R.R: шёпот мёртвых, крик живых

      Дни перед отбытием в Варасту практически полностью повторяли прошлое. За исключением того, что теперь рядом с Проэмперадором всегда находился его оруженосец. Рокэ давал Ричарду просматривать военные планы, велел помогать в приготовлениях. Пусть учится, набирается опыта... Дик был в восторге, хоть и пытался сохранять хладнокровие. Даже успешно – лишь глаза горели слишком ярко. Для него это первая война. Мысленно он уже был в Варасте и бил "барсов". Юноша мечтал вернуться героем и ещё не знал, сколь ужасны будут действия Первого маршала. Алва очень не хотел стать чудовищем в глазах Дика. В прошлый раз тот смотрел с таким осуждением, ужасом и непониманием. Но в то же время юноша именно после войны стал показывать некоторое восхищение своим эром. Но Рокэ не хотел его восхищения. Он хотел, чтобы в серых глазах не было больше ненависти. Теперь он знал, какого это – вот так просто говорить с Ричардом, получать его внимание, проводить с ним время. Он хотел, чтобы так дальше и оставалось. Возможно ли это?       Они появлялись в особняке всего дважды. Ричарду приходили письма от кузена, которые тот даже не читал. Рокэ тихонько посмеивался. Юноша и представить не мог, какие интриги плетут за его спиной родичи... Пока в конце концов не пришло письмо от дядюшки. На имя герцога Алва.       Было очень забавно наблюдать за тем, как хмурился юноша, пока маршал якобы читал письмо от графа Ларака. Ещё смешнее было видеть реакцию смелого упрямца, когда он сам прочитал послание из Надора. Непонимание и ужас от того, что его хотят удержать в безопасности, когда он так рвётся в бой! И сомнения: а что, если и впрямь монсеньор отправит его домой? А если матушка действительно больна?       – От ваших мыслей даже мне тяжело стало. Немедленно прекратите! – насмешливо воскликнул Рокэ.       – Прошу прощения, монсеньор, – смутился Ричард.       – Граф Ларак – отменно вежливый человек, я и слов-то таких не знаю, – усмехнулся маршал. – Что вы скажете по поводу того, что написано?       Дикон ответил решительно и быстро:       – Я не хочу сейчас возвращаться в Надор! Я прошу вас отказать дяде в его просьбе.       Вот так вот. Юноша сам выбрал поехать с ним. Он не стал молчать и отдавать судьбу в чужие руки. Рокэ даже не думал, что Ричард может стать ещё очаровательнее, чем обычно.       Алва откинулся на спинку стула, чтобы было удобнее смотреть на сероглазое чудо.       – Разумеется, я отклоню его просьбу. Вы нужны мне в Варасте, и, хотя я сочувствую положению герцогини и желаю скорейшего выздоровления, отпустить вас никак не могу. Я спрашивал не о том. Какой вы находите манеру письма вашего дяди? Пожалуй, стоит попросить дать его несколько уроков так изъясняться.       Ричард лишь хмыкнул и улыбнулся. У него такая красивая улыбка…       В дверь вновь постучали.       – Войдите! – разрешил Алва.       – Господину оруженосцу передали послание, – вошедший Тапо был совсем не рад такому количеству писем за короткое время. А ведь ему тоже нужно готовиться к отбытию…       – Что на этот раз? Юноша, читайте скорее! Возможно граф Ларак написал, что вашей матушке стало лучше и вы можете с чистой совестью отправляться завтра в Варасту.       Ричард, не глядя, распечатал конверт, внимательно прочитал, нахмурился.       – Это от эра Августа, – прямо сказал он. – Он просит меня о встрече.       Ричард Окделл всегда умел его удивить. Но чтобы лишить дара речи! Вот так взять и честно признаться, что его зовёт Дриксенский Гусь. Зная, что Алва может и не отпустить.       – "Да что же ты со мной творишь, Ричард?" – пронеслось в голове.       А сероглазое чудо смотрело так, будто ничего не произошло. Будто не он сейчас взял и перевернул весь мир Первого маршала. В очередной раз…       – Не смею мешать вам пойти и попрощаться со старым другом, – сам не понимая как, сказал Рокэ. – Разлука обещает быть долгой.       Дикон пожал плечами и ушёл собираться. Пусть идёт. Алва понял, что совершенно не переживает о том, что вздумает наговорить Штанцлер Ричарду. Раз герцог Окделл прямо признался, к кому уходит, значит, он теперь и в самом деле верит своему эру…              ***       И всё-таки не следует слишком радоваться, когда дела идут столь хорошо. Даже когда Ричард ведёт себя достаточно благоразумно, он умудряется попадать в неприятности...       Повелитель Скал стал недосягаем для него. К счастью, голоса всех остальных он слышать мог. Когда Рокэ распрощался с тремя порученцами, которых ему снова навязали, и вовсю веселился, представляя реакцию Окделла на Жиля Понси, ветер донёс чужие крики.       – Да куда?! Совсем с ума сошёл!..       – Осторожнее!..       – Мама!..       – Это, что, герцог Окделл?..       Рокэ совсем не понимал, что именно произошло, но конь Ричарда неожиданно взбесился и пронёс всадника через всю Олларию. Снося по дороге прилавки и грозя затоптать парочку зевак…       Моро ничуть не удивился, когда всадник залетел на него. Не дожидаясь даже команды, мориск рванул вперёд. Сердце бешено колотилось. С юношей наверняка всё хорошо. Дикон стал очень хорошим наездником и вполне был способен укротить взбеленившегося жеребца. Это понимание унять тревогу не помогало никак. Искать Дика было сложно. Куда Соро его унёс? Молодой конь знал Олларию не слишком хорошо, но мог вполне запомнить несколько особенно приятных для себя мест, когда Ричард объезжал его.       – Стыдно тебе?.. – прозвучал злой голос Дика. – И правильно! Что такое в тебя вселилось?..       Алва смог его услышать! Как такое было возможно – неважно. Главное, теперь он может отыскать Ричарда.              Пустынное поле на западной границе Олларии было залито кроваво-красным светом. Дикон, совершенно невредимый и невозмутимый, стоял рядом со своим конём. Собирался взобраться.       – Неужели вам недостаточно приключений на сегодня, юноша? – просипел Рокэ, приближаясь к северному упрямцу.       А тот лишь удивлённо хлопал своими глазищами.       – Монсеньор? Откуда?..       – О том, как вы гнались верхом на своём коне, будто спеша в Закат, гудит вся Оллария, – перебил Алва, прожигая Дика глазами. – Славы дуэлянта вам было мало? Решили заиметь ещё славу лихача?       – Я не знаю, как это случилось, – невинно покачал головой юноша. – Соро неожиданно…       – Расскажите по дороге домой, – разбираться сейчас с тем, что произошло, не было ни времени, ни сил. Рокэ чувствовал, что если немедленно не увезёт Ричарда в безопасные стены дома, то сердце его просто остановится. – Вам необходимо хорошо выспаться перед отбытием. Вот только на этого коня вы больше не сядете. Оставим его здесь, Пако потом заберёт.       Соро возмущённо глянул на маршала. Конь совершенно не казался взбешённым, обезумевшим. Но так рисковать Рокэ не собирался. Хоть мориск и имел не самый простой характер, он оставался послушным и спокойным, когда вёз кого-либо на себе. Иначе Ричард никогда бы не сел на него. Ни в прошлом, ни в настоящем. Не мог Соро просто так подорваться и едва не угробить своего всадника. Значит, недоброжелатель герцога Окделла вновь сделал ход. И снова рядом были двое: Реджинальд Ларак и Август Штанцлер. Стал бы Гусь убивать сына Святого Эгмонта? Лояльный Окделл был ему нужен. А вот Окделл, который уходил из липких лап, становился опасен. Да только покушения в прошлом совершались на того Дикона, который верил каждому слову "эра Августа". Виконт Лар оставался самым очевидным кандидатом. И Рокэ с трудом мог поверить, что именно кузен желает смерти Ричарда. Он вновь рассказал о дуэли, сам прибежал в дом маршала. Зачем бы стал так поступать, если бы хотел убрать герцога Окделла? За кузеном Дика нужно будет следить тщательнее... Хорошо, что они отправляются на войну. Как бы смешно это ни звучало, но именно там Ричард будет в большей безопасности.       Алва протянул Дику руку:       – Забирайтесь на Моро.       Дикон взобрался за его спину. Взялся за него, чтобы удержаться. Лишь кончиками пальцев за края одежды. И этого стало достаточно, чтобы поднять внутри его тела волну. Горячее дыхание обжигало затылок и шею. По спине бежали мурашки. С каждым чужим вздохом – всё сильнее. В воздухе завитал чудесный аромат диких цветов и яблок. В животе покалывало что-то очень тёплое. Сердце забилось с такой быстротой и силой, что становилось больно. И невероятно хорошо. А ещё Рокэ начал всерьёз опасаться, что сейчас свалится с коня. И так и умрёт – совершенно поверженный и счастливый. Закатные твари, лучше бы Окделл, как и в прошлый раз, вцепился бы в седло. Тогда было досадно, но удавалось сохранять рассудок. Нет! Пусть держится за него!       – Как вы догадались, что я здесь? – поинтересовался Ричард, опалив своим дыханием его ухо.       По телу пронеслась ещё одна волна.       – "И как прикажете мне отвечать, если я и дышу-то с трудом из-за вас?" – от собственной робости хотелось смеяться.       Окделл был так спокоен. Совершенно не понимал, что его эр в нескольких секундах от сердечного приступа! Если Алва сейчас обернётся, то выдаст всё, что так долго и тщательно скрывал…       – Я не догадался. – Чудо, но голос звучал почти невозмутимо! – Это место просто было пятым, которое я проверил.       Кажется, действительно пятым…              ***       Сону привезли ещё на прошлой неделе, однако Ричард и Соро так хорошо поладили, что Рокэ сомневался, а стоит ли менять коня. Пако проверял мориска каждый день. И каждый день уверял, что с Соро всё хорошо. А получилось так, что жеребец пронёс Дика через всю столицу. Ричард рассказал, что Соро совершенно неожиданно взбесился, перестал слушать команды. Когда Пако вернул его, конь вёл себя благоразумно – не пыхтел, не брыкался. Однако менять своего решения Рокэ не собирался – на войне Ричарда вновь будет сопровождать Сона. Чёрная красавица сразу же прониклась симпатией к своему хозяину. А вот юноша доволен не был.       – "Ничего, вы ещё успеете влюбиться", – усмехнулся Алва, не слушая никаких возражений.       Когда Ричард забирался на свою новую лошадь, Рокэ заметил на его левом запястье кое-что интересное. Аккуратно сплетённая из разноцветных нитей ленточка. Лавандовый – тоска и надежда: "Я буду очень скучать и ждать тебя". Розовый – мечта и наивность: "Я знаю, что это глупо, но не могу не думать о тебе". Чёрный, красный и золотой – цвета Окделлов. А ещё пожелания победы, успеха. Вера в своего героя. Обещание неустанно молиться. Ричард носил на своей руке чьё-то признание в любви... Само собой, это не Катарина Оллар. Королева бы в жизни не додумалась таким образом привязать к себе юношу. И это не Марианна. Это кто-то из служанок в его доме. Кэналлийская лента считалась оберегом, который приносил удачу и защищал от любых несчастий, оберегал от смерти. Отцам, сыновьям и братьям такую плетёнку вешали на шею. А возлюбленным повязывали на левую руку. Почти как обручальный браслет.       – Юноша, – не удержался от комментария Рокэ, – неужели вы покорили какую-то девицу? Сколько ещё сердец вы собираетесь разбить?       Ричард посмотрел на него с таким раздражением, будто услышал немыслимую глупость. В его голове были лишь сожаления о том, что он поедет не на Соро, и ожидания будущих подвигов. Вот и правильно! Нечего ему думать о влюблённых девушках. Все мысли должны быть о войне и только о войне! И о новых тренировках, которые его ожидают.              ***       Война точно так же обещала быть мерзкой, подлой, а ещё и очень скучной. Так предсказуемо, так привычно. Бестолковый услужливый губернатор Тронко. Надоедливый и занудный Понси. Напыщенный и глупый Манрик. И Оскар Феншо-Тримейн…       На этот раз Рокэ практически не отпускал от себя Ричарда и не позволял этим двоим сдружиться. И тем не менее симпатию Окделла молодой генерал снова умудрился заслужить. Это было видно по взглядам, которыми они порой обменивались, коротким приветствиям… Приходилось занимать время оруженосца новыми тренировками. И ждать. Ждать, когда епископ Бонифаций приведёт-таки двух рослых адуанов с лохматой белой собакой и весьма любопытной информацией.       К счастью, на сей раз Дикон гораздо раньше проникся симпатией ещё и к Эмилю Савиньяку. Наблюдать за их сближением было забавно. Предрассудки Чести всё ещё оставались при молодом герцоге. Ричард далеко не сразу привык к старшему брату бывшего однокорытника. Помогли тренировки. Изнывающий от скуки в Тронко Савиньяк, узнав об их традиции на рассвете приступать к фехтованию, стал нередким зрителем поединков. И способности оруженосца Первого маршала впечатлили генерала от кавалерии. Он неустанно хвалил Дика, подбадривал, даже давал советы. А ещё общество Эмиля спасало Ричарда от компании Жиля Понси. Тот, как и в прошлый раз, почуяв ценителя поэзии, пытался утянуть Окделла в рассуждения о Дидерихе, Веннене и Барботте. Если Рокэ в такие моменты был занят другими, выручал именно весёлый Эмиль. Всего несколько громких шуток смогли отвадить Понси от герцога Окделла. А сам герцог мудро рассудил, что хоть у генерала и не слишком одобряемая фамилия, но собеседник он куда более приятный, чем долговязый порученец. Вот так, в конце концов, Эмиль и заслужил расположение гордого упрямца.       Как и Сона. Ричард долго сопротивлялся её обаянию – куда дольше, чем в прошлый раз. Слишком уж сильно привязался к строптивому Соро. Однако чёрная красавица сносила все недовольства своего всадника, радостно встречала, слушала любые команды. Терпением и лаской мориска смогла-таки растопить северное сердце и приручить своенравного хозяина. Оставалось только позавидовать.       Дикон привык и к своему эру. Совершенно не возражал против его компании. Они проводили вместе столько времени, сколько было вообще возможно. Упражнялись по утрам и вечерам. Гоняли по окрестностям на своих лошадях. Ричард сопровождал его на каждом совете. И оставался рядом, когда приходил Бонифаций, дабы распить бутылку "Чёрной крови". Рокэ не забыл, что когда-то пообещал угостить епископа лучшим своим вином, и озаботился, чтобы в дорогу взяли пару десятков бочек. Олларианец оценил столь щедрый дар. Угнаться за ним было тяжело даже герцогу Алва. Герцог Окделл предпочитал тихо сидеть в стороне и подливать вино, если это требовалось. Обычно не требовалось – Бонифаций великолепно справлялся без помощников. А Рокэ следил, чтобы Ричард сам не сидел с пустым бокалом. Пусть приучается. У Первого маршала Талига возник в голове план на тот случай, если Феншо вновь решит сделать глупость…       Да, они проводили вместе очень много времени. Теперь все знали, что если кому-то нужен Проэмперадор Варасты, то следует искать его оруженосца. Наверное, именно поэтому, когда Бонифаций наконец притащил Жана и Клауса, вытаскивать маршала из объятий прелестной свояченицы губернатора сразу отправили именно Окделла. Пропуская Понси.       Сладостные стоны девушки заглушил наглый стук в дверь.       – Монсеньор, – спокойный голос Дика разом уничтожил всё настроение, – прибыл епископ Бонифаций.       Со страдальческим вздохом Рокэ скатился с постели и быстро натянул штаны и рубашку.       – Один? – спросил он, распахнув дверь.       – Нет, – покачал головой Ричард. – С ним пришли два таможенника. Говорят, что это важно.       Юноша и глазом не моргнул, увидев скрывшуюся в простынях стыдливую туберозу.       – Вы распорядились, чтобы гостям подали вино? – поинтересовался Рокэ.       – Уже пьют.       – Совет собрали?       – Понси всех пригласил, – поморщился Дик.       – Замечательно. Идёмте, – кивнул Алва, закрывая за собой дверь.       Тубероза проводила обиженным взглядом. Жаль, красивая девушка. И очень приветливая. Но адуаны пришли, вино разлито по бокалам, а значит, им пора выдвигаться.              ***       – Я прошу вас уделить мне несколько минут для важного разговора, – вежливый, но весьма нетерпеливый голос Феншо ясно дал понять, что дурак вновь собирается угодить в ловушку.       И Ричард снова стоял рядом, чтобы слышать этот разговор. Генерал довольно долгое время наблюдал за их поединками со стороны. Никогда не подходил так близко, как Эмиль. Феншо всё не мог дождаться момента, когда маршал начнёт действовать. Так и не дождался. Не вытерпел. Подошёл, стоило тренировке закончиться.       – Что ж, – равнодушно ответил Алва, – я вас слушаю.       Разговор ещё не начался, а он уже устал. Дикон хотел было уйти.       – Герцог Окделл, – уверенно остановил его Феншо, – я не скажу ничего, что было бы тайной.       Зачем мальчишке понадобился свидетель, Рокэ понять даже не старался. Возможно, Оскар решил, что Ричард будет на его стороне.       – Да-да, Ричард, останьтесь. – Он тоже хотел, чтобы его оруженосец посмотрел на глупость несостоявшегося друга. – Итак, Феншо, что вам угодно?       Феншо-Тримейн заладил любимую песню. Четыре раза он подходил с этим тогда. Четыре раза и сейчас. Сколько маршалу придётся объяснять одно и то же? Он терпел подобное пренебрежение к приказам лишь от одного человека. Человека, который слушал все бредни Оскара и хмурился.       –...жители Варасты ждут нашей помощи, а мы их предаём! Пока мы плещемся в Рассанне, у Бакры продолжают жечь и насиловать. Наш долг помочь людям, которые на нас надеются. – Правильные и благородные слова.       Да только какой толк, если это просто слова?       Генерал с капитанскими мозгами совершенно не понимал реальной картины и не желал её понимать. А ведь Рокэ пытался в третий их разговор объяснить ситуацию.       – Я требую, чтобы вы повернули в сторону Бакры, и я требую начать охоту на вражеских разведчиков! – кричал Феншо.       – Вы не можете ничего требовать, Феншо-Тримейн, – спокойно ответил Алва. – Вы не король, не забеременевшая девица и не глава дома, как мой оруженосец. Оставьте ваши требования при себе и отправляйтесь отдыхать.       – "Лучше бы тебе послушать моего совета. Иди проветри мозги, остуди пыл. Иначе его остужу я", – мысленно предупреждал Рокэ.       Мальчишка следовать совету не собирался.       – Оскар Феншо, если вы нарушите приказ, я вас расстреляю перед строем, и на этом ваши подвиги закончатся. – Маршал вложил в тихий голос все силы, чтобы генерал понял – это не просто угроза. – Вы меня поняли?       – Да, сударь, – поклонился Феншо, – я вас прекрасно понял.       По сверкавшим глазам и скривившимся губам было понятно: Оскар ничего не понял... Жаль. Очень жаль.       Феншо, практически дрожа от бессилия и недовольства, пошёл прочь. Повторять собственную глупость. Ричард дёрнулся вперёд, явно собираясь последовать за генералом.       – Юноша, разве я отпускал вас? – поинтересовался Алва, сощурив глаза.       Дик смутился:       – Прошу прощения, монсеньор… Могу ли я идти?       – "Не можешь! Куда ты вдруг решил идти? Ты должен быть рядом со своим эром!" – хотел заявить Рокэ, но вместо этого спросил: – И куда же вы собрались?       – Я бы хотел поговорить с генералом Феншо. – Ричард хотя бы не стал скрывать своих намерений.       Если так подумать, он больше ничего не скрывал. Говорил прямо и честно. И всегда получал разрешение. Но зачем ему идти за Феншо? О чём он хочет говорить с этим идиотом? Они ведь не успели стать приятелями. Кажется, и говорили-то всего раз. Почему Дикон вдруг озаботился судьбой совершенно чужого человека? Или он согласен с Оскаром?       – Если я запрещу вам это, что вы будете делать? – вздохнул Рокэ.       Ричард выпрямился и вскинул подбородок:       – Я поговорю с генералом Феншо позже.       – "Разумеется, ты поступишь именно так. И я не смогу тебя остановить", – Алва поморщился: – Я и забыл, что вашему упрямству нет предела. Идите. Но до захода солнца я жду вас у себя. Епископ давеча заявил, что может перепить двоих. Вот и проверим это сегодня.       Если герцог Окделл желает о чём-то говорить с генералом, пусть говорит. Но Рокэ не позволит ему стать жертвой чужой дурости. Он не знал, почему Феншо в прошлом не втянул Ричарда в свою авантюру, но рисковать не следует. Дик стал более спокойным и благоразумным, чем был тогда, и вместе с тем ещё более упёртым. Вдруг решит остановить глупца и попадёт в беду? Нет уж. Будет пить "Чёрную кровь" и отсыпаться. Тех, кто сам ищет смерти, спасти не получится, как ни старайся…              Полного разговора он не слышал, но ветер доносил обрывки фраз Феншо-Тримейна:       – Алва достиг своей вершины, отбив у кесаря Гельбе, теперь он может только спускаться…       – Он мог спасти Талиг, мог искупить то, что сделал его проклятый предок, но ему плевать на благо страны…       – Сейчас он пьёт, развратничает и ничего не делает... пора уступить место тем, кто моложе…       Сколько раз он уже слышал подобные разговоры... И почему все столь уверены, что он что-то кому-то должен? Спасти Талиг. Спасти Варасту. Спасти мир. А когда он берёт сию ношу, говорят, что поступает неправильно и аморально. Очень хотелось слышать, что отвечает Ричард. Соглашался ли он с генералом?       – Ричард, ты честный человек, и я не хочу тебя обманывать. Если я скажу тебе правду, ты пойдёшь со мной или же исполнишь свой долг и донесёшь Ворону?..       – "Действительно, юноша, как вы поступите?"       – Мы можем стать с тобой хорошими друзьями. Возможно, ты поймёшь, что я прав. Пока же этого не произошло, я не хочу ставить тебя перед выбором – а заодно и рисковать...       Возможно, Феншо был не столь уж и глуп. По крайней мере не утянул Дика за собой. Либо тот сам твёрдо отказался…       Как бы то ни было, до захода солнца Ричард пришёл в его палатку, как маршал и велел. Окделл был задумчив и несколько расстроен. Ничего о молодом генерале он не сказал. Либо не знал, что тот задумал, либо не хотел выдавать чужих секретов. Это неважно. Важно то, что всю ночь Дик оставался рядом с ним. И они вместе противостояли опасному врагу.       Эмиль всегда пьянел очень быстро. Особенно, от красного вина. Рокэ не просто так предложил Бонифацию дуэль в присутствии старого друга. Савиньяк сразу же загорелся и вызвался стать секундантом его преосвященства.       – Если ты не дал своему оруженосцу возможности победить, закончив поединок раньше, то я просто обязан восстановить справедливость! – со смехом заявил генерал.       Бонифаций, не подозревая подвоха, с радостью согласился. Славный епископ был азартен и довольно хитёр. Но куда ему до бесчестного Ворона?       – "Не вам, ваше преосвященство, приходится крутиться среди придворных ызаргов. И не вы проживаете вторую жизнь", – посмеивался Рокэ, когда смотрел на изрядно захмелевшего Эмиля.       Завтра генерал будет проклинать судьбу и "Чёрную кровь".       – "Прости, Эмиль, но я не люблю проигрывать".       А вот Ричард оказался бойцом хоть куда. Не зря Рокэ едва ли не с первых дней приучил его и к "Чёрной", и к "Дурной". К этим винам оруженосец слишком хорошо привык.       По всей палатке раздавался смех. Эмиль рассказывал самые различные истории из своей юности. И слишком много интересного поведал о своём спокойном близнеце. Лионель, если узнает, по головке не погладит. Бонифаций не отставал. Ричард смеялся. Он сильно опьянел, но сидел ровно. Достойный напарник. Достойный противник.       – Ненунавижу "Чёр-ную коровь"... – пробурчал Эмиль, падая лицом в стол, и громко захрапел.       Дик прыснул. А затем, увидев опечаленное лицо епископа, рассмеялся. Серые глаза горели так, что грозили разжечь пожар.       – Грешно смеяться над поверженным воином, чадо, – осуждающе посмотрел на юношу Бонифаций.       Ричард только громче расхохотался. Звонко и радостно. У него замечательный смех... И пьянил он куда сильнее любого вина. Сердце Рокэ трепыхалось в такт живого весёлого хохота.              Когда он вышел из палатки, прохладный ночной ветер, долетевший с Рассаны, слегка успокоил пьяный разум. Было тихо и хорошо. Негромко рассмеявшись, сам не зная чему, Рокэ лёг прямо на траву. Последняя спокойная ночь. Завтра они будут ловить "барсов", которые нападут на маленький отряд Феншо. Потом Оскара расстреляют. Как отреагирует Ричард? Потом они явятся к бакранам. И будет ещё много неприятного и грязного. Второй раз проходить войну скучно и очень мерзко…       Недалеко раздался шум от чьей-то возни. Рокэ повернул голову на звук и увидел нечто великолепное. Ричард, каким-то чудом покинувший палатку на двух ногах, сунул голову в корыто с водой, предназначавшейся для Моро, едва не утонул и резко вынырнул, чихая, отплёвывая воду и поминая всех закатных тварей.       – Неужели вас настолько разозлил мой предательский побег? – давясь от смеха, полюбопытствовал Алва.       Дикон смахнул воду с лица и посмотрел на него сверху вниз. Вымокший, взъерошенный и крайне недовольный, он был так удивительно красив. А бледное сияние луны даже слишком удачно эту красоту освещало.       – Луна сегодня красивая, правда? – спросил Рокэ, не отрывая от него глаз.       Ответить что-то внятное и членораздельное герцог Окделл был не в состоянии:       – Э… оке… Эр Рок…       Алва чувствовал, как тело медленно плавится от нежности.       – Неужели вы даже в этом со мной не согласны? Ладно, наш спор мы продолжим как-нибудь потом. Ложитесь, Ричард. Вы рискуете разбить себе голову, если продолжите стоять на ногах.       Вообще-то он имел в виду, чтобы Дик отправлялся спать. Но Окделл остаётся Окделлом, а значит, будет удивлять всегда и во всём. Не говоря ни слова, Ричард улёгся на траву по левую от Рокэ сторону. Их плечи практически соприкоснулись. Дышать стало тяжело. Присмиревшее было сердце вновь пустилось в галоп.       – "Ну вот и долго ты будешь мучить меня?" – со счастливой улыбкой задавал вопрос Алва. – "Я ведь не из железа сделан..."       Из палатки доносился храп – уже не только Савиньяка.       – Смотрите-ка, Ричард, – Рокэ повернул голову и уставился на бледное в свете луны красивое лицо, – оба наших противника пали. Но они непременно потребуют реванш.       Ричард ничего не ответил и посмотрел в ответ, заставляя синие глаза утонуть в серых. Путешествуя под открытым солнцем, Дикон обрёл знакомые едва заметные веснушки... Алва смотрел на него, практически не моргая. До тех пор, пока Ричард не уснул. Потом донёс до палатки, в которой Эмиль и Бонифаций храпели так, что могли запросто распугать всех седунов, уложил в кровать и вышел прочь.       Нужно срочно было нырнуть в прохладные воды Рассаны.              ***       Едва поднялось солнце, он подозвал Шеманталя и Коннера и распорядился отыскать Феншо с его маленьким отрядом. Дурной генерал, равно как и в прошлый раз, ушёл в ночь. На свидание со своей смертью. То, что должно случиться, случится. Он дважды предупреждал мальчишку. Тот дважды не послушал. Спасать дураков Рокэ Алва не вызывался. Мир обернулся, а он вновь стал псом, который должен принести хозяину победу в зубах. И он принесёт. Голова болела. Мерзкое ощущение грязи под кожей не покидало всю дорогу. Эмиль очень громко возмущался, клялся, что больше никогда не станет пить "Чёрную кровь" и зарекался ещё хотя бы раз вступать в бой с "двумя ызаргами". А вот Бонифаций ничуть не огорчился поражению и был полон готовности "вновь схлестнуться в схватке и одержать верх".       – "Не сегодня, ваше преосвященство", – усмехался Рокэ, разглядывая серо-бледное лицо Ричарда.       Оруженосец ехал молча, смотря по сторонам, и едва не падал с лошади. Сона, понимая состояние хозяина, шагала очень осторожно, чтобы не трясти. Замечательная девица.       Когда они остановились, Дикон поспешил скрыться от его глаз. Видимо, опасался, что маршал позовёт на тренировку.       – "Не волнуйтесь, юноша. Сегодня вас и без того ожидают нагрузки. Пока что можете отдохнуть", – мысленно приговаривал Алва, накидывая на уснувшего около дерева Дика свой плащ и усаживаясь неподалёку.       Ричард спал неспокойно. Он не дёргался, не кричал, но было что-то очень неправильное в застывшем лице и слишком тихом дыхании. Будто ему снилось нечто очень плохое. Будто он очень злился во сне.              Когда сумерки сгустились, прибежали Клаус и Лово.       – Монсеньор, дозвольте доложить. – Адуан говорил не особо громко, но Ричард проснулся.       – Дозволяю, – кивнул Рокэ.       – Всё, жабу их соловей! – объявил Коннер, сверкнув глазами. – Можно ехать.       – Сколько их? – уточнил маршал, прекрасно зная ответы на все вопросы.       – Как и думали, три лапы. Свеженькие, отожравшиеся.       – А что наши?       Разумеется, как и в прошлый раз, решили прикорнуть под носом у врага. Ну просто замечательно!       Рокэ вскочил с земли и посмотрел на ничего не понимающего Ричарда:       – Идёмте, Ричард, нам предстоит прогулка под звёздами.       Дик лениво поднялся на ноги, размял шею и рассеянно протянул маршалу его плащ.       – Благодарю.              Пробираться через овраг, затем через степь, затем через кусты было столь привычно. До отвращения привычно. Когда же эта война уже закончится? Клаус снова рассказывал об угнетённых бакранах. Рокэ снова задавал уточняющие вопросы. Ричард молчал и слушал вполуха. Ночные излияния практически не сказались на физическом состоянии юноши – он шёл ровно, не шатаясь, – однако усугубили природную рассеянность. Дик о чём-то думал и хмурился собственным мыслям. Втягивать его в разговор казалось бессмысленным. В прошлый раз Окделл был явно не в восторге от общения с таможенниками.       До них доносился запах гари, становившийся всё более отчётливым с каждым шагом. Клаус остановил лошадь и еле слышно свистнул. Лово бесшумно ринулся вперёд и пропал, чтобы вскоре вернуться с Жаном. Сейчас эта история подойдёт к концу.       Рокэ спрыгнул на землю и отдал приказ следовать за ним.       – Ричард, – он посмотрел в серые настороженные глаза, – ваше дело – лошади. Оставайтесь с караульными и не вздумайте соваться вперёд. Позже я объясню, что к чему. И приглядите за Моро.       Юноша промолчал. Услышал ли он своего эра?       Знакомые заросли, знакомая пальба, знакомые искажённые от ярости лица бириссцев и бледные ничего не понимающие солдаты из отряда Феншо. Генерал был растерян, сжимал оружие, но даже выстрела сделать не мог. Не от страха – от удивления.       – "Ну что, генерал Феншо-Тримейн? Проявили себя? Повторили мой подвиг?" – Алва с досадой посмотрел на молодого дурака.       Спросонья помятый, даже мундир нормально не застегнул. На щеке след от какой-то ветки. Перчатки потерял. Костяшки на руках сбиты, кожа кровью перемазана. Своею, причём. Рокэ даже невольно пожалел этого идиота. Он напоминал чем-то Марселя. Но виконт Валме чувствовал разницу между игрой и войной. Знал, когда и где рисковать можно. Знал, в каких ситуациях следует помалкивать и делать, что велено. А Оскар вновь подвёл под удар тех, кто верил ему. Подвёл самого себя.       Поймав взгляд маршала, Феншо-Тримейн резко выпрямился, задрал подбородок и посмотрел в ответ с вызовом. Но остался таким же жалким.       Позади послышались шаги и топот. На сей раз Моро не убежал от Ричарда, а покорно, хоть и с видимым недовольством шёл за оруженосцем. Дикон был очень уставшим и бледным. Сам того не заметив, он отпустил поводья. Моро тут же метнулся к своему всаднику.       – "Всё хорошо. Ты молодец", – Рокэ погладил чёрную гриву, не отводя глаз от Ричарда.       Окделл рассеянно огляделся. Посмотрел ему в глаза, затем перевёл взгляд на Оскара. Несколько секунд стоял ровно, а затем метнулся к ближайшему кусту. Его очень сильно тошнило.              ***       Курт и Эмиль снова спорили с ним и пытались убедить изменить решение. Нет, господа, Оскар Феншо-Тримейн умрёт. Как и в прошлый раз, это лучшее, что он мог сделать. На войне ты либо побеждаешь, либо умираешь. Да, мальчишка. Да, сглупил. И едва не попал в плен к бирисским тварям. Едва не подставил всю армию. Такое не прощают. А если главнокомандующий решает проявить снисхождение к нарушению приказа, то должен первым встать перед мушкетами. Предательство, что совершают даже не по злому умыслу, остаётся предательством. Даже хуже.       Окделл не спорил. И Алва жалел об этом. Если бы оруженосец вздумал опять проявить неуважение, высказать свою точку зрения, вступиться за дурного генерала, маршал бы объяснил, что к чему. Терпеливо и подробно. Чтобы Ричард понял. Но Ричард не хотел чего-то понимать сейчас. Он тихо стоял рядом и разглядывал собственные сапоги, явно собираясь немедленно отправиться к приговорённому.       – Росио, – Эмиль Савиньяк откровенно волновался и совершенно забыл о субординации, – нельзя же так… Ты же сам всё затеял. Раззадорил этого дурака, встал у этого клятого оврага, ты ведь знал, что он в него сунется… Ты сделал из Феншо… сделал…       – Подсадного поросёнка, – равнодушно и устало кивнул Рокэ.       Надоели. Как же они все ему надоели!       – Это бесчестно, – горестно вздохнул Вейзель. – Самому подтолкнуть человека на ошибочный путь и его же за это наказывать.       Бесчестно. Очень хорошо быть честным, когда рядом есть Ворон. Отродье Леворукого будет поступать подло, грязно, жестоко, а все остальные останутся честными и милосердными. И обязательно об этом скажут.       – Генерал Вейзель! Генерал Савиньяк! – Вот он и потерял терпение. – Разговоры о чести и прочей дури оставьте для других мест. Я делаю то, что считаю нужным, а вы то – что велю я! Мы на войне! И я выиграю эту войну, к вящему разочарованию талигойских радетелей и гайифских торгашей.       Эмиль посмотрел так, будто Рокэ отвесил ему хорошую пощёчину. Удивлённо. Непонимающе. Разочарованно. Отталкивать друзей Алва умел очень хорошо.       Савиньяк повторил слова, что сказал в прошлый раз. Посмотрел с болью. Ушёл. Вейзель последовал за ним.       Рокэ обернулся на Ричарда.       – "Ну? Не хочешь ещё и ты сказать, насколько я омерзительный человек? Какой бесчестный?"       Ричард молчал и глядел на него с безразличием. Он не собирался ни спорить, ни осуждать. Он хотел пойти к Оскару. И сделал это сразу же, как только маршал отпустил.              Он не знал, о чём Ричард и Оскар говорили. Феншо было дано полчаса на то, чтобы привести дела в порядок. И ещё десять минут, чтобы Дикон мог договорить. Ветер не приносил обрывки фраз генерала. Незачем маршалу подслушивать. И вообще нужно избавляться от дурной привычки.       Коннер привёл приговорённого. Окделл не отходил от Феншо. И он как-то резко изменился. Словно стал старше на несколько лет. В глазах не было ни боли, ни ужаса. Холодное смирение. Оскар вдруг обернулся на Ричарда и что-то быстро проговорил. Он смотрел на юношу как на старого друга. Дикон слушал внимательно и едва заметно кивал. Феншо мог бы сойти за старшего брата герцога Окделла. А вёл себя, как младший.       – Генерал Феншо-Тримейн на казнь явился, – гордо объявил Оскар.       – Вы привели свои дела в порядок? – поинтересовался Рокэ.       – Да.       – Есть ли у вас просьбы или пожелания?       Как и в прошлый раз, Феншо просил позаботиться о его коне. Как и в прошлый раз, Алва отдаст коня Роберу Эпинэ. Тот доказал свою способность ладить с лошадьми, когда не был убит Моро. Пусть самому Иноходцу и пришлось в конце концов Моро убить…       Оскар снова не удержался от высокопарной вдохновенной речи, когда встал перед мушкетами. Лицо Дикона оставалось совершенно бесстрастным, но он едва не встал рядом с приговорённым. Пришлось подойти и оттащить на несколько шагов в сторону.       Двенадцать адуанов вышли вперёд и подняли тяжёлые мушкеты. Феншо-Тримейн стоял ровно и казался совершенно спокойным. Смерть свою он принимал достойно.       – Данной мне властью приказываю привести приговор в исполнение, – устало объявил маршал.       Ричард резко дёрнулся вперёд.       – "Куда собрался?" – поморщился Рокэ, сжимая локоть чуть сильнее, и подавая сигнал.       Грянул залп. Окделл замер. Феншо-Тримейн дёрнулся и упал на спину с застывшим лицом и распахнутыми глазами.       – Наповал, – хрипло отметил Вейзель.       – Хоть в этом повезло, – пробормотал Савиньяк.       – Ничего не оплакивайте, ибо всё проистекает по воле Создателя, – тихо и спокойно произнёс Бонифаций, – и весна, и осень, и жизнь, и смерть. Так проходит земная слава, так проходит земная любовь, так проходит земная ненависть…       Над мертвецом засуетились три адуана. Солнце прожигало глаза своим сиянием, разгоняя головную боль. Как только закончат с захоронением генерала, начнутся казни пленённых "барсов".       Ричард вырвал руку из его хватки и подошёл к неподвижному Оскару. Склонился. Прикрыл трясущейся рукой глаза. Рокэ вспомнил, как делал точно так же. Только в отличие от него, герцог Окделл не проливал слёз…       – Ричард... – пробормотал он, не отводя глаз от прямой спины: "Посмотри на меня..."       Не смотрел. Всё внимание герцога Окделла было направлено на мёртвого глупца. Он сейчас не станет слушать, что бы ни сказал герцог Алва…       – Монсеньор, – к нему подошли Жан и Клаус, – мы вот тут…       – Сказать решили. Дозволите?       – "Говорите, господа. Я знаю всё, что вы скажете. А вы ещё не знаете, как я вас сейчас одарю", – Рокэ равнодушно достал заранее приготовленную монетку.       Подбросил. Проверять не стал.       – Жан Шеманталь! С этого момента вы генерал и командующий авангардом, а Клаус – полковник, ваш помощник и начальник разведки.       Два адуана опешили. Заспорили опять.       – Сонеты писать после войны выучитесь, – Алва безразлично усмехнулся. – Генерал Шеманталь, полковник Коннер, приступайте к исполнению своих обязанностей. И чтоб ни одна седая кошка незамеченной не проскочила. Приказ понятен?       Разумеется, понятен. Эти двое прекрасно послужили тогда. Послужат и сейчас. И за Диком присмотрят. Потом он обязательно поговорит с этим упрямцем. Пусть пока что отдохнёт от его общества.       – Я прошу вас присмотреть за моим оруженосцем. Он в настоящее время не имеет желания говорить со мной, – Рокэ криво улыбнулся.              С каждым повешенным бириссцем Ричард становился всё бледнее. Он не спорил, как в прошлый раз, и никуда не сбегал. Стоял рядом, смотрел. И считал. Серые глаза становились всё холоднее и равнодушнее. Но герцог Окделл даже не дрогнул, когда последний "барс" был вздёрнут. Новоиспечённые генерал и полковник ещё раз доказали правильность принятого когда-то Проэмперадором Варасты решения и утащили молодого герцога за собой. Подальше от висельников. И еду с выпивкой захватили. Ну какие же молодцы. Оценит ли их грубоватую заботу Ричард на сей раз или так и продолжит воротить нос?              Тёмно-синее небо на одно короткое мгновение раскалилось. Багровые тучи медленно расплывались, открывая кроваво-красный горящий шар. Когда он моргнул, видение исчезло. А ветер доносил разъярённый голос Коннера. Неужели Ричард вновь вздумал ускакать в степи и увидел там башню? Узнать это так и не удалось. Генерал и полковник и словом не обмолвились, когда вернулись в лагерь. Ничего не произошло или не захотели сдавать сумасброда?              Дикон тихо заглянул в его палатку, когда Алва бесцельно перебирал бумаги. Не стал избегать. Не нарушил привычного уже уклада. По уставшим глазам и бледному лицу было видно, как хочет Окделл скорее убраться.       – Вы можете отдыхать, юноша, – тихо разрешил Рокэ, устремив глаза в наброски старого плана.       Ричард молча и незамедлительно вышел на улицу.              ***       Ричард с ним не говорил. Совсем. Ни единого слова. Можно было бы подумать, что Повелитель Скал вовсе лишился дара речи, да только с другими он вполне мог общаться. С Коннером и Шеманталем был довольно приветлив – насколько мог. Бонифацию отвечал. Рассеянно, невпопад порой, но отвечал. С Савиньяком парой слов перебросился перед тем, как тот ушёл к своим людям, чтобы не видеть господина Первого маршала. Эмиль был весьма обижен. Подчёркнуто вежливо обращался и отвечал, стараясь и вовсе не показываться, если не существовало необходимости. Вейзель поступал таким же образом. Ну надо же! Обидеться они все дружно решили! У них война или спор в трактире? Это военные люди или малые дети? Ричард определённо очень плохо влиял на окружающих. Сам Окделл никуда не сбегал, предпочитая наказывать маршала своим холодным молчанием.       Три дня Рокэ не подходил к нему. Поедал глазами, но держался. Ричард отворачивался каждый раз, когда замечал его взгляд. Всем видом будто показывал, что пусть и находится при особе своего эра, но совершенно не желает этого. Упёртое, чванливое создание!       По дороге к племени бакранов Алва не выдержал. На вершинах так знакомо стояли наблюдавшие за ними всадники на козлах.       – Разве эти животные не прекрасны? – обратился он к ехавшему совсем рядом Ричарду.       Ответом стала тишина. Дикон рассеянно посмотрел наверх и перевёл взгляд на гриву Соны. Даже не повернулся в его сторону.       Клаус подробно рассказывал то, что Алва уже хорошо знал.       – Монсеньор, если седуны прознают, что бакраны с нами спознались, их всех вырежут, – озабоченно сообщил полковник. – Подчистую.       И ведь не скажешь, что всё с несчастными козопасами будет прекрасно. Пройдёт немного времени, и они вернут все свои земли, а их старейшина станет королём. Алва вспомнил, как в прошлый раз Дик вдруг решил проявить предусмотрительность и заранее обвинить бакранов в вероломстве…       – Юноша, – Рокэ вновь посмотрел на нахмурившегося Ричарда, – вам есть, что сказать?       Жестокое создание продолжало молчать. Окделл столь изощрённо измывался над ним, что впору восхититься. Людям Чести стоило бы поучиться у него.       – Я вас понял, – кивнул Алва и, сам не зная зачем, добавил: – Людям, юноша, надо доверять. По крайней мере когда они ненавидят ваших врагов больше, чем вы сами.       Фраза совершенно не к месту, но он хотел, чтобы Ричард это услышал.              Бакраны встречали одновременно с настороженностью и надеждой. Приближаться к гостям не смели. Знакомые высокие шесты с козьими черепами привлекли его внимание.       – Алтарь Бакры, – шепнул Клаус. – Такие во всех посёлках есть…       Верно. А самый главный был разрушен на горе Бакра. Премудрая Гарра разыщет святилище и сумеет восстановить с их помощью. И Рокэ увидит прошлое, настоящее, будущее, то, что причиняло боль, то, чего он более всего желал, сокрытое в душе, сокрытое в мире... Именно последнее ему нужно. Главный алтарь Бакры действительно был сосредоточием неведомой силы. А что с неглавными? Стоит проверить…       Окделл с лёгкой гадливостью осматривал внутреннее убранство просторной хаблы и едва подавил тошноту, когда накрыли на стол. Усадить бы рядом и заставить есть всё, что подали щедрые хозяева. А ещё лучше – дать отпить крови из поднесённой чаши. Чтобы избалованное создание от ужаса и возмущения завопило: "Эр Рокэ!"       – Встаньте позади меня, юноша, – вздохнул Алва.       Дик равнодушно встал за его спиной. Ни словом, ни взглядом не удостоил. Ничего, завтра же будет есть бакранский сыр. Невыносимое создание! Никакого уважения! Первый маршал Талига, между прочим, не должен ни оправдываться, ни отчитываться перед собственным оруженосцем за свои решения. А Окделл даже выслушать не хочет!       И не ест ничего! Рокэ понимал, что Ричарду слишком непривычны набитые кишки и козий сыр, однако на столе было и мясо – вполне приличное. Но избалованный юноша лишь один взгляд бросил на испачканные в копоти от жарки руки подававшей кушанье женщины и застыл с таким видом, будто вознамерился держать пост всё время кампании. Ну нет, Первый маршал не позволит своему оруженосцу с голоду помереть!       Ничего не говоря, Рокэ отрезал кусок мяса, положил на хлеб и впихнул в руки Ричарда.       – "Я не отстану от тебя, пока ты не съешь всё до крошки!" – Он прожигал Дика глазами, пока тот не откусил.       По серым глазам было видно: козлятина северной капризе не пришлась по вкусу. Ничего, пусть привыкает.              Молоденькая бакранка смотрела на него с нескрываемой надеждой. Вдова, что так и осталась девственницей, была недурна собой, не смела выражать хоть какое-то недовольство и чего-то требовать. В чёрных глазах не было ни холода, ни равнодушия…       – Олли, баймун! – Алва с улыбкой поклонился девушке.       Она вздрогнула, посмотрела с неверием и обрушила на него поток благодарностей.       – Юноша, – Рокэ обернулся на Ричарда, – отправляйтесь на крышу и ложитесь спать.       Дик с недоумением переводил серые глаза с него на бакранку. И снова ничего не сказал.              Девушка была очень хрупкой и нежной, будто куколка. Алва старался не причинить ей боли. Чёрные глаза смотрели с бесконечным обожанием и практически собачьей преданностью. Он видел похожий взгляд. В зеркале.       – "Вы кричите о своей любви столь громко и отчаянно..." – вновь прозвучали слова Марианны.       Кричи, не кричи, он всё равно не слышит…       – "Нет, это просто невозможно!" – вздохнул Рокэ, выползая из объятий уже не девственницы.       Мысли о Ричарде преследовали его всюду. Даже в постели с женщиной невозможно скрыться! Вот если из-за собственной неудовлетворённости маршал будет ходить злой и велит расстрелять или повесить ещё кого-нибудь, пусть винят Окделла!       – Спасибо... – тоненьким голосом произнесла девушка, пока он одевался.       Бакранка куталась в одеялах, отчего-то скрывая тело, которое Ворон уже успел увидеть. Длинная коса была распущена. В глазах отражался свет от факела.       – За что вы благодарите меня, эрэа? – с улыбкой поинтересовался Рокэ.       – За то, что ты пришёл сюда, – прошептала девушка, не отрывая от него глаз.       Милое трогательное создание. И такое наивное.       – "Не ради тебя я здесь. И не ради твоего народа. Даже не ради целого мира", – мог бы честно ответить Рокэ, но не стал.       Незачем разочаровывать столь хрупкую и нежную девушку. Она и так будет разочарована, когда поймёт, что не понесла ребёнка от случайного странника.       Выйдя наружу, он подставил лицо лёгкому ночному ветерку. Все уже вовсю спали. Взгляд зацепился за шест с козлиным черепом. Алва медленно подошёл к алтарю, прикоснулся, закрыв глаза. Ничего. Встал на колени.       – "Если есть что-то, что ты можешь сказать, говори", – без особой надежды обратился он.       Ответом стала тишина. Либо алтарь говорил лишь на исконной земле, либо капризное божество не собиралось что-либо отвечать, пока не получило свою жертву. Жертва будет. Огромная, щедрая, такая, что о ней и через века здесь не забудут.              ***       Убедить бакранов наконец поднять свои головы и объявить войну во второй раз было ещё проще. Помогли куда более свободное владение местным языком и понимание всех обычаев. Не зря он выделил время, чтобы освежить знания. Да и Коннер успел повторить всё то, что когда-то рассказывал. Всё-таки Алва очень благодарен Бонифацию. Стоит его вернуть в столицу, чтобы он занял место Сильвестра, когда тот скончается. Правда, захочет ли епископ? Кажется, он слишком комфортно себя ощущает среди таможенников, оружия и бочек с вином.       Эмиль сидел за самодельным столом вместе со всеми и оставался единственным, кто не понимал, что происходит. Надо было потащить Ричарда за собой, чтобы тот составил компанию генералу. Вдвоём обижаться на маршала всяко веселее. Правда, Окделл и не походил на обиженного. И злым он не выглядел. Просто продолжал молчать и совершенно не замечал Алву. Даже, когда тот велел отправляться к бакранам и есть местные угощения, ничего не сказал. Не попытался спорить, что совсем не голоден. Зыркнул исподлобья, да и ушёл.       Савиньяк, впрочем, сейчас тоже не выглядел обиженным – скорее негодующим. Все, включая старейшину, увлечённо обсуждали, как отправят врагу первый ультиматум, а он совершенно не знал местного языка. Вот не стал бы уходить куда подальше, Алва бы и попросил полковника Коннера переводить. А раз генерал предпочёл последовать примеру Окделла и изображал немого, пусть молчит и дальше. Может, позвать Ричарда сейчас? Рокэ выглянул в небольшое окошко. Рядом с Диком стоял молодой адуан, которого генерал Шеманталь назначил своим адъютантом. Кажется, его зовут Марьян... Таможенник что-то увлечённо рассказывал, показывая на козлов. Ричард слушал, что-то говорил в ответ. Молчал он только рядом с Рокэ.       – Полковник Коннер, – подал голос Эмиль, – не могли бы вы перевести?       Надо же, додумался-таки попросить! И вежливо так. Алва перевёл взгляд на Савиньяка и усмехнулся. Генерал повернулся к нему, посмотрел внимательно, закатил глаза. Понял, что маршал решил подшутить. Злиться не начал.       Когда Рокэ ещё раз выглянул в окошко, Ричарда и Марьяна уже видно не было.              – "Удрал! Удрал-таки!" – Рокэ ходил из стороны в сторону, желая немедленно вскочить на Моро и отправиться на поиски надорского беглеца.       Да, Ричард Окделл удивлял, поражал, доводил до исступления! Седых волос и дёргающегося глаза у маршала пока что не появилось, зато руки тряслись вовсю. И сердце колотилось. От ярости.       Когда Бакна вышел к своим людям и приказал за ночь словить лиса, никто и представить не мог, что герцог Окделл, по всей видимости за короткое время ощутив родство с бакранами и козлами, отправится с одним из отрядов. В гору. На Соне. Не зная ни территории, ни языка. Роскошно. Потрясающе. Великолепно! И никому ничего не сказал. Решил, раз маршал позволил ему пренебрегать собой при разговоре, так можно и дальше игнорировать? Ворон был зол. Очень зол. На Окделла – за то, что тот за каким-то Змеем пошёл с бакранами. На бакранов – за то, что взяли с собой совершенно незнакомого мальчишку. На самого себя – за то, что не держал Ричарда рядом. И на Савиньяка – за то, что не позволил помчаться за Диком.       – Успокойся! – тихо, но твёрдо требовал генерал, прислонившись спиной к двери. – Всё с ним будет в порядке. Не ребёнок.       Не ребёнок. Верно. Дети гораздо благоразумнее себя ведут.       – Росио, дай ему уже немного свободы и возможность проявить себя, – уговаривал Эмиль. – Ричард от тебя и так ни на шаг не отходит. Молодой, кровь горячая. А ты с ним будто с девицей на выданье носишься. Тут любой бы взбесился уже давно. А он всё терпел.       Да что Савиньяк понимает? Не он с ума сходит каждый раз, когда северный упрямец оказывается так далеко, что ни увидеть, ни услышать. Не он каждый раз думает, а не попало ли сероглазое создание в очередную беду. Не он видел, как неподвижно лежит Ричард с дырой в сердце…       – Ричард не дурак и не слабак, – припечатал Эмиль. – Я видел, как он дерётся. Видел, как с мориской своей управляется. Поверь ты в него уже.       – "Я верю!" – едва не заорал Рокэ. – "Я верю в него. Я не верю в мир!"       Взять бы шпагу да пробиться с боем к Моро. Генерал от кавалерии совершенно обнаглел, когда едва не за шкирку утащил маршала от его коня и принялся учить жизни. Ещё и вина налил.       Ветер доносил в окно чужие голоса. И визг какого-то зверя. Но голоса Ричарда слышно не было. Скалы защищали своего Повелителя. Оставалось надеяться, что они смогут его уберечь в случае опасности.       – Барс! Барс! – прозвучал голос какого-то бакрана.       Какой ещё барс? Неужели бириссцы подкараулили один из небольших отрядов?       Рокэ рывком отбросил Эмиля от двери.       – Росио! – крикнул ему в спину генерал. – Подожди!       – "Катись к Леворукому и радуйся, что я тебя только толкнул!"       Когда он выскочил из хаблы, то едва не сбил стоявшего у входа Бакну. Старейшина обернулся на него, довольно улыбнулся и показал вперёд. Рокэ поднял глаза... и выдохнул. Всадники на своих козлах неспешно приближались к ним, а чуть в стороне Сона гордо несла своего хозяина. Вернулся! Сердце облегчённо забилось в груди.       – Ну! – Эмиль весело хлопнул его по спине. – Говорил же, что всё в порядке с ним!       Да какое "в порядке"? Рубашка изодрана, весь истрёпанный, лицо исцарапано. Но довольный зато какой! Лицо сохраняет спокойным, а глазищи горят. Рядом с Диком ехал Марьян, который восторженно жестикулировал и что-то говорил. Бакраны, которые были вместе с Ричардом, тоже переговаривались и с каким-то благоговением смотрели на герцога Окделла.       – Ну и ну! – присвистнул Савиньяк, когда отряд приблизился, а один из бакранов спрыгнул на землю, держа в руках клетку.       Крупный лис с белоснежной шерстью и жёлтыми глазами находился внутри. С перебитой лапой и ненавистью ко всему миру.       – Молодой Барс нашёл его и сам поймал, – объяснял бакран, показывая на Ричарда. – Мы думали, что не найдём, и хотели уйти. Буря поднималась. Но молодой Барс решил остаться. И поймал белого лиса.       Значит, это Дика называли барсом... Рокэ внимательно смотрел на юношу. Растрёпанный, упрямый, дикий. Глаза горят.       – "Действительно похож", – он бы даже улыбнулся, но от вида ран на лице и руках, хотелось только ругаться.       Выслушав всё, что ему хотели рассказать, Бакна вышел вперёд и обратился к Ричарду на талиге:       – Благодарю вас!       – Ричард, ты не перестаёшь удивлять! – расхохотался Эмиль, подойдя к Дику и хлопнув того по плечу.       Юноша продолжил стоять ровно и даже смущённо улыбнулся, но слегка поморщился от удара. Видимо, на плече тоже рана есть.       – Действительно, юноша, – пока что сохраняя самообладание, согласился Рокэ, – удивлять вы не перестаёте.       – Росио... Господин Первый маршал! – живо встрял Савиньяк. – Ричард Окделл выполнил ваш приказ и достал лиса. Он заслуживает награды.       Ричард Окделл не приказ выполнил, а устав нарушил. И заслуживает он хорошей порки.       – Разумеется. – Рокэ пронзал свою северную беду глазами. – Юноша, идите за мной!       Тут встрепенулся адуан:       – Монсеньор! Ричард он… молодец же!       Прелесть какая! Окделл нашёл ещё одного поклонника своего таланта доводить Первого маршала Талига до исступления. Уже и адъютанты спорят с ним! Ничего, Шеманталь мальчишке потом обязательно объяснит, что такое субординация и дисциплина. Ричард подавал плохой пример остальным, нарушая всё, что только можно. Но лишь от него Первый маршал готов это терпеть. Остальным лучше помнить о судьбе Оскара Феншо-Тримейна. Марьян должен был не бежать за Диком, а немедленно идти к Проэмперадору с донесением!       – Само собой, – кивнул маршал, продолжая смотреть прямо в серые глаза. – Юноша, следуйте за мной…       Окделл молча и гордо пошёл за ним. Ни слова опять не сказал. Проходя мимо Моро, Рокэ стащил сумку с лекарствами.       Найдя скамью, над которой возвышалось несколько факелов, хорошо освещавших клочок земли, Алва велел Дику сесть и стал внимательно рассматривать лицо. Губа разбита, мелкие царапины на лбу, на скулах, на подбородке. Две длинные проходили через левую щёку. Одна – через правую бровь. Ещё немного, и пострадал бы глаз... Всё лицо было перемазано кровью и грязью.       – Сиди смирно, – угрюмо предупредил Рокэ и полез в сумку, доставая флягу с питьевой водой, чистые тряпки и пузырёк с настойкой.       Когда он смочил тряпку водой и поднёс её к лицу, чтобы промыть раны, Ричард возмутился:       – Я сам могу!       Первые слова за несколько дней.       – Сейчас по рукам получишь! – рыкнул Алва, когда у него попытались отобрать тряпку.       Дик недовольно морщился, пока он стирал с его лица кровь и грязь. И поджал губы, когда Рокэ смочил другую тряпку щипучей настойкой.       – Дёрнешься, я привяжу тебя к Моро, и так будешь ехать до самой столицы, – пообещал маршал.       Именно так и стоило поступить, на самом деле. Стальные глаза посмотрели с таким гневом, что он едва не рассмеялся. Ричард будто обещал, что однажды непременно заколет своего эра шпагой.       Когда с лицом было покончено, Алва осмотрел руки Дика. До самых локтей исцарапаны. Царапины куда глубже, чем на лице. И костяшки сбиты.       – "Ты, что, голыми руками ловил?" – вздыхал Рокэ.       В прошлый раз лиса нашли обычного: бурого и не столь крупного. Белые лисы считались очень редкими и злобными. Когти у них длиннее и острее, чем у бурых и рыжих сородичей. Обитали в скалистых пещерах, к людям не выходили, но могли сделать своей добычей затерявшегося бедолагу. И такую тварь Ричард поймал в одиночку? Достойно восхищения. Но радоваться совсем не хотелось.       – Снимай рубашку, – приказал Рокэ.       Ричард, само собой, возмутился.       – Что?       – Снимай! – Алва с трудом сохранял терпение. – Или это сделаю я.       Злобно смотря на маршала, Окделл, словно стыдливая девица, которую хотели обесчестить, расслабил шнуровку и потянул ткань вниз, открывая рану. Три глубоких следа от хищных когтей всё ещё кровоточили. Раны начинались на плече и уходили дальше, прячась под тканью. Резко втянув воздух, Рокэ резким рывком содрал рубаху с Ричарда.       – Эр Рокэ!..       – Замолчите, юноша! – прикрикнул Алва, впихивая упрямцу свежую тряпку и воду. – Оботрите раны, что оставила эта тварь!       Кровавые следы тянулись почти до самого живота. Более мелкие следы от когтей покрывали грудь и плечи. Дикон посмотрел на своё тело и спокойно, будто раны вовсе не выглядели страшно, протёр сначала водой, потом настойкой.       – Утром обработайте все раны снова, – сказал Рокэ.       Ричард кивнул. Вновь повисло холодное молчание. Огонь факела, освящавший их, подрагивал от лёгкого ветерка. Дик оставался наполовину обнажённым, мог и замёрзнуть. Вечера в горах прохладные... Рокэ стянул с себя плащ и накинул на плечи Дикона.       – Ваша одежда безнадёжно испорчена…       Ричард снова кивнул. Снова ничего не сказал.       Так дальше продолжаться не может. Ричард не хотел с ним говорить, но молчание затянулось. Сегодня он уходит без предупреждения охотиться, завтра решит сбежать. Дикон злится из-за Феншо. Не понимает, почему Алва так поступил…       – Зачем в армии нужна дисциплина? – тихо спросил Рокэ.       Ричард удивился вопросу. Ответил не сразу, но маршал ждал.       – Дисциплина нужна для обеспечения порядка и высокой боеспособности армии, – отвечал юноша, словно стоял на уроке в Лаик. – Дисциплина гарантирует личную ответственность каждого за выполнение своих обязанностей, приказов и распоряжений командиров.       – Замечательно, унар Ричард. Значит, основы вы знаете.       Дикон слегка нахмурил брови.       – Прошу прощения, монсеньор…       – Я не мог помиловать генерала Феншо, – объяснял Рокэ, не отрывая взгляда от красивого исцарапанного лица. – Нарушив мой приказ, Оскар Феншо-Тримейн подверг риску не только себя и свой небольшой отряд, но и всю нашу армию. Бириссцы могли разом напасть на нас и всех перерезать. Это в худшем случае. В лучшем, схватили бы только их... За генералом Феншо шли люди, которые ему верили и которых он подвёл. Желая доказать мне свою правоту, он загубил свою жизнь и едва не погубил весь свой отряд. Прости я его, это стало бы сигналом для остальных, что можно безнаказанно нарушать приказы и рисковать армией. Да и недовольства и беспорядки могли бы начаться. Если бы я просто понизил его в звании, как предлагал генерал Савиньяк, то он бы выкинул что-то подобное ещё раз…       – Монсеньор, – перебил Ричард, – зачем вы мне рассказываете это?       – Я хочу, чтобы ты понял меня, – честно признался Рокэ.       – Я понимаю, – тихо и твёрдо заявил Дик, смотря своими серьёзными глазами.       – "Понимаешь? Почему же тогда продолжаешь молчать?" – с горечью спрашивал Рокэ: – Ты по-прежнему не хочешь говорить со мной?       Он не сразу понял, что последний вопрос задал вслух. Ричард сверкнул стальными глазами и громко возмутился:       – Это вы почти не разговариваете со мной с того самого дня!       От подобного заявления Рокэ потерял дар речи! Северный упрямец так жестоко игнорировал все его слова, отворачивался, уходил. И он теперь возмущается, что это маршал не разговаривал с ним? Алва не знал, смеяться ему или кричать от такой наглости!       – А ещё Оскар был хорошим человеком! – продолжал восклицать Дик. – Он совершил ошибку и понёс наказание, но я не желаю слушать, что о нём говорят. Для меня он был другом!       Всё-таки был другом.       – "Ричард, почему одним ты так быстро открываешь своё сердце, а других убиваешь безразличием?" – едва не выпалил Рокэ.       Кажется, у него сейчас опять начнётся истерика... Ну что за невозможное создание? Нужно любое вино. Срочно. И много.       Рокэ вздохнул и прикрыл глаза:       – Хорошо, больше мы не заговорим на эту тему. Надеюсь, теперь мы можем вернуться к нормальному общению.       – "Просто говори со мной. Не молчи больше, это слишком жестоко!"       Во рту образовалась горечь.       – Идите спать, Ричард, – вздохнул Рокэ, поднимаясь с колен. – Вы сегодня славно послужили Талигу, так что я не стану наказывать вас за самовольный уход. И, да, – добавил он перед тем, как уйти, – ваш маленький отпуск подошёл к концу. Завтра мы продолжим тренировки.              ***       Обритый наголо, отчаянно клацающий и злобно глядящий на них лис представлял поистине отвратительное зрелище. В этот раз шутка выйдет даже более смешной. Адгемар Кагетский получит не просто голохвостое четвероногое – вместе со зверем будет прислан также и мешок с пышной белой шерстью.       Эмиль и Курт, как и в прошлый раз, не могли понять его затеи. Зачем превращать войну в балаган? На себя бы посмотрели. Особенно Савиньяк.       Ричард, благодаря которому получится столь славная шутка, негодовал. Его можно понять. Герцог Окделл отправился в гору, отловил зверюгу голыми руками, был изодран когтями, едва не скатился в пропасть, а в итоге столь великолепная добыча превратилась в издёвку.       Марьян за ночь успел поведать о подвиге оруженосца Прымпирдора абсолютно всем. И во всех деталях. Бакраны смотрели на юношу с уважением и восхищением. Солдаты одобрительно смеялись, рассуждая, какой лихой у Первого маршала оруженосец. Рокэ был согласен с ними, хоть и предпочёл помалкивать. Ричард в очередной раз поступил глупо и безрассудно – и совершенно не раскаивался в этом. Нельзя, чтобы он решил, что так можно делать и впредь. Шеманталь был весьма обескуражен тем, что его адъютант увязался за герцогом Окделлом, никого не предупредив. Генерал велел молодому адуану присмотреть за юношей, но никак не ожидал такого. Обещал непременно наказать Марьяна. Рокэ снисходительно отмахнулся. Адъютант был на полголовы выше Дика и гораздо крупнее, но оказался ровесником надорского сумасброда. Один мальчишка поплёлся за другим.       На утро Алва обнаружил свой плащ на земле. Дик не принял его заботы, бросил. Спасибо, хоть не растоптал. Рокэ не разозлился. Такое проявление негодования даже рассмешило его. Возможно, Эмиль прав, и он чрезмерно опекает Ричарда, душит своей заботой. Вот юноша и взбунтовался. Возможно, Дикону действительно нужна возможность проявить себя.       Отвернувшись от пытавшихся спорить с ним Савиньяка и Вейзеля, Рокэ посмотрел на недовольное северное лицо и брызнул в Ричарда водой. Тот удивлённо и возмущённо зыркнул.       – Юноша, – рассмеялся Алва, – пока полковник Коннер доносит наше послание до Адгемара, мы можем не терять зря времени. Проверьте свою шпагу…              ***       За два месяца, проведённых в горной лощине, Ричард Окделл успел не только многому научиться, но и заработать репутацию среди солдат и офицеров. История о том, как оруженосец Первого маршала Талига словил голыми руками белого лиса, обросла самыми невероятными подробностями. Говорили, что герцог Окделл в одиночку отправился в гору, почувствовав зверя, что он смог одолеть дикую тварь, метко бросив камень. Другие же спорили, уверяя, что герцог выстрелил в лапу лисы из пистолета, который держал левой рукой. Спустя месяц пересказов одного и того же лис превратился в настоящего ызарга, которого Повелитель Скал поймал за хвост. Рокэ не сдерживал смеха, когда слышал, что обсуждают солдаты и бакраны. Ещё смешнее становилось, когда он видел совершенно невозмутимое и невинное лицо Ричарда. Юноша мало общался с солдатнёй и совсем ничего не знал о том, какую славу уже получил. Всё время и внимание Окделла занимали их тренировки. Ежедневное фехтование, владение ножом, лазание по скалам, стрельба. Дик и в прошлом показывал успехи, а на сей раз обучался куда быстрее. Словно не начинал, а продолжал…       От Рокэ не укрылся загоревшийся взгляд серых глаз, когда ещё в Тронко он выстрелом погасил три свечи, чтобы заставить Манрика заткнуться. Раз уже пошли слухи, что его оруженосец умеет стрелять из левой руки, почему бы и не превратить их в правду?       За неимением особых развлечений, практически все стали наблюдать за ними. И с наибольшим интересом следили за поединками. Весёлые крики Савиньяка, который перестал дуться и вернулся на место зрителя, привлекли многих. Чёрные глаза генерала горели таким азартом, что оставалось вопросом времени, когда он решит-таки сам подраться с Окделлом.       – Рокэ, – после завершения их очередного поединка Эмиль неожиданно поднялся, – позволишь мне потягаться с твоим оруженосцем?       Ричард явно не хотел "тягаться" с кем-то сейчас. И проигрывать генералу на глазах у всех он не хотел.       – "Тогда не проигрывай", – усмехнулся Рокэ и кивнул Эмилю. Если Савиньяк решил устроить с Окделлом дуэль, значит, увидел достойного противника. Впрочем, в своей победе генерал не сомневался. И у него были преимущества: в отличие от Дикона он не был уставшим и взмыленным, а ещё Эмиль видел, как дерётся юноша, а Ричард – нет. Окделл мог бы и возмутиться, что это нечестно, но в бесчестии предпочитал обвинять только своего эра.       Савиньяк встал перед его оруженосцем и весело усмехнулся. Во время их поединков Дикон предпочитал сразу бросаться в атаку, чтобы застать врасплох. С Эмилем так делать нельзя – он успел изучить Ричарда и ждёт именно атаки.       – "Жди, когда он нападёт первым. Прояви терпение", – Рокэ не отрывал взгляда от оруженосца.       Окделл сжимал эфес в правой руке и спокойно ждал первого удара. Наконец, Эмиль с усмешкой сделал первый довольно мощный выпад. И налетел на шпагу Дикона. Бой начался.       Эмиль был сильнее и куда опытнее. Однако Ричард оказался проворнее и быстрее. Не зря Рокэ применял самые хитрые, подлые  и непредсказуемые уловки. Развороты, подножки, обманы – Дикона теперь сложно удивить какими-либо манёврами. Окделл выбрал правильную стратегию. Трезво расценив различие в силе, он решил уходить от ударов до тех пор, пока противник не выдохнется.       – "Молодец! Правильно!" – одобрительно кивал Алва.       Но терять бдительности ему ни в коем случае нельзя. Такого противника, как Эмиль одолеть просто не будет. Но у генерала было два слабых места: он мог вспылить и начать допускать ошибки, а ещё не воспринимал поединок всерьёз, считая всё игрой. Да только Ричард привык драться так, будто на кону была жизнь.       – Хватит бегать от меня! – весело подначивал юношу Савиньяк. – Я видел, что ты умеешь.       – "Не поддавайся на провокацию! Только не показывай злости!" – шептал Рокэ, наблюдая, как серые глаза загораются огнём.       Но Ричард не реагировал на подначки Эмиля. Да и что мог бы сказать ему генерал, чего уже не сказал Ворон, верно? Юноша продолжал уходить из-под ударов. Быстро, легко, изящно. И он внимательно следил за каждым движением противника.       – "Молодец. Жди, когда он выйдет из себя", – Алва поймал себя на том, что откровенно любовался Диком.       – Ты так и будешь отвечать не ударами, а увёртками?! – разъярённо гаркнул Савиньяк.       – "Ну вот ты и проиграл", – усмехнулся Рокэ.       От веселья генерала не осталось и следа. Он разозлился и стал допускать ошибки. И Ричард это видел. И продолжал разъярять противника только сильнее. Уж выводить из себя герцог Окделл умел – герцог Алва мог это подтвердить на личном опыте. Эмиль начал бросаться быстрее и решительнее, он явно хотел как можно скорее повалить на землю ускользавшего паршивца, но не мог даже задеть.       Ричард понял, что генерал уже совсем перестал следить и за его, и за своими движениям, и, собрав остатки сил, пошёл в атаку. Быстрые, резкие выпады шли один за другим. Стальные глаза полыхали. В каждом движении читалась скопившаяся ярость. Эмиль зря пытался разозлить Дика. Тот научился удерживать гнев, чтобы обрушить потом смертоносной волной.       Юноша собрал всю силу, чтобы размахнуться и сделать последний, самый мощный удар. Шпага вылетела из руки Эмиля. Наступила тишина.       – А я думал, что только Росио может победить меня, – удивлённо, обращаясь скорее к самому себе, сказал Савиньяк, а затем громко расхохотался: – Да уж! Не думал я, что мальчишка опять нанесёт мне позорное поражение. Признаюсь, я совершенно недооценил тебя!       Марьян, который стоял по правую от Рокэ сторону, громко ахнул и ликующе что-то воскликнул. Бонифаций одобрительно кивнул и начал аплодировать. Его примеру последовали и остальные. Эмиль смиренно и весело признавал чужой триумф.       Дикон стоял разгорячённый и растерянный. Он продолжал сжимать оружие и совсем не понимал, что только что произошло.       – "Посмотри на меня", – мысленно позвал Рокэ.       Ричард обернулся и посмотрел. Серые глаза столкнулись с синими.       – "Ты победил! Победил!" – Алва чувствовал, как внутри разрастается радость и гордость за своего ученика.       Губы растянулись в улыбке.       Дик наконец-то осознав, что одержал победу, смущённо улыбнулся в ответ.       – "Какой же ты красивый!" – Рокэ не мог налюбоваться.       Сердце радостно колотилось в груди. Стало очень тепло.       Эмиль задорно хлопнул своего победителя по плечу и пообещал взять реванш.              ***       Коннер с довольным доложил, что всё готово. Пришло время выступать. Окделл, само собой, вновь вызвался стать одним из скалолазов. Алва хотел запретить, памятуя, как в прошлый раз Дик решил прогуляться по окрестностям. Его предали собственные кэналлийцы, которые безо всяких раздумий поддержали юношу.       – Соберано, дор Рикардо очень хорошо карабкается и с ножом управляется ловко, – заявил Тапо.       – Верно, господин Первый маршал, разве можно не взять такого бойца? – встрял Эмиль, многозначительно поднимая брови.       Ричард смотрел так, что не оставалось сомнений: если ему запретят, он пойдёт самым первым. Хорошо. Пусть уже проявит себя.       Перед выступлением Рокэ несколько раз показал Ричарду на чертежах, которые тот изучал два месяца, как нужно идти и где сам маршал будет стоять, а потом лично предупредил каждого кэналлийца, чтобы следили за дором Рикардо. Не уследили.       – Соберано! – бледный Тапо сверкал безумными от страха глазами. – Дор Рикардо пропал!       Взрывы отгремели несколько минут назад, но Рокэ казалось, что его лишь сейчас оглушили.       – Вы его не дождались? – вкрадчиво спросил он скалолазов.       – Д-дор Рикардо поднялся первым! – Кэналлийцев и адуанов напугать сложно, но смотря в его лицо, они с трудом сохраняли самообладание. – У первой груды два бириссца уже мёртвых было, когда все остальные поднялись. А вот дальше мы живых находили. А герцога нигде не видели. Возможно, он…       – Он – что? – тихо спросил Рокэ, буравя одного из бедолаг глазами: "Только скажи это – и я сброшу тебя вниз!"       – Монсеньор, – встрял Жан Шеманталь, – тут заблудиться-то немудрено. Оруженосец ваш лихой, да рассеянный больно. Найдём. Можете быть уверены.       Ждать, когда Ричарда найдут и приведут, Рокэ больше не собирался. Моро, едва всадник взлетел на него, помчался вдоль каменистой стены.       Он не мог услышать дорогого голоса в пении ветра. Не знал, где носит его сероглазое несчастье. Зато слышал и видел случайных бириссцев, что бежали от врага. А кое-кто ещё пытался биться. Нескольких пристрелил. Где-то грохнула уцелевшая пушка.       Моро остановился возле одной из лестниц. Она вела к первой груде валунов, где и потеряли Ричарда. Рокэ быстро поднялся. Два "барса" с перерезанными горлами лежали рядом друг с другом. Дикон каждого убил с первого удара. Уверенным росчерком. А потом выронил нож. Что случилось? Алва медленно поднял нож с земли. Его рука дрожала.       – "Где ты?" – это была единственная внятная мысль.       – Эпинэ?.. – прозвучал сквозь ветер голос Ричарда. – Вы живы?..       Живой! И он довольно далеко отсюда. Вновь встретил Иноходца... Рокэ бегом спустился обратно, вскочил на Моро и поскакал туда, куда его вёл ветер.       – Я стал оруженосцем Рокэ Алвы…       – Если ты стал оруженосцем Алвы, почему ты тогда здесь и один?..       Потому что Первый маршал Талига оказался Первым дураком Кэртианы! Не надо было отпускать Ричарда. Пусть бесится от того, что его держат на цепи, зато всегда в безопасности будет! Зато никуда не уйдёт…       – Стой!..       Прозвучал выстрел.       – "Ричард!" – его крик застрял в горле.       Не получалось вздохнуть, сглотнуть – и даже что-то обдумать. Сердце, кажется, остановилось.       – Прости… – Нет, сердце ещё могло биться.       Рокэ судорожно выдохнул. Живой. Всё-таки живой.       – Ты спас меня, спасибо…       – Удачи, Дикон.       – Ты отпустил врага?.. – Марьян орёт?       – Я мог бы застрелить тебя, а потом уйти с ним…       Моро мчался очень быстро. Они уже близко.       – Ты ж меня спас, получается. Этот... он друг твой что-ли?              Он нашёл Ричарда, когда тот вместе с адъютантом Шеманталя шёл навстречу. Красивое бледное лицо и одежда перемазаны кровью и гарью, волосы растрёпаны. Глаза уставшие и очень серьёзные. Но жив и, кажется, невредим. Ричард увидел его.       – Моро? – пробормотал тихо и удивлённо.       Алва, не моргая, смотрел на Дика. Ему понадобилось время, чтобы убедиться: Дик сейчас стоит перед ним. Он живой. Он не ушёл с Эпинэ.       – А вот и монсеньор ваш, – Марьян, который стоял совсем рядом с Ричардом, усмехнулся.       – Благодарю, адъютант, – слыша себя будто со стороны, сказал Рокэ.       – Меня благодарить-то и не надо, Монсеньор, – несколько смущённо откликнулся адуан. – Это Ричард спас меня. Меня ж чуть не пристрелили, а он…       Вот, значит, что за выстрел тогда прозвучал... А у маршала чуть сердце не остановилось.       – Я встретил Робера Эпинэ. – Дикон прямо посмотрел ему в глаза.       – "Я знаю", – кивнул Алва.       Это должно было случиться. Вот и случилось.       – Я не дал Марьяну застрелить его и отпустил. – Ричард так честно рассказывал обо всём, что хотелось расплакаться. – Ещё я потерял нож.       И рассмеяться. Рокэ, не говоря ни слова, протянул Ричарду нож, который всё это время сжимал в руке.       – Ричард, – в его голосе совсем не было жизни, – вы не пострадали?       Юноша покачал головой. Не пострадал. Не поранился. Хорошо. Почему же глаза такие пустые? Жалеет, что не ушёл с Эпинэ?       – Забирайтесь, – Алва протянул ему руку.       Дикон молча забрался на Моро, ухватился за спину эра. Если бы он поднял руки чуть выше, ощутил бы, как заполошно бьётся чужое сердце. От страха, который до сих пор не отпускал…       – Марьян, возвращайтесь к остальным, – коротко приказал маршал.       – Есть!       Моро поскакал вперёд. На позеленевшем небе одна за другой гасли звёзды.       Рокэ молчал и медленно дышал, пытаясь унять дрожь. Никогда и ничего он в жизни не боялся, пока не встретил Ричарда. А виновник его колотящегося сердца и трясущихся рук сидит себе спокойно, да в затылок дышит! И молчит. Думает о чём-то…       – Ричард, вы бы хотели уйти с Эпинэ? – не оборачиваясь, тихо спросил Рокэ.       Стоило ли вообще спрашивать об этом? Что бы Дик не ответил, а всё равно Алва его не отпустит. Но очень хотелось, чтобы Окделл сказал "нет".       – Я дал клятву. Я – ваш оруженосец. – Ричард ответил так же, как и в прошлый раз.       И от этого хотелось взвыть…       – Долго ли наши кони будут скакать рядом?.. – Рокэ не знал, кто может ответить на этот вопрос.