R.R: шёпот мёртвых, крик живых

      Яркое солнце Кэналлоа, пение весёлого тёплого ветра, шум моря, звуки гитары совершенно не радовали Рокэ. В объятиях красивых женщин он не находил ни удовлетворения, ни утешения. Алва запрещал себе думать о Диконе, запрещал себе отправлять ветер в Олларию – и посылал все запреты в Закат. Впрочем, ветер не приносил известий. Камни защищали Повелителя Скал. А Повелитель Скал не желал, чтобы Ворон знал о его жизни, и оставался недосягаем. Но во снах Ричард приходил каждую ночь. Порой печальный, порой улыбающийся, порой задумчивый. Рокэ снилось, как герцог Окделл беседует с королевой и кансилльером, как читает книги красивой темноглазой служанке, как целует ослепительную Марианну. Сны были так похожи на реальность, что на утро хотелось умереть. Алва много пил. Много гонял по окрестностям на Моро. И очень много читал. Искал ответы. В дневниках его предков, в записях домашних лекарей, в древних легендах и очерках церковников не говорилось ничего о твари, спавшей в нём. Он находил лишь то, что знал уже. Сила Раканов считалась великой и страшной, но в чём она заключалась и как её пробудить и подавить, не знал никто. Как и о том, откуда Раканы пришли и почему получили власть. Каким образом потомки богов подчинились одному анаксу? Тайна, погибшая вместе с Гальтарой. В его замке появлялись полубезумные повитухи, старухи, называвшие себя ведьмами, религиозные фанатики. Все они несли сплошную околесицу, но обученные грамоте слуги записывали каждое слово. Но ответа так и не отыскалось… Он бродил с ночи до рассвета по улицам, полям, горам Алвасете, но не смог наткнуться хоть на какое-то существо, которое знало и видело чуть больше, чем дано было людям.       Из особняка дважды приходили письма. Первое в конце Зимних Волн. Хуан поведал, что дор Рикардо ведёт себя очень благоразумно. Каждый день навещает свою мориску, но ни разу ещё не вздумал взобраться на неё и ускакать прочь, пьёт лекарства по мере необходимости, проводит вечера на кухне и много сидит в библиотеке. Правда, даже тут умудрился отчудить – взялся учить грамоте Пика и Коррину и решительно обозначил, что никому не позволено их отвлекать. А слуги просто обожали господина оруженосца и совсем распустились в отсутствии соберано. Рокэ рассмеялся, когда прочитал письмо. Хорошо, что у Ричарда есть, чем себя занять. Хорошо, что он нашёл себе друзей. И как же горько от того, что лишь один человек не имел права находиться рядом…       Второе письмо пришло много позже. Рокэ понимал, что долго сидеть в четырёх стенах Ричард просто не сможет, потому не удивился, когда прочитал о том, что его оруженосец в один из дней пробрался на конюшню, взлетел на свою лошадь и умчался в город, переполошив всех. К счастью, ничего страшного не случилось. Дикон совершенно не пострадал, а господин Карментис, которого слуги притащили в дом, не обнаружил никаких повреждений. Герцог Окделл не стал ждать, когда пройдут три месяца, и возобновил тренировки. Сначала упражнялся в одиночестве, а затем вдруг Пако вызвался. Всё-таки Ричард сильно запал в душу обитателям особняка. Никогда Пако сам не искал общения с кем-то двуногим, а тут такое... Кажется, Дикон очень хорошо жил без него. Алва был совсем не нужен ему... Хуан заверял, что с герцогом Окделлом всё хорошо, но Рокэ не покидало ощущение, будто что-то нехорошее всё-таки случилось. Рей Суавес обычно не упускал возможности посетовать на слуг, но сейчас лишь описывал происходящее. И был довольно краток. Хуан не стал бы скрывать, если бы стряслось что-то серьёзное, но неприятный осадок остался после прочтения.       В прошлом он заметил шпагу, которая так хорошо могла подойти герцогу Окделлу, но выбросил опасные мысли из головы. На сей раз уже не смог. По его приказу узкий лёгкий клинок полировали и обтачивали, а рукоять изготовили так, чтобы можно было легко держать и в правой, и в левой руке. И украсили крошечными чёрными камнями. Желание отправить оружие в особняк аккурат ко дню рождения Ричарда вместе с письмом Рокэ затопил несколькими бутылками "Дурной крови". Не обрадуется Дик его подарку на восемнадцатилетие. А ещё Алва остался недоволен работой ювелира: болван взял слишком крупные камни, из-за чего рукоять выглядела вычурно и роскошно, но становилась совершенно неудобной в бою. Шпага должна защищать жизнь, а не мешать! И почему карасы такие тусклые? Мастер поленился их отполировать, как следует, а потом ещё смел возражать, что проделал работу как полагается. Никому соберано Кэналлоа не может доверять! Девятый день Весенних Скал Рокэ провёл сперва в мастерской, отбирая подходящие карасы и собственноручно полируя их, а потом отправился в винный погреб. Ещё и томик Дидериха прихватил… Он никогда не предполагал, что станет напиваться, зачитываясь стихами любимого поэта Ричарда. И никак не мог понять, чем сероглазое создание было очаровано. Стихи глупые и даже оскорбительные. И десятой доли того, что билось в нём, не могли выразить. Однако некоторые строки в самом деле западали в душу. Словно его собственные мысли вдруг оказались на страницах.              "Пускай весь мир в огне пылает,              Пускай зима царит весь Круг,              Пусть рушатся дворцы и храмы,              Чума пусть с голодом придут,              Пускай обрушатся все скалы,              Пускай восстанут мертвецы,              Пусть ветер всё уничтожает,              Заглохнет голос всех живых,              Пускай волна утопит землю,              Пусть кровью станет вся вода,              Пусть молния пронзит мне сердце,              Пока ты есть, живу и я!                     Но если шёпот твой прервётся,              В глазах твоих потухнет свет,              То мир кошмаром обернётся,              В самом Рассвете смысла нет.                     И даже если солнце станет,              Теплом всю землю согревать,              И звёзды будут освещать              Дорогу странникам усталым,              И птицы запоют в садах,              Цветущих пышно каждый день,              Мне без тебя тот мир не нужен.              Как мертвецу не нужен хлеб.                     Благоухают пусть цветы,              Пусть льётся музыка небес,              Где нет тебя, и мне нет места.              Уйду в Закат, если там ты…                     Пускай весь мир в огне пылает,              С тобой я всё превозмогу.              Но если ты уйдёшь, прости,              Я жить уже не захочу…"                     В начале Весенних Ветров, когда Рокэ уже был в Торке и готовился возвращаться в столицу, ему приснился ещё один сон. Непонятный и похожий на тот, что был в прошлом о Робере Эпинэ. Только теперь он видел Ричарда. Герцог Окделл верхом на верной мориске мчался в обезумевшую толпу. Люди, потерявшие человеческий облик, орали, нападали друг на друга, зубами и когтями разрывали плоть, рычали. Между ними проносились чёрные расплывшиеся тени. Вокруг клубился ядовитый зелёный туман, который растворялся от брызг крови. Ричард мчался прямо на многорукое и многоголовое чудище, а за ним летела невидимая армия. Раздавались возгласы: "Святой! Святой!" Странный сон. И страшно становилось от того, что на сон он совсем не походил. На утро Рокэ послал письмо Эмилю и велел явиться с армией в Олларию на восемнадцатый день Весенних Ветров. К празднованию святой Октавии беспорядки будут закончены…              Когда Рокэ подъехал к особняку, то совсем не удивился, обнаружив сотню черноленточников. Всё так, как и должно быть: фанатики у ворот, в доме скрывается епископ Оноре со своими братьями. Вот только Ричард Окделл не готовился отваживать лигистов – потому что покинул дом ещё ночью. Он не стал ждать кого-то и отправился в обезумевший город сам... Всё это поведали соберано хрупкая девчонка, сжимавшая в дрожащих ручках кинжал Окделла, и держащаяся за сердце Кончита. Дикон приказал запереть в своей комнате виконта Лара, которого преданно сторожил Пиколо, заявивший, что не откроет, пока не разрешит дор Рикардо, а сам посреди ночи пошёл всех спасать. В прошлом Алва сгоряча в мыслях предложил юноше сделать подобное. Он никогда бы не подумал, что однажды сероглазое безумие именно так и поступит. Окделлы умеют удивлять. Пожалуй, никогда больше Рокэ даже в мыслях не станет предлагать нечто безумное, поскольку слишком высока вероятность, что Ричард последует совету…       Алва даже испугаться не успел, когда ему всё рассказывали. Кажется, епископ Оноре пытался выйти наружу, но его держала Коррина. А саму Коррину держали Кончита и Мэри. Девчонка едва не убежала в город, чтобы защитить дора Рикардо. Видимо, его родовым кинжалом. Смелая девушка. И точно влюблена.       Рокэ отдал короткий приказ Тапо собрать людей и отправляться в Новый город, а сам помчался искать по улицам сероглазого сумасброда. И где же носит этого смельчака? Как его найти в огромной Олларии, если даже ветер больше не слышит? К счастью, других слышал:       – Закатные твари, откуда он вылез?..       – Создатель да убережёт нас!..       – Святой Алан спасёт нас!..       – Создатель прислал святого нам на помощь!..       – Как мальчишка смог четверых уложить?..       – Ричард? Ты... Ты спас меня…       – Дор Рикардо, здесь всё!.. – Голос Хуана доносился со стороны "Весеннего цветка".       То тут, то там он замечал лежащие тела. На некоторых были чёрные ленты... Мимо проносилось отребье с теми же чёрными лентами. На мелькавших лицах застыл неистовый ужас…       – Соберано! – его догнал Пако. – Соберано! Тут такое творится!.. Дор Рикардо... Мы не смогли его остановить!       Разбираться с конюхом он будет позже. Обязательно руки вырвет и ему, и Суавесу! Остановить не смогли? Одного тощего мальчишку?              Ричард Окделл склонился под тяжестью раненого Эстебана Колиньяра. Помогал придерживать Хуан. Рядом топталась Сона. Уставшая, но решительная.       – Моро... – выдохнул Дикон, когда заметил их.       Серые глаза загорелись радостью. Русые волосы были растрёпаны, правая рука сжимала эфес, а белую тонкую рубашку окрасила кровь... Рокэ слетел с Моро и, за секунду оказавшись перед Ричардом, схватил за плечи и дёрнул в сторону, заставив отпустить Колиньяра. Внимательно изучал глазами северное лицо, шею, грудь, руки…       – Это чужая кровь... – тихо сказал Дикон.       Чужая. Не его. Ричард всю ночь находился в обезумевшем городе, бил бунтовщиков. И он не получил ни единой раны.       – Вижу, вы, Ричард, всё же азартный игрок, что никогда не понижает ставки… – Рокэ совершенно не соображал, что говорит, смотря прямо в огромные серые глаза. – Сначала пятеро, потом семеро, а сегодня вы вышли против целого города?       Снова один. Совсем один…       – Было трое. Двух убили вы, – раздражённо напомнил Дик, вырываясь из плена его рук и не отводя взгляда.       Между двух аббатств было пять разбойников. Ричард убил троих и едва не погиб. Рокэ убил двух оставшихся.       – Верно… Тогда я чудом успел. Как и сегодня. Вы меня поразили, юноша…       Уложить в голове произошедшее не получалось. Белая рубаха, залитая чужой кровью. Хуан, что с нескрываемым восхищением и уважением смотрел на надорского юнца. Колиньяр, который был ранен в левый бок и без сознания повис на руках Суавеса. Жить будет, скорее всего. Три мёртвых разбойника. Снова три…       – Вы задержались, – обвинил его Ричард, устало закрывая глаза.       Юноша злился и не скрывал этого. Всё правильно. Рокэ пришёл раньше, чем в прошлый раз. Но он опоздал. Герцог Окделл не стал ждать…       – Знаете, – услышал Алва свой голос, – вернувшись, я увидел около своего дома смешную толпу фанатиков, которые ломились в двери и требовали выдать некоего епископа из Агариса, и очень... удивился, когда не увидел вас. Не предполагал, что сопротивляться лигистам будут мои слуги во главе с девицей с вашим родовым кинжалом…       Зачем он всё это говорит? Нужно идти наводить порядки. Скоро должен прибыть Савиньяк. Нужно поймать Тень, покарать насильников и убийц, остановить вовремя пожары, схватить Авнира, войти в дом Ариго…       – Коррина? Что с ней? – Надо же, как встрепенулся Ричард от единственного упоминания темноглазой служанки!       – О, с ней всё хорошо! – Рокэ закатил глаза. – И с ней, и с преосвященным, и с вашим родственником. Кстати, Пиколо не выпустил его. Сказал, что без вашего разрешения, не откроет двери.       Дикон уставился на него. Уголки упрямых губ чуть дёрнулись в краткой улыбке. Северное чудо поразилось действиям слуг, но будто совершенно не осознавало собственного подвига. Алва ещё раз повторил про себя произошедшее: Окделл вышел против целого города. Совсем один. И спасал людей. Даже того, кого в прошлом году вызвал на дуэль.       – Ричард, – спросил он, старательно пытаясь ощутить биение сердца, – почему вы решили отправиться сюда в одиночку?       Дик с досадой поморщился и выпалил:       – Я не был один!       Вот сердце и забилось. Со злостью.       – О том, почему рей Суавес и Пако вообще выпустили вас из особняка, я спрошу лично с них. – Рокэ мрачно посмотрел сначала на Хуана, потом на Пако и вернул взгляд на Ричарда.       Ричарду Окделлу было восемнадцать. Он стоял, гордо выпрямив спину, и смотрел на него с недовольством и решительностью. Он очень сильно повзрослел и стал ещё красивее. Худоба, которая так и не ушла, совсем не портила этой красоты. Вернулась та самая стать. Огромные стальные глаза горели от сдерживаемой ярости, а лицо оставалось спокойным. Дикон не испугался выйти в разрушающийся город и явно не собирался уходить до тех пор, пока погромы не закончатся.       Поднявшийся утренний ветер заставил юношу слегка поёжиться. Залитая чужой кровью рубаха была слишком тонкой.       Рокэ стянул с себя плащ и передал Ричарду:       – Наденьте, ещё довольно холодно, чтобы разъезжать в одной рубахе.       Дикон не стал спорить и небрежно накинул на плечи плащ своего эра. Пако и Хуан совсем не понимали, что делать дальше. Суавес продолжал держать Колиньяра. Рана казалась не такой серьёзной, как та, что была нанесена Дику, но всё же Эстебану нужно лечение.       – Возвращайтесь в особняк и окажите этому достойному дворянину помощь, – приказал Рокэ Пако и Хуану. – Следите, чтобы никто не вошёл и не вышел из дома, пока мы не вернёмся. Идёмте, Ричард.              ***       Килеан-ур-Ломбах на сей раз совершенно не был готов. Выскочил к ним, даже не застегнув одежды. А вот бред нёс тот же самый. Омерзительное существо. Даже попавшийся по дороге Морен не вызывал у Рокэ столь сильной неприязни, как граф. Интересно, кто более мерзок – комендант, который скоро окажется в Багерлее, или его мародёрское величество, которого сегодня повесят? Ничего, ответ на этот вопрос Ворон найдёт быстро.       – Горожане ищут отравителя, – пыхтел Килеан, пытаясь сохранить самообладание. – Епископ Олларии Авнир и созданная им лига Святого Франциска следят за порядком и за тем, чтобы не страдали невинные.       Стоявший рядом Ричард нервно передёрнулся от услышанного и явно хотел броситься на коменданта и прикончить на месте.       – "Подожди совсем немного. Он своё получит", – мысленно обещал Рокэ, смотря в серые глаза.       Стоит даже отблагодарить Людвига за его трусость, подлость и тупость. Сегодня Дикон вышел в Закат, рискуя собственной жизнью, пока тот, кто должен защищать горожан, преспокойно спал и не собирался вмешиваться. Сегодня герцог Окделл увидел Людей Чести во всей красе. В благодарность Алва подумает над тем, чтобы не убивать Людвига, когда будет можно. Или убьёт безболезненно.       Маршал быстро изобразил приказ об отстранении Килеана и передаче командования полковнику Анселу.       – И, да, – небрежно добавил напоследок Рокэ. – Если вы желаете знать, с вашим оруженосцем всё в порядке. Его едва не убили, когда нашли пьяного в таверне, но мой оруженосец спас ему жизнь, после чего мои слуги доставили в особняк, чтобы молодой человек мог отдохнуть и залечить свои раны. Благодарите герцога Окделла за то, что он дважды спас вас от позора потерять оруженосца.       Жалкий в своём бессилии Килеан поражённо уставился на Ричарда. Окинул взглядом с ног до головы, задержавшись на маршальском плаще, который продолжал висеть на плечах Окделла.        – "Распространить новые слухи ты уже не успеешь", – хмыкнул Алва.       Дикон же демонстративно поправил плотную ткань, сильнее укутываясь, и спокойно смотрел в лицо коменданта. Серые глаза совсем не скрывали отвращения.              ***       Его люди быстро продвигались по улицам города. Всё было далеко не так плохо, как в прошлом. Однако мародёры успели и разграбить дома, и причинить вред, и убить. Но и сами получили достойный ответ.       – Вы действовали героически, Ричард, – признал Рокэ, окинув юношу взглядом. – Но почему же вы не дождались…       – Чего? – раздражённо перебил Дикон. – Чего я не дождался? Того, чтобы убили господина Бартолемью? Или сожгли тот дом? Или чтобы ту девушку?..       – Тише! Тише... Я не понимаю, о чём вы…       Ложь. Он прекрасно понимал, о чём говорит герцог Окделл, хоть и не знал, кого конкретно тот успел спасти. Стоило ли приехать раньше? Может, вообще не нужно было уезжать? Рокэ ни секунды не задумывался о том, чтобы попытаться предотвратить погромы…       – Если бы вы вернулись через три месяца, как и обещали, этого бы!.. – заканчивать фразу Ричард не стал.       Серые глаза забегали по сторонам, пытаясь что-то отыскать.       – Где она? – тихо спросил герцог Окделл.       О чём он говорит? Кого он ищет? Что происходит?       – Ричард? – Рокэ внимательно посмотрел на юношу.       Не говоря ни слова, Дикон дёрнул поводья и погнал Сону прочь от маршала.       – Ричард! – завопил Алва, помчавшись за ним.       Солдаты недоумённо переглядывались. Рокэ обернулся и проорал приказ:       – Продолжать путь! – а затем вновь прокричал в спину Дика: – Ричард!..       Тот, и не думая оглядываться, стремительно гнал куда-то свою мориску.       – Остановись! Это приказ! – безрезультатно надрывался Алва.       Какой же абсурд! В столице бунт, фанатики ищут эсператистов, мародёры грабят, убивают, насилуют, солдаты пытаются навести порядок, а Первый маршал Талига мчится следом за своим оруженосцем и орёт. И кто, спрашивается, здесь больший дурак?       Раздалось несколько выстрелов, безумно орущая толпа разбилась на отдельных людей, убегающих так, будто закатную тварь увидели. Кто-то попал под копыта.       – Ричард! – гаркнул Ворон, когда наконец догнал сумасброда.       Ричард прямо восседал на Соне и смотрел на женщину, что жалась к стене. Её чуть было не раздавила толпа, которую разогнал герцог Окделл. Рокэ узнал женщину. Луиза Арамона, мать Герарда, дуэнья Айрис Окделл. Вдова пропавшего капитана Лаик. Госпожа Арамона совершенно растерялась, не могла и слова сказать.       – Эр Рокэ… – Дик обернулся на него.       Он был несколько растерян. А ещё потерял маршальский плащ, пока спешил сюда.       – "Ну вот и будешь в запятнанной рубашке теперь ходить! Второго плаща у меня с собой нет!" – Рокэ был разъярён и очень сильно напуган.       Да что там! Про то состояние, в котором он сейчас пребывал, говорят: "душа в пятки ушла". Сердце бешено колотилось в груди, в голове не было ни единой мысли, а руки и ноги будто окоченели.       – Не смейте больше отходить от меня! – рявкнул Алва. – Это приказ, Леворукий побери!       – "Ты всё ещё мой оруженосец! Ты обязан быть рядом и подчиняться приказам!"       – Эту женщину... – Ричард, которого совершенно не впечатлило заявление маршала, обернулся на несчастную.       Луиза оправила помятое платье, стряхнула пыль и, выпрямившись, посмотрела на них. Со своим страхом справилась она быстро. Одним из её достоинств было самообладание.       – Эрэа, – Рокэ тоже взял себя в руки, – я попрошу вас отправиться с нами. Вас проводят до дома…       Госпожа Арамона слегка кивнула. Ричард протянул женщине руку и помог взобраться на Сону.              Когда они вернулись к кавалькаде, Алва приказал одному из офицеров сопроводить вдову капитана Лаик домой. Та на прощание поблагодарила своего спасителя и поклонилась маршалу. Замечательно, что эта разумная дама не стала растекаться в признательности и тратить их время.       Рокэ оценивал обстановку и смотрел на Ричарда. Раздавал приказы и смотрел на Ричарда. Слушал донесения и продолжал смотреть на Ричарда. Он не желал больше упустить из виду того, кто мог в любой момент сорваться и сбежать спасать очередного беднягу. Как Дикон понял, что Луизе что-то угрожает? Ответ пришёл сам собой: силы Повелителя Скал пробудились. Уже давно. Вся Оллария была вымощена камнями. Каменные дороги, каменные дома, разбросанные на земле камни... Если Рокэ мог общаться с ветром, то и Ричард мог слышать голос своей стихии. Осознавал ли это Окделл? Он совсем не казался удивлённым, но был рассеян и растерян.       Дик потянулся пальцами правой руки к левому запястью. Хотел успокоиться, почувствовать подаренную ленту... Нахмурился. Провёл пальцами вверх и вниз. Опустил глаза и тяжело вздохнул. Ленты больше не было.       Серые глаза потускнели. Ричард сжал губы в тонкую линию. Потеря его расстроила. Рокэ раскрыл было рот, чтобы сказать... Главное, не сказать какую-нибудь пакость. Хотелось утешить, подбодрить. Однако тут же появилось неприятное ощущение – вспомнилась последняя реакция Дика на попытку поддержать. Не нужны ему добрые слова от герцога Алва…       Раздался топот, из-за угла выскочил оборванец с набитым тюком. Заметив солдат, он попытался бежать, но был схвачен и брошен к ногам маршала. Из тюка посыпались монеты, браслеты, выпал бронзовый подсвечник. Алва достал пистолет. Мародёр раскрыл рот, что-то пробормотал. Раздался выстрел.       – Лучше было бы повесить, но нет времени. – Рокэ отошёл чуть назад от растекавшейся рядом с трупом кровавой лужи, засунул пистолет за пояс и обернулся к Ричарду. – Мародёров следует убивать на месте, не так ли, юноша?       Дикон отвёл глаза от мертвеца, рассеянно кивнул. И сильнее сжал запястье.       – Жаль вашу ленту. – Рокэ всё-таки решился. – Если хотите…       И сразу заткнулся. Совсем ополоумел. Чуть не брякнул: "Если хотите, я вам сделаю новую". Как же смешон и жалок Первый маршал Талига! Будто герцогу Окделлу нужен оберег от него. Будто Ричарду нужно никчёмное признание в любви.       Ричард, похоже, даже не слышал, что он сказал. Задумался о чём-то, стал шарить по карманам, достал какой-то свёрток. Вытащил кулон в форме цветка. Золотая цепочка, лепестки из бриллиантов, сердцевина из чёрного камня. Карас, символ дома Окделл. Это подарок какой-то девушке. Возможно, той красивой служанке. Дикон повесил кулон на шею. Чтобы не потерять…       Алва велел оставить коней и далее двигаться пешком. Моро провожал его негодующим взглядом. Не желал мориск ждать, пока всадник разбирается с недругами. Рвался в бой. Как это похоже на кое-кого…              Они остановились у монастырской стены.       – Перебираемся, – коротко приказал маршал.       Дикон огляделся. Нахмурился, когда понял, что они у церкви Гэвина-Исповедника. Юноша воспитывался строгой эсператисткой. Рокэ никогда не замечал в нём религиозности, но вдруг Ричард возмутится из-за непозволительного поведения в обители Создателя? Пусть возмущается. Главное, чтобы не отходил от него.       – Вы идёте следом за мной, – сказал Рокэ Ричарду и поднялся на стену первым.       Всё происходило очень быстро, но казалось, что время тянется. Слишком привычно, слишком знакомо…       Дикон резво поднялся сразу за ним, не отбросил протянутой ему руки маршала. Они спрыгнули на мокрую от росы траву.       Их отряд продвигался через лабиринт унылых зданий довольно шумно. Никто не стал возиться с замками – их просто выворотили, чтобы попасть внутрь.       – Строимся по четверо в ряд. – А Рокэ даже не думал приглушить голос, раздавая приказы. – Выйдем – перестроимся по двенадцать. Первый ряд с алебардами, затем – мушкетёры. Без приказа стрелять только из пистолетов. Четверо к дверям!       Ричард не показал досады из-за столь неподобающего поведения в лоне церкви. Напротив, он будто даже радовался, что они разрушали тишину в священном месте, громко топали, выламывали двери. Словно бросали вызов Создателю. Словно говорили, что не станут уважать божество, позволившее подобному случиться.       – Ричард, не отставайте! – Кажется, Рокэ будет из раза в раз повторять одно и то же.       И он будет! Если только так Дик вспоминает о том, что он не один тут.              На пути им попались три мародёра, тащивших на себе украденный стол, на котором было три мешка с менее крупными трофеями. Разбойники замерли, когда увидели... Нет, не Ворона. Они встретились глазами с герцогом Окделлом. Узнали. И очень сильно испугались! Так испугались, что тут же бросили всю добычу на землю и разбежались в разные стороны. Да не тут-то было. Ричард и Рокэ одновременно достали пистолеты. Раздалось несколько выстрелов. Мародёры распластались на дороге в лужах собственной крови.       – Юноша, кажется, о вас уже пошли слухи среди мародёров, – ухмыльнулся Рокэ, убирая оружие. – Как они испугались, когда вас увидели!       В этот момент он испытал настоящую гордость за своего оруженосца. Да, пожалуй, за Окделла не стоит беспокоиться, если даже головорезы со Двора Висельников бегут, едва завидев восемнадцатилетнего мальчишку, не обратив никакого внимания на Отродье Леворукого, что стояло совсем рядом.       – "Да ваша слава скоро превзойдёт мою!" – хотел добавить Алва, но не успел.       Из угловой лавки послышался женский возглас. Дикон тут же дёрнулся, чтобы помчаться туда, но был схвачен за локоть.       – Вы не слышали мой приказ? Не отходите от меня!       И всё-таки беспокоиться за Ричарда Рокэ будет в любом случае. Неважно, сколько тому исполнится лет, насколько сильнее он будет становиться, какая слава у него появится. Глупое истерзанное сердце всегда будет замирать в страхе за жизнь удивительного сероглазого создания.       Солдаты вывели из дома немолодую женщину и совсем маленькую девочку. С ними всё было в порядке. Воскликнули они от изумления, когда увидели настоящего героя…       – Святой Алан! – пропищала малышка, показывая пальчиком на Ричарда и совсем не обращая внимания на одёргивания. – Святой Алан! Святой Алан…       Рокэ вытаращил глаза на Ричарда. Когда он мчался по городу в поисках юноши, то слышал восклицания горожан. Даже мысли не возникло, что это было про его оруженосца…       – Юноша, да вы не только среди мародёров славу заимели! – сам себе не веря, сказал Алва. – Святой Алан?       Дикон с досадой поморщился:       – Мы можем идти дальше?       Слава, которую он сегодня получил, совсем не радовала юношу. Что ж, от неё действительно будет много неудобств, а хорошего может и не быть вовсе... А им действительно нужно идти дальше. Первый дом от угла, второй, третий… Разграбленные, сгоревшие. Были и целые. Всё куда лучше, чем в прошлый раз. Слышались то тут, то там восклицания "Ворон!" и "Святой Алан!". Рокэ прятал улыбку, когда видел недовольное лицо Ричарда.       – "Вам придётся смириться, юноша. Ваша жизнь теперь будет именно такой", – этого он говорить не стал. Не стоит вызывать ещё большее недовольство.       – Отойди! – А вот Окделл совсем не переживал о недовольстве маршала.       Обернулся на идущего позади солдата, сделал шаг вперёд. И едва не получил удар по голове. Алва резко схватил его за плечи и потянул на себя. И вот пусть только попробует возмутиться! Перед ними разбился глиняный горшок.       – У солдат есть шлемы, которые могут защитить! У вас – нет! – со злостью крикнул на юношу Ворон. Затем махнул рукой: – Шестерых – туда. Проверить, пленных не брать.       – "И вот что мне с тобой делать?" – удручённо вздыхал Рокэ, смотря на Ричарда. – "Ты теперь ещё и солдат спасать собираешься?"       А Дику и дела никакого до того, что Первый маршал Талига тут за сердце хватается. Смотрит задумчиво на разорённые дома, хмурится, пальцами касается цветка на шее. Думает о той, кому кулон предназначался?       От неправильных мыслей отвлёк отвратительного вида стул и растянутый светлый ковёр под ним. Даже зубы свело. Трон короля висельников. Трусливого мерзкого существа, что будет вопить и сваливать всю ответственность на Авнира, трястись перед висельницей. А перед ним ещё предстоит только повесить с сотню мародёров.       – Как же надоело... – Рокэ пнул ногой кресло, опрокидывая его на землю. Во второй раз злился он сильнее. – Поймайте мне эту пакость! Всех насильников, грабителей, убийц к фонтану! И приведите лекарей!       Кто-то отдал честь и ушёл.       – Эр Рокэ… – голос Ричарда прозвучал совсем тихо.       Он будто хотел что-то спросить, но передумал. Решил, что спрашивать бесполезно? В прошлом Рокэ только отмахивался от юноши. Злился, что приходится разбираться со всем этим. Злился, что от него ждут чуда. Злился, что Дикон его не понимал. Да как мог он его понять?       – "Спрашивай", – мысленно обращался Алва к Дику. – "Спрашивай меня обо всём, что захочешь. Я больше никогда не отмахнусь от тебя!"       Но Ричард молчал. Потому что случилось то, чего тогда хотел Рокэ: он понимал всё, что происходит сейчас и что будет происходить дальше. И никакие объяснения герцогу Окделлу уже не были нужны…       Обитатели Золотой улицы жались к дверям церкви, многие были в крови. Большая часть лавок остались в целости. Мародёры не успели их разорить. Но какие-то всё же уже были разграблены. Одна из таких выглядела поистине кошмарно: разбитые вдребезги окна, выбитые двери, можно было разглядеть, что внутри валялись вывороченные ящики и мёртвые тела. Рокэ прищурил глаза и понял, что один из трупов точно принадлежал висельнику. Это Ричард постарался?       – Монсеньор! Монсеньор! Вы живы! – перед ними выскочил седой старик, что едва не бухнулся на колени перед Диконом. Юноша быстро сориентировался и подхватил старика, заставляя стоять на ногах. А тот принялся кланяться: – Спасибо вам! Спасибо! Спасибо!       – Что произошло? – поднял брови Рокэ.       Обращался он к Ричарду, но тот лишь поджимал губы, продолжая возиться со стариком, который так и норовил упасть на колени. Какой упорный в своей благодарности человек!       – Этот господин… – глаза старика сверкали. – Он спас... Этот господин спас мою дочь! Благодарю вас! Благодарю!       Дикон аж покраснел от смущения и досады. Алва хотел было пошутить по этому поводу, да осёкся, внимательнее посмотрев на старика. Он вспомнил его. В прошлом совсем юная дочь старца стала одной из жертв. Девушку насиловали на глазах отца. Она предстала перед ними истерзанной, горько плачущей. Платье было изодрано, а в глазах совсем не осталось жизни.       – Это правда, Ричард? – Рокэ внимательно посмотрел в серые глаза.       – Джулиана выбежала за своей собакой и тут же была схвачена... – принялся рассказывать пожилой мужчина. – Я выбежал во двор, но он меня отбросил... Этот господин так быстро оказался в нашем дворе…       – Не только я! – перебил Дикон. – Со мной был Хуан.       – Вы спасли мою дочь! Вас послал сам Создатель! Джули! – старик не слушал, что говорит ему смелый юноша.       Рокэ тоже не слушал. Всё внимание его захватила выбежавшая из дома хрупкая молоденькая девочка в чистом платье. Губа разбита, на руках синяки. Но глаза сияли радостью, благодарностью и надеждой. И взгляд её был обращён на своего спасителя. Она кланялась Ричарду и будто видела святого.       – "Чего вы ждали?! Чего, будьте вы прокляты?!" – кричал им в лицо разгневанный отец, дрожащий от боли, ярости, унижения, прижимавший трясущуюся девочку к себе.       Сейчас старик тоже почти кричал, поскольку не мог сдержать чувств – искренней признательности, восхищения, благоговения, счастья.       – Я рад, что мой оруженосец успел вовремя и теперь с вами всё хорошо, – чуть слышно произнёс Алва, не отрывая глаз от Дика. – Однако прошу вернуться в дом. Здесь всё ещё небезопасно.       Старик закивал головой. Девушка протянула Ричарду чистое полотенце и робко поблагодарила на прощание. Живые и счастливые отец и дочь скрылись в доме. А Дикон с недоумением поглядел на подаренное полотенце, словно не знал, что с ним делать, и неловко озирался по сторонам. Старался не смотреть на сияющие восторгом лица горожан.       – Ричард... – Рокэ хотел сказать ему так много и не мог подобрать верных слов.       – Монсеньор? – серые глаза смотрели на него с непониманием.       Ричард действительно не понимал, что совершил этой ночью. А ведь сделал он то, что Первый маршал Талига не сделал. Алва не смог защитить эту девочку. Дик – смог. А скольких ещё людей он сегодня спас? Среди них ведь могли быть те, кто тогда погиб. Маршал не утруждал себя лишними мыслями о жертвах бунта. Не собирался он брать ответственность за чужие жизни. И один выходить против города не стал бы. А Ричард сделал именно это…       – Вы молодец, – выдохнул Рокэ. Он хотел сказать не только это, но то были самые честные слова. – Вы молодец! Знаете, только благодаря вам... Мне жаль, что вам пришлось в одиночку пережить это…       – Я не был один, – тихо напомнил Дикон. – Со мной были Хуан и Пако.       – Да... – Алва прикрыл глаза. – С вами были они…       – "И не было рядом меня", – появилась тоскливая мысль.       Хуже всего стало от осознания, что он и не пошёл бы. И самого Ричарда не отпустил бы. И они бы разругались, после чего Окделл, скорее всего, всё равно бы вышел за пределы особняка. Потому что считал бы, что так будет правильно. Потому что оставался бы уверен, что никто больше не выйдет. И был бы прав.       – Монсеньор, они не хотели меня отпускать! – голос Дика вдруг стал взволнованным. – Это я настоял. Они не пустили меня одного. Вы же не будете их?..       Рокэ усмехнулся. Он обещал вырвать руки и выколоть глаза всем, кто не удержит это невозможное создание в безопасности, и был серьёзен. Да только Хуан и Пако поняли характер герцога Окделла куда лучше своего соберано. Можно ли удержать Ричарда? Глупый вопрос. Ворон не мог никогда. У Ричарда Окделла было всё, чтобы его имя знал и повторял каждый: смелость, сила, талант, необходимые в нужном количестве наглость и дерзость, красота. И теперь появилось то, чего так недоставало в прошлом – вера в самого себя. И отныне никто и никогда не сумеет остановить Дикона, если тот примет решение. Оставалось лишь смотреть вслед Повелителю Скал и молить Синеглазую не забирать его.       – Я знаю, как трудно спорить с вами. – А ещё Рокэ знал, что не перестанет этого делать. Потому что иначе остаётся только сойти с ума. – Думаю, они сделали всё, что было в их силах. Хотя следовало скрутить и запереть в комнате, как поступили вы со своим родственником.       Ричард рассмеялся. Искренне и громко. Весело.       – Я бы выпрыгнул в окно, – заявил он.       У него всегда был очень красивый смех. И очень заразительный.       – Это уж точно. Ваше упрямство уступает лишь храбрости... – Алва тоже рассмеялся. – Твёрд и незыблем! И что же только с вами делать?       Кажется, оставалось лишь медленно умирать от страха каждый миг, когда Ричарда не было рядом. Когда он не знал, что с ним. Когда не мог защитить смелое, упрямое и невыразимо прекрасное создание. Когда герцог Окделл находил себе новую опасность и мчался к ней навстречу, будто в объятия самой желанной женщины.       – "У его любви синие глаза", – прозвучали в голове слова Премудрой Гарры.       – "Нет", – ответил ответил Рокэ бакранской ведьме, Синеглазой, а заодно, и Катарине Оллар. – "В эти объятия я его не отпущу. Вцеплюсь когтями, если придётся. Прикую цепями. Пусть довольствуется Звездой Олларии и темноглазой девчонкой. Никакой больше смерти".       Так они и стояли, смеясь, посреди полуразграбленной Золотой улицы, пока наспех одетые врачи занимались ранеными и избитыми, солдаты тащили разбойников к фонтану и катили бочонки с вином, чтобы раздать людям. Горожане брали вино и возвращались в свои дома, зная, что всё позади. Для них это было действительно так. А вот для Рокэ Алвы всё только начиналось.       – Господин Первый маршал! – к ним подбежал теньент Давенпорт. – Всё готово.              ***       Пойманные мародёры вопили, пока солдаты тащили их к виселицам. Один орал, что ничего не сделал. Тот самый, кто надругался над обезумевшей женщиной в прошлый раз. У Алвы очень хорошая память. И сейчас это было очень кстати.       – Сделал бы! – гаркнул Ворон. – Начинайте!       Дикон и не подумал вступиться за надрывающегося верзилу. Не сказал, что тот мог быть и не виноват. Но ему не нравилось происходящее…       – Ричард, если не хотите смотреть, вы можете отойти, – тихо предложил Рокэ. – Недалеко.       Ричард лишь покачал головой. В серых глазах был холодный гнев. И желание возмездия за тех, кого герцог Окделл спасти не успел.       – "Действительно, чего это я?" – ухмыльнулся Рокэ. – "Ты своими руками убивал мародёров и не станешь сейчас вспоминать о милосердии и щепетильности".       Для Ворона же не существовало таких понятий вовсе. Горожане посылали повешенным проклятия. Женщины, которых никто не успел защитить, громко рыдали и смеялись. Грязь следует счищать без жалости и лени. Разбойника швырнули наземь, к его ногам привязали верёвку. Восседавший на крепкой кобыле наедник ударил шпорами по сигналу капрала. Дёргающаяся фигура взмыла вверх.       Ричард зачем-то подошёл к фонтану и подобрал камень, брошенный кем-то из горожан в повешенного. А затем взял флягу из рук теньента Вардена, отхлебнул касеры, поморщился и разговорился. Рокэ вдруг почувствовал, что на сердце стало очень легко, несмотря на поднимающиеся вверх тела разбойников. Почти четыре месяца он не видел Ричарда, не слышал его голоса. А до того юноша еле ходил и дышал и совершенно не желал видеть маршала. А сейчас они разговаривали. В серых глазах мелькали злость и недовольство, но ненависти не было. Дикон смеялся рядом с ним. Всё стало так, как было в Варасте и Сагранне…       Алва подозвал Тапо.       – Разыщите Авнира. И пошлите людей на площадь Леопарда. – Понизив голос, добавил: – Думаю, особняк Ариго должен гореть. Если другие дома горят…       – "Вам в любом случае конец, Ги. Но если другие дома будут в целости, когда я приду, то и твой особняк не сгорит".       – Да, соберано, – кивнул Тапо.       – И приведите Моро.       – Господин Первый маршал! – весело гаркнул незаметно подъехавший всадник. – Генерал от кавалерии Эмиль Савиньяк по вашему приказанию явился.       – Рад тебя видеть, – кивнул Рокэ, обернувшись и подняв глаза на друга.       Савиньяк, восседавший на своём рыжем коне, внимательно смотрел по сторонам.       – Поражаюсь твоему чутью, – пробормотал Эмиль. – Ещё вчера в городе всё спокойно было. Я удивился, когда получил от тебя письмо.       – Видишь ли, – пожал плечами Рокэ, – я всего-то хотел пригласить тебя, чтобы распить несколько бутылок кэналлийского по случаю моего возвращения. Кто бы мог подумать, что придётся сперва уборкой заняться?       Савиньяк поднял бровь и ухмыльнулся.       – Да мне уже и убирать нечего тут. Твои люди лихо расправились.       – Не переживай, – успокоил друга Алва. – На вашу долю тоже осталось.       – Отрадно слышать, – вздохнул Эмиль. А затем о чём-то вспомнил, стал искать кого-то глазами. – По дороге сюда я успел услышать кое-что интересное. Очень странно не видеть рядом с тобой оруженосца. Где ты прячешь Святого Алана?       – Нигде. Но он сам спрячется, если услышит, что ты зовёшь его Святым Аланом, – криво улыбнулся Рокэ и посмотрел в сторону, где стоял Ричард.       Ричарда там уже не было. И с другой стороны тоже. И где-либо поблизости.       – Теньент Варден! – крикнул Алва, увидев агрессивно брызгавшего на себя водой из фонтана молодого человека.       Варден вздрогнул и с ужасом посмотрел на него. Теньент был запыхавшимся и взмокшим, будто только что пробежал без малого две хорны.       – Монсеньор!.. – глаза Вардена бегали в разные стороны.       – Где мой оруженосец? – маршал прищурился от недоброго предчувствия. – Я только что видел его рядом с вами.       – Г-господин Первый маршал, – теньент заикался от волнения, – ваш оруженосец... герцог Окделл…       – Что?! – гаркнул Ворон.       – Герцог Окделл вдруг сорвался и побежал... – Варден тяжёло выдохнул и облизал губы. – За ним человек десять. В конце Винной потеряли.       Рокэ резко втянул воздух и закрыл глаза.       – "Опять удрал", – единственная мысль, от которой хотелось то ли кричать, то ли смеяться.       Нет, смеяться совсем не хотелось. Ветер шумел, что-то шептал, но не мог сказать, где Ричард. Зато доносил крики горожан, проклятия лигистов, дым горящих домов…       – Росио? – тихо и встревоженно позвал Эмиль.       – Генерал Савиньяк, – бесцветным голосом проговорил Алва, – нужно "промыть" Олларию от предместий через Верхний город к Данару и дальше к Нижнему. Мародёров – на фонари. Переусердствуете – не беда…       – Я отправлю солдат, – кивнул Эмиль. – Что ещё?       – Ждать, когда найдут Авнира. Я отправлюсь…       В шёпоте ветра прозвучал мерзкий вкрадчивый голос:       – Да уж, герцог Окделл, навели вы ужаса на нас. Что же нам делать с вами?..       – В Лору, – мрачно объявил Рокэ, взбираясь на первого попавшегося коня.       Хозяин возмутиться не осмелился.       – В Лору? – переспросил Савиньяк. – Зачем.. Ты думаешь, Ричард пошёл во Двор Висельников?       – Я это точно знаю, – сухо ответил Алва: "И точно знаю, что больше он и шагу не сделает".              Лучи яркого солнца били в глаза. Мимо проносились дома, разграбленные и нетронутые, фонтаны, статуи, деревья, солдаты, кони, горожане. Сквозь ветер доносились чужие голоса:       – Создатель послал Святого Алана, чтобы спасти нас!..       – Мама, я видел Святого Алана!..       – Думаешь, это герцог Окделл тут пробегал?..       – Там же Двор Висельников!..       Рокэ беспощадно загонял чужого коня. Следом мчались Эмиль и часть его солдат.       – Ты смеешь осуждать своих братьев?..       – Я был моряком, сражался с морской стихией… Насиловать женщин и убивать стариков я никогда не стану!..       – Дайте мне его пистолет или шпагу!.. Хочу прикончить эту тварь его собственным оружием…       – "Я перебью вас всех! Сожгу Лору дотла! Повешу на фонаре прямо напротив других. Будешь в глаза своим братьям смотреть!" – клялся Рокэ, когда они оказались у стен старого аббатства.       У запертых дверей старого аббатства топталась Сона. Мориска громко ржала, рыла копытами землю и будто хотела пробить стены и попасть к своему хозяину. Окделл бессовестно заставлял сходить с ума не только своего эра.       – Это же лошадь Ричарда! – удивился Эмиль. – Это он её тут оставил? Даже не привязал.       – Ломайте! – приказал Алва и обернулся на генерала: – Мы оставили коней у монастырской стены. Она сама сюда прискакала.       Эмиль присвистнул.       – Что делать будем?.. Он же сейчас прикончит его…       – Он сорвал ошейник…       Рокэ запрещал себе думать о самом страшном, прогонял образы неподвижно лежащего на земле Ричарда с распахнутыми глазами. Но подавить дрожь в руках не удавалось. Как и колотящееся сердце.       – "Ты не сделаешь больше и шагу от меня! Сегодня последний день, когда у тебя была какая-либо свобода!" – кусая щёку, обещал он.       Раздался щелчок, со страшным скрипом двери отворились.       Тридцать солдат во главе с Первым маршалом ворвались в стены Лоры. Разнёсся оглушительный топот их шагов и звуки выстрелов. Отребье, кучковавшееся в центре аббатства, с криками ужаса разбегалось в разные стороны. Солдаты их хватали, тащили наружу.       Ричард Окделл прижимал к земле омерзительного вида уродца с оттопыренными ушами и наносил тому удар за ударом. Камнем.       Рокэ схватил Дика за левый локоть и притянул к себе. Пальцы сквозь тонкую и влажную ткань рубашки ощущали горячую кожу и яростную дрожь. Ричард быстро бешено дышал, не оборачиваясь на маршала. Кажется, даже не понимал, что его держат. А правая рука сжимала окровавленный камень.       Его мародёрское величество распласталось на земле. Крючковатый нос был разбит, уродливое лицо перемазано в крови, на лбу тоже появилась рана от удара, передний зуб выбит. Дикон явно не церемонился. Ещё немного – и убил бы.       – Уведите эту мерзость к остальным, – процедил Рокэ.       Его услышали. Ричард наконец обернулся. Серые глаза сверкали от бешенства.       – Я прикую вас к себе цепями, – еле владея собой, пообещал Алва.       Два солдата схватили Тень. Тот в последний момент успел что-то поднять с земли. Ошейник. Значит, Дик сорвал с короля висельников символ власти…              Сона радостно и испуганно заржала, когда увидела своего хозяина и бросилась к нему. Ричард бессовестно улыбнулся едва не сошедшей с ума от страха лошади и сделал шаг навстречу.       – "Нет уж, никуда ты от меня не уйдёшь", – Рокэ сильнее сжал пальцы на локте юноши.       – Удивительно преданная и умная кобыла! – пробасил Эмиль, улыбнувшись Ричарду. – Стояла уже тут, когда мы подошли. Топталась, едва не билась в стену. Чуяла, что ты там.       Да, Сона была умницей, в отличие от своего непутёвого всадника.       – Эр... Монсеньор... – Дикон попытался вырваться.       – Молчите, юноша. – Алва говорил тихо и не смотрел в серые глаза паршивца: "Молчи. Молчи и не смей спорить. Иначе я начну орать!"       – Росио, ты перегибаешь, – добродушно встрял Эмиль. – Глупо, конечно, было соваться сюда одному, но всё обошлось.       – "Ты вообще заткнись!" – Рокэ посмотрел так, чтобы всё желание заступаться за оруженосца у генерала пропало. – Вы правы, генерал Савиньяк. Соваться одному – глупо!       – Я не собирался сюда идти! – посмел возмутиться Ричард, снова дёрнув рукой. – Я хотел догнать ту девчонку и случайно попал к ним!       – "Молчи! Молчи! Молчи!" – Рокэ медленно дышал и всеми силами сдерживал себя, чтобы не хватить своё наказание за плечи и не тряхнуть хорошенько.       Так, чтобы голова отлетела – всё равно не пользуется ей.       – "Тихо!" – приказал он себе. – "Спокойно. Ты не можешь сорваться".       Он будет спокоен, пока держит Ричарда.       Эмиль и солдаты стали обсуждать девчонку, за которой побежал Дикон. Герцог Окделл пронёсся через половину города, пытаясь догнать малявку. Это в его духе. Ничего, теперь пройдёт ту же часть столицы за руку с Вороном. Стыда у него нет, значит, и это вынесет.              ***       Невзрачное ничтожество с оттопыренными ушами стояло перед ними на коленях и сверкало глазками словно крыса. Два солдата держали его с двух сторон. Трусливая мразь и не пыталась вырваться и смотрела со страхом и ненавистью на герцога Окделла, отплёвывая кровь. Тень успел нацепить ошейник обратно на шею, пока его не схватили и не выволокли к остальным. Словно это могло помочь забыть о собственном унижении. Его одолел восемнадцатилетний мальчишка, у которого из всего оружия оказался в руках лишь камень, а остальные висельники даже не попытались помочь. Мародёрское величество выглядело даже более жалко и мерзко, чем в прошлый раз.       – "Впрочем, Килеан всё равно более отвратителен", – решил Рокэ и посмотрел на недовольное лицо рядом: – Юноша, вы, должно быть, удивлены, что славный король Отверженных столь жалок?       Удивлённым Дикон не казался. Его явно куда сильнее заботила рука, что продолжала сжимать его локоть.       – Хватит дёргаться, – безмятежно велел Алва. – Вы отвлекаете меня от беседы с его мародёрским величеством.       Серые глаза злобно уставились на него. Сверкающие, живые. А кожа под его пальцами была очень тёплой. Приятно настолько, что даже стоявший рядом Морен не раздражал.       – Полковник Морен, повесьте-ка эту... гм, Тень вон на том фонаре. В подтверждение богословского тезиса о неминуемом торжестве Света над его противоположностью.       Уродец завопил, сорвал с шеи ошейник, что и так ему уже не принадлежал, принялся сваливать вину на Авнира. Как же скучно…       – Эмиль, – Рокэ протянул трофей Савиньяку, – что скажешь?       – В Агарисе за это сожгли бы!       У эсператистов тоже есть славные обычаи…       – Мы – добрые олларианцы…       Алва поднял руку, веля уродцу заткнуться, и без особой надежды спросил:       – Ты, Ночная Тень, или как там тебя. Может, всё-таки вспомнишь, кто прошлой весной хотел убить моего оруженосца?       Дик зашипел от боли. Похоже, его рука слишком сильно сжала локоть. Нужно лучше контролировать свои чувства…       Ответ был точно таким же, что и в тот раз. Зато здесь же находился висельник, что тогда помог найти кое-какую информацию. Расследование пришлось прервать – Дикон покинул его и Талиг, а сам Алва отправился в Фельп. А потом в Багерлее. Совершались ли на Ричарда другие покушения, он не знал. Убили Окделла по иной причине…       – Монсеньор. – Тихий голос Дика вырвал из мучительных воспоминаний. – Эти двое были против, чтобы меня убить. А тот, что со шрамом, не выдал, когда увидел, как я режу верёвки…       Юноша говорил о двух разбойниках, что выделялись среди остальных. Знакомый моряк с рассечённой бровью и потрепанный щёголь в алом.       – Верёвки? – вытаращил глаза Эмиль.       – "Ну вот зачем ты полез туда? Тебя же убить могли", – Рокэ проглотил возникшую горечь: – Я тронут вашим благородством, юноша. Идёмте. Пообщаемся с ними.       Будущий король висельников молча переводил взгляд с него на Окделла. Не причитал, не лебезил, не умолял. Умирать не хотел, но к смерти был готов.       – И скольких ты убил сегодня? – повторил Алва свой собственный вопрос.       Будущая Тень не стала отвечать, с вызовом смотря в глаза.       Рокэ усмехнулся:       – Моряк? И не говори, что "был". Моряки перестают быть моряками, только став мертвецами. И как же альбатроса занесло к ызаргам?       "Альбатрос" продолжал молчать.       – Как тебя зовут?       – Джанис, – хмуро подал голос висельник.       – С кем разговариваешь, дурак! Это же маршал Алва! – вмешался его товарищ в алом. Тут Рокэ вспомнил и его. – Монсеньор, мы не хотели! Мы хотели защитить вашего оруженосца…       Защитить они хотели! Моряк, может, и имел такой порыв, но щёголь явно за свою шкуру больше боялся. Однако, Ричард указал на них обоих…       – Мой оруженосец уже рассказал о вашем милосердии. – Рокэ поднёс ошейник к лицу Джаниса. – Знаешь, что это?       Джанис хмуро посмотрел на подкову, затем на Окделла.       – Знак. С короля сняли.       – Он сам снял, – уточнил маршал. – Значит, отрёкся. Эмиль, наденьте на его шею.       Когда Савиньяк взял ошейник и наклонился, чтобы защёлкнуть его на шее моряка, тот резко дёрнулся назад. Едва не упал на спину.       – Ты что! – зашипел разбойник в алом. – Благодари Монсеньора, невежа!       Джанис упрямо покачал головой:       – Тень так не выбирают.       – Тень вообще не выбирают! – почти закатывая глаза, повторил Рокэ. – Тени позволяют стать Тенью те, кто зажигает фонари...       – Новой Тенью становится тот, кто одолел прошлую и снял ошейник! – грубо перебил моряк, втягивая воздух и недовольно смотря на Ричарда.       – "Это ещё что за новости?" – нахмурился Рокэ.       – Джанис! – завопил от ужаса и возмущения его товарищ. – Ты сдурел совсем? Ты кого хочешь нашим королём сделать?       Эмиль смотрел на развернувшуюся сцену с недоумением. Ричард тоже явно ничего не понимал. Зато Рокэ начал догадываться…       – Юноша, великий поэт случайно не писал об этом?       – "Найдётся ли здесь тот, кто сможет великана одолеть? Тому лишь быть здесь королём, кто в силе превзойдёт любого", – Дик, нахмурив брови, зачитал строки из стихов. – "Иначе невозможно подчинить лихую волю..."       – Не могу себе представить, чтобы тот недомерок одолел великана… – посмотрев на надрывающегося лопоухого карлика, пробормотал себе под нос Алва.       Джанис продолжал смотреть на герцога Окделла, не слушая причитаний товарища. Когда маршал ворвался в Лору, то обнаружил, как его оруженосец нещадно избивает его мародёрское величество. Дик едва не прикончил уродца. А на земле лежал символ власти…       Рокэ рассмеялся. Да уж, Ричард натворил сегодня достаточно. Он всегда умел удивлять, но чтобы за один день стать Святым Аланом и новым королём мародёров, надо было очень постараться.       Дикон и Эмиль смотрели на него с поразительным непониманием. К счастью.       – Как много вокруг меня почитателей Дидериха! Не могу винить. С некоторых пор и я проникся его трудами... Но не стоит превращать жизнь в балладу. Послушайте, Джанис, – Рокэ посмотрел на моряка, поднимая бровь, – ваше предложение даже лестно, однако король должен быть со своим народом. Не правда ли?       – "А герцог Окделл с вашим "народом" быть не может и не будет", – добавил он про себя.       – Монсеньор верно говорит! – закивал щёголь. – Не дело ты тут затеял.       – Эмиль, – устало кивнул Рокэ, – наденьте на шею новой Тени символ власти.       – Почему я? – вновь отстранился Джанис.       – "Да что же такое? Почему со мной постоянно спорят?" – Алва закатил глаза: – Я решил подыграть великому поэту. В конце концов, не всё, что он писал, является ложью... Пусть хоть один король выглядит пристойно.       Главное, чтобы у нового короля не было серых глаз и русых волос.       Наконец, Эмилю удалось защёлкнуть ошейник на шее неожиданно сентиментального моряка. Пусть новая Тень забирает с собой часть висельников и катится на все четыре стороны. Остальные отправятся на исповедь к епископу Авниру…       – "Ах, да..." – вспомнил Рокэ, закрывая глаза ладонью. – "Авнир ещё жив."       Из-за выходки Ричарда события изменили порядок. Ну и Леворукий с ними. Итог один будет.       – Росио, – подал голос Эмиль, – ты не объяснишь, что это было? О чём этот разбойник говорил? Точнее, о ком?       Ричард смотрел с тем же вопросом. От удивления даже вырываться перестал.       – Некоторым людям свойственно воспринимать старые обычаи и баллады слишком серьёзно, – пожал плечами Рокэ. – Это забавляет, но всё же не должно выходить за рамки... Потом как-нибудь расскажу подробнее. Уверен, вы будете смеяться…       Послышался стук копыт. Вернулись его кэналлийцы. Авнира нашли и доставили на площадь Леопарда. Значит, всё скоро закончится…       – Дом Ариго горит? – поинтересовался маршал.       Ричард чуть вздрогнул. Или снова попытался выдернуть руку из железной хватки – Рокэ уже не был в чём-то уверен.       – Горит. Лигисты поджигали особняки на площади.       – "На всё воля Создателя или Леворукого, Ги Ариго".       В прошлом, когда они прибыли на площадь Леопарда, многие дома уже были сожжены дотла. Когда их стали поджигать? Ночью или раньше? И когда стали устраивать пожары на сей раз? Нужно будет приглядеться. Но сперва необходимо закончить здесь. Награбленное сдать под охрану, мародёров повесить, причём самым первым низложенного короля, остальных – на каторгу.       – Приступайте! – приказал Алва. – Хочу лично убедиться в том, что эта шваль больше не будет дышать, перед тем как мы отправимся на встречу с епископом.       Уродец с разбитым лицом истошно вопил, звал Авнира. Как же мерзко…       – "Ничего, вы совсем скоро увидитесь", – пообещал напоследок Ворон, смотря, как повис на фонаре бывший король Отверженных. Несколько раз дёрнулся, что-то просипел. Замер. Наконец-то.       За спиной раздалось знакомое негодующее ржание. Моро привели. Мориск смотрел на своего всадника с искренним возмущением. Будто говорил: "Как посмел ты оставить меня, когда тут столько интересного? И долго ещё ждать? Я готов идти, а ты?"       – Да, Моро, – кивнул ему Рокэ, – мы готовы.       Не выпуская руки Ричарда он подошёл к коню. Им уже не впервой ехать так…       – Забирайтесь, юноша!       Дикон такому заявлению ожидаемо возмутился.       – "А ты думал, я шутил, когда говорил, что не отпущу больше?" – поднял бровь Алва, смотря в разъярённые серые глаза.       Ричард, вероятнее всего, вообще никогда не думал. Зато спорил с завидной регулярностью. Вот и сейчас вырывается.       – Отпустите! – потребовал он.       – "Да вот ещё!" – ответил Рокэ: – Забирайтесь на Моро.       – Я поеду на Соне! – вырывался юноша с огромным усердием и желанием, но Ворон лишь сильнее сжимал пальцы, уже не контролируя силу.       И злился он тоже всё сильнее и сильнее с каждым рывком.       – Вы задерживаете нас, юноша, – сохраняя ещё остатки спокойствия в голосе, заметил Рокэ. – А ведь там горят дома…       – "Не ты ли в прошлом был недоволен нашим промедлением?"       – Вы задерживаете всех, не отпуская меня! – заорал Ричард, сверкая глазами. – Отпустите! Я поеду на Соне!       – Вы поедете со мной!       – Росио. – Эмиль опять решил влезть! – Отпусти его. Твой оруженосец прав.       – "Не вам решать, генерал Савиньяк, прав или не прав мой оруженосец! Заткнитесь во имя Леворукого!" – Алва с бешенством сжал зубы: – Мой оруженосец завёл дурную привычку не подчиняться прямым приказам и находить неприятности за каждым углом.       – Ты протащил его за локоть чуть ли не через половину Олларии, – едва слышно сказал Савиньяк, поднимая брови. – Ты можешь потом наказать, но не выставляй посмешищем ни его, ни себя.       – "Мне совершенно неважно, каким посмешищем я выгляжу! Надо мной может смеяться весь мир, но я не выпущу!"       Дик продолжал выдёргивать локоть. Рокэ сжал пальцы так, что уже мог раздавить.       – "Ему же больно!" – завопило глупое сердце.       Хватка чуть ослабла. Ричард с ненавистью смотрел в его глаза.       – Забирайтесь на Моро! – потеряв терпение, заорал Алва.       Дикон неожиданно замер... А затем резко извернулся и со всей силой укусил маршала за правое плечо, обжигая своим дыханием кожу. По телу пробежала горячая волна. Зубы прокусили ткань рубахи и впились в его плоть. До крови, кажется. Побежали мурашки. От боли и неожиданности Рокэ на секунду разжал пальцы. Ричарду этого было достаточно, чтобы отпрянуть в сторону, добежать до Соны и в один рывок запрыгнуть в седло.       Эмиль оглушительно заржал. Как конь.       – Так тебе! – ликовал Савиньяк. – Браво, Ричард! Молодец!       Моро тоже насмешливо фыркнул. Сона была очень довольна тем, что любимый хозяин вернулся к ней, и высокомерно глядела на маршала. С нескрываемым торжеством. Солдаты переглядывались с недоумением и не знали, а позволено ли засмеяться им.       Рокэ прикоснулся ладонью к укусу. Так и есть: и ткань прокусана, и кровь появилась. Ричард злобно сверкал глазами и ровно дышал, чтобы успокоиться. Поглаживал свою девицу по гриве. А та прямо-таки нарадоваться не могла. Получится ли стащить на землю? Вероятно, если Рокэ вздумает так поступить, Сона отбросит его копытами…       – "Только посмей ещё что-нибудь выкинуть!" – маршал хмуро посмотрел на юношу, который совершенно не обращал на него внимания, и взобрался на Моро. – Отправляемся на площадь Леопарда!              ***       Закатное солнце осветило площадь Леопарда алым, из-за чего картина выглядела впечатляюще. Огонь на земле. Огонь на небе. Но горело всего четыре дома, включая и особняк Ариго. До остальных огонь либо не успел дойти, либо был вовремя остановлен. Солдаты быстро тушили пожары, другие хватали лигистов и тащили их в общую кучу. Авнира держали чуть в стороне. Неистово верующий выкрикивал проклятия столь отборные, что стало абсолютно понятно, как он смог найти общий язык с висельниками. Ричард, вновь дотронувшись пальцами до золотой цепочки на шее, пристально смотрел и на горящие дома, и на Авнира и других черноленточников. В стальных глазах отражалось пламя.       – Эмиль! – Рокэ спрыгнул на землю и засунул пистолет за пояс. – Прошу вас приглядеть за моим оруженосцем.       – Что ты собрался делать? – нахмурился Савиньяк.       – "А мне тоже хочется отчудить, может!" – так и вертелось на языке.       Смешно, конечно, получилось: всю дорогу ругал Дика за его выходки, чтобы в конце самому всех поразить. Алва зашёл в фонтан. Прохладная вода слегка освежила голову, смыла кровь и грязь с одежды. Стало гораздо лучше.       – Ждите меня здесь, – сказал он, направляясь ко входу в особняк, и внимательно посмотрел в единственные глаза: – Юноша, даже не вздумайте идти за мной. Эмиль, проследите. Дёрнется – скрутить и связать!       – "И упаси тебя Леворукий не послушаться на сей раз. Я не знаю, что сделаю с тобой!"       Вслед ему раздавались крики. Голоса Дика он не слышал. Как и в прошлом.       Попасть внутрь было нетрудно. Продержаться в жаре и удушающем дыму, зная, что всё равно не найдёт ничего, что могло бы указать на причастность братца Бледного Гиацинта к беспорядкам, сложнее. Но нужно создать видимость поисков. А ещё в особняке остался ворон, брошенный и хозяином, и слугами. Рокэ едва не забыл про несчастного сородича.       Чтобы сломать клетку и выпустить ворона, понадобилось не больше минуты. Чтобы подделать письмо и спрятать его за пазуху, времени тоже ушло немного. Осталось подождать немного, чтобы затем погрузиться в прохладные воды…       – Эр Рокэ! – Сквозь треск сгорающего дома ему почудился родной любимый голос. – Рокэ!       – "Вот бы ты однажды назвал меня по имени", – печально улыбнулся охмелевший от удушающего дыма Рокэ.       – Рокэ!! – Новый крик стёр улыбку и отрезвил разум. Ему не померещилось! – Кх!.. Хах… Рокэ!!!       – Ричард? – с ужасом выдохнул он, увидев сквозь пламя и чёрную пелену горящие серые глаза и почерневшее лицо. – Ричард!!       Схватив юношу за плечо, Алва опрометью кинулся к распахнутому окну.       – Вы прыгаете первым! – приказал он, усаживая Дика на перила.       Где же этот кошкин шнур?!       – Прыгайте вниз! – он всучил Ричарду конец верёвки и слегка толкнул. – Быстро!!       Когда Окделл оказался на земле, Алва спрыгнул вниз сам. Схватил ничего не соображающего юношу и побежал к фонтану, крича, чтобы принесли воды.       – "Зачем? Зачем? Зачем?" – единственная мысль стучала столь же агрессивно, как и сердце.       Он держал Дика за плечи прямо под струёй воды и тряс. Тряс так, чтобы в северной голове появилась хотя бы капля разума.       – Зачем? – уже вопил Рокэ, срывая голос. – Зачем?!       Разрубленный Змей, зачем Ричард пошёл за ним?       – А зачем вы туда пошли? – серые глаза смотрели со злостью и страхом. – Вы могли сгореть заживо!       – "И ты решил сгореть со мной за компанию?" – разъярился Ворон: – Я приказал тебе не идти за мной!       – Я сам решу, что мне делать! – с вызовом ответило бессовестное существо, подняв в груди чёрную смертоносную бурю.       Вот это да! Ричард Окделл всеми возможными способами демонстрировал своё пренебрежение к Первому маршалу Талига, всеми возможными способами уничтожал его разум и душу. Он сумел отомстить Ворону за все унижения Любовников Чести – прошлые, настоящие и будущие.       – Пока ты мой оруженосец, ты будешь делать то, что говорю я! – Алва тряхнул Дика с такой силой, что даже удивительно, почему русоволосая голова не отлетела прочь от тела. – Я! Я дал клятву оберегать тебя!       – Я не нуждаюсь в том, чтобы вы меня оберегали! – орал Ричард прямо ему в лицо. – Пока вы отдыхали в Кэналлоа, я прекрасно справлялся сам!       – "Что я делал?" – опешил Рокэ. – "А не ты ли прогнал меня прочь?"       – Вы забыли о моём существовании почти на четыре месяца! – жестокое создание продолжило добивать его сердце. – К чему сейчас так тревожиться?       – "Забыл?" – Рокэ бешено втянул воздух и, убрав руки с плеч, сжал в ладонях голову Ричарда и приблизил его лицо к своему так, что они почти столкнулись носами. – "Забыл?!"       Серые огромные глаза пронзали сердце. Чужое горячее дыхание обжигало губы. Рокэ чувствовал, как трясутся от страха его руки, что держали разъярённое самое красивое лицо так близко. В одном вздохе от поцелуя…       – Отпустите! – Дик вырвался и с силой оттолкнул его от себя.       Ноги совсем не хотели держать. Алва отлетел и упал в воду. Злость и возбуждение переполняли. Пришлось откинуться назад и окунуться с головой, чтобы прояснить разум и остудить тело.       – "Я же действительно чуть не поцеловал его..." – понял Рокэ, закрывая глаза.       Ужасно. Он будто пытается сделать всё, чтобы его возненавидели ещё сильнее. А Ричард будто делает всё, чтобы убить своего эра.       Ансел что-то опять кричал. Надоел.       – Приведите Авнира, – прохрипел маршал, выбравшись из фонтана.       Епископ продолжал выкрикивать проклятия, пока его тащили. Он хотя бы на секунду может заткнуться?       – Ваше преосвященство, – не моргая, отчеканил Алва, – я обнаружил в доме кое-что интересное и намерен показать вам свою находку.       Ещё полчаса назад он собирался просто допросить и повесить зачинщика, однако кое-кто умудрился слишком сильно довести. Значит, всё будет гореть!       – Росио, – осторожно подал голос Эмиль, – ты же не хочешь?..       – Первый этаж вполне доступен. Мой оруженосец только что это доказал, – он посмотрел на Дика: "Это была последняя капля, юноша. Всё. Вы доигрались!"       – Взять его! – коротко приказал маршал двум кэналлийцам. – И не отпускать, пока я не позволю.       – Росио!..       На возмущения Эмиля Алва резко взмахнул рукой: "Заткнись! Просто заткнись!"       Дика зажали с обеих сторон и, аккуратно, но крепко подхватив за руки, оттащили от Соны. Мориска жалобно заржала и с ненавистью посмотрела на маршала.       – Эр Рокэ!..       – Замолчи! – громко выдохнул Рокэ. – Иначе я действительно прикажу заковать тебя!       Ричард замолчал. Стало чуть проще. К сожалению, Авнир примеру герцога следовать не хотел. Впрочем, с ним маршал мог разобраться раз и навсегда.       – Отродье Леворукого! Пособник еретиков! Изыди!       – У вас и в прошлый раз не получилось меня убедить, – равнодушно ответил Ворон, поднимая фанатика за локоть. – Идёмте!       Авнир вырвался и гордо пошёл сам. Ну, его Рокэ держать, как Ричарда, и не собирался…              Когда они оказались в стенах дома, Рокэ резко ухватил епископа за плечо и швырнул в сторону. Авнир мешком упал, вскрикнул от боли и неожиданности. Алва подошёл к нему, пнул сапогом. Поднял – и снова отшвырнул. Он бил его руками, ногами, кидал по всему вестибюлю, не давая времени даже дёрнуться и не позволяя хоть пальцем коснуться огня.       – Я могу очень долго и больно бить вас, ваше преосвященство, – проговорил он, вцепившись в волосы епископа и с силой оттягивая на себя, – и при том не нанести смертельного удара. Вы будете умолять о смерти, но я не остановлюсь. Пока не услышу имя!       – Изы!.. – очередное проклятие утонуло в вопле: Рокэ отпустил волосы Авнира и, взяв за руку, начал медленно сгибать его пальцы в обратную сторону.       – Кто тебе велел всё это устроить? Мне нужно имя. – От противного хруста ломавшихся пальцев сводило зубы.       – Отродье!.. – Авнир, однако, был стойким. – За мной стоит только Созда… АААА!!! – Раз пальцев ему мало, пришлось сломать руку.       – Назови имя – и я просто застрелю тебя, – вкрадчиво пообещал Рокэ. – Но если только солжёшь про Сильвестра, я буду лечить тебя и снова калечить до тех пор, пока терпения хватит. А его у меня достаточно.       Он достал нож и принялся надрезать кожу на предплечье Авнира. Почти поросячий визг смешивался с треском горящей мебели.       – Я знаю правду, – негромко сказал Алва. – Мне нужно подтверждение. Назови имя!       Авнир задыхался от боли и ужаса, его лишившиеся всякого рассудка глаза бегали по сторонам и всячески избегали взгляда Отродья Леворукого. Ворон – его погибель. Епископ это знал. Но продолжал молчать.       Фанатик в прошлом бросился в огонь, лишь бы не поддаться. Но тогда он не знал, что́ значит гореть… Рокэ подволок вопящее тело к полыхающим ошмёткам упавшей картины. Взял за ту руку, которую не успел изувечить – и бросил в огонь, следя, чтобы тот не задел остальную тушу.       Животный крик разнёсся по вестибюлю. Но треск пожара и каменные стены не позволят ему выйти наружу.       – Имя, – повторил Рокэ, вытащив обожённую руку из пламени. – Или весь будешь гореть.       – Её… – глупо смаргивая слёзы и смотря на него, пробормотал чуть слышно Авнир. – Её величество… Катарина… Оллар.       На мгновение Рокэ потерял способность мыслить. Он не это имя хотел услышать. Катарина была жестокой, лживой, лицемерной… Она вела свою игру, чем вызывала неприязнь. Но она никогда не была дурой! И сумасшедшей – тоже. Подставить таким образом кардинала? Свалить, в случае провала, вину на братьев?       – Я встречался с ней… – пыхтел Авнир. – В аббатстве Святой Октавии… А затем… Мне пришло от неё письмо, в котором она сказала, что эсператисты угрожают Талигу, хотят отравить своей ересью души честных олларианцев, собираются убить детей, чтобы показать, как гневается Создатель!..       Катарина не стала бы писать такое. Если бы епископ хоть раз упомянул о ней при Сильвестре, королева лишилась бы всего. Она не стала бы рисковать. Но Авнир не лжёт сейчас. А Катарина рисковала, когда встречалась с Ричардом, с Джастином… Сколько таких ещё? Катарина Оллар не была ни дурой, ни сумасшедшей, но из раза в раз ставила себя под удар. Значит, её заставляли.       – Знаешь, я ведь успел пообщаться с Леворуким, – моргнув, Рокэ отложил размышления на потом и посмотрел на Авнира. – Или не с Леворуким... Не разобрался ещё, кто он такой. Но он реальнее твоего Создателя точно. И ещё с Синеглазой встретился. Полезная дама, хоть и печальная слишком. Да ещё и заглядывается, судя по всему, на... впрочем, неважно. После смерти нас не Рассветные Сады ожидают точно.       Епископ больше ничего не говорил, не кричал, не дёргался. И глядел в ответ так, словно уже умер.       – Не желаю тебе встретиться с твоими овечками. Ты поверил чужой лжи и втянул других. Вряд ли они простят за это… Прощайте, ваше преосвященство.       Упавшая балка заглушила выстрел.              ***       Когда были озвучены последние указания, Савиньяк отвёл его в сторону.       – Росио, – серьёзно и совсем тихо говорил Эмиль, выразительно смотря в глаза, – это слишком далеко зашло…       – О чём ты? – нахмурился Рокэ.       Возвращаться наружу после услышанного было трудно. Он пытался осмыслить, разгадать, свести концы… Что пытается сделать Штанцлер? Почему Катарина пляшет под его дудку? И под его ли?       – Вам поговорить пора давно, – заявил его друг. – Всё уже и так понятно, но не стоит выставлять свои отношения на всеобщее обозрение, даже если поссорились…       – Ты случаем касеры не хлебнул, пока я с епископом беседовал? – поднял бровь Алва. – Я одобряю пьянство, но только если это службе не мешает…       – Вот давай только без шуточек твоих! – возмутился Эмиль. – Я серьёзно.       – Ты не поверишь, но я тоже.       – Да хватит! От меня можно не скрывать.       – Что скрывать? – Рокэ уже терял терпение.       Савиньяк закатил глаза и выпалил:       – Я про вас с Ричардом. И не надо отрицать. Я вижу, как ты смотришь. И как он смотрит. Лезть или обсуждать с кем-то не стану – не моё дело. Просто дружеский совет: поговорите и разберитесь уже. Иначе свидетелями вашего бурного примирения однажды вся Оллария станет.       Высказав всё это, Эмиль хлопнул Рокэ по плечу и поспешил удалиться. Генералу было непросто заговорить на данную тему точно.       Удивляться сил уже не было. Да и нечему, если честно. Эмиль редко мог понять его, но от слепоты не страдал.       – "Вы кричите о своей любви столь громко и отчаянно... Такой взгляд может быть лишь у влюблённого человека", – слова Марианны сегодня получили подтверждение: – "Я вижу, как ты смотришь. И как он смотрит".       Рокэ бросал взгляды на Ричарда, когда они продвигались к дому. В отличие от генерала и прекрасной баронессы, герцог Окделл оставался очаровательно слеп и глух. И это не могло не радовать, ведь в противном случае юноша просто сбежал бы. В ужасе. Либо вызвал бы на дуэль. И как же, по мнению Савиньяка, смотрит Дикон? Алва видел ненависть, неприязнь, равнодушие. Порой в серых глазах мелькали восхищение и радость. И не было ничего, что могло бы сподвигнуть на самый честный и страшный разговор. Но в одном Эмиль прав: это зашло слишком далеко. Сегодня Рокэ совершенно не контролировал себя. Хватал, таскал за собой, едва не поцеловал. Все остальные со своим мнением вольны уйти в Закат, но потерять из-за собственной несдержанности Ричарда он не может.              В особняке их встречали бурно. Стоило им перешагнуть порог, как маленькая служанка налетела на Ричарда. Совсем стыда никакого. Дикон, тоже не заботившийся о приличиях, сжал девушку в объятиях.       – Всё хорошо, – шептал он на ухо Коррине, поглаживая худенькую содрогающуюся спину. – Это закончилось.       Рокэ хотел бы, чтобы это было так. К его сожалению, всё только начиналось…       Лишь когда юноша выпустил служанку и утонул в объятиях стоявшей совсем рядом Кончиты, Алва смог отвести взгляд и посмотреть на остальных. Кажется, в вестибюле собрались все, кроме Пако и Пиколо. Мальчишка, должно быть, продолжал сторожить кузена дора Рикардо.       – Вас так долго не было... – это было первым, что сказал Хуан, переводя встревоженные глаза с соберано на дора Рикардо.       Сам дор Рикардо не реагировал ни на что, продолжая греться в заботливых руках Кончиты. Для кухарки тоже не существовало никого, кроме Дика. Чудесная женщина.       – Поиски виновных задержались, – спокойно ответил Рокэ. – Мы успели попасть в несколько неприятных историй, но всё кончено.       На сегодня.       – Что с вами произошло? – Вопрос Кончиты был обращён к единственному человеку. – Ваша одежда... Чья это кровь?       – Не моя, – тихо ответил Дикон.       – "Ты уж вразуми этого упрямца", – мысленно попросил кухарку Алва. Затем вновь посмотрел на Суавеса: – Приготовьте ванну и ужин.       – Да, соберано, – кивнул Хуан.       – Где наши гости?       – Остались в приёмной с Пако. Епископ хотел выйти наружу, еле удержали.       – "Плохо, что Ричарда не удержали", – Рокэ промолчал, но Хуан догадался, о чём он думал, и тихо вздохнул. Чёрные глаза виновато блеснули. – Отправьте их отдыхать. Врач здесь?       – Да, соберано. Также ждёт в приёмной.       – Пусть осмотрит герцога Окделла после того, как тот примет ванну.       Ричард – удивительно! – даже не стал спорить и утверждать, что не нуждается в осмотре. Даже не повернулся в их сторону, продолжая наслаждаться щедрыми объятиями. Едва не урчал от удовольствия. И смотрел на стоявшую Коррину.       – Я сейчас приготовлю что-нибудь! Обязательно поешьте, – суетливо проговорила Кончита, отстранившись от разочарованного юноши, и убежала.       Серые глаза с сожалением глянули ей в след. Дик так походил сейчас на ребёнка, который очень нуждался в ласке и любви. И ведь он и в самом деле нуждался…       Впрочем, внимание юноши быстро вернулось к красивой служанке. Коррина всё это время не отрывала от него взгляда. Личико девушки было бледным и заплаканным, а в тёмных глазах сияло то... что видел в собственных глазах Рокэ, когда смотрел в зеркало. Девушка влюблена. Сильно влюблена.       – Д-дор Р-рикар-рдо, – тоненький голосок служанки дрожал, – я н-не в-вы… не выпускала его, к-как вы и п-просили…       Она протянула Ричарду его родовой кинжал.       – Спасибо, Коррина, – Дикон улыбнулся девушки так тепло и искренне... – Мне сказали, ты не давала лигистам ворваться в дом?       – Она едва не выскочила на них с вашим кинжалом, – встряла Мэри. – Его преосвященство порывался выйти, мы его еле держали, а тут эта девчонка! Слава Создателю, соберано вовремя подоспел.       Коррина всхлипнула и, спрятав лицо в ладони, тихонько разрыдалась. А Ричард снова её обнял. Нежно, бережно. Так обнимают только очень дорогих людей…       – Тихо-тихо, – ласково шептал он ей, – Всё позади. Ты сильно испугалась?       Рокэ не видел, чтобы Ричард хоть к кому-то относился с таким трепетом. Даже к Катарине…       – Я не боялась... – тихонько заявила Коррина, смотря своими тёмными глазами прямо в серые.       Для этих двоих не существовало остального мира сейчас. Не было никого, ничего. Только они…       – Ты очень храбрая, – Ричард говорил очень тихо. – А я... Я потерял твой талисман. Прости…       Значит, ту ленту действительно подарила Коррина…       – Я сделаю вам новый! – страстно поклялась девушка.       Серые глаза лучились невыносимой нежностью. Да, Ричард даже на Катарину так никогда не смотрел.       – Хорошо, – Дик ослепительно улыбнулся и расстегнул цепочку на шее, – а сейчас возьми. Я хотел подарить его при других обстоятельствах... Он был со мной весь этот день. Господин Бартолемью едва не расстался с жизнью, чтобы его сохранить. Этот кулон очень пойдёт такой храброй девушке.       И тут Алва угадал. Кулон предназначался Коррине. И подарок действительно подходил. У Дикона был хороший вкус.       – Я-я не смею... – смущённо ответила служанка.       – Коррина, – Ричард аккуратно взял её ладошку и положил в неё кулон, – я хочу, чтобы ты его носила. Это моя просьба, как твоего друга. Ты сможешь исполнить её?       Красивый цветок из сияющих драгоценных камней был похож на те, что росли на скалах в Надоре. Карас в самом сердце. Родовой камень Окделлов… Такое дарят возлюбленным и невестам… Кулон лёгкий и изящный. Будет хорошо смотреться на тоненькой шейке. Дикон думал об этой девушке, когда выбирал подарок. Как она думала о нём, когда плела ленту.       Коррина с трогательным обожанием посмотрела на Ричарда. Тот уже в третий раз заключил девушку в свои объятия. Они смотрелись так хорошо, так красиво, так правильно, что Рокэ едва не завыл от горя. Жалкое зрелище: двое влюблённых и Ворон, изнывающий от безответной любви.       Ричард поднял свои невероятные серые глаза. Они столкнулись взглядами. Рокэ быстро отвернулся и покинул вестибюль. Смотреть на этих двух он был больше не в силах.       – "Это ничего", – говорил он себе. – "Это даже хорошо. Коррина – не Катарина".       Глупое сердце протестующе кололо, но кому были интересны его протесты?       Тяжёлый день выдался. Всё сложилось куда лучше, чем в прошлом. Жертв не так много, столица оправится быстрее. Но внутри остались тяжесть и горечь. Рокэ не думал о том, какой будет встреча с Ричардом после долгой разлуки. Запрещал себе думать. Он знал, что будут погромы. Он надеялся, что в суматохе Дик забудет о своей неприязни. Он и представить не мог, что выйдет так, как вышло.       Ричард дал убежище эсператистам. Ричард отправился наводить порядки, взяв с собой только Хуана и Пако. Ричард стал героем Олларии. Ричард попал на Двор Висельников, едва не убил их короля и едва не стал новым королём. Ричард пошёл в горящий особняк. Неужели испугался за жизнь маршала? В прошлый раз Рокэ видел в серых глазах тревогу... Может, Окделл всё же не испытывает ненависти?       Рокэ не думал, что его чувства выйдут из-под контроля. Невыносимо долгая разлука и страх за жизнь Дикона не позволили ему удержать себя в узде. Это было даже хуже, чем в Сагранне. Это не должно повториться ещё раз.       – "Не нужно было хватать его", – удручённо думал Рокэ. – "И таскать за собой не нужно было. И орать не за чем".       Всё равно он не сможет контролировать Окделла. Никогда не мог. А вот довести юношу до желания убить своего эра сумел легко тогда. Если продолжит себя вести подобным образом, то придёт к тому же результату. Нельзя потерять Ричарда... Нужно как-то попросить прощения, наладить отношения. Пусть всё будет, как до их ухода на войну. Тренировки, вечера в кабинете, совместные трапезы. Нужно поговорить.       Мимо прошли Пиколо и Реджинальд Ларак. Кузен Ричарда нервно дёрнулся, увидев Ворона, пробормотал приветствие и поспешил убраться. Остался совсем лёгкий шлейф странного аромата. Почти неуловимого. Знакомого... Надо бы потом ещё раз пригласить виконта Лара – когда новая Тень приведёт прознатчика. И приказать слугам посмотреть, нет ли у гостя какого флакона с собой. Сегодня никто Ларака из особняка не выпустит – равно, как и других гостей. А гостей нынче много: родственник герцога Окделла, кучка священников, оруженосец пока ещё коменданта Олларии. Если собрать всех к ужину, было бы весело... Ричард спас жизнь Эстебану – тому, кто хотел убить его, кого хотел убить сам. Интересно жизнь повернулась. Посмеет ли Колиньяр теперь хотя бы смотреть косо в сторону Дика?       – Соберано, – из раздумий вырвал голос горничной, – ванна готова.       – Благодарю, Мэри, – рассеянно кивнул Алва. Хотел уже уйти, да вдруг мысль появилась: – Подожди! Пусть герцог Окделл идёт в мою уборную. Передай ему.       Мэри несколько удивлённо посмотрела, но молча кивнула. Идея неожиданная и сумасбродная, но Рокэ понравилось. Его уборная была самой большой в этом доме. И хотелось, чтобы Ричард смог после безумной ночи и столь же безумного дня отдохнуть в наибольшем комфорте…       Быстро взяв чистые вещи, он направился в уборную оруженосца, чтобы как можно скорее смыть с себя грязь этого дня. Избавившись от промокшей и обгоревшей одежды, Рокэ вдруг посмотрел на своё плечо. Ричард здорово разозлился на него. Следы зубов не сойдут ещё долго. Плечо ныло, но это было даже приятно.       – "Словно метка", – улыбнулся Алва, прикасаясь пальцами к засохшему укусу.       И ведь Дик даже не догадывается, что отметил того, кто уже принадлежит ему… Рокэ тяжело вздохнул. Сейчас ему необходимы тихая ночь и несколько бутылок кэналлийского. Жаль, что напиваться пока нельзя – завтра нужно идти к Сильвестру повторять разговор, что ещё не свершился. Ничего, после он запрётся и будет пить до тех пор, пока сердце не угомонится. А потом сделает всё, чтобы вернуть прежние отношения с Ричардом.       За спиной кто-то был. Рокэ обернулся и столкнулся с внимательными серыми глазами.       – Ричард?       Дикон в ужасе отпрянул назад и резко повернулся спиной к нему.       – Прошу прощения, монсеньор!       Алва стоял и не мог и слова сказать. Почему Ричард здесь? Почему он без рубашки? Рокэ на мгновение залюбовался красивой ровной спиной, ощутив лёгкое тепло в сердце и внизу живота. Тепло прошло сразу же, как только глаза зацепились за рваный круглый шрам на левой лопатке. В голове прозвучал страшный выстрел.       Он поспешно отвёл взгляд и увидел то, что заставило содрогнуться. На плечах и локте Ричарда багровели отпечатки его когтей.       – "Зачем же я так схватил?" – ужаснулся Рокэ.       Дику было больно из-за него... Снова. Руки сжались в кулаки. Ногти впились в ладони. Лучше бы до крови. Лучше бы эти руки ему вырвали.       – "Прости. Прости. Прости!" – стучало сердце.       Он не слышал, что прокричал Ричард, выбегая из уборной. В голове повторялось единственное слово. Бесполезное и ненужное. Рокэ осел прямо на пол и вцепился когтями в свои плечи. Да только глупо пытаться оставлять на себе похожие следы. Будто это хоть как-то облегчает вину.       – "Зачем же я так?" – не понимал Алва.       На полу осталась рубашка Дика. Порваная, мокрая, пропитавшаяся чужой кровью. Дрожащая рука сама потянулась к рубахе. Она ещё была тёплой. Ричард сегодня столько пережил, а Рокэ посмел причинить ему боль... Из-за собственных никому не нужных чувств.       – "Я больше так не сделаю", – обещал он. – "Я не прикоснусь к тебе. Я не причиню вреда. Прости!"       За закрытой дверью слышались голоса:       – Дор Рикардо, простите! Я не успела вам сказать. Соберано велел вам идти в его уборную!       Рокэ посмотрел на себя и понял, что был совершенно голым. Ричард явно не ожидал увидеть в своей уборной обнажённого маршала. Хорошо, хоть с кулаками не бросился. Нет, плохо. Лучше бы ударил как следует, чтобы Алва впредь не смел руки распускать!       Как же глупо всё получилось... И что за абсурдная идея? Будто нужна Окделлу его уборная... Только напугал...