно не соображая, Рокэ сделал два шага назад и закрыл двери комнаты Ричарда. Изнутри.       Лишь когда он обернулся и увидел, как Дикон лежит – без сознания, но живой, – смог судорожно вдохнуть.       Нет, Алва сегодня никуда отсюда не уйдёт. Пока Ричард не откроет глаза, не посмотрит на него с досадой, не скажет хоть что-нибудь, он будет сидеть здесь. Одно кресло имеется, так что ему места хватит. Да и уснуть не удастся. Покушение практически стало успешным. Все убийцы мертвы, но заказчик неизвестен.       – "Смерть будет следовать за ним по пятам", – сказала синеглазая женщина.       Смерть и в прошлый раз преследовала Дикона, но Алва успевал спасти. И опоздал в самом конце…              ***       Ричард пришёл в сознание на утро, но был ещё слишком слаб. Господин Карментис категорически запретил любые нагрузки до тех пор, пока рана полностью не затянется, велел соблюдать постельный режим и надлежаще питаться.       – Юноша, вздумаете покинуть постель до тех пор, пока вам не разрешит господин Карментис, следующие три года будете выходить из этого особняка только со мной, – поднял бровь Рокэ, смотря в серые глаза.       Такая угроза без внимания не осталась. Дик ел всё, что ему приносили, много спал и не возмущался. Возмущаться, сказать по справедливости, он имел полное право, поскольку Алва совершенно бесцеремонно обременял больного человека своим присутствием.       Он приходил в покои Ричарда каждый день и проводил там по нескольку часов. Ничего не говорил, сидел в единственном кресле у окна, пытался читать что-нибудь и вслушивался в чужое дыхание и возню. Это было глупо и нелепо. Но Рокэ просто не мог заставить себя оставить Ричарда одного. Нет. Он не мог оставить себя без Ричарда. Не мог спать, есть, работать. Он едва с ума не сходил от страха, когда покидал комнату юноши. Перед глазами вставали образы Ричарда с закрытыми глазами и истекавшего кровью, Ричарда с распахнутыми глазами и с дырой в сердце... Успокоиться получалось только, когда он сидел подле Окделла и видел, что тот жив.       Дикон ничего не говорил, но порой бросал полные непонимания и раздражения взгляды.       Лишь когда лекарь, после очередного осмотра, объявил, что герцог Окделл уже идёт на поправку и что рана затянулась, Рокэ понял, что снова может дышать нормально. Он и не замечал, что сердце будто окаменело от ужаса, пока оно вновь не забилось ровно, не пришло облегчение. И Алва сорвался:       – Вам несказанно повезло, юноша, что меня задержали дела во дворце, и я, по стечению обстоятельств оказался рядом, когда те достойные мужи со Двора Висельников решили прервать великий род Окделлов. – Синие глаза смотрели прямо в серые, не отрываясь. – Какого Змея вы шатались по городу, который толком не знаете? Почему не поехали на Соро?       То, что скопилось за прошедшие дни, вырвалось наружу. Ричард слушал и не спорил. По глазам было видно, что хотел.       – Вы недостаточно ответственно подходите к нашим урокам? Сколько раз я должен повторять, что нельзя поворачиваться спиной к противнику? – Несправедливое обвинение.       Дикон не был виноват в том, что на него объявили охоту. Он одолел троих. И мог погибнуть. Понимание последнего затмевало разум. Алва был не в силах остановить себя и продолжал ругаться. Он не сможет быть постоянно рядом, даже если всей душой этого хочет. Ричард должен стать сильнее, быстрее и осторожнее. С последним возникают проблемы – Повелитель Скал никогда не был осторожен. Безрассуден, легковерен, порывист. Значит, пусть будет сильным настолько, чтобы побеждать всегда. И не получать ран.       – Эр Рокэ, – вздохнуло сероглазое наказание.       – Монсеньор, – по привычке поправил Алва и приготовился к новому спору.       – Монсеньор, – раздражённо процедил Дик. – Спасибо. Я бы умер, если бы не вы…       – "Спасибо. Спасибо. Спасибо…" – застучало в сердце.       Рокэ замолчал, пытаясь осознать услышанное. Ричард сказал ему "Спасибо"? Искренне сказал... Впервые…       – Довольно интересный способ заставить меня заткнуться, юноша, – нервно усмехнулся Алва. – Но, смею разочаровать вас, ничего не выйдет.       – "Выйдет", – сам себе признался он. – "Одним словом вы способны лишить меня дара речи…"       Оказывается, его совсем несложно заткнуть. Одному человеку.       Дикон возмущённо втянул воздух:       – Монсеньор! Я не пытался…       – Я знаю... – вздохнул Рокэ. Ричард действительно был благодарен. И это столь поразительно и невероятно! – Не стоит благодарности. С моей стороны было бы глупо таким образом потерять оруженосца, который, к тому же, едва приступил к службе. Я дал клятву оберегать вас.       – "Я сделаю всё, чтобы ты прожил долго", – добавил он, смотря в серые глаза.       Дик поджал губы и отвернулся. Пусть он и испытывал благодарность к своему эру, но общество Ворона его угнетало. Что ж, раз Ричард идёт на поправку, и его жизни уже ничего не угрожает, то Рокэ должен незамедлительно избавить его от своего присутствия.       – Отдыхайте, – тихо сказал он, покидая комнату оруженосца.       Закрыв за собой двери, Рокэ выдохнул. Губы сами собой растянулись в улыбке. Ричард жив и скоро будет здоров. В ближайшее время он не сможет куда-то выйти и останется в безопасности. Дикон впервые сказал ему "Спасибо"...